Люди и манекены

СпегальскийВ день памяти Юрия Спегальского хранительница музея-квартиры Мария Кузьменко рассказала о трудностях, с которыми ей пришлось столкнуться при оформлении экспозиции.

Полтора года она добивалась нормального оформления, «писала сотни докладных», а сделали экспозицию за четыре дня. О проблеме Мария Кузьменко рассказала прилюдно, выразив ее в форме язвительной благодарности. «Хочу сказать спасибо Киселёву (директору Псковского музея-заповедника – авт.), - сказала Мария Кузьменко. - Он все-таки вернул витрины, пусть они стали хуже, но он их все-таки вернул. Хотя  вначале отобрал…»

Обычно, в день памяти Юрия Спегальского люди собираются в квартире-музее. На этот раз такая встреча прошла в одном из залов Псковского музея-заповедника.

Начальное образование

Все сели за стол и огляделись.

- Я думал, что здесь будут сидеть все наши начальники. Все до одного, - грустно произнес литературный критик Валентин Курбатов. - Все начальники с утра до вечера должны были благодарственные молебны служить и просворки вынимать – за то, что такой человек был.

Но начальники не пришли (может быть, были заняты – вынимали просворки?). Многие из них вообще не очень хорошо представляют, кто такой Юрий Спегальский. Впрочем, о Спегальском до сих пор принято спорить. В Пскове к нему всегда относились настороженно, а  иногда и враждебно.

- Я его называл Леонардо, - начал вспоминать Валентин Курбатов, а мне отвечали: «Да полноте, хватит надувать этого человека, он обычный рядовой архитектор. Даже, может быть, не лучше тех, кто были впоследствии».

Но Валентин Курбатов по-прежнему настаивает на своем.Курбатов

- Я не высокий специалист в области архитектуры, - сказал он, - но в области целостной человеческой я такого явления более не знаю. На наших глазах закатилась огромная жизнь последнего псковича в совершенно целостном существовании. Мы притворяемся псковичами, мы играем в них – более-менее удачно... Сохраняем народные промыслы. Сохраняем, но не живем ими… Лапти надо не надевать на фольклорные ансамбли, а носить. Этими ложками надо есть, а не стучать ими во время парадных концертов.  А если стучать, то дома на завалинке. Мы стали декоративными людьми. Юрий Павлович, наверное, был последним, который был целостным и подлинным псковичом... Все ложки, которые он делал, паникадило, которое воздвиг топором, стенные шкапы, росписи, сережки для Ольги Константиновны, коробки для ее шляпок, завеси, которыми он загораживал ее кроватку и писал на них слова несказанной красоты и нежности о Пскове, журчащей речке... Он содержал в себе город весь, он был знаком этого города, медалью, не знаю чем…  Он был последним его символом. Еще подростком шел на базар и собирал все кушаки, веревочки, варежки, все, что было там псковского. Он один понимал, что на его глазах закатывается огромная культура, Атлантида тонет. И он ее удержал – почти бессильными руками, но удержал… Мы все маленькие дроби того, что раньше в России называлось человеком. Поэтому так хаотично живем, так бездарно существуем в политике, культуре. И поэтому так бессовестно позволяет вести себя начальство – не являясь. Я понимаю, что они почти все – чужие люди из чужих краев. Для них это сердце уже не горит навстречу любимому городу. Но они должны как-то понять, что с этим городом делать и как в нем жить. У меня кроме чувства огорчения ничего нет.

Свою речь Валентин Курбатов закончил такими словами:

- Мы почитаем это только маленьким домашним кругом, как будто это дело не городское, не общероссийское, не всемирное, наконец… Потому что человек на глазах погибает. Русский человек.


Себе на погибель

Первый директор объединенного псковского музея-заповедника Евгений Матвеев спросил хранительницу квартиры-музея Марию Кузьменко:

- Был ли за последние годы кто-нибудь из отцов города и области в музее Спегальского?

- Никто не был, - ответила Мария Александровна. - Это самое огорчительное, что есть в этом городе. Я поражаюсь псковичам, которые не ходят в этот музей. Приезжают москвичи, петербуржцы… В основном, молодые. Им любовь передали их родители. А в Пскове, наверное, нет родителей и учителей, которые могли передать эту любовь. Я не псковичка, но из-за того, что Псков погубил Юрия Павловича, я не люблю этот город. И из-за того, что он не поддерживает этот музей.

В действительности, Мария Кузьменко, конечно же, Псков любит. Но не безоглядно. Не любила бы – не отдавала бы музею столько сил и здоровья. Просто это любовь с привкусом горечи. Но ведь и у Юрия Спегальского все складывалось примерно также.

- Юрий Павлович и сам понимал, что слишком переоценил псковичей, - продолжила рассказа Мария Кузьменко. - И это очень большая печаль. Я не знаю больше такого человека, который был так влюблен в свой город. С детства и до конца. Его отсюда выталкивали, а он сюда возвращался и все не терял надежды – до последнего…

- Я поражаюсь, что начальству безразлично, в каком состоянии подъезд в доме, в котором находится музей, - продолжила рассказ Мария Кузьменко. - Те, кто бывал в музее, знают, в каком жутком подъезде этот музей находится. Приходят голландцы, и я выбегаю – подметать метлой лестницу. В это время встречаю двух молодых людей и спрашиваю у них: «Вы голландцы?» «Нет, - отвечают. - Мы из Петербурга». Один из Эрмитажа, другой из реставрационной мастерской.  «А вы кто здесь?» - спрашивают они. «Некоторым образом – хранитель музея, но сейчас – уборщица».

Слова о «последнем псковиче» вызвали и присутствующих разную реакцию. Кое-кому показалось, что сказанное умоляет заслуги других известных псковичей, которые пережили Спегальского. В частности, вспомнили Всеволода Смирнова. За него заступилась Римма Антипова – старший научный сотрудник музея-заповедника.

В конечном итоге, все равно все свелось к давней истории о травле Спегальского. Одни псковичи «съели» другого. Но, видно, не до конца «съели». Процесс еще не завершен. Музею Спегальского в 2011 году исполняется 25 лет. Трудно поверить в то, что он просуществует хотя бы еще 25 лет. Энтузиастов не хватит. А имя Спегальского станет в один ряд с другими «С» - Борисом Скобельцыным, Всеволодом Смирновым, Михаилом Семёновым… Так произойдет, если в квартире-музее появятся дополнительная экспозиция, посвященная этим людям. Такое предложение есть, и его почти все поддерживают.

В этот день было сказано много всего. Если перевести эмоциональные высказывания на более понятный чиновникам язык, предложения сводились к следующему: 1. Необходимо провести ремонт подъезда, в котором находится квартира-музей Спегальского, и организовать систематическую уборку подъезда. 2. Расширить квартиру-музей, в котором для экспонатов не хватает места. Причем сделать это за счет смежной квартиры, которая была специально для этого выделена и принадлежит музею (однако там уже много лет живет посторонний квартире-музею человек). 3. Начать подготовку к созданию музея реставрации (желательно – в Доме Печенко). Не такие уж это большие запросы.

 

 

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий