Непослушный Шемякин

ШемякинЗа три часа, которые провел Михаил Шемякин 22 апреля в Псково-Печерском монастыре, он успел многое увидеть и многое рассказать. Хотя журналистам, наверное, правильнее  было бы оставить художника в покое и не сопровождать его по пятам.

Все-таки Шемякин не приезжал в монастырь несколько десятилетий. А когда-то он там жил, и не просто жил, а был келейником у настоятеля отца Алипия. Готовился принять постриг, два года был послушником.

Впервые он приехал в монастырь в 1959 году вместе с одной паломницей, которая привезла с собой внука. «Внука я обучал акварельной технике, - начал вспоминать Шемякин. - Как раз в этот день отец Алипий принимал монастырь. Как сейчас помню его в светлом подряснике. И тут же мы с ним познакомились».

Монастырь тогда пребывал в разрухе, кругом было полно нищих… В хрущевские времена снова начались гонения на церковь. И все же Михаил Шемякин вскоре понял, что в монастыре ему будет лучше, чем за его пределами. Выбор у него был не такой уж и большой. В психиатрической клинике, куда его поместили за слишком широкое понимание свободы творчества, он вряд ли бы смог остался нормальным человеком. Советские специалисты довольно быстро могли превращать своих пациентов в овощи, фрукты и растения.

«В начале 60-х годов, после того, как я был освобожден от принудлечения в психиатрических больницах, - продолжил рассказ Михаил Шемякин, - я прибыл сюда и отдыхал душой и послушничал. Вначале было желание остаться в монастыре, а после оно исчезло. После того как я здесь пожил, то понял, что не все здесь меня привлекает. И поэтому я, с благословления отца-наместника, принял решение избрать путь живописца, вернее – продолжать его».

Когда художник произнес: «Здесь было очень много партийных чинов», я подумал, что ослышался. Оказалось, все правильно. Партийные чины в монастырь в начале шестидесятых годов действительно заглядывали – «чтобы получить приличные деньги от отца-наместника». В ответ на это чиновники «закрывали глаза на то, что монастыре пребывают молодые мужичины, которые хотят принимать постриг».

Регулярно заглядывала милиция – с той же целью, то есть подзаработать. Проводились облавы, проверялась прописка…

«Приходилось воевать с хулиганьем, которое тоже проникало сюда, - уточнил Шемякин. - Тогда это поощрялось. Чего только не было… Сейчас церковь вроде признается государством, а тогда здесь все время паслись эти комуняки, которые  постоянно пытались проверить – сколько здесь монахов живет и сколько прописано… Вечером могла заявиться милиция и начать проверять… Кто прописан, почему здесь… Из за все это – деньги, деньги, деньги…»Шемякин и Евстафий

Особое внимание монастырю уделял КГБ. Михаил Шемякин в то время находился под постоянным наблюдением госбезопасности.

Зато сейчас Михаил Шемякин запросто общается с выходцами из КГБ. Не отрываясь от объектива своего фотоаппарата, он произнес: «Однажды мне Путин сказал: "Я знаю, что ты американский подданный, и не меняй свой паспорт. Ты служишь России так, как не служат другие…"».

Если бы сейчас, в XXI веке, он насовсем вернулся в Россию, то непременно снова бы попал под наблюдение – криминальное (не исключено, что это были бы тоже выходцы из спецслужб). Так что Шемякин точно в Россию не вернется. Сам он это объяснил так: «Во-первых, у меня громадное хозяйство, которое невозможно перевезти. А во-вторых, при том чудовищном воровстве, которое сегодня в России, при бандитизме - сколько мне нужно бы было своих ребят, солдат-афганцев, попросить, чтобы они охраняли мои картины, скульптуры, мастерские, уникальную библиотеку? А самое главное, я не могу вернуться в ту страну, где даже сами зачатки демократии уже начинают давиться и гаситься. Понимаете? Поэтому когда страна  обретет какие-то демократические профили, тогда люди будут возвращаться. Вот такой у меня суровый взгляд на эти вещи. Но мы боремся по-прежнему за ту же демократию, думаю, как и вы… Но борьба еще предстоит большая, сложная… Там, где я могу помогать – я помогаю"».

Шемякин выразился недвусмысленно: «Все знают, что я был в сумасшедшем доме, но по моему, я на сумасшедшего не похож… На сегодняшний день для меня вернуться в Россию – это был бы безумный поступок».

Передвигаясь по монастырю, он не был похож на паломника. Со стороны выглядело, что в Псково-Печерский монастырь заглянул иностранный турист. Одна из паломниц, сообразив, что перед ней иностранец, подошла и спросила у жены Шемякина Сары де Кей: не из Латвии ли они? Не подвезете ли на своей машине поближе к дому? «Нет, мы из Франции», - ответила г-жа де Кей. Паломница вздохнула и отошла, но через минуту снова приблизилась и задала еще один вопрос: «А Страсбург это где? Во Франции?». «Нет, это в Германии», - ответила американка Сара де Кей.

о. ПрохорТем временем, к французским гостям с американскими паспортами подошел иеродиакон Прохор, которого отправили к Шемякину в качестве сопровождающего. Михаил Шемякин стал расспрашивать Прохора о своих монастырских знакомых – Евстафии, Досифее… Вскоре начался обмен монастырскими байками вроде этой:

 «Бабу тебе надо", - сказал отец Алипий, глядя на "прыщавого Досифея". Тот покраснел: "Да мне, - говорит, – не положено". – "Видали, какие у меня монахи наглые!?- воскликнул Алипий. - Ему не только дай бабу, а ещё и положи!»

За такие байки Шемякина в православном мире многие ненавидят и считают бесом. Сам его приезд в монастырь некоторые псковичи восприняли как личное оскорбление. Здесь они солидарны с КГБ, который предпочитал видеть инакомыслящих в сумасшедшем доме. Для  этих людей нет принципиальной разницы между Феликсом Дзержинским и Сергием Радонежским.

Михаил Шемякин давно собирался приехать в Псково-Печерский монастырь, но не позволял график. «У меня режим нечеловеческий, - объяснил он. - Первый раз мне удалось вырваться в этот мир, в котором я когда-то жил… Мир монастыря - сказочный. У тех людей, которые столкнулись с монастырской жизнью, - впечатление остается на всю жизнь. Сама намоленность этих стен.. Здесь живут удивительные странные для мирян люди, которые ходят в сказочных облачениях… Они могут оставить большой след в душе каждого человека… Иногда это в корне меняет сознание…»

И Шемякин вспомнил «старцев в затворе», отца Николая, других... Схимники оказали на меня большое влияние, - продолжил он развивать тему. - Сам мистический опыт, который получает человек, общаясь с монахами,  в жизни художника играет большую роль, оставляет след на его творчестве… Я конечно не Илья Глазунов, я не пишу страдальческие лики с большой слезой… Но даже когда я работаю в области пейзажа и метафизических композиций, во всем этом печать того духовного опыта, который был у меня в связи с монастырем и пустынями, в которых я бывал, когда бродил по Кавказу, в Сванетии, где жили монахи из разогнанных монастырей… Я жил еще и в скитах…».

Когда Щемякин поднялся в монастырский сад, то, взглянув на небо, громко сказал: «Позвать бы Алипия… А вдруг отзовется бабьим голосом?»

В воспоминаниях Шемякина Алипий остался человеком, который мог запросто забраться на хрупкие леса и показать монастырским художникам – как именно надо работать.

«Отец-наместник сидел на балконе, смотрел, ел малину и всё время критиковал, что все мы делаем не так, - улыбнулся Шемякин. – А я разозлился и говорю: "Вот сами влезайте и покажите". И вдруг увидел с ужасом, что он идёт. А леса очень шаткие. А он, здоровенный мужчина, говорит: "А что, сейчас пойду и покажу!". – "Мы упадём все трое!" – " Нет, со мной не упадёте"».

В результате оказалось, что серафим Алипия – самый лучший.

Теперь же, спустя сорок с лишним лет, Шемякина озадачил цвет дома нынешнего наместника. «Такого бы Алипий никогда не позволил», - сказал Шемякин, глядя на стену ядовитого оттенка.

О нынешней ситуации с изобразительным искусством Шемякин отозвался нелестно: «К сожалению, серьезным художникам в России становится жить все сложнее и сложнее. С одной стороны, они стали государству не нужны. Раньше был так называемый идеологический фронт. Нас преследовали, но хотя бы люди понимали, что существует искусство… Оно может быть опасным или важным с точки зрения пропаганды того, что делается в России… А сегодня пожалуйста – делай что хочешь. И получилась такая страшная вещь, о которой Высоцкий пел: «Мне сегодня дали свободу, что я с ней делать буду?».

Шемякин заглянул не только в пещеры с захоронениями, но и в так называемые овощные пещеры, где хранятся продукты. «Вот здесь, помню, карпы лежали», - указал он рукой на пол.

- Смотрите, что там на стене написано, - вдруг увидел я надпись на стене пещеры.овощные пещеры

Шемякин оглянулся. На стене большими печатными буквами было нацарапано: «ИРА». При этом имелась в виду явно не Ирландская республиканская армия (Irish Republican Army). Чего только в монастыре не увидишь.

Почти тут же из-за спины неожиданно возникли две старушки. Увидев нескольких здоровых мужиков, они, недолго думая, попросили помощи. Шемякин к тому времени отошел – фотографировать ворота, а я и два человека из Фонда Михаила Шемякина, схватив по ящику с картошкой, отправились из пещер в дом, где эту картошку чистили.

Когда мы снова вышли на свежий воздух, Шемякин уже закончил фотографировать ворота и объяснил – зачем это ему нужно. Его интересовала отлупившаяся краска, Человечека точнее – те фигурки, которые он видит. «Смотрите, это же человечек», - обрадовался он и тут же рассказал о своем цикле «Тротуары Парижа». Шемякин ходил и фотографировал тротуары, отыскивая на них контуры святых, бесов… Потом загонял фото в компьютер, распечатывал и обрисовывал… Так что «человечек» с ворот монастырского хоздвора вскоре тоже может превратиться в произведение искусства.

- Какая музыка вас вдохновляет во время работы? – спросил я.

- Как ни странно, я работаю под   Майлса Дэвиса. Не под Вагнера

- Ваши работы часто подделывают?

- Да, да… Наверное знаете, что сейчас идет уголовный процесс по поводу подделок моих работ. Десятилетиями подделывают.

- А качество подделок высокое?

- Качество подделок невысокое… Оно наносит ущерб моему имиджу. Только в России могут такие удивительные вещи, когда приезжаешь и узнаешь, что у тебя была персональная выставка, и когда тебе показывают документы, ты видишь, что там ни одной твоей работы не было. Такой размах только в России. На Западе бывают поделки, но это три-четыре работы… А чтобы подделать целую выставку, открыть ее… Это может быть только в России… Широта души русской удивительна…

- У вас прописка в монастыре была?

- У меня – нет.. Мы были здесь наемные, временные рабочие… Иначе нельзя … Старики работать не могли, а молодежь ОНИ не пропускали. Вот такая была глупая ситуация…

А теперь телевизор включаешь – стоит Путин, крестится.

- Только он так неловко крестится, что становится неудобно за президента, - вставил слово отец Прохор.

- Путин уже не президент, - заметил я.

 - Ну да, - согласился отец Прохор. - В последний раз я смотрел телевизор тогда, когда он еще был президентом… Но когда я увидел, как перекрестился Лукашенко, то понял: лучше ориентироваться на Владимира Владимировича… Он так перекрестился! Что же он сделал за жест?

- Как высморкался? – предположил я.

Шемякина заинтересовали стоящие в монастыре велосипеды.

- Это прихожан, - объяснил отец Прохор.

- А я думал – монахи по монастырю разъезжают, - сказал Шемякин.

Журналистов интересовало – почему же он все-таки приезжает в Россию. Ведь многие эмигранты не возвращаются принципиально.

Шемякин ответил, что да, многие не возвращаются: «Бродский БарышниковМарамзин, с которым я разговаривал недавно… Я его спросил: "Неужели ты за все эти годы не был в России?" - "Не был и не буду". Есть люди, которые принципиально порвав с Россией, считают, что здесь мало что изменилось. А меня другие взгляды. Я в свое время много встречался с Путиным, мы с ним много говорили, он помог в Петербурге получить большую площадь, где мы постоянно делаем выставки, концерты. Занимаемся образовательными программами… Я очень много работаю со студентами».

Шемякин переключился на разговор о Кавказе: «Я наполовину кавказец, лицо кавказской национальности… Для меня очень важный момент, когда я встречаюсь со своим многочисленным родом. Нас 12 тысяч человек. Это все Кардановы, к роду которых я принадлежу… Поэтому  особенно сегодня, когда там тревожно – это очень важная миссия…»Шемякин

Уже за пределами монастыря, издали заметив Шемякина, к нему подбежал большой добродушный пес, и Михаил Шемякин переключился на него, приговаривая: «Ой, ой… какой ты хороший, какой ты симпотяга… Ой как ты хочешь, что бы тебя покормили… От нас собаками пахнет, у нас таких много как ты…»

Пообщавшись с псом, художник снова вернулся к журналистам и принялся отвечать на вопросы. Меня интересовало, почему о российских художниках так мало знают за рубежом.

- Во-первых, рынок – сложная вещь, - ответил Шемякин. - Очень мало работает российское  правительство, а именно – министерство культуры. На Западе «раскрутить художника» -  целый бизнес. Люди берут в свою обойму двух-трех художников, потом начинают их ставить на аукционы, выкупать, поднимать… Это грязный рынок… С одной стороны это плохо, что россияне не очень активно участвуют, а с другой – хорошо… На сегодняшний день серьезных художников, которые отлично продаются - мало. Продаются как раз не очень серьезные художники… Самый дорой художник – Дамьен Херст. Он распилил акулу пополам, и она стоит 12 миллионов долларов. Сам рынок создается искусственно, но это не значит, что каждый, кто распилил акулу – может ее продать. Вы распилили и поместили ее в формалин, а купить ее и за 500 долларов никто не купит. Это создается при помощи искусствоведов, которые покупаются, музеев, в котором человек, если он там выставился, приобретает другой статус. Это довольно грязненький мир. Я его знаю хорошо, потому что давно в этом мире живу. Очень жалею, что министерство культуры не занимается тем, чем должно заниматься: показывать Западу, кто такие русские художники. Например, никто не знает – кто такой Тышлер, никто не знает русской графики… Фаворский, Митрохин, Кравченко, Лебедев… Гениальные мастера книжной графики… Их никогда не показывают… Если бы их показать западу, то статус российских художников на Западе вырос бы… В основном, выставляют шпану-Кулика, который выставляется голый, мочится на веревочку и  говорит: «Я кусаю Америку, Америка кусает меня…» Это показывают по телевидению. Но это, фактически, Шариков. А нам надо показывать профессора Преображенского. А здесь в России своя идет политика – так называемой московской элиты, которая хочет быть очень модной. Возлюбленная Абрамовича открыла «Гараж» - суперснобское место. Там толкаются и не важно, что там выставляют… Важно, что там модно быть. Никто не знает – куда идти. Или акул пилить, или поросят пилить.

- Или деньги пилить…

- Или деньги пилить… И вот такая получается страшная история. Опять наступили смутные времена… В России, по моему, смутное время постоянно… Пытаемся что-то делать. Я, по крайней мере, занимаюсь со студентами, с профессурой… Пытаюсь воспитать какую-то бригаду интересных искусствоведов, которые все-таки будут помогать расшифровывать то, что на сегодняшний является истинным искусством. Сейчас многое - просто суррогат, для того, чтобы зарабатывать деньги. Каждый из нас должен выполнять свою миссию, как муравей… А когда мы начинаем глобально спасать человечество – тогда плохо.

В заключении Шемякин предложил сотрудничество с Псковским отделением Союза художников России. Все-таки, Фонд Михаила Шемякина активно работает в России с 2002 года. Организовываются совместные выставки с оригинальными темами вроде «Образ смерти в искусстве», «Шар в искусстве», «Крик в искусстве»…

«Так что если подключить ваш союз художников – это будет интересная идея, - сказал Михаил Шемякин. - Забросьте эту идею, напечатайте… И приглашайте ваших художников к нам в фонд на Садовую, 11 в Петербург… Там постоянно идут и лекции, и фильмы, и концерты…»

Идея уже заброшена, контактные телефоны я передал председателю Псковского отделения Союза художников Виктору Лысюку. Так что возможно, что когда-нибудь Михаил Шемякин появится не только в Печорах, но и в Пскове (здесь он был только проездом). А пока что он пригласил всех на премьеру балета, который он поставил в Вильнюсе. Или в Самару, где поставлена опера «Король Лир» на музыку Слонимского.

И уже в самом конце, перед тем как сесть в машину, Шемякин произнес: «На сегодняшний день больше идет разговоров в правительстве о физкультуре, нежели о культуре. А я всегда говорю: не забывайте одно из важнейших изречений академика Лихачёва, который меня поддерживал и с которым мы дружили: «Если у нации нет культуры – существование этой нации бессмысленно».

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий

KXqJbLPt | g2bueyb1wu@hotmail.com | 13:53 - 08.02.2017
There is the small problem, that non-union employers can fire the entire staff if they catch a hint of &#o1u0;2ni8n„ anywhere near. When the odds of getting a new job are slim, you don’t endanger the bread on your table. It’s not always brainwashing, but the fear of that very small distance between survival and losing what little you’ve scraped togetherIt’s far from ideal – but beware judging those you seek to help before you have considered ~all~ they face.
h9bSzHxQnL5 | 2rj89193y@hotmail.com | 05:46 - 17.04.2014
That's the smart thikning we could all benefit from. http://nkdqmhs.com [url=http://gzmohf.com]gzmohf[/url] [link=http://iqpxptoxqeb.com]iqpxptoxqeb[/link]
XuYwpvDvnx | t9zfnf6kf@gmail.com | 13:00 - 16.04.2014
Shiver me timbers, them's some great intfrmaoion.
167pxQSn | fgxgjlko@gmail.com | 20:53 - 15.04.2014
A few years ago I'd have to pay someone for this infamrotion. http://ljtmhslvma.com [url=http://rlajyfot.com]rlajyfot[/url] [link=http://nqwvyibf.com]nqwvyibf[/link]
wYg3dhV0 | yst9jzj112@hotmail.com | 23:30 - 14.04.2014
Whoa, whoa, get out the way with that good innarmotiof.
Л.И. | | 10:19 - 28.04.2010
Культура у этой нации есть, ...но она опять уходит в подполье и растворяется по щелям...((( Слава капиталистическому соцреализму!