Архив
2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 
2016 2017 2018 2019 2020 2021 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
51 52

информация
Пишите нам:
gorgazeta-pskov@yandex.ru

Забытая книга. Часть ХII

Высоцкий(Продолжение. Начало в №№ 555-565). В 2004-2020 годах в разных изданиях были опубликованы десятки статей, посвящённых современной литературе: рецензии, репортажи, интервью... Евгений Водолазкин, Даниил Гранин, Алексендр Генис, Дмитрий Быков, Александр Кушнер, Вера Полозкова, Мариэтта Чудакова, Михаил Елизаров, Андрей Дмитриев, Игорь Золотусский, Алексей Иванов, Илья Стогов, Александр Архангельский, Виктор Ерофеев, Андрей Арьев, Бенгт Янгфельдт, Ник Харкэвэй... Всё это составило «Забытую книгу».

Автор.

 

145.

УРОКИ ВЫСОЦКОГО
(«Городская среда», 2018 г.)

Вопрос о том, с кем бы был сегодня Владимир Высоцкий, не праздный. С Говорухиным и Шемякиным, поддерживая Путина и его политику? Или всё-таки дистанцировался бы от власти? У любителей творчества Высоцкого на этот счёт существуют противоположные мнения. Они к Высоцкому имеют опосредованное отношение. Ответы в большей степени говорят о самих отвечающих. Насколько важна для них близость к власти и формальное признание?

Высоцкому сейчас было бы очень тяжело. Его наверняка бы признали и осыпали наградами. Могли бы тот же памятник при жизни поставить. Книги бы издавали, в кино беспрерывно снимали, концерты бы в Кремле устраивали.

Только надо понимать одно: Высоцкий не Говорухин и не Шемякин. Его талант основан на другом, и масштаб таланта совсем другой. Если бы он его сохранил до старости, то с уверенностью можно сказать, кого бы он сегодня точно не поддержал.

146.

«МЫ ИЗ ПОРОДЫ БИТЫХ, НО ЖИВУЧИХ»
(«Псковская губерния», 2018 г.)

Высоцкий был своего рода лазутчик в стане врага. И враг этот - не советская власть, а пошлость

Юбилеи - удобная вещь. Юбиляров часто беззастенчиво хвалят (положено). Или столь же беззастенчиво «сметают с пьедестала» (бывает реже). С Владимиром Высоцким такое случалось уже не раз. Ему 25 января 2018 года исполнилось бы 80 лет. За 37 лет, прошедших после смерти Высоцкого, восторгов и проклятий в его адрес было столько, что пора бы привыкнуть к тому, что это неизбежность. Высоцкого продолжают обсуждать, как будто он умер полгода назад.

«Укоротить поэта - вывод ясен»

В январе 2018 года своё слово о Владимире Высоцком сказал Захар Прилепин - в передаче «Уроки русского» на НТВ. Прилепин не стал Высоцкого сметать с пьедестала. Он повторял, что любит творчество Высоцкого не меньше нашего. Но при этом наговорил такого, что удостоился комментариев вроде: «Какая мерзость». И это самое мягкое. Подзаголовок к статье о передаче Прилепина в «Новой газете» озаглавлен недвусмысленно: «Как Прилепин Высоцкого уничтожал».

У Прилепина были предшественники. Они зашли дальше. Эдуард Лимонов, например. Один из учителей Прилепина Лимонов  в книге «Русский реванш» написал: «Лирический герой Владимира Высоцкого - алкаш, спортсмен-неудачник, проще говоря, говнюк, разложил всю страну. Высоцкого, ВицинаМоргуноваНикулина можно зачислить вместе с Сахаровым и Солженицыным в число людей, лично ответственных за гибель Советской империи. И ещё неизвестно, кто более разложил, переделал сознание людей: Солженицын или Высоцкий...»

Прилепин Лимонова в «Уроках русского» не цитирует, зато упоминает ещё одного «ниспровергателя» - Станислава Куняева. Куняев в 80-е годы ХХ века написал о Высоцком много неприятного. В ХХI веке Прилепин вынужден с Куняевым согласиться. И уже не в первый раз. В интервью «Российской газете» Прилепин говорил: «Помню, в конце 80-х был страшный скандал: Станислав Куняев тогда выступил в печати против Высоцкого. Знаете, я и тогда был на стороне Куняева, и сейчас».

У Куняева и его сторонников одна из главных претензий к Высоцкому была в том, что это не высокая поэзия, а масскульт («явление, в котором существовал сам Высоцкий, явление массовой культуры, видимо, подвластно другому суду»).

«Укоротить поэта - вывод ясен», - как написал Высоцкий.

«Пушкин мог бы его застрелить»

Да, Высоцкий это не поэт Куняев с его «Среди декоративных насаждений // мной овладела жажда наслаждений...». В передаче «Уроки русского» есть всё, кроме стихов Высоцкого. Небрежно сказано, что стихов Высоцкого сегодня не читают. И всё. Пройдёт время, - думает Захар Прилепин, и «у Высоцкого будет слава для специалистов - как у ШаляпинаУтёсоваВертинского».


Зато Прилепин подробно и нудно перечисляет марки и цвет автомобилей, которыми Высоцкий владел, но быстро разбил - любил скорость.

Наркотики, алкоголь, измены жене, внебрачная дочь, еврейская кровь («отца звали Семеном Вольфовичем, дедушку Вольфом Шлиомовичем, а у бабушки вообще фамилия Бронштейн, как у Троцкого. Не родственники ли?»). При этом Захар Прилепин, конечно же, подчёркивает, что о еврейском происхождении он напоминает только для того, чтобы подчеркнуть - как хорошо к евреям относится благородный русский народ, в опросе популярности, несмотря на происхождение, поставивший Высоцкого на второе место после Гагарина.

Вообще-то, народ любит Высоцкого не потому, что он был еврей. Большинство о еврейской крови Высоцкого даже не задумывалось. Народ Высоцкого любит за необъятность. За силу слова. За не укладывающийся в любые границы талант.

Но Прилепин, Куняев и другие всё время пытаются эти границы установить. Так было и при жизни Высоцкого. Чиновники официально его не признавали, хотя в узком кругу слушали. Многие популярные поэты тоже считали Высоцкого «эстрадником», то есть «поэтом-песенником», автором второго сорта.

Особенно задели Прилепина сатирические куплеты Высоцкого. («Лукоморья больше нет, от дубов простыл и след. // Дуб годится на паркет, - так ведь нет: // Выходили из избы здоровенные жлобы, // Порубили те дубы на гробы...»).

«Пушкин мог бы его застрелить - за куплеты «Лукоморье», 
- делает вывод Прилепин.  Для того чтобы задеть Высоцкого, Прилепину понадобился Пушкин. Одного Куняева не хватило.

Есть подозрение, что вышедшие из избы здоровенные жлобы дорвались до телеэфиров и теперь упиваются этим.

В сущности, у Прилепина одна роль: Захар Прилепин на фоне кого-нибудь или чего-нибудь. На фоне войны в Донбассе, на фоне Высоцкого. Хотя, если надо, он и в художественных фильмах пытается сниматься. Не Жеглов, конечно. Не Жорж Бенгальский, не Мишель из «Интервенции». Но хотя бы безликий киллер из сериала «Инспектор Купер», которого недавно сыграл Прилепин на НТВ. Но при этом в программе «Уроки русского» актёр Прилепин особо отметил, что друг Высоцкого поэт Игорь Кохановский, придерживающийся взглядов, противоположных прилепинским, полвека назад сыграл в фильме полицая. Дескать, вот оно, вражье нутро...  То ли дело - киллер.

«Обгадил всё, до чего ручонки дотянулись»

Раньше Прилепин о Высоцком тоже высказывался - в том же духе: «У Высоцкого собственно поэтический дар очень умеренный - но он его "накрутил" за счёт своей жуткой и страшной биографии, за счёт громокипящей энергии своей».

Биография, разумеется, важна. Пушкина, ЛермонтоваМаяковскогоБродского... Но взять хотя бы «Мой Гамлет» Владимира Высоцкого. Это совсем не эстрадный подстрочник («...Пугались нас ночные сторожа, // Как оспою, болело время нами. // Я спал на кожах, мясо ел с ножа // И злую лошадь мучил стременами»). Это большая поэзия. И здесь не имеет значения, что Высоцкий так рано умер.


Комментарии на Ютубе после видео с записью передачи Прилепина двух типов. Либо «Чем больше слушаю Захара Прилепина, тем больше уважаю». Либо «Какая же МРАЗЬ этот ЗП! Обгадил всё, до чего ручонки дотянулись: от любви к Марине до качества стихов. Удивительно, что не говорит, что Высоцкий, якобы, сотрудничал с КГБ и за это его выпускали за границу. Гори в аду! ».

Думаю, что в действительности Прилепин не кривит душой, когда говорит, будто тоже любит творчество Высоцкого - с оговорками. Но его многое смущает. Не столько «эстрадность», сколько ощущение того, что доживи Высоцкий до наших дней, то ему многое бы не понравилось. Судя по тому, как рассуждает Прилепин, есть у него подозрение, что Высоцкий не оказался бы в одном политическом лагере с Прилепиным. Не зря же он с отвращением упоминает Булата Окуджаву. То есть Прилепину неприятно: творчество Высоцкого ему скорее нравится, но взгляды... Он пытается предположить, что было бы, если бы Высоцкий дожил хотя бы до 2014 года. Для этого ведущий «Уроков русского» пригласил Александра Ф. Скляра, записавшего с группой «Ва-Банкъ» целый альбом с песнями Высоцкого. Скляру всё ясно. Его смутные подозрения не гложут. Он уверен, что Высоцкий сейчас бы считал «крымнаш».

Но Прилепин не Скляр. Он сомневается. И это, видимо, стимулирует его на поиски изъянов. И не только в Высоцком, но и в его друзьях. Под руку попадается Игорь Кохановский.

«Ненависть - жаждет и хочет напиться»

Когда Куняев написал статью о Высоцком, на неё откликнулись «советские трудящиеся». Их письма (реальные или выдуманные) опубликованы: «Всем отделом и всей библиотекой прочитали статью С. Куняева. Вы выразили нашу тревогу за состояние культуры и нравственности молодежи (и уже не только молодежи)...  я позволю себе употребить штамп, набивший оскомину, но точно отражающий суть явления: „Это идеологическая диверсия. Как это страшно, что музыку делают оружием разложения!» Вот такие письма. И то, что сегодня Прилепин продолжает эту линию, видимо, неизбежность. Возвращаться в СССР, так возвращаться во всём. Он по-прежнему готов слушать Высоцкого, как втихаря слушало его советское начальство. Но закрывать глаза на его «изъяны» он публично не готов.
Смотрите, убеждает он: Высоцкий снимался в фильмах, выступал с песнями на телевидении, записывал пластинки, жил в роскоши... Какие преследования?


Во-первых, на телевидении с песнями он не выступал (записался, но в эфир это не прошло). Во-вторых, фильмы, многочисленные полуподпольные концерты по стране и выезды за рубеж, роли в театре - это не заслуга власти. Это талант, который пробивает любую стену. Но сила Высоцкого не в том, что его куда-то не пускали и где-то запрещали. Это всего лишь часть его биографии. Важнее другое: его роли, песни. И стихи. Да, стихи, а не только тексты песен, как некоторые настаивают. «Ненависть - юным уродует лица, // Ненависть - просится из берегов, // Ненависть - жаждет и хочет напиться // Чёрною кровью врагов!..» Нет, это не эстрада. «Баллада о ненависти», «Баллада о любви», «Какой был день» и многое-многое другое.


И дело не только в голосе поэта. Яркий пример - один из лучших российских спектаклей последних лет «Высоцкий» режиссёра Руслана Кудашова.
Там не поют, но всё построено на стихах Высоцкого. ** В этих стихах такой заряд, что надолго хватит.

«Мы из породы битых, но живучих»

У Высоцкого есть строки, посвящённые Олегу Ефремову«Мы из породы битых, но живучих, // Мы помним всё, нам память дорога. // Я говорю как МХАТовский лазутчик, // Заброшенный в Таганку - в тыл врага». Высоцкий действительно был своего рода лазутчик в стане врага. И враг этот, конечно же, не Таганка, и не советская власть, а пошлость. Навязчивая всепоглощающая пошлость.


Этой пошлости сегодня не меньше, чем было при жизни Высоцкого. Скорее всего, значительно больше. Она проявляется всюду. В том числе и тогда, когда люди признаются Высоцкому в любви - бескорыстно и небескорыстно. Как писал Высоцкий: «И с меня, когда взял я да умер, // Живо маску посмертную сняли // Расторопные члены семьи, - // И не знаю, кто их надоумил...»***


Толпы певцов - нынешних исполнителей Высоцкого - не хотят замечать, как пошло звучат его песни из их уст. У Александра Ф. Скляра лучше получаются другие песенки, типа: «Спасибо вам за всё, что вы прислали, // За ваших обезьян и кокаин. // Мы вступим в бой со старыми козлами, // И мы возьмём Манхэттен, // а потом - Берлин».


Каким-то диким образом это сочетается с военным циклом Высоцкого, который Александр Ф. Скляр перепевает.


Действительно, в России сейчас немало тех, кто не прочь, хотя бы на словах, ворваться в Берлин и в Нью-Йорк. Напугать мир.


Однако военный цикл Высоцкого - совсем не милитаристский. Можно ли представить, чтобы Высоцкий сейчас запел бы с детским хором: « Пойми, всё то, что любим мы, не важно - // Ночные драки, женщины и джин, // Но только должен знать отныне каждый, // Что мы возьмём Манхэттен, // а потом - Берлин». А пошляки, не чувствуя, фальши, сочинили и поют. И самодовольство не сходит с их лиц.


Один из комментаторов, посмотрев «Уроки русского», написал: «Любишь Высоцкого, говоришь? Не верю, никого ты не любишь. Зависть тебя гложет к его популярности в нашем народе и к его оригинальности и таланту!» Думаю, что дело не столько в зависти, сколько в непонимании. В своих головах они укоротили поэта до уровня «эстрадника», но масштаб Высоцкого таков, что Владимир Высоцкий то и дело выход за границы их представлений. Это раздражает.

Высоцкий умел держать с властью дистанцию, а эти не умеют. Для них патриотизм - на уровне болтовни о взятии Манхеттена и Берлина. Время такое. Как написал Высоцкий в «Балладе о времени»: «Но не все, оставаясь живыми, // В доброте сохраняли сердца, // Защитив свое доброе имя // От заведомой лжи подлеца».

С подлецами, лжецами и глупцами сегодня в России всё нормально. Их хватает. Но есть ещё и многое другое. В том числе и стихи Высоцкого, о которых вспоминаешь не только в юбилей.

 

147.


ПСКОВСКИЕ ДАЛИ ВБЛИЗИ. Часть вторая
(«Псковская губерния», 2015 г.)

На довлатовском фестивале участники спорили о том, «отличаются ли новые мерзости от старых мерзостей»?
Не все ещё определились, что же это был за фестиваль. Фестиваль Турчака? Или всё же фестиваль Довлатова? Журналист Антон Красовский уже после завершения фестиваля, а заодно и после лишения депутатского мандата Льва Шлосберга, зло написал: «Бывают такие моменты, когда вся мерзость жизни собирается в одном месте. Сейчас вот таким местом оказался Псков. Тем смешней звучат сегодня все эти лицемерные мяуканья о "фестивале для людей", о "режиссёрах, которые уже вылетели", о том, что культура вне политики. Каждый, приехавший на т.н. Фестиваль Довлатова, оплаченный губернатором Турчаком, не только оправдывал попытку убийства Кашина, но и голосовал против Льва...»


1. Мерзости жизни

Псков слишком мал, чтобы в нём уместилась «вся мерзость жизни». Но определённо можно сказать, что в таком небольшом пространстве и мерзкое, и благородное делается заметнее.

О мерзости на самом фестивале публично тоже говорили. Особенно во время дискуссии «Довлатов и кино. Притяжение и отталкивание». Возвращаемся мы в СССР или не возвращаемся? Писатель Виктор Ерофеев считал, что - да, возвращаемся. А кинокритик Никита Карцев с этим не соглашался. По его мнению, «новые мерзости совершенно отличаются от старых мерзостей».

Шлосберг, кстати, на фестивальном моноспектакле Александра Филиппенко «Демарш энтузиастов» был. Не думаю, что депутат, которого в эти дни как раз изгоняли из парламента, посчитал приезд артиста неуместным. Человек-театр Филиппенко даже антипутинский митинг может превратить в спектакль высокого уровня. Не говоря уж о том, что он продемонстрировал девятистам зрителям в областной филармонии. Зажигательный получился вечер.

Александр Филиппенко специально для фестиваля объединил в одном двухчасовом выступлении куски из разных программ: Жванецкий, Левитанский, Высоцкий, Аксёнов, Окуджава... Ну и Довлатов, разумеется. Все репризы связывала джазовая музыка, в том числе и та запись, сделанная в семидесятые годы в Таллине на концерте Оскара Питерсона - на том самом концерте, о котором Довлатов написал: «Я аплодировал громче всех. У меня даже остановились новые часы!». 

Значит, аплодисменты Довлатова в Пскове тоже в этот вечер прозвучали. За звуковым пультом сидела дочь актёра Филиппенко Александра. Я аплодировал осторожно - берёг часы.

Александр Филиппенко как-то сказал, что каждое довлатовское слово - «мощный камень». С этим трудно спорить. Кто-то об эти камни спотыкается, кто-то на них опирается. Кто-то вообще предпочитает эти камни заасфальтировать, потому что на них трясёт.

То ли дело ровный асфальт. Можно спать на ходу.

Было видно, что несмотря многолетнюю популярность Довлатова, некоторые зрители слышат о его «Зоне» и «Заповеднике» впервые. Первое знакомство кое-кого довело до смеха сквозь слёзы.

2. Без крайностей

За час до спектакля «Горье» я случайно встретил Льва Шлосберга на улице и спросил - идёт ли он в сегодня в театр? Оказалось, что нет, потому что у него нет билетов.

Тем, кто на этот спектакль не попал, жалеть точно не стоило. Хотя спектакль был совсем не провальный, и достоинств у него обнаружилось немало. Это был такой улучшенный вариант сенинского «Графа Нулина». Спектакль поставили не по Пушкину, а по Печейкину. По этой причине никто не мог гневно воскликнуть: «Вы покусились на самого Печейкина!»

Валерий Печейкин написал специально для фестиваля ироническую пьесу, а Юрий Квятковский её быстро, дня за четыре, поставил.

Самое эффектное в этом спектакле - работа художника Алексея Трегубова. Музыкальные номера с участием псковских музыкантов тоже придавали происходящему на сцене бОльшую глубину.

В «Горье» ушлые литработники паразитируют на литературе и человеческом тщеславии, раздавая за умеренную и неумеренную плату медали Твардовского, медали Пушкина...

Место под названием «Горье» - часть планеты под названием «Графомания». Графоманы эти не такие уж и безобидные. Они не только сочиняют стишки типа: «Пушкин был хороший, // Он стихи хорошие писал...» и получают за это липовые премии с громкими названиями. Графоманы и их циничные покровители создают вокруг себя «кромешный рай», попав в который действительно хочется повторить вслед за одним из героев: «Жаль, что родственников не кладут в гроб вместе с гением». Однако выйти за пределы масштабного и дорого капустника создателям «Горья» не удалось - то ли времени не хватило, то чего-то другого. Но уж точно не денег.

В одной из американских рецензий о прозе Довлатова было сказано: «Щемящий юмор достигается продуманным соотнесением простых предложений. Замечательно, что стереотипные славянские крайности отсутствуют».

В спектакле режиссёра Квятковского юмора было предостаточно, но не «щемящего». В этом разница между Печейкиным и Довлатовым.

И всё же недостающее звено на фестивале нашлось - не на первом этаже, так на втором.

В «Горье» не оказалось того, что прозвучало спустя полчаса на Малой сцене того же псковского драмтеатра. Это был тот концерт, о котором в Пскове долго будут вспоминать. Одни, потому что узнали о нём слишком поздно, другие, потому что им удалось на этот концерт «для узкого круга лиц» попасть.

На сцене находились ансамбль старинной музыки Opus Posth (руководитель Татьяна Гринденко), композитор Владимир Мартынов и Леонид Фёдоров.

Лидер группы «АукцЫон» Леонид Фёдоров, быть может, единственный российский рок-музыкант мирового уровня. Это понятно и по многочисленным сольным его проектам. Он западных звёзд не повторяет, а дополняет.

На сцене была дюжина струнных, рояль... Иногда, впрочем, Леонид Фёдоров оставался на сцене один, и тогда его гитара успешно заменяла все инструменты без исключения.

Сочиняет Леонид Фёдоров на стихи Александра Введенского, Алексея Хвостенко и других поэтов, у которых многие строки - «со смещённым центром тяжести».

Когда Фёдоров поёт на стихи Введенского «Все прямо с ума сошли. // Мир потух. Мир потух. // Мир зарезали. Он петух...», то чувствуется, что это не банальное ёрничество и не какие-нибудь частушки. Это не драма и не комедия. Это чистая трагедия. Такая глубина открывается, когда ты стоишь над бездной. А возможные «стереотипные славянские крайности» отсекаются минимализмом Мартынова и сдержанностью самого Леонида Фёдорова. Они над бездной вместо перил.

3. За железнодорожным мостом


После лекции соредактора петербургского журнала «Звезда» Андрея Арьева (в которой говорилось не только о Довлатове, но и о советской цензуре) я подошёл к писателю, чтобы спросить о его псковском периоде жизни. В пятидесятые годы Андрей Арьев и мой отец, его сверстник, учились в одной псковской школе. Андрей Арьев стал вспоминать: «Я здесь жил больше года - за железнодорожным мостом. Мой отец строил железнодорожный мост, и мы неподалёку жили всей семьёй. И даже не в самом Пскове, а в пригороде под названием «Корытово». Я пешком ходил маленьким мальчиком из Корытово до школы - километра полтора-два. И ничего, волков особенно не встречал...» - «Вы же в пятой школе учились?» - «Да». - «В каком году это было?» - «Я был в четвёртом-пятом классе... Какой же это был год?.. А-а! Это был год смерти Сталина - 1953 год. А потом я в Псков приезжал много раз... В 1968 году я приехал сюда в пушкинский заповедник, и довольно долго здесь работал. Это была сезонная работа - на лето. Я сюда и Довлатова привёз в 1976 году...»

4. Ускользающий герой

Некоторые довлатовские шутки звучали в Большом зале филармонии два вечера подряд. Вначале в спектакле Филиппенко, затем - в новом фильме Станислава Говорухина, основанном на довлатовской повести «Компромисс».

Алексей Герман-младший
, собирающийся снимать художественный фильм о Довлатове, во время дискуссии в театральном медиахолле сказал: 

«Довлатова нельзя поставить в кино... В прозе Довлатова есть такая же ловушка, как в прозе Лермонтова. Это не про Довлатова, а про лирического героя, про выдуманного, ускользающего героя».

Станислав Говорухин героя догонять не стал - всё равно же ускользнёт, а предпочёл снять фильм про себя молодого. В юности он работал журналистом. Говорухин рассказывал, что на роль главного героя долго «искал человека, совершенно непохожего на Довлатова».

«Не понимаю, зачем так долго искать? - улыбнулся Алексей Герман. - Кругом полно людей, совершенно непохожих на Довлатова». Говорухин, наверное, нашёл бы что ответить, но он в дискуссии не участвовал, и в зале его не было.

Станислав Говорухин назвал свой фильм с актёром Иваном Колесниковым в главной роли - «Конец прекрасной эпохи». Точно также называется стихотворение Иосифа Бродского, которое цитировал накануне Андрей Арьев: «Даже стулья плетёные держатся здесь // на болтах и на гайках...»

Это очень характерная картина для «позднего Говорухина» - чёрно-белая, сделанная как бы между делом.

В начале фильма демонстрируются документальные кадры, характеризующие «прекрасную эпоху». Это самые что ни есть стандартные кадры конца пятидесятых, начала шестидесятых годов, кочующие из фильма в фильм, из телепрограммы в телепрограмму. В фильм Говорухина вошёл даже отрывок из фильма Марлена Хуциева «Застава Ильича»).

Говорухин и перед показом фильма, и в каждом интервью рассказывает про то, что он снимал этот фильм про себя. Да уж конечно, ничего довлатовского в этом фильме нет, если не считать слов, которые произносят герои. Но это уже не «мощные камни», а так - камешки, галька...

«Конец прекрасной эпохи» - небрежное рваное необязательное кино для тех, кто ценит в прозе Довлатова запоминающиеся шуточки, и только. Рекомендуется широкому кругу зрителей.

А узкому кругу рекомендуются оба фильма исландца Фридрика Тоура Фридрикссона. На довлатовском фестивале были показаны «Ангелы Вселенной» и «Мама Гого». Между «Ангелами...» и «Мамой...» продюсер фильма Ларса фон Триера «Танцующая в темноте» Фридрикссон встретился на Малой сцене со зрителями. «Мы все немного шизофреники, - сказал исландский режиссёр и продюсер. - Мы выбираем между нормой и другими возможностями. Никто не знает, что такое норма».

Для многих осталось загадкой - в чём связь Довлатова и Фридрикссона. Но куратор кинопрограммы Андрей Плахов, наверное, мог бы объяснить - в чём. В абсурдном юморе?

Во время чтения стихов на поляне в Михайловском Фридрик Тоур Фридрикссон был одним из самых внимательных слушателей - ловил музыку стихов Веры Полозковой и Михаила Чавеги. В переводчике он в это время не нуждался.

5. Пороховой заряд

Если кто и знает - что такое норма, так это члены литературного жюри. На фестивале такие были. Награды присуждались победителям первого довлатовского литературного конкурса. Шесть авторов позвали на сцену и объявили победителями, а призы получили первые три. Главный приз вручили Геннадию Литвинцеву из Воронежа. После вручения премий (за первое место приз вручал министр культуры Владимир Мединский) я спросил у обладателя главного приза воронежского журналиста и писателя Геннадия Литвинцева о его рассказе, который так понравился жюри. Победитель мне ответил: называется «Ранний порох», написал его года три назад... Было интересно понять, что выделило этот рассказ из 58 других, присланных на конкурс. Когда я вернулся в Псков из Пушкинских Гор, то первым делом этот небольшой рассказ прочитал, а потом и перечитал.

Единственное чувство, которое «Ранний порох» у меня вызвал - недоумение.

Геннадий Литвинцев предположил, что «Ранний порох» отметили потому, что написан он в «довлатовском духе». Где он нашёл в «Раннем порохе» довлатовский дух? Читаешь рассказ победителя и думаешь о том, какого же уровня могут быть рассказы тех авторов, которые не вошли в число лучших? Но, как сказал г-н Фридрикссон, «никто не знает, что такое норма». Главное, Мединский отметил, что Геннадий Литвинцев уже вошёл в историю - как обладатель довлатовской премии, которую вручают впервые.

Правда, надо учитывать, что в 2011 первую Всероссийскую премию имени Сергея Довлатова за прозу вручили Эдуарду Кочергину. Так что довлатовских премий, «вручаемых впервые», становится много.

Владимир Мединский многое в этот день наговорил. И не только про Довлатова, - писателя «второй половины ХIХ века». Министр культуры со сцены в Михайловском произнёс: «Исторически можно сказать, что Сергей Довлатов был штатным сотрудником министерства культуры, когда работал здесь экскурсоводам. Так что он имеет к нам прямое отношение».

За час до выступления министра экскурсовод, проводившая для журналистов экскурсию по Михайловскому, специально подчёркивала, что Довлатов никогда не работал экскурсоводом в музее-заповеднике. Он работал на турбазе в Пушкинских Горах.

Противоречия сглаживал Виктор Ерофеев, занимаясь обобщениями: «Из экскурсовода, из гида Довлатов стал нашим путеводителем. В эти сложные времена он нас учит если не терпимости, если не мягкости, то, по крайней мере, такой осторожной морали - чтобы не оступиться, не сделать ложного шага, в то же время, чтобы не сорваться куда-то, не погибнуть...

Актуальность Довлатова и радует, и пугает одновременно. И пусть его компромиссы тоже будут нашими маяками, и мы найдём, что делать и чего не делать».

Если бы рядом в этот момент находился Алексей Герман, то он обязательно бы повторил то, о чём говорил Ерофееву во время дискуссии в драмтеатре: «Я не считаю, что Довлатов шёл на компромиссы. В его судьбе я никаких компромиссов не вижу... Довлатов органически не мог стать встроенным советским писателем. Он был абсолютно бескомпромиссным в борьбе за себя».

Довлатов учит нас осторожной морали? Есть, отчего вздрогнуть. Нет, не зря Сергей Довлатов говорил Виктору Ерофееву: «Я твоих рассказов не люблю». Ерофеев не обижался.

На довлатовском фестивале было несколько торжественных церемоний. Одна из них - открытие Аллеи экскурсоводов. Вокруг небольших берёзок собрались человек тридцать гостей. Чуть поодаль разместились молодые работники, которые, видимо, и сажали до нашего прихода саженцы и вкапывали таблички. Кругом стояли лейки, а на земле лежали серп и молот.

На футболке одного работника красовался портрет Путина в чёрных очках, на футболке другого - портрет Сталина без чёрных очков.

Аллея экскурсоводов - это десятка два-три молодых берёзок совсем близко от большой поляны в Михайловском. Рядом с некоторыми деревьями - таблички с фамилией и датами рождения и смерти: Семён Гейченко, Владимир Герасимов, Сергей Довлатов... На табличке с именем Владимира Герасимова стояли даты (1935 - 2014). Я удивился, подошёл к директору музея-заповедника Георгию Василевичу и сказал: «Андрей Арьев нам вчера рассказывал, что совсем недавно исполнилось сорок дней со дня смерти Владимира Герасимова».

«Табличку мы переделаем, когда вы уедете», - вздохнул Георгий Василевич.

6. Благородная позиция

Четыре года назад я спросил друга Довлатова писателя Александра Гениса о «музее» Довлатова в Псковской области. «Я думаю, что Довлатову, конечно, понравилось бы, что его вспоминают в каждом месте, где он был, - ответил автор книги «Довлатов и окрестности». - Я не очень представляю - что там будут показывать, в этой избе, но, тем не менее, это здорово».

В избе в деревне Березино самое главное - сама изба. Построена в 1912 году, а выглядит, точно её возвели до нашей эры. В сущности, так оно и есть. В длинном сквозном коридоре развешаны фотографии Довлатова и его друзей. На противоположной стенке - обрывки обоев и торчащие из-под них пожелтевшие газетные листы - сентябрьские номера газеты «Правда» 1960 года: некролог Вильгельма Пика, таблица медалей и очков на XVII Олимпийских играх, статья «Праздник танкистов»... Есть там и небольшая заметка под названием «Благородная позиция», пересказывающая статью иракской газеты «Саут-аль-Ахрар» «Советская техническая помощь Сирии»... С тех пор в мире мало что изменилось.

Когда мы возвращались в Псков из Пушкинских Гор, в голове крутилось: «Довлатов был штатным сотрудником министерства культуры». Понравилась бы Довлатову такая шутка? И вообще, как бы он отнёсся к фестивалю своего имени? Наверное, занёс в свою записную книжку что-то остроумное.

В 2011 году Александр Генис нам рассказывал: «Несколько лет назад я был в Пушкинских Горах и заходил в гостиницу, описанную Довлатовым. Там стоял деревянный истукан и было написано: «россиянин». Так вот, - вспоминал Генис, - зашёл я в эту гостиницу и спросил у администратора: «Скажите, пожалуйста, в каком номере жил Довлатов?» И она ответила: «Выписался».

148.

ВРЕМЯ ОТ ВРЕМЕНИ
(«Городская газета», 2009 г.)

В Псковской городской библиотеке на улице Алёхина 22 февраля 2009 года прошла презентация литературно-художественного проекта «На лезвии времени».

Поэзия стала чаще звучать на разных площадках. К поэзии стало проявлять интерес даже телевидение. В крупных городах на поэтические состязания собираются сотни слушателей и, иногда, эти встречи транслируются в эфире, словно рок-концерты. К Пскову, впрочем, это не относится. Хотя попытки поэтических состязаний были и у нас. 

22 февраля никаких состязаний не предполагалось. Наоборот, была предпринята попытка «сплотиться во что-то общее, в одно целое, выйти в народ...», - как выразился организатор Юрий Котов.

«Выйти в народ» - это, конечно, сильно сказано. В библиотеку на улице Алёхина в прошедшее воскресенье пришло всего несколько человек.

Всё было закономерно. Молодых поэтов почти никто не знает, каких-то невероятных открытий ждать не приходится. Начало презентации подтвердило, что это действительно так.

Руководитель проекта Юрий Котов, вместо того, чтобы просто объявить об открытии встречи, долго собирался с мыслями, подбирал слова... В это время на втором плане еще один участник Максим Шахаев тихо наигрывал на гитаре Besame mucho... Без музыки пауза бы была невыносима. Без музыки эта встреча просто бы провалилась. Песни звучали прилично.

...Затем Юрий Котов, всё ещё волнуясь, зачитал по бумажке мысли о том, что такое творчество («творчеству полезны тупики»). Чуть позднее было сказано: «Мы способны на какие-то реализации с творчески подкованной молодежью...» Подобная лексика слегка озадачила. Но, к счастью, затянувшееся вступление на этом закончилось, и от разбалансированной прозы жизни перешли к разного уровня стихам. Их по очереди читали  Маргарита Андрианова, Александр Алексеев, Юрий Котов, Максим Лебедев и Максим Шахаев.

Несмотря на разный уровень прочитанного, общее у группы молодых авторов есть. Их творчество минорно и романтично. Это вообще свойственно молодости. Молодежь еще не приспособилась к этому миру, не пошла на творческие и прочие компромиссы. Они еще только начинают открывать то, что предыдущие поколения открыли в их же возрасте много лет назад. Им не нравится сидеть на месте, они предпочитают бежать, еще не до конца определившись - куда именно.

«Я знаю - если бег, то быстрый бег, / А если снег - то точно самый белый...» Так считает лирический герой Александра Алексеева.

«Только знаешь, / Все читаешь / Ты молитвы ни о чем. / Шаришь, шаришь, / Открываешь / Двери не своим ключом», - говорит Маргарита Андрианова.

«Дворник на Красной площади / Делает себе харакири», - дополняет картину Максим Андреев.

«Иногда хочется сказать, как много накипело, - пояснил Александр Алексеев. - И получаются немного злые, немного непонятные стихи».

Начало выступления Максима Шахаева напомнило песню Майка Науменко «Я продолжаю забывать». Максим Шахаев честно признался, что многие свои и чужие тексты не помнит. И немедленно доказал это, запнувшись, отложив гитару и отправившись за бумажкой с текстом. У Майка Науменко это прозвучало бы так: «Я забываю тексты песен - и чужие и свои...// Спасибо вам за то, что вы пришли на нас посмотреть, // Но к сожаленью я забыл, о чем я собирался петь. // Я забываю. Я продолжаю забывать. // И когда я забуду все - я начну вспоминать...»

У Максима Шахаева это звучит совсем иначе: «Первый признак зари // Это кровь на земле неостывшей // Первый холод свободы - это земля // Снова падают руки, звезды // Их не отыщешь...»

Но свою бумажку он отыскал быстро, и его песни - в основном на стихи Александра Алексеева, - немногочисленной публикой были встречены благожелательно.

Молодые поэты, объединившиеся в проект «На лезвии времени», пошли правильным путем. Ждать помощи от старших товарищей было бы наивно. Тем более что многие из тех, кто давно признан в Пскове как поэт, в творческом смысле мало чем отличаются от начинающих. «Мэтры» также непосредственны, искренни, наивны...  Денег у них, как правило, тоже немного. Так чем же они могут помочь? В каком-то смысле, у выступавших в воскресенье в библиотеке есть преимущество перед некоторыми обладателями билетов Союза писателей.  Это преимущество хорошо известно: они молоды, а кое-кто - даже талантлив. Вполне достаточно, чтобы попытаться балансировать на лезвии нашего времени.

Лезвие времени - безжалостно, оно может и искромсать. К этому надо готовиться. Но настоящей поэзии без этого не бывает. Острая боль и острое перо - это то, с помощью чего могут получиться хорошие стихи.

149.

СПАСИТЕЛЬНЫЙ КРУГ ЧТЕНИЯ
(«Псковинформбюро» 2007 г.)

«Книга как событие». Именно так назвали книжную выставку сотрудники Центральной городской библиотеки, выложив перед читателями свыше сотни книг, приобретенных в 2006 году. Дело происходило в читальном зале 5 января. Под песни Сесарии Эворы.

Посмотреть, конечно, было на что. Но все равно надо иметь в виду - с каждым годом городские власти на покупку книг выделяет все меньше и меньше денег. Для всей библиотечной системы надо бы 6 миллионов рублей (по всем действующим нормативам). Но столько никто даже не осмеливается просить. Просят полтора миллиона. Получают и того меньше. В прошлом году - около 220 тысяч. Плюс 480 тысяч рублей на периодические издания. Вот и все. Кое-что, правда, добавляют частные жертвователи и некоммерческий фонд «Пушкинская библиотека».

Из увиденного на выставке можно сделать вывод: книги у нас издавать научились. А вот покупать - пока ещё нет. Сотрудники библиотеки в этом не виноваты. Когда не хватает денег - очень трудно научиться покупать.

И все-таки выбор у читателя есть. Хотите - читайте «Новый язык телодвижения», а хотите - «Замки Луары». Или «Терроризм», или «Анализ финансовой отчетности». Впрочем, одно другому не мешает. Какой терроризм без денег? А вот «Бальный танец XVI- XIX веков» без «Русской мифологии», пожалуй, обошелся. Заметное место на выставке занимает научное исследование с примечательным названием «Зрелища в эпоху восстания масс». Автор - Николай Хренов. А кто не хочет читать Хренова, тот может обратиться к вечности. К Данте Алигьери, например. Его «Божественная комедия» в переводе Минаева издана в серии «Библиотека Великих писателей». Изысканное издание. С иллюстрациями Гюстава Доре. Здесь же репродукции Боттичелли, Делакруа, Рафаэля. Очень актуально выглядит седьмой круг Ада («нарушившие Божественный порядок содомиты терпят муки в огненной пустыне»).

150.

КОПИИ С НЕНАПИСАННЫХ КАРТИН
(«Городская газета»,2008 г.)

Наверное, раз двадцать за последние года три в разных опубликованных и неопубликованных материалах я употреблял одно и то же понятие - «фальшь» и производное от него - «фальшивая жизнь» и тому подобное. Мне действительно кажется, что мы живем в то время, когда настоящее ушло куда-то в тень. Ушло, но не исчезло. Все-таки фальшивые газеты, суррогатная водка, пиратские диски, не слишком похожие на себя мужчины и масса не нуждающихся в настоящих мужчинах женщин - это не все, что нас окружает.

Без фанатизма

Фонограммные концерты и поющие с чужого голоса политики. Имитация выборов. Навязанные, а не выстраданные ценности. Подмена понятий... Этого всюду сколько угодно. Однако говорить о полном и окончательном их торжестве еще рано.

Насыпаются холмы и разрушаются памятники. Заговариваются зубы. Люди с необыкновенной легкостью переходят из партии в партию, без конца берут свои слова обратно и не думают комплексовать по поводу того, что их кто-нибудь за это осудит. Говорят, будто «все так делают»...

Сейчас не протолкнуться среди «великих певцов», «крепких хозяйственников», «властителей умов»... Количество академиков и академий растет с катастрофической быстротой. Примерно с той же скоростью увеличивается число докторов наук и кандидатов... В частных беседах вам могут рассказать - кто и за кого диссертации пишет. Но и без этого понятно, кто их точно не пишет. Неуважение к науке приводит к тому, что на передний план выходят ясновидящие и колдуны. То и дело встречаются люди, именующие себя поэтами. Ведут себя они очень громко, и восхвалять себя не стесняются.

Лучшими писателями становятся персоны, которые за свою жизнь и десяти слов без посторонней помощи в письменном виде связать не могут. И при этом, по мнению некоторых посвященных, с которыми я согласен: в России сейчас настоящий расцвет поэзии. Такого не было еще никогда. Даже когда во время Серебряного и Золотого века. Большинство людей об этом, правда, не догадывается. Откуда им знать? Им каждый день подсовывают словозаменители. Но это не отменяет поэзию. Это не отменяет настоящее слово. Это всего лишь значит, что информационный массив сосредоточен в руках ограниченного круга лиц. Они выстраивают искаженную картину мира. И одновременно, не без успеха, пытаются этот мир изменить. Подминают его под себя. Формируют сознание или, во всяком случае, общественное мнение, основанное на поэтических и политических стереотипах.

Властные кабинеты забиты теми, кто хорошо научился лишь пыль в глаза пускать. Это время пародистов и самопародистов. «Мельчает народ», - сказал бы какой-нибудь ворчливый старик. Ненастоящие коммунисты и такие же ненастоящие демократы. Даже убежденного чекиста вы с трудом отыщите (вместо горячего сердца к холодной  голове могут, например, согласно новой инструкции, прилагаться липкие руки). Но именно потому, что у всех этих людей нет настоящих убеждений - не все еще потеряно. Фанатики, к счастью, попадаются слишком редко. Фальшь слишком уязвима. Ее легко определить. Ее легко опередить. Нужно лишь время. И осознание того, что почти ничего не потеряно, а многое - подлежит восстановлению.

Копировальный аппарат

Таким образом, не удивительно, что я не смог пройти мимо публицистической книги Александра Архангельского «Базовые ценности. Инструкции по применению», где на первой странице прямо так и написано: «На дворе - эпоха муляжей, подменивших собою базовые ценности единой нации». Поэтому, когда в конце прошлого года в Москве мы случайно с Александром Архангельским встретились, а точнее - пересеклись, то разговор (очень короткий и, в сущности, мало значительный) зашел опять-таки все о том же - о подлинном и поддельном. «Почем сегодня базовые ценности? - спросил я ведущего программы «Тем временем» на телеканале «Культура». - Сто двадцать рублей? Звучит вызывающе...» Естественно, имелась в виду книга. Ложные ценности стоят несколько дороже. Они, между прочим, могут стоить дороже, чем настоящие. Но все равно останутся пиратскими копиями. И что самое парадоксальное - копиями с еще не написанных картин.

Смысловая нагрузка

В своей книге Александр Архангельский пишет  о «вымывании смыслов» и называет убедительные причины распада СССР. Базовыми ценностями в СССР, по мнению автора, были 1) социальная справедливость 2) государственный патернализм 3) интернационализм 4) атеизм.

Социальная справедливость в СССР исчезла раньше, чем исчезла страна. Спецпайки, теневая экономика, коррупция... Вновь возродились национальные и  националистические движения. Научный атеизм уже не казался убедительным... По мнению Александра Архангельского, после 1991 года вместо ценностей появились цели. А это - не одно и тоже. К тому же, цели менялись.

Подвешенное состояние

В «Базовых ценностях» Александр Архангельский говорит о парадоксах политического постмодернизма. Мы обменялись короткими репликами по поводу двух политпостмодернистов, будоражащих скучающую общественность. Речь, конечно же, о Лимонове и Проханове. «У дьявола две руки...» - сказал г-н Архангельский.

Оба политизированных писателя - ловкие манипуляторы, жонглирующие базовыми понятиями различных эпох и почти не отделяющие жизнь от литературы. Размывая границы между реальностью и вымыслом, можно слишком далеко зайти. Размываются и границы между безобразным и прекрасным, между добром и злом.  

Ситуация в России сейчас такова, что страной склонны управлять люди с поэтическим складом ума. Путин (в отличие от Сталина) наверное, стихов все-таки не пишет. А вот Владислав Сурков, один из самых главных кремлевских идеологов, - пишет (на эту тему надо говорить отдельно). Иногда добирается и до музыки. Не случайно, что сотрудничает он при этом с самой главной российской постмодернистской рок-группой - «Агатой Кристи». Коллаж, монтаж, поверхностное копирование в искусстве вещи не самые страшные, а иногда - очень уместные. Но это - в искусстве. В политике же это не столь безобидно. Там, в конце концов, должен функционировать не копировальный аппарат, а государственный. И находиться он должен на твердом фундаменте, на базовых ценностях, а не быть в подвешенном состоянии.

Временные обязательства

Вспоминая книгу Александра Архангельского, можно сказать, что вместо базовых ценностей в современной России - политические технологии. Архангельский вспоминает редкое телевизионное (!) интервью Владислава Суркова, посвященное книге Чадаева «Путин: его идеология». Сурков тогда, в 2006 году, сказал: «Чадаеву удалось сформулировать три базовых принципа путинской политики. Демократия как способ реализации человеческой свободы. Государственный суверенитет как способ обеспечить свободу нации. И качество жизни как житейское измерение все той же свободы». Заметьте, это никакие не ценности. И даже не цели. Это всего лишь способы (а точнее - декларирование способов) этих целей достичь. Тем более что вряд ли нынешние кремлевские политтехнологи без посторонней подсказки задумываются о той же демократии. Это всего лишь вывеска на фасаде. Ее даже красивой сейчас назвать нельзя. И это, несмотря на фальшивые ценности, навязываемые многими СМИ, не дает угаснуть надежде. Пиратские диски раздавит каток. Фальшивую водку изымут и выльют. Фонограмма заест в самый неподходящий момент. Время рассудит.
Хотя лично я в это, честно говоря, не очень-то верю.

151.

 КНИЖНЫЙ АРХИВ. ВЕРЕСОВА
(«Городская среда». 2015 г.)

Одна из страниц "Городской газеты" была посвящена краеведческой книге Тамары Вересовой. Эта публикация перекликалась с серией статей о Псковском музее-заповеднике.

Выход книги - это хороший повод напомнить о еще одном издании, которое составила Т. Вересова. Книга называется «Псковская земля. История в лицах». Издана она в 2007 году в Москве в издательстве «Северный паломник». Немало страниц в ней посвящено Псковскому музею-заповеднику./.../ 

152.

КОРНЕВАЯ СИСТЕМА
(«Городская газета», 2008 г.)

Читаешь все это и, в очередной раз убеждаешься, что корни нынешних бед музея - в прошлом

Нас иногда упрекают - почему вы, говоря о псковском музее-заповеднике, сосредоточились на современности.

Вообще-то, серию публикаций «Система ценностей» мы начали с рассказа о том, что происходило в 70-е годы. А вот в книге «Псковская земля. История в лицах» говорится и о 60-х годах. Приводятся отрывки из писем Леонида Творогова, Елены Морозкиной, Александра Гусева...

«Есть люди, которых, казалось бы, должно охранять государство - как памятники культуры, - написано в книге. - К таким людям принадлежал и Леонид Алексеевич Творогов. Он казался неотъемлемой частью Пскова, как его памятники архитектуры, как Троицкий собор, как сами Паганкины палаты, в которых разместился музей...» И наше государство его по-своему отметило. Леонид Творогов в сталинские времена был арестован и отправлен на строительство Беломорско-Балтийского канала. Но он выжил. Он сохранил себя для того, чтобы сохранить для всех уникальные древнерусские летописи.

В книге приводится письмо, адресованное Леониду Творогову и подписанное знаменитыми учеными - Дмитрием Лихачевым, Николаем Панченко... «Вы спасли и собрали рукописи и целые библиотеки и Вашими усилиями обязано своим существованием ценнейшее псковское Древлехранилище, - говорится в письме. - Вы - патриот Пскова, Вы любите Ваш родной город, и город гордится Вами и любит Вас. Вы посвятили многие Ваши разыскания летописям и «Слову о полку Игореве», и как исследователь этих памятников Вы прочно вошли в историографию русской литературы». Знаменитые академики были не совсем правы. Не весь город любил Творогова. Причину, почему это так, установить не трудно. В книге «Псковская земля: история в лицах» приводится такая история.

«Леонид Алексеевич любил после работы пойти посмотреть, что сделали за день археологи. У одной дамы, отрицавшей его датировку, спросили:

- А что вы кончали?

- Пединститут, заочно.

- Я бы посоветовал Вам лечиться у врача, который закончил мединститут.

Этот совет дорого обошелся Леониду Алексеевичу: этой дамой была директриса музея А.Ф.Васильева - она уволила Творогова...»


Творогова хотели уволить, по крайней мере, дважды. «Причем в первый раз вместе с ним ликвидировать и Древлехранилище. А во второй раз пытались упрятать в психбольницу».

Защитить Творогова помогали газета «Известия», московские ученые... «Творогова «выпустили из «психушки»...» И все же в знаменитого ученого вцепились смертельной хваткой, «от него избавились с третьего захода, он и умер...» Вот что по этому поводу 19 апреля 1977 года писал сотрудник музея поэт Александр Гусев: Леонида Творогова «торжественно проводили на пенсию. Это случилось 14 апреля. А 15 его упрятали в психоневрологический диспансер... В последнее время в музее появились слухи, что относительно судьбы Л.А. первым секретарем обкома получено письмо из Союза архитекторов - якобы это письмо ускорило развязку... Наш директор потребовала у врачей медицинского заключения о необходимости содержать Л.А. в соответствующем месте... Опасность сегодняшнего положения Л.А. в том, что из диспансера (в котором и здоровому можно свихнуться запросто) его могут отправить в один из сумасшедших домов, а это равносильно убийству. Наше начальство пойдет на все. Васильева - человек страшный: за маской внешней глупости - полнейшая бездуховность».

Интересно, что по этому поводу сейчас думает сама Антонина Васильева? Все-таки, книга с такими словами в Пскове продается и обсуждается.

Кстати, в письме от 23 июня 1963 года сам Леонид Творогов пишет Елене Морозкиной: «Наплевательское отношение дирекции музея к Древлехранилищу видно из того, что, несмотря на поданное мною на имя А.И. Медведевой расписание нужд Древлехранилища, мне до сих пор не выделили уборщицы... И так тянется уже 10 лет. Кто виноват?.. Температура воздуха еще сносная: +17 и +16. Но сыро. Нужно хоть раз в месяц протапливать...»

Вот она - система ценностей. К древним книгам руководство с давних пор относилось так, словно это и не книги вовсе. Между прочим, упомянутая А.И.Медведева - тетя Антонины Васильевой, в последствие ставшая руководителем начальником областного управления культуры. Именно при ней Антонина Васильева стала директором музея-заповедника. После чего в музее появилась Ольга Васильева, дочь Антонины Васильевой. О ее скандальной музейной деятельности мы писали не раз. И очень символично, что именно при Ольге Васильевой история с Древлехранилищем получила продолжение. Дом Масона, в котором, как предполагалось, будет располагаться Древлехранилище, после капитального ремонта Древлехранилищем так и не стал. Эстафета поколений состоялась.

153.

«КРУГОМ ПЛЫВЁТ ТАКАЯ ЛИРИКА...»
(«Городская газета», 2006 г.)

В читальном зале Центральной городской библиотеки состоялось очередного заседание поэтического клуба «Лира».

Летят перелетные птицы

Так уж получилось, что первоначально на заседании поэтического клуба можно было услышать все что угодно, но только не поэзию. Сказки Ильи Семина, верлибры Алексея Маслова (афористичные, но...), песни самодеятельных авторов... Ну и, конечно, некоторое количество худо-бедно рифмованных строчек, которые, в определенном кругу, по недоразумению считаются стихами.

К середине вечера очередь, наконец, дошла и до чего-то более привычного... Пока Игорь Исаев пробирался к месту выступления, по читальному залу разнеслось шуточное: «Посмотрите на него! Он член Союза писателей!» Игорь Исаев отреагировал соответствующе: «Я шёл и думал: зачем я туда вступал? Теперь все дразнятся». Но раз вступил - надо соответствовать. И он прочёл стихи о том, что «любознательное время отщипывает по кусочку». И о «перелётной птице-любви» тоже прочёл... А ещё о том, что «живёт поэт на чердаке и дружит с воробьями». Где дружба, там и любовь. А там где любовь - там колдовство. Так что слова Надежды Орловой о том, что «колдовство - это бабье дело», были восприняты как должное...

Анатолий Москалинский сделал почти диджейскую «подводку» к выступлению следующего автора, прочитав: «И кругом плывёт такая лирика...» Лирика рифмовалась с «Либиков». Из глубины зала нетвердой походкой выступил Николай Либиков собственной персоной...

Десант

Но главное произошло потом. Слово взял парень в черной футболке с повторяющимися надписями diesel - Александр Семченков. На витающего в облаках поэта он был мало похож. Скорее - на спустившегося с облаков солдата в увольнении. Так оно и оказалось. Это был десантник. Родом из Норильска. Служил в Омске, а теперь, по контракту, в Пскове. Вот чего, оказывается, не хватало клубу «Лира» - десантника, который бы  с напором прочёл: «Оскал победы на мордах высечен...» (текст был в своё время написан для норильской рэп-группы и теперь подвергся неизбежной редактуре).

Но самым эпатажным оказался даже не Александр Семченков, а сами организаторы клуба «Лира», которые проговорились: «Сил у нас уже нет для клуба». - «Что-то не то гоните», - последовала немедленная реакция в зале. Тридцать лет хватало, а тут... Хороших поэтов во все времена было мало. И будет мало. Речь надо вести о хороших читателях. Сейчас их почти нет. А это значит, что в скором времени их неизбежно станет больше.

154.

МОЛОДО-ЗЕЛЕНО
(«Городская газета» 2007 г.)

26 мая в Пскове в Зеленом театре состоялся фестиваль современного молодежного творчества.

Городской фестиваль самодеятельного народного творчества «Псковская весна» проходит уже в сороковой раз. Но впервые Управление культуры администрации Пскова включило в программу рэп-фестиваль. Координатором проекта стал Александр Алексеев. Отборочный тур прошёл в клубе TIR.

Слово за слово

Рэп теперь можно услышать везде. В том числе и на сцене Мариинского театра. Под него там танцуют артисты классического балета. Или вот возьмём известного знатока творчества Дмитрия Шостаковича музыковеда Соломона Волкова. Помнится, он рассказывал, с каким удовольствием слушает Эминема. Примеров такого рода немало. И всё-таки русский рэп - явление особенное, а псковский - так и вообще не для слабонервных.

Дойти до «Предела»

Первоначально казалось, что в Зелёном театре субботним вечером слушателей собралось ничуть не больше, чем в театре на симфоническом оркестре. Многих отпугнул дождь. Но потом, услышав выразительные речитативы по минусовую фонограмму, народ стал подтягиваться.

Зелёный театр в этот вечер можно было назвать и синим. Такого количества милиционеров на музыкальных мероприятиях я не видел давно. Милиционеры были всюду. Выстроились они и цепью вдоль сцены. Однако главными были всё же не они, а псковские рэперы.

Первой слово предоставили Масяне. Девушка немедленно стала говорить о смысле жизни, о том, что «холодные слова, холодные звуки окружают» её. Депрессивная романтика - вещь для юного возраста характерная. Актуальную мысль подхватили и следующие участники - команда «Предел». «На берегу, сотканном из тысячи снов, // мы строим замки из золотого песка». Строить подобные замки - работа тяжёлая и неблагодарная. Поэтому неудивительно, что «мы плачем всё чаще, смеёмся всё реже», а «ценим лишь то, что покрыто слоем пыли». Что называется, дошли до «Предела». На мой взгляд, на этом можно было бы рэп-фестиваль и закончить. «Пределу» и, особенно, Масяне, возможно, еще не хватает эффектной подачи. Но у них есть искренность и определенное умение. Для первого фестиваля - достаточно.

Патриотический рэп

Но фестиваль только начинался, и на сцену один за другим стали выходить Слон*, «Провинция», Кор, и «Блэк Лэйбл». И здесь уже речь можно было вести скорее об игре на публику. Особенно после того, как Кор объявил: «Я человек религиозный».

Вы слышали псковский рэп, исполненный по-английски? Ещё нет? Вы многое потеряли.  Хотя у английского языка есть очевидное достоинство: в нём нет русского мата. А английский мат у нас матом не считается.

Впрочем, правда жизни прорывалась и по-русски. «Провинция» справедливо утверждала, что «трезвым быть не модно, // модно быть бухим». Это о клубной жизни. Вот только почему все так упорно считают, что княгиня Ольга основала Псков? Теперь это утверждение зарифмовали еще и псковские рэперы в своём пафосном гимне о «столице Западной России».

Преемники

Фестиваль получился показательным. Не в том смысле, что очень хорошим, но совершенно определенно - отражающим реальность. Молодежь оказалась очень похожа на своих старших коллег, в силу своих талантов работающих со словом. Кто-то из них тоже западник, кто-то - почвенник. Но и в том, и в другом случае они беспросветно серьезны. Нет ни тени самоиронии. А как следствие - у некоторых свойственный отдельным псковским поэтам среднего и старшего поколения невероятный апломб, граничащий с манией величия. Дуэт «Блэк Лэйбл», например, так и заявил в треке, обращенном к жюри: «Это - моя победа, // Я буду номером первым». А чуть далее и вовсе заранее объявил: «Это мой триумф» и даже «мой талант бесценен». Будем надеяться, что это всего лишь юношеский максимализм, и со временем он пройдет. Хотя, если вспомнить кое кого из наших поэтов, то юношеский максимализм может постепенно превратиться в старческий. Но чтобы убедиться в этом, надо дожить до восьмидесятого смотра-конкурса «Псковская весна».

* По-моему, очень неплохо бы смотрелась афиша со словами «Слон и Масяня».

155.

РЕАЛИСТИЧНОСТЬ «ПРИЗЕМЛЕНИЯ»
(«Городская среда», 2016 г.)

Текст, опубликованный в «Городской среде», за неделю по обыкновению разросся, и был опубликован в «Псковской губернии» в полном варианте. Точнее, даже сейчас о «поэзии» российских политиков в полной мере рассказать не хватает ни времени, ни сил. Возможно, это и не нужно. В нынешнем варианте текста говорится о «стихах» Дворковича, но не упоминаются стихи Явлинского. Здесь цитируется Сталин, но не цитируется Ельцин. Причин несколько. И одна из них в том, что не все стихи, под которыми стоит фамилия известного политика, сочинялись этими людьми. Мне кажется, что Ельцин, находясь у власти, никаких стихов не писал (за него это сделали шутники-постмодернисты). А вот в том, что рифмоплётством занимаются Сергей Лавров, Алексей Улюкаев или Аркадий Дворкович, сомнений нет никаких.

156.


ИСТОРЖЕНИЕ ПРОСТОДУШИЯ
(«Псковская губерния», 2016 г.)

Поэтическая фраза Сергея Лаврова «А Россия - опять ей неймётся - поднимает волну за волной» может стать девизом внешней политики нынешнего Российского государства.

Новости бывают двух видов. Одни рассказывают о том, что происходит в конкретном месте в определённое время. Другие говорят сразу обо всём. Универсальная «новость» наступившего 2016 года: в очереди на выставку Серова были замечены тигр Амур, козёл Тимур и их разлучница тигрица Тайга (а Рамзан Кадыров замечен не был). Но эта новость - отчасти выдуманная (таких в наше время множество). В отличие от новости от 19 января 2016 года: состоялась церемония вручения премии Союза писателей России «Имперская культура». В номинации «События. Подвиги. Люди» премии удостоен министр иностранных дел России Сергей Лавров.

Председатель Союза писателей Валерий Ганичев на церемонии вручения назвал стихотворение Сергея Лаврова «Посольский приказ» «одним из самых выдающихся примеров служения народу».

«Ты за что меня пнул, пусть слегка, сапогом?»

Не знаю, что означает номинация «События. Подвиги. Люди», но чтение стихов Лаврова - это действительно маленький подвиг. «Посольский приказ» переполнен беспомощными рифмами: «защищать-уважать», «сплотить- служить», «пропуская- уважая», «торговать- уважать»...

Стихи ли это вообще?

Нет, это «пример служения народу». Естественно, выдающийся.

Был Посольский приказ, и послы выполняли приказы,
Чтоб удельных князей потеснее с Москвою сплотить.
Дело шло нелегко, создавалась Россия не сразу,
Дипломаты старались ей верой и правдой служить.


Но председатель Союза писателей Валерий Ганичев, видимо, уверен, что это всё же стихи. И на всякий случай вручил Сергею Лаврову литературную премию.

В российском правительстве сейчас «поэтов» немало (одно время они сосредоточились в министерстве обороны, но это было во времена Анатолия Сердюкова). Тогда всенародную славу приобрела фигурантка дела «Оборонсервиса» Евгения Васильева, любившая использовать рифмы типа «жила-умерла», «чем-зачем»:

Ты меня обманул, ну за что и зачем?
Разве я виновата, обидела чем?
Ты за что меня пнул, пусть слегка, сапогом?
Или я не твоя и не твой это дом?


Эти «стихи» (с явными аллюзиями на неуставные взаимоотношения в армии) Евгения Васильева написала, когда сидела под домашним арестом. Эта участь миновала другую «поэтессу», которую рецензенты из Союза писателей России в порыве страсти сравнивали с Мериме, Бодлером, Тургеневым, Малларме, Рембо, Лотреамоном, Анненским и Виктором Цоем. Речь о экс-начальнике аппарата директора Спецстроя России Марине Чубкиной. Со времени публикации её поэтической книги Follow your heart прошло уже несколько лет, но в школьные учебники «стихи» Чубкиной до сих пор не вошли. Видимо, исследователи до сих пор не решили, под чьим же влиянием (Цоя или Бодлера?) находилась Марина Чубкина, когда сочиняла свое знаменитое: «Сквозь ошалевший сон я не сомкнула очи, // мостов и фонарей, безмолвных до утра».

«Не кучку ширпотребных рифм, не хрень Эзоповой брони...»

Но самый известный поэт в сегодняшней правительстве России даже не Лавров, а министр экономики Алексей Улюкаев. В последние годы он обычно публикуется в журнале «Знамя».

Самую ёмкую характеристику «стихов» Улюкаева дал бывший депутат и сенатор, а теперь зампред Центробанка Александр Торшин (когда-то эту должность занимал Улюкаев). Он написал: «Стихи Улюкаева отличает реалистичность «приземления». По-видимому, это похвала. Хотя, что такое «реалистичность «приземления»? Не «опустил» ли он «министра экономики и поэтики»? Казалось бы, после Евгении Васильевой реалистичнее приземлиться нельзя.

«Поэт» Улюкаев - любитель скрытых и явных цитат: «Поживи в глухой провинции у моря», «не размыкались вежды», «нет еврея, и эллина нет», «замена ли счастию», «мне скучно, бес», «хоть брадобрей не подавал руки», «белой нечисти простора, умом которой не понять...».

Улюкаев как автор - витиеват, печален и подчёркнуто старомоден. Часто изъясняется так: «Борея хладную печать» и т.п. С рифмами обращается чуть лучше, чем Лавров. По крайней мере, он о них помнит:

Под соответствующим грифом
В заветной папочке храним
Не кучку ширпотребных рифм,
Не хрень Эзоповой брони...


Никакой «хрени» у Алексея Улюкаева вы не найдёте. Как написал главный редактор журнала «Знамя» Сергей Чупринин«примиряющие уроки Лермонтова и Блока усвоены автором «Чужого побережья» (это книга Улюкаева - Авт.) накрепко». К сожалению, не всё по цензурным соображениям возможно процитировать в газете - иногда у Улюкаева как истинного постмодерниста проскальзывает мат:

Требования к похлебке: едкая, к бабе - /.../,
И желательно не полная стерва.


Здесь, по всей видимости, мы видим «примиряющий урок» Блока и его стихов «О Прекрасной Даме» - в современной интерпретации.

Сергей Чупринин в статье о творчестве Улюкаева «Неисчерпываемый остаток» вспоминает об Иосифе Бродском, но, в конце концов, пишет: «Слишком много Мандельштама в моих словах, - иронически виноватится Алексей Улюкаев перед читателями и самим собою»

Неужели, Мандельштама? По-моему, Алексей Улюкаев напрасно беспокоится. На Мандельштама (впрочем, как и на Бродского) он совсем не похож.

Цитируя Улюкаева, невозможно не процитировать и заместителя председателя правительства Российской Федерации, председателя совета директоров ОАО «РЖД» Аркадия Дворковича. Его, кажется, пока ещё не сравнивали с Артюром Рембо и с Михаилом Лермонтовым. Как поэт он значительно менее известный. Но учитывая его положение, шансы на получение им какой-нибудь поэтической премии остаются высокими:

На усталый асфальт падал лёгкий снежок
Мягким пухом Москву укрывая.
И по лужицам хлюпал бездомный щенок,
Сторонясь тротуарного края
.

Отталкиваясь от слова «щенок», Дворковича можно было бы сравнить хотя бы с Сергеем Михалковым, вспомнив его стихотворение про щенка, который «порвал стихи у папы». Но щенок из стихотворения Дворковича стихи своего литературного «папы» пощадил. Иначе бы мы ни читали сейчас стихи Дворковича:

Ненавистен будильник,
Скользко перед подъездом.
Но горит мой светильник -
Лучик вечной надежды...


Лучик, снежок... На мой взгляд, это тоже не стихи, а «пример служения народу». Бескорыстный и беззаветный.

«Поэтов», в том числе поэтов-лауреатов, в руководстве нашей страны всегда хватало. Достаточно назвать Лукьянова-Осенева (председателя Верховного Совета СССР и члена член ГКЧП) с его строчкой: «Спешите медленно, поэты, // Свой труд на люди выносить». Однако Лукьянова не послушали. Да Лукьянов и сам себя не послушал, и свои труды на люди выносил регулярно.

Но самые известные рифмоплёты в руководстве страны были всё же Юрий Андропов и Иосиф Сталин (Бориса Ельцина цитируют значительно реже, и о нём разговор особый). Сталин (в то время ещё Джугашвили) в юности даже попал в антологию грузинской поэзии. По-русски мы его читаем в переводе. Не уверен, что перевод идеален. И всё же кажется, что Сталин как поэт ничуть не лучше, чем Гитлер как художник. «Стихи» Сталина-Джугашвили на редкость сентиментальны - до приторности. Их можно назвать «женскими». Вот начало стихотворения «Утро»:

Раскрылся розовый бутон,
Прильнул к фиалке голубой,
И, лёгким ветром пробуждён,
Склонился ландыш над травой.


У председателя КГБ и генсека ЦК КПСС Юрия Андропова другая особенность. Как стихотворец он певец философской банальности. Здесь ему нет равных среди отечественных политиков-рифмоплётов:

Мы бренны в этом мире под луной,
Жизнь - только миг, небытие - навеки,
Кружится по Вселенной шар земной,
Живут и умирают человеки


Рифмоплётство больших чиновников интересно лишь в том смысле, что в «стихах» эти люди чуть свободнее, чем в официальных заявлениях. Любопытны их проговорки. Это когда Улюкаев пишет про рубли и прочие ценности («Пусть повезёт, по крайности, с рублями...», «Если игра эта стоит свеч, то только лишь геморройных...»), а Лавров - про новую волну эмигрантов, бегущих из России («Пересохли святые колодцы, // И обходят волхвы стороной, // А Россия - опять ей неймётся - // Поднимает волну за волной»).

Давняя, 1995 года, лавровская фраза «А Россия - опять ей неймётся - поднимает волну за волной» вполне может стать девизом внешней политики Российского государства последних нескольких лет.

Общее, что объединяет всех этих поэтов-непоэтов - простодушие. Это невероятный заряд простодушия. На какое-то время они перестают быть политиками, а становятся простодушными обывателями с претензией.

***
«Гроза» российской оппозиции министр печати Чечни Джамбулат Умаров тоже, оказывается, «русский поэт». На недавнем митинге в поддержку Рамзана Кадырова прозвучало его стихотворение, посвященное Ахмату Кадырову:

Не рыдайте, просто плачьте стоя!
Наши слёзы скупы и пусты,
Словно крик мюридов Центороя,
Исторгаю свой последний стих...


Но есть опасение, что это всё-таки поэтическое преувеличение, и исторгнутый стих - совсем не последний. И Умарова, и Лаврова, и Улюкаева мы ещё услышим. Мы ещё не всё узнали про Ахмата Кадырова, козла Тимура, тигра Амура, про рубль, про эмиграцию и оппозицию. Есть что исторгать.

Тем более что не все литературные премии вручены.

157.

ПОИСКОВАЯ РАБОТА
(«Городская среда», 2017 г.)

На этой выставке были не только книжные иллюстрации, но так как действие всё-таки происходило в библиотеке, то иллюстрациям следует уделить более пристальное внимание.  Иллюстрациям сказок, стихотворений, афоризмов, фантастических романов... /.../

158.

СКАЗКИ ДАЛЬНИХ СТРАНСТВИЙ
(«Псковская губерния», 2017 г.)

Сказки в жизни Веры Белюсь превращаются в быль

Свой день рождения псковский художник Вера Белюсь отметила с размахом - в зале Центральной библиотеки города Пскова на улице Конной, где 3 сентября 2017 года открылась персональная выставка «Мой изм». В данном случае «изм» означает поиск. Поиск форм и техник. Не реализм, не абстракционизм, не сюрреализм, а просто «изм», как символ изменений. Действительно, двадцать представленных работ выполнены в разных формах и техниках.

На выставке есть иллюстрации Веры Белюсь к «Сказке о гноме и камне-радуге» Аллы Агафоновой. В этой сказке гном в шахте увидел непонятный камень. Вначале он отливался красным цветом, потом оранжевым, потом жёлтым... Поначалу гному показалось, что это рубин. Потом он последовательно думал о яшме, янтаре, изумруде, аквамарине, сапфире, аметисте... Это и был камень-радуга.

Вот так и с работами Веры Белюсь. Подойдёшь к одной и увидишь то, что совсем не похоже на соседнюю работу. Если бы не афиша на входе, можно подумать, что руку приложили разные художники.

Этому способствует и то, что многие работы - книжные иллюстрации. Книги разные, и подход к иллюстрациям тоже разный. Это важно. Помню давние впечатления от иллюстраций к стихам Владимира Набокова одного маститого художника-иллюстратора. Вроде бы это была профессиональная работа - не придерёшься, но с поэзией Набокова никак не сочетающаяся. Художник иллюстрировал стихи Набокова, словно бы их сочинил Владимир Маяковский.

У преподавателя художественного отделения псковской Детской школы искусств Веры Белюсь совсем другой подход. Она чувствует не только цвет, но и текст. Меняет яркость, контраст и цвет в соответствии с текстом. Когда надо - вообще убирает краски, сосредотачиваясь на чёрно-белом.

Иногда это рисунки-сюжеты, иногда - переполненные ассоциаций картины, иногда почти плакаты (Вера Белюсь - выпускница Санкт-Петербургского университета технологии и дизайна).


На открытии выставки сказали, что это первая персональная выставка Веры Белюсь в России. Но так уж получилось, что в США художник уже выставлялась - в музее Discovery в Лос-Анджелесе, в генеральном консульстве Российской Федерации в Нью-Йорке. Её разглядели издали и пригласили проиллюстрировать книгу «Сказка о форте Росс», рассказывающую о бывшем русском поселении на побережье Калифорнии.

Сказки в жизни Веры Белюсь превращаются в быль. Не только «Сказка о гноме...» или о Форте Росс, но и «Маугли» Редьярда Киплинга, «Счастливый принц» Оскара Уайльда... Или вот стихотворение Генриха Сапгира «Воспитанная лошадь» («Сидела спокойно, // Громко не ржала // И блюдечко // Правым копытом держала...»). У Веры Белюсь, правда, блюдечко воспитанная лошадь держит левым копытом, но ведь художник имеет право на вольности?

Во время открытия выставки Вера Белюсь в шутку сказала, что успех выставки на 85 процентов зависит от фуршета. Думаю, что посетители выставки, с трудом поместившиеся в библиотечном зале, отправляясь на открытие, о фуршете думали меньше всего. Но пиршество им всё равно устроили. Прежде всего, с помощью работ и создавшейся вокруг них непосредственной атмосферы.

Слово, как обычно на подобных мероприятиях, взял художник Валентин Решетов, выступивший «от имени старорежимных мухоморов-художников». Его совет молодому художнику был таков: «Сделать то, что нравится не всем».

Мухоморы-художники - это была, наверное, завязка какой-то новой сказки, которую в дальнейшем тоже можно проиллюстрировать. Мухоморы-художники поучают молодых опят, что-то вроде того.

«Я рад, что в нашем захолустном городе появляются такие ростки», - продолжил свою речь Валентин Решетов. «Он давно не захолустный!» - донеслось в ответ. Но Решетов - оратор опытный, сбить его трудно. Сказано «захолустный», значит захолустный. Поэтому он продолжил держать речь «от лица уходящих художников», после чего сразу же заслужил очередной комментарий: «Говорит, как могильщик».

По мнению Решетова, «художники на 80 процентов работают на публику».
80 процентов, конечно, меньше, чем 85 фуршетных процентов, но тоже много.

Вряд ли Вера Белюсь берёт в руки кисть, чтобы понравиться всем. На всех не угодишь, особенно когда речь идёт о книжных иллюстрациях. Когда мы читаем книги, то картина перед нами возникает сама собой - в зависимости от наших фантазий, опыта, пристрастий. Но потом мы открываем очередную страницу и видим иллюстрацию. Не всегда это совпадает с нашими представлениями.

Кроме того, не каждый художник вообще способен иллюстрировать что-либо. Это особенный жанр. Кому-то он кажется несамостоятельным. Но это зависит от автора. Если автор теряет лицо, то он уже не автор.


Сейчас Вера Белюсь работает над иллюстрациями к книге Александра Беляева «Человек, который потерял лицо».

У Беляева главный герой произносит: «У нас, в культурнейшей стране мира, совершенно иное. У нас наше лицо крепко спаяно с нашим кошельком. И, пока кошелёк толст, нам не грозит потеря лица в китайском смысле слова, какими бы проделками мы ни занимались. Я надеюсь скоро показать вам это! Но горе тем, кто, как я, осмеливаются изменить своё физическое лицо. Тогда их лишают всего: денег, имени, дружбы, работы, любви. Да и может ли быть иначе в стране, где царит доллар?»

В какой-то момент в руки гитару взяла Елена Белюсь - сестра Веры, и спела песню Боба Дилана Knocking on Heavens Door («Достучаться до Небес»). Чтобы тебя гарантировано услышали и увидели люди на Земле, вначале желательно достучаться до Небес. И тогда даже царство доллара окажется бессильным.

Продолжение следует

 

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий