Знаки протеста

Лу РидВ 2020 году «Городская среда» опубликовала авторский сборник «Нарушители спокойствия».* Книга о рок-концертах. Это не рецензии на альбомы, а репортажи, опубликованные начиная с 2005 года. Боб Дилан, Rolling Stones, Роджер Уотерс (Pink Floyd), Роберт Плант, Игги Поп вместе со The Stooges, Йен Андерсон (Jethro Tull), Брайан Ферри, Ник Кейв, Марк Нопфлер, Карлос Сантана, Стинг, Дамо Сузуки (Can), U2, The Cure, Стив Харли и Cockney Rebel, Элис Купер c Джонни Деппом, Оззи Озборн с Black Sabbath,Whitesnake, Ноэл Галлахер, Depeche Mode, Placebo...

Как минимум 15 текстов по разным причинам в тот сборник не вошли. Либо речь шла не о слишком значительных российских концертах западных музыкантов, либо это были некрологи: Дэвид Боуи, Лу Рид, Принс, Литтл Ричард, Соломон Бёрк, Донна Саммер... Но в книгу под названием «Нарушители спокойствия» эти тексты всё же войдут в качестве приложения. Все они приводятся здесь.

*Нарушители спокойствия. http://pskovcenter.ru/display.php?type=article&id=4299

Автор.

1.

БАРХАТНЫЙ СЕЗОН
(«Городская среда»,  2013 г.)

Как рождался панк? Да почти так же и там же, как всё остальное: гаражный рок, глэм, неоромантика, нойз... Лу Рид о тех временах рассказывал с улыбкой: «Мы питались исключительно овсянкой, а зарабатывали тем, что сдавали кровь или фотографировались для всяких дешёвых газеток. Как-то у них вышла статья с моей фотографией, они написали, что я сексуальный маньяк, убил четырнадцать детей, заснял это дело на плёнку и показал её в сарае в Канзасе в полночь...».

Очень сложно довести до абсурда то, что уже доведено до абсурда другими. Но избранным это удаётся.

О том, как это было - рассказано в книге, собранной Легсом Маннилом и Джиллианом Маккейном. Название книги соответствующее «Прошу, убей меня!».

Хотя лучше эту книгу не читать.

Несмотря на бесконечные «убей», это всё-таки больше напоминало рождение. Рок-музыка рождалась не только в наркотическом вареве, но и в обыкновенной овсянке.

Она рождалась всюду.

Повод вспомнить об этом лишний раз дал тот же Лу Рид, когда умер в воскресенье 27 октября 2013 года. Ему был 71 год.

Вряд ли кто-нибудь мог предсказать в начале шестидесятых, что Лу Рид доживёт до 71 года.

«Энди Уорхолл говорил, что мы в музыке делаем то же самое, что он своим рисованием, фильмами, книгами, - вспоминал Лу Рид. - Я так думаю, что в музыке не было никого, кто хотя бы приблизился к реальности, ну, кроме нас, естественно. А мы делали такую хитрую фигню, очень, очень живую. Такую неприлизанную, абсолютно честную...».

Здесь важно понимать, что такое для людей круга Лу Рида была реальность, к которой они пытались приблизиться.

Реальность таилась на дне. Она была чёрно-белой, она была связана с болью и насилием. В этой реальности было мало воздуха и много отчаяния. Отсюда коронная монотонность большинства композиций The Velvet Underground и Лу Рида.

Это была подчёркнутая сдержанность, для которой необходимо было все струны гитары настраивать одинаково.

Минимализм в музыке совсем не означал того же самого в жизни.

В жизни Лу Рид сдерживался не часто. Для многих он был невыносим. Но вскоре выяснилось, что в бархатном нью-йоркском подполье родилось нечто большее, чем музыкальный аналог претенциозного и циничного Энди Уорхолла.

Низкий голос Лу Рида не всегда был холодным. Искры пролетали как раз в тот момент, когда прорывались теплота, нежность...

Совсем не случайно одним из самых известных поклонников творчества Лу Рида стал будущий президент Чехии Вацлав Гавел.

Свобода, вырывавшаяся из всех щелей, как пар из подземки, ему была понятна. Бархатное подполье и бархатная революция кровно связаны.

Однако свобода - не сладкое пирожное. Это кислое слово «свобода». Кислота.

Как пел Лу Рид:

Ты заставила меня забыть о себе.
Я думал, что кто-то другой...

И это уже не совсем песня. При всей своей тяге к настоящему, бархатное подполье шестидесятых тяготело к маскам, очкам, к смене образов... На свою кожу натянуть чужую и жить дальше...

Я умоляю тебя, унизь меня
Есть ли объедки, которые я могла бы съесть?

Революционерам, пусть и творческим, видимо, необходим садомазохизм, без которого трудно нарушать устои.

Они перетягивали боль на свою сторону и без пощады заставляли её работать на себя.

Одна из лучших работ Лу Рида - совместный альбом с Джоном Кейлом «Songs For Drella», посвящённый Энди Уорхоллу.

Тогда Лу Рид ещё раз показал, что ни маской, ни черными очками, ни кожаной курткой не скрыть светлую часть того, что всегда было при нём.

2.

ВЫХОД ИЗ ЛАБИРИНТА
(«Псковская губерния», 2016 г.)

Возможно, Дэвид Боуи за последние полвека повлиял на западный мир больше, чем кто-либо другой

«Моя смерть выжидает, словно старый повеса -
такой уверенный, что я пойду тем же путём,
насвистывая ему и уходящему времени...»
Дэвид Боуи, My death.

Даже некоторые из тех, кто относится к Дэвиду Боуи с почтением, легко соглашаются с тем, что он был одним из многих. Очередной покойник из Зала славы рок-н-ролла. Потом, правда, кто-нибудь вспоминает, что его признали «самым влиятельным музыкантом ХХ века». Но это только больше всех запутывает и начинает раздражать. Раздаются голоса, называющие имена других музыкантов и композиторов ХХ века, казалось бы более знаменитых. То же самое происходит, когда начинают обсуждать вокальные данные или кинороли. Боуи ведь не был ни гениальным вокалистом, ни гениальным театральным или киноартистом. Так кем же он был?

«Крутой маршрут»

«Здесь полно дверей, но ты их не видишь», как говорится в сюрреалистическом фильме-сказке Джима Хенсона «Лабиринт», где Дэвид Боуи сыграл короля гоблинов Джарета. Героиня «Лабиринта» первоначально бежит по длинному коридору без ответвлений. Справа и слева она видит только стены, хотя вокруг неё целый запутанный лабиринт.
Британец Дэвид Боуи* (он же - Дэвид Джонс) не в сказке, а в жизни был одним из тех немногих, кто не только видел вокруг себя бесчисленные двери, но и постоянно бесстрашно входил в них. Открывал новые пространства. Для себя и для других. И не только в рок-музыке.

Боуи не раз говорил, что «не принадлежит рок-н-роллу», а себя называл коллекционером, рассказчиком, сочинителем. Он вообще себя старался не ограничивать и записывал пластинки с музыкой Сергея Прокофьева или зонги Бертольда Брехта.

Было ощущение, что он знал всех знаменитостей, и все знаменитости знали его. Бинг Кросби, Фрэнк Синатра, Элвис Пресли, Джон Леннон, Фрэдди Меркьюри, Пол Маккартни, Мик Джаггер, Роберт Фрипп... Жанры значения не имели. Пост-панк, эстрада, фри-джаз, соул, фанк, электронная музыка...

Поклонникам Боуи всегда было важно, что он читает. Так появился список 100 важных для Боуи книг, среди которых чего только нет, включая «Крутой маршрут» Евгении Гинзбург и исследование «Трагедия народа: русская революция 1891-1924» Орландо Файджеса. К России Боуи вообще относился с большим интересом. Боюсь, что с тем же интересом Боуи читал книгу психотерапевта Рональда Лэнга «Расколотое «Я» - про парадоксальный внутренний мир шизофреников.

Да, Боуи любил читать исторические, социальные и культурологические исследования. Но он ещё и сам входил в историю, социологию и культурологию. И теперь изучают его самого.

Возможно, Боуи за последние полвека повлиял на Западный мир (к которому мы тоже отчасти принадлежим) больше, чем кто-либо другой. Речь не только о музыке. Речь о современной культуре в широком смысле. Кино, литература, мода... Одежда, причёски, манеры 80-х годов во многом сформированы тем, что пришло когда-то в голову Дэвиду Боуи и окружению, с ним связанному.

Значительная часть современного кинематографа связана с тем, что внедрял в массовую культуру Дэвид Боуи. Тим Бёртон, Дэвид Линч, Джонни Депп... Перечислять можно долго. Слушаешь музыку Анджело Бадаламенти из «Твин Пикс» и вспоминаешь композицию Warszawa, которую Боуи сочинил вместе с Брайаном Ино. Боуи вообще был мастером не только эпатировать, но и заключать творческие союзы. Это было неизбежно при его образе мышления.

Страна, называвшаяся СССР, влияния Боуи тоже не избежала. Причём, многие о существовании Боуи даже не догадывались, но влияние всё равно испытали - опосредовано (в СССР это было через ведущие ленинградские и свердловские рок-группы, а посредниками были музыканты из The Cure, Joy Division, Japan, The Smiths - Роберт Смит, Иен Кёртис, Дэвид Сильвиан, Моррисси...)

«Мы выпили за это - за уходящее время...»

Казалось бы, только что, 8 января 2016 года, в день рождения Дэвида Боуи, слушатели обсуждали его новый альбом. Он как раз вышел 8 января. В 69 лет мало кто способен не просто сочинить и записать песни, но и сделать это так, что становится понятно: никто другой, молодой и здоровый, сделать такое не в состоянии.

«Самый влиятельный музыкант ХХ века» - это звучит странно, если не сказать пошло. В конце прошлого тысячелетия опросили разных музыкантов, и они проголосовали за Боуи. Не за Шостаковича же голосовать. Не за Рихарда Штрауса... Сам Боуи когда-то предпочёл Сергея Прокофьева, в 1978 году записав альбом David Bowie Narrates Prokofiev s Peter And The Wolf.

Впрочем, опрос, разумеется, касался только поп и рок-музыки.

Влиятельный не значит самый лучший (хотя Боуи в чём-то и вправду был самым лучшим). Влиятельный тот, кто оказал наибольшее влияние. Тот, кому подражали больше, чем кому-нибудь ещё. И в этом смысле Дэвид Боуи был действительно самой подходящей фигурой. Стилистически он объединял потоки и эпохи. Он был одной из центральных фигур не только рок-музыки, но и своего времени. Это тем более удивительно, что, кажется, что Боуи не стремился занимать центральное место.

Скорее, он тяготел к краю, к авангарду.

А потом Дэвид Боуи умер. («Моя смерть выжидает, // словно библейская истина // на похоронах моей юности, // мы выпили за это - за уходящее время...»). Его смерть дождалась своего.

А в Россию, точнее в СССР, он приехал почти так же, как это сделал много лет спустя Солженицын. Проехал её насквозь. Но сделал это бесшумно. В 1973 году, возвращаясь из японских гастролей, проделав путь на поездах через всю страну - с Дальнего Востока до Москвы.

Боуи был первым западным музыкантом такого уровня, связанным с рок-музыкой, кто оказался здесь. И эта поездка произвела на него сильное впечатление. В свою очередь, фотографии Боуи, сделанные в советских поездах, тоже производят сильное впечатление. Тогда же он дал и первые свои в СССР концерты - под акустическую гитару для проводниц.

Картина «Дэвид Боуи, играющий в снежки на станции Ерофей Павлович»... Что может быть фантасмагоричнее и эпичнее?

Итогом той поездки стал альбом Station to Station («От станции к станции»), появившийся в 1976 году, в год следующей поездки Боуи в СССР. («Изгибающийся ручеёк // Стремится в океан, затерянный во мне»).

Какой-то журналист назвал Дэвида Боуи музыкальным хамелеоном. Это свидетельство того, что Боуи пытались воспринимать, прежде всего, как музыканта. И если он менял стили, то в этом видели только попытку подстроиться под меняющиеся вкусы публики.

В действительности Боуи в первую очередь был артист.

Кто будет называть театрального и киноартиста, играющего королей, полицейских, водопроводчиков, фашистов и чертей хамелеоном? В таком случае все артисты - хамелеоны. В этом суть профессии - менять обличья, стараясь во всех быть убедительным.

Боуи таким же образом менял музыкальные обличья (а не только причёски, одежды...).

Итак, Боуи был артист (имеются в виду не только его работы в драматическом театре на Бродвее или в кино). Глупо играть всю жизнь одного Гамлета. Глупо, потому что смертельно скучно. Поэтому он сыграл много ролей. И ему, и нам скучно точно не было.
«Кое-что случилось в день его смерти»
Но было кое-что, что всё равно неизменно проступало сквозь стены бесчисленных стилей. Чтобы ни звучало: индастрил, джангл, соул, новая волна, глэм-роковая баллада... За всем этим явственно слышалось то, что присуще только Дэвиду Боуи. Это трудно обозначить одними словами, даже если это будут только слова, написанные самим Боуи. Здесь нужна ещё и его музыка. Но если уж совсем упростить, то можно сказать, что он сочинял песни о бесконечности вселенной и о космическом одиночестве.

Первую вещь, которую я услышал, была Space Oddity. Винил был куплен в Эстонии, в музыкальном магазинчике на улице Пушкина в Нарве. Стоил недорого (если не считать штрафа за неправильную парковку автомобиля). Советский Союз тогда ещё не распался, но всё шло к тому... Та песня 1969 года, конечно, тоже была о космосе, точнее, о нештатной ситуации, которая в космосе произошла.

Пришло время покинуть капсулу, если рискнёте.

Таких нештатных ситуаций в биографии и творчестве Боуи было множество. И капсулы он всегда покидал, неизменно рискуя.

А моё время дико быстро бежало
По миллионам тупиковых улиц,
И каждый раз, когда я думал, что чего-то добился...


Нет, не надо думать о том, то ты чего-то добился. Это мешает двигаться дальше.
Одна из главных его песен: Changes («Перемены»). Боуи нужны были перемены как мало кому ещё.

Обернитесь и столкнитесь со странными
Переменами!


Неплохой девиз, но он явно не для всех. Большинству перемены не нужны. Даже если людям плохо, они боятся, что после перемен станет ещё хуже.

Время может изменять меня,
Но мне за временем не угнаться.


Хотя некоторые уверяют, что Боуи всё же влиял на время (разрушал Берлинскую стену и т.п.). Он многое угадывал, предчувствовал и внедрял. Это были такие времена, когда поп-культура глубоко внедрилась в жизнь.
С Боуи стали брать пример. Но, не имея его талантов, его сверхчувствительности, люди заимствовали, в основном, лишь что-то внешнее. Это был чистой воды постмодернизм.

Постмодернизму чужда пронзительность, которая есть в песнях Дэвида Боуи.

Я смотрю, как меняется рябь на воде,
Но никогда не покидаю поток тёплого непостоянства.


Хороший образ: тёплое непостоянство. Но насколько тёплое?

Космическое одиночество не может быть слишком тёплым. За всем этим должен чувствоваться космический холод. Пускай через скафандр, но чувствоваться.

...А потом настало время прощаться. Боуи вывел на орбиту альбом Blackstar.

Кое-что случилось в день его смерти.
Дух возвысился и отошёл в сторону.
Кто-то занял его место и храбро прокричал:
«Я - чёрная звезда, Я - чёрная звезда».


Пришло время в очередной раз рискнуть и покинуть капсулу.


*Дэвид Боуи вскоре после смерти в возрасте 69 лет был кремирован в США втайне от публики и в отсутствие родных и друзей. Это было сделано по его распоряжению. Он объяснил жене и сыновьям, что не хочет проведения церемонии похорон, шоу и фанфар. Прах Дэвида Боуи захоронен в секретном месте, известном лишь его ближайшим родственникам. При жизни Дэвид Боуи дал распоряжение о том, что не желает, чтобы существовали его могила или мемориал. Он хотел, чтобы его помнили не как монумент, а за то, что он сделал в своей жизни. После ухода Боуи остался большой каталог его неизданных произведений, которые можно выпускать в течение многих лет.

3.

ЗНАК ПРОТЕСТА
(«Городская среда», 2016 г.) 

На музыкальных сайтах, где обычно рядом с фамилией артиста пишут «исполнитель оставил след в жанрах», для Принса всегда не хватало места: R&B, Funk, Pop, Dance Pop, Pop/Rock, Rock, Hard Rock, Soul, Jazz, Jazz Rock, Electronica, Alternative, Alternative Rock, Neo-Psychedelia, Experimental... Это типичный для Принса случай. 

Когда писали, на каких музыкальных инструментах он играет, то снова начиналось многословие: гитара, клавишные, скрипка, акустическая бас-гитара, ударные музыкальные инструменты... Свой первый альбом в 1978 году Принс записывал в одиночку, сыграв на 27 инструментах.

Вот это самое обилие как раз многих и смущало, и в первую очередь звукозаписывающие компании. Боссы считали, что невыгодно так часто выпускать диски, к тому же размывая границы жанров. Обычным людям вообще свойственна определённость.

Принса определённость не устраивала. В конце концов, дело дошло до того, что Принс исчез. В смысле, исчезло имя «Prince». В знак протеста. На афишах и альбомах появился таинственный нечитаемый знак. В прессе Принса предпочитали называть The Artist Formerly Known As Prince («Артист, Ранее Известный Под Именем Принс»). Это воспринималось как чудачество. Оно подкреплялось нежеланием Символа давать нормальные интервью.

С журналистами он встречался, но включать диктофон или записывать в блокнот не позволял. Журналисты должны были запоминать высказывания «Артиста, Ранее Известного Под Именем Принс». Так что, случалось, на интервью от одного издания являлись по пять человек, чтобы запомнить свою часть интервью.

Ему говорили: « Всё это выглядит как-то странно. Вас не смущает, что многие считают «Артиста, Ранее Известного Под Именем Принс», слегка... ненормальным?». Он, смеясь, отвечал: «Нет, что вы... Что-что, а это не смущает. Наоборот, мне даже приятно, что обо мне так думают. Но я-то нормальный. Сейчас я всё контролирую полностью. А вот раньше, до того, как я стал Им (Символом. - Авт.), всё было не так. Я не знал, что я буду делать завтра. Сегодня я подробно могу рассказать вам о том, как будут звучать следующие два альбома. Я больше никому не подчиняюсь, ни от кого не завишу».

Принс как бы начинал жизнь с чистого листа. Однако всё-таки был узнаваемым.

Странных людей на сцене всегда хватало. Вспомнить хотя бы о вечном сопернике Принса Майкле Джексоне с его барокамерой и отбеливанием кожи.*

Но если Джексон отбеливался, то Принс подчёркивал свою черноту (не такую уж и чёрную). Джексон прятался в барокамеру, отгораживаясь от посторонних, а Принс до последнего жил в своём родном Миннеаполисе, где мог спокойно себя чувствовать на улицах. Мультимиллионер Принс, заболев, ходил в аптеку рядом со своим домом, в котором его и нашли мёртвым 21 апреля 2016 года.

Характерны названия его групп: The Revolution, The New Power Generation... Это было очевидное желание всё время двигаться вперёд. Не останавливаться.

Принс и Россия во многом не совпадали. Нормального концерта он здесь так и не дал. И это было закономерно. Дело не только в том, что в «неритмичной стране» по-другому быть не может. Дело ещё и в пафосе Принса, который не совпадал с привычным для России пафосом. Страсть и патетика Принса не вписывались на наш пейзаж. У нас другие страсть, патетика.

Демонстративный культ чувственного наслаждения у нас не очень принят. У нас скорее поймут рано сошедшего с ума и застрелившегося аскета, при жизни издававшего исключительно минорные ноты.

А Принс со своим: «Я лишь хотел видеть, как ты купаешься в пурпурном дожде...» и вызывающими позами был здесь не совсем в тему. Впрочем, десятки тысяч людей в России его музыку знали и любили.

Теперь, когда Принса не стало, его поклонников в России станет больше. Он как бы оказался в ряду с теми рано сошедшими с ума или застрелившимися (умершими от передозировки, погибшими в автокатастрофе аскетами), при жизни издававшими исключительно минорные ноты.

4.

НЕ СБАВЛЯЯ ТЕМПА
(«Псковская губерния», 2016 г.)
Есть музыканты-бунтари, которые, в основном, бунтовали, швыряя телевизоры c верхних этажей своих номеров в гостиницах, а есть совсем другие. Такие, как Принс

Однажды Принс сказал: «Про меня много чего уже наговорили, и в основном всё это неправда». Но то, что 57-летний американский певец и мультиинструменталист Принс Роджерс Нельсон внезапно умер 21 апреля 2016 года, всё-таки похоже на правду. Тело его кремировали, а церемонию похорон засекретили. То же самое недавно случилось с Дэвидом Боуи.

В разговорах о Принсе вспоминать принято именно о Боуи. Но совсем не потому, что их музыка похожа. Совсем не похожа. Их сравнивают потому, что оба решительно мешали музыкальные жанры, бесконечно экспериментировали, а заодно ещё и эпатировали. Но мне Принс больше напоминал другого нарушителя спокойствия - Фрэнка Заппу. Тот тоже был трудоголиком и скандалистом, хотя на гитаре играл не столь впечатляюще и самые трудные партии поручал другим гитаристам.

Вообще-то, Принса всегда раздражало, когда его с кем-то сравнивали - особенно часто с Джимми Хендриксом. Принс объяснил, что с Хенриксом его сравнивают только потому, что «он черный; это единственное, что роднит меня с ним». «У меня больше влияния Сантаны, чем Хендрикса», - объяснил Принс, но вряд ли кого-нибудь переубедил. Особенно в России.


В нашей стране о Принсе, в отличие от Хендрикса и Сантаны, вообще мало кто знал. И совсем не потому, что о нём мало говорили. Помню, лет двадцать пять назад по центральному телевидению в удобное время показали целый концерт Принса, где на своей гитаре он творил чудеса. В видеосалонах крутили фильм «Бэтмен» с музыкой Принса. Фирма «Мелодия» выпустила несколько его виниловых пластинок (Graffiti Bridge, Diamonds And Pearls). Они сейчас лежат со мной рядом. Как и виниловый диск Принса Purple Rain, в оригинале выпущенный Warner Brothers в 1984 году. Но я купил Purple Rain в Пскове значительно позднее. Диск был польский - 1988 года.


 Нет, о Принсе при желании можно было узнать. Но его музыка, по всей видимости, просто не для русского уха. Недаром же его противопоставляли популярному у нас Майклу Джексону.

А самой известной в России песней, написанной Принсом, оказалась чувственная баллада об утраченной любви Nothing Compares to You («Никто не сравнится с тобой»). Но исполнял её не автор, а Шинейд О Коннор. Она делала это даже лучше, чем Принс.

В каждом втором некрологе о Принсе пишут как о «поп-певце». Этого бы его не обрадовало. О «попсе» Принс отзывался пренебрежительно, но по нашим отечественным меркам он действительно занимался «поп-музыкой».
У Принса есть песня Funknroll. Очень подходящее для Принса название. Он действительно исполнял фанк-н-ролл. Временами жёсткий, но почти всегда ритмичный и танцевальный. Повторяющиеся в песне Funknroll слова «Давайте веселиться!» у нас не слишком соответствуют понятию «рок-музыка». Року последние лет сорок предписывались минорные ноты.

Хотя Принс мог всё. Пронзительных баллад им написано и сыграно немало. В известном концертном выступлении Джеффа ЛиннаТома Петти и Стива Уинвуда в битловской песне While My Guitar Gently Weeps («Пока моя гитара тихо плачет») Принс исполнил роль гитариста Эрика Клэптона.

Жанровых комплексов у него не было (достаточно послушать его кавер-версию композиции Creep(«Слизняк» или «Ничтожество») группы Radiohead).

И всё же рефрен «Давайте веселиться!» был Принсу явно ближе.

«Я никогда не грущу, - бодрился Принс. - Никогда не останавливаюсь, не сбавляю темпа. Я - весь в музыке, и она увлекает меня вперёд».

Если почитать десяток-другой его интервью, начиная с тех, что он давал в детстве школьной газете, то можно понять, что для него значила музыка. Она была спасением. Поэтому он так много сочинял, записывался и концертировал. Почти безостановочно. Для него важно было не сбавлятьтемп. На другой скорости ему было трудно жить. По этой причине не раз случалось, что он выпускал по два-три оригинальных альбома в год. В 2015 году выпустил два.

Принс совсем не был весельчаком в привычном смысле слова. Скорее он был весёлым революционером. Музыкальным бунтовщиком. Неспроста одна из его групп, выпустивших самые известные альбомы, называлась The Revolution.

Но он был не из тех музыкантов-бунтарей, которые, в основном, бунтовали, швыряя телевизоры из верхних этажей своих номеров в гостиницах. Принс бунтовал по-крупному. Самая известная история, - это когда он противопоставил себя звукозаписывающей кампании Warner Brothers. Ему диктовали условия, и это ему не нравилось.

«Мне, например, хотелось бы выпустить блюзовый альбом - не разрешают! - возмущался он. - Записывающими компаниями заправляют люди, которые полагают, что им подчинена уже вся Америка. Но это не так...».

В конце концов, он на несколько лет убрал с афиш и альбомов своё имя, данное ему при рождении. Перестал исполнять на концертах все знаменитые песни, включая Purple Rain. В общем, нанёс удар - причём больше по самому себе, и не пожалел об этом. Было непонятно, как рекламировать его диски и концерты, но он не сдавался. В суд пришёл с соответствующей надписью на щеке: SLAVE (РАБ) (в СССР заключённые в знак протеста делали татуировки «Раб КПСС»). Но Принс объяснял, что надпись на лице, которую он одно время делал часто, совсем не означает, будто он раб Warner Brothers. Принс говорил, что он «раб истины», а «надпись постоянно об этом напоминает». Но slave не только «раб», но и «работяга». И это как раз про Принса, записавшего 39 студийных альбомов, продюсировавшего несколько групп и сыгравшего на бесчисленном множестве инструментов. При желании многие могут найти в его творчестве подходящий своим вкусам альбом: Purple Rain - это новая волна с синтезаторами, Rainbow Children - фанк с дудками и звуками джазовой гитары, N.E.W.S. - джаз, джаз-рок, эмбиэнт ( с четырьмя инструментальными композициями: «Север», «Восток», «Юг» и «Запад»). Он двигался во все четыре стороны. Про соул, ритм-энд-блюз и хип-хоп и говорить нечего.

Принс вообще много слушал Майлса Дэвиса, и его влияние временами заметно.* Хотя сдержанности холодноватого Майлса Дэвиса ему хватало ненадолго (предновогодний концерт 1987 года лёг в основу совместного диска Принса и Майлса Дэвиса). Принсу надо было веселиться, танцевать до утра в своём родном Миннеаполисе в окружении девушек ослепительной красоты, рядиться в пышные одежды и петь что-нибудь вроде: «Давай выйдем из-под контроля!»

В нашей стране такая музыка не могла найти массового слушателя. Его танцевальные вещи были со слишком сложными и многомерными аранжировками, и любители незамысловатой развлекательной музыки её не воспринимали. А суровым любителям рок-музыки он был ещё более чужд. Его музыка была слишком «чёрная».

К тому же, он не баловал разнообразием тем. Их было, в основном, две: любовь и секс. Случалось, его тексты переходили привычные границы, и тогда он писал о безумии и жестокости войны, о расовых предрассудках, о лжи пропаганды... И всё-таки в основном всё закономерно вращалось вокруг любви и секса. Как написали лет семь назад в Los Angeles Times:«Никто до него не писал столь ярко и сильно о сексе» («Пот с твоего тела покрывает меня», «Я не могу передать, что она сделала со мной», «Я хочу стать твоей фантазий, // Может быть, ты станешь моей» и т.д.). Ханжой он уж точно не был, что не мешало ему то и дело обращаться к Священному писанию. Но выводы он делал неожиданные, в своём духе. Кто ещё, кроме Принса, мог бы сказать: «В библейское время секс всегда был прекрасен. И это понимаешь, читая Священное писание, а потом стараешься найти женщину, с которой ты можешь это испытать»?

При росте 1 метр 57 сантиметров он всегда был в окружении поклонниц - знаменитых и не очень. («Всем ясно, что ты - причина, по которой Господь создал женщину»). Стоит ли говорить, что при таком росте он обожал играть в баскетбол?

Лет пятнадцать назад Принс сказал: «Гастролировать буду до самого последнего дня». Почти так и получилось. В последнем, как оказалось, предсмертном туре он был на сцене один - за роялем. Потом внезапно заболел, вернулся домой в Миннеаполис. Вроде бы стал выздоравливать, готовился к продолжению тура, катался на велосипеде... Умер он в своём доме 21 апреля. За прошедшие с тех пор дни о нём рассказали все СМИ,включая те, кто при жизни Принса о нём не вспоминали ни разу. Если бы всё это попалось ему на глаза, он мог бы преспокойно повторить: «Про меня много чего уже наговорили, и в основном всё это неправда».

Правду надо искать в самой музыке. «Возможно, - пел Принс, - я просто слишком требователен, // Возможно, я просто как мой отец - слишком дерзок...»

Скорее всего, это и есть секрет успеха этого артиста. Он был слишком требователен к себе и другим, слишком дерзок. И это выделяло его среди многих других талантов.

«Мы знаем, как закончится этот фильм», - пел Принс. Но если фильм талантливый, то, даже зная, чем всё это закончится, есть желание его пересматривать.

***

Самый знаменитый альмом Принса Purple Rain открывается сумасшедшей песней Let s Go Crazy - про то, что «в этой жизни всё намного сложнее, чем в загробном мире» и про то, что надо «пройти через эту штуку под названием "жизнь"».

Позволим ли мы лифту
Спустить нас вниз?
О, нет, вперёд!
Если лифт пытается спустить тебя вниз,
Сойди с ума и бей по кнопке высокого этажа.

Тело Принса обнаружили в лифте.

5.

ЦАРСКИЕ ВОРОТА
(«Городская среда», 2010 г.)

Сейчас все пишут о Джоне Ленноне. Ему бы исполнилось 70 лет. Поэтому я напишу о Соломоне Бёрке. Ему тоже в 2010 году исполнилось 70 лет, и он несколько дней назад умер.

У меня дома есть 15 альбомов Бёрка. Это меньше чем, у него детей (у Соломона Бёрка 21 ребенок). А на этих альбомах песен меньше, чем у Бёрка внуков и правнуков (у него девяносто внуков и девятнадцать правнуков).

Обозреватель  журнала «Rolling Stone» Чарльз М. Янг однажды написал: «Если Соломон Бёрк может так петь, то, возможно, у рода людского еще есть надежда».

Более того, если хоть кто-то из людей может (мог) так петь, то надежда есть.

Это был большой человек. Очень большой. С такой широкой афроамериканской душой надо было стать королем музыки соул, и он им стал. Вернее, он стал царём соул. Царём Соломоном.

И ещё он был проповедником. Проповедовал с юного возраста, пока не стал архиепископом. Это был самый музыкальный архиепископ на свете. Его вера помогала ему в юности бесстрашно выступать даже перед собранием ку-клукс-клана. Его необъятный баритон, вбирающий в себя интонации от Элвиса Пресли до Сэма Кука, был самой надежной защитой.  Пулей такую звуковую стену не пробьёшь, петлёй не затянешь.

Когда говорят о Бёрке, то неизбежно вспоминают группу The Rolling Stones. В начале своего существования они исполняли песни Соломона Бёрка (например, Everybody Needs Somebody). Его песни пели многие, но лучше всех их исполнял сам Бёрк.

Последние лет двадцать Соломон Бёрк редко вставал со своего трона. Но при этом, несмотря на болезнь, всё равно много гастролировал, сотрудничал со множеством музыкантов и умер в полете.

Он летел в Европу, но сразу оказался на небесах.

6.

ПО ВОЛЕ РОКА, или СПАСАЙСЯ КТО МОЖЕТ
(«Городская среда», 2020 г.)

«Здесь Ричарда закат по воле рока...»
Уильям Шекспир, «Ричард II», перевод Мих. Донского.

При жизни Ричард Уэйн Пенниман, более известный как Литтл Ричард (Little Richard), так высоко взлетал и так низко опускался, что, как никто другой, вселял ужас или восхищение. 9 мая 2020 года он умер, после чего многие узнали: оказывается, до этого дня Литтл Ричард был жив.

Если вы хотите кого-то унизить-обругать, то назовите его «Литтл Ричард». Если вы хотите кого-то превознести-похвалить, то тем более назовите его «Литтл Ричард».

Это тот, кому подражал Элвис Пресли? Тот самый, кто выгнал из своей группы сопровождения гитариста Джими Хендрикса? Это ведь у него на разогреве в Гамбурге выступали молодые группы Rolling Stones и Beatles?

Биография рок-н-ролла и биография Литла Ричарда почти совпадают.

Он был порочным рок-идолом и священником. Он воспевал низкое и высокое.

Иногда он доходил до предела и, ужасаясь сам себе, пытался убить внутри себя тот самый рок-н-ролл, у истоков которого находился.

Этим же путём - в поисках своего христианства - потом отправятся десятки других авторов и рок-исполнителей из разных стран, включая Россию. Будто бы святой не может не быть раскаявшимся грешником.

Святым Литтл Ричард точно не был, но и раскаявшимся его назвать сложно. Если бы была необходимость назвать одного человека, который бы своей биографией мог проявить сущность рок-н-ролла, то это как раз и есть Литтл Ричард.

Рок-н-ролл с самого начала, с той самой песни Литтла Ричарда Tutti frutti 1955 годауже не был только музыкой для танцев. В нём имелась необходимая разнузданность, которая граничит с протестом. И дело не в первоначальном непристойном тексте этой заводной песенки.

Tutti frutti, oh Rudy это не просто набор слов, а заклинание. Требование, мольба, побуждение, угроза, приветствие...

Он выпустил на волю рок-н-ролл, но сам с ужасом понял, что для его души этот путь становится губительным.

Рок-н-ролл был не виноват. Дело в самом Литтле Ричарде и в его безудержных страстях.

В его песнях середины пятидесятых уже были заложены основы хард-рока, глэм-рока, фанка...

Первые два его полноформатных альбома в 1957-1958 годах прогремели по-настоящему. Пронеслись и не забылись до сих пор.

Танцевальные гимны плотской любви оказались чем-то большим. Радость жизни оказалась созвучна духовным исканиям.

Госпел-альбомы Литтла Ричарда многие слушатели обходят стороной, считая их то ли недоразумением, то ли просто причудой гения.

Но с музыкальной точки зрения они показывают вокальные возможности Литтла Ричарда ничуть не меньше, чем его знаменитые рок-н-роллы. Он не только мог взвывать в Good Golly Miss Molly или в Lucille, но и взывать к Богу «правильным голосом», временами почти оперным. Хотя сладкоголосый Литтл Ричард - это всё же не то, что от него ждали «народные массы». Голосистых певцов в то время хватало, а вот другого такого неистового найти было невозможно.

Позднее Литтл Ричард рассказывал, что он попросил Бога спасти его, и получил ответ: «Ричард, ты поёшь песни Tutti fruttiLong Tall Sally...» (Господь, видимо, неплохо изучил его репертуар). Судя по Его тону, заводные песенки Господь не одобрял. Но Литтл Ричард не довольствовался таким ответом и поинтересовался: «Господи, я могу делать это и всё ещё спастись?» Ответ был таков: «Ричард, никто не может служить двум хозяевам».

Служил ли Ричард сразу двум хозяевам? Скорее всего - да.

«Я не хочу больше петь рок-н-ролл ... Я хочу быть святым, как Иисус», - решил отчаянный Литтл Ричард.

Но дело было не в рок-н-ролле, а в нём самом. Порочна не музыка, а человек. А рок-н-ролл как таковой невинен, как младенец и ничем не хуже, чем госпел Does Jesus Care в исполнении того же Литтла Ричарда.

Спустя несколько лет Литтл Ричард вернулся и продолжил петь рок-н-ролл, каждый раз его воскрешая.

Критики потом писали, что «голос Пеннимана был способен генерировать хрипы, вопли и крики, беспрецедентные в популярной музыке». Одиночкой он, конечно, не был. Бывало, что и в музыке госпел другие исполнители срывались на крик и вопили что есть мочи (послушайте хотя бы, что вытворяла госпел-группа Swan Silvertones). Но самые заводные рок-н-роллы в исполнении получались именно у Литтла Ричарда.

А самое удивительное в истории жизни Литла Ричарда, что он, по сути, на вершине рок-н-ролльного потока пробыл всего года полтора-два - до осени 1957 года. Потом был концерт в Австралии, знамение в небе и уход в религию.

В религию он уходил неоднократно. Более того, он оттуда изначально пришёл, с детства исполняя ту самую музыку госпел.

Самые известные его песни были выпущены на пластинках до 1959 года. С тех пор он издал ещё десятка полтора альбомов. На них тоже есть что послушать. Не только рок-н-роллы - новые и старые, но и блюзы, религиозные гимны...

Однако те месяцы, начиная с Tutti frutti, сравнить не с чем. Другие первопроходцы рок-н-ролла на сцене и во время записи были посдержаннее... А вот сдержать Литтла Ричарда мог только он сам. Рок-журналист Ричи Унтербергер написал, что Литтл Ричард «слил огонь Евангелия с R & B Нового Орлеана, стучал по пианино и плакал от радости».

В порыве радости вышибить слезу или пот: задача, достойная проповедника.

Если на что и были похожи его концерты, то на африканские религиозные песнопения, когда непосвящённый человек не знает - где заканчивается смех и начинаются слёзы.

Литтл Ричард продолжал исполнять не только старые хиты вроде Ready Teddy, Rip It Up, Bama Lama Bama Loo, Baby Face, Annie Is Back... В его репертуаре появились песни (такие как Brown Sugar), принадлежавшие тем, кто когда-то выступал у него на разогреве.

Собственные его оригинальные альбомы представляли из себя смесь блюза, рок-н-ролла и кантри-рока, и были созвучны такой группе как Creedence Clearwater Revival. Нужен заводной рок-н-ролл? Получайте Dew Drop Inn. Хотите ритмичный блюз? Вот вам Freedom Blues...Он написал и спел ещё немало песен, которые запомнились - яростных и нежных.

И всё же это уже не являлось откровением для тех, кто покупал пластинки. Новые герои - от Джеймса Брауна до Фредди Меркьюри - продолжили начатое им.

Он выложился на короткой дистанции, а вся остальная жизнь прошла как приложение. Приложение оказалось длинным и насыщенным.

«Keep a-knockin but you cant come in, - пел он («стучать - стучись, но входить не смей»). И он стучался - бил по клавишам, смешивал ритмы... Он действительно не входил. Не входил, а вламывался.

Как священник он отпевал Уилсона Пикетта и Айка Тёрнера, и как священник он был на свадьбе у Брюса Спрингстина (да и у другого Брюса - Уиллиса - тоже).

В Freedom Blues он пел:

Надеюсь, что я доживу до того,
Когда каждый человек будет знать, что он свободен.
Страдающий от прошлого,
Я заставляю себя быть грустным...

Никто не доживёт до того момента, когда каждый почувствует себя свободным. Но надеяться всё равно необходимо. Однако так трудно, несмотря на то, что творится вокруг, заставлять себя быть грустным.  Веселье всё равно пробивается, словно одуванчики из-под асфальта.  К тому же, на горизонте вновь маячит длинная высокая Салли из Long Tall Sally («Она очень милая, // У неё есть всё, что нужно дяде Джону...»)

Я получил свой долг - рок-н-ролл,
Теперь все, все, все должны быть свободны!

Долги надо отдавать.

***

Литтл Ричард родился так давно, что, кажется, будто это было до нашей эры. В том году впервые были изданы «О дивный новый мир»  Олдоса Хаксли, «Как закалялась сталь»  Николая Островского, «Поднятая целина»  Михаила Шолохова...

«Im ready, ready, ready to rocknroll» («Я готов, готов, готов к рок-н-роллу»). Мало кто честно мог об этом сказать и тем более спеть. Но в середине пятидесятых оказалось, что Литтл Ричард действительно оказался к нему готов.

7.

ВТОРОЙ АКТ
(«Городская газета», 2008 г.)

Не стало одного из участников группы Pink Floyd Ричарда Райта

Голос Рика Райта звучит на первой песне* самого первого альбома** Pink Floyd, в 1967 году. В последний раз клавишник Ричард Райт вместе с другими музыкантами Pink Floyd выходил на сцену 2 июля 2005 года, в Гайд-парке.

Основатель Pink Floyd Сид Баррет в той самой песне «Astronomy Domine» написал о небесном пути, когда начинается второй акт. В этом втором акте звук заменяет некая прозрачность зелени, а вокруг - смерть. В караван выстраиваются планеты, звезды... Настала очередь Рика Райта.

Рик Райт активно работал с Pink Floyd до тех пор, пока это окончательно не превратилось в огромный бизнес-проект. А потом произошел в редкий для рок-музыки случай, когда один из основателей группы постоянно появляется со своей бывшей группой на сцене, но в состав этой группы уже не входит.

Он оказался как бы в стороне. Это произошло еще в конце семидесятых  во время работы над альбомом «The Wall». В этом альбоме музыканты активно разрушают Стену. Но параллельно стена стала постепенно разделать их самих. Первым по ту сторону стены оказался Рик Райт. Роджер Уотерс просто отказался с ним записываться. И это пошло Рику Райту на пользу.

Как написал в своей забавной книге барабанщик Ник Мейсон, «так уж получилось, что уход Рика был ему самому на руку: как оплачиваемый исполнитель на представлениях «The Wall», он оказывался единственным из нас, кто делал деньги на «живых» шоу. Оставшиеся трое лишь делили убытки...»

Итак, Рик Райт от ухода выиграл. Но выиграли ли от этого поклонники Pink Floyd? Все-таки, не зря говорили, что у Райта среди участников группы особое чувство меры и, главное, наиболее тонкий слух (доказательства ищите в самом главном альбоме Pink Floyd The Dark Side Of The Moon, хотя бы в композиции Great Gig In The Sky).

Но Райт еще вернется - в тот состав, в котором уже не будет Роджера Уотерса. Альбом The Division Bell, во многом, это его альбом. Хотя были у него и свои проекты (дуэт Zee вместе Дейвом Харрисом.).

Теперь у Рика Райта начался совсем другой проект - сольный. В караван выстроились планеты, звезды... Настала очередь Рика Райта.

* Astronomy Domine
** The Piper At The Gates Of  Dawn

8.

В ОБРАТНУЮ СТОРОНУ
(«Городская среда», 2010 г.)

Американская рок-группа The Flaming Lips записала и издала свою версию альбома Dark Side Of The Moon («Обратная сторона луны») Pink Floyd. В новогоднюю ночь 2010 года эта версия живьем была сыграна в Оклахома-Сити. А запись появилась еще раньше - под католическое Рождество.

Альбом Dark Side Of The Moon целиком разные музыканты уже перезаписывали. Лет 15 назад, например, это сделали Робби Кригер (The Doors), Рик Уэйкман (Yes), Эдгар Уинтер и множество других знаменитостей.

Получилось внушительно, красиво и скучно. Новый-старый альбом звучал слишком подобострастно. Музыканты постарались как можно точнее воспроизвести то, что записывалось с июня 1972 по январь 1973 в лондонской студии Abbey Road. Смысла в этом было слишком мало.

Но The Flaming Lips - это не та группа, которая опустится до повторения. Уже третье десятилетие они идут своей дорогой, из них лет пятнадцать двигаются впереди большинства других групп.

Но такую глыбу как Dark Side Of The Moon невозможно было осилить даже им. Поэтому они позвали на подмогу группы StardeathWhite Dwarfs, певицу Пичиз и  Генри Роллинса. Без голоса Генри Роллинса ничего бы не получилось.

Барабанщик Pink Floyd Ник Мейсон в своих мемуарах вспоминал, что во время записи увертюры к «Обратной стороне...» - Speak To Me («Поговори со мной») музыканты Pink Floyd попытались вставить в трек сердцебиение, сделанное в больнице. Но это звучало слишком уж напряжённо.

The Flaming Lips спустя 38 лет избавились от таких комплексов. Изменилось время. Изменился пульс эпохи. Увертюра «Поговори  со мной» звучит как раз напряжённо. Нервы оголены, пульс учащен.

Увертюра задает тон всему альбому. Pink Floyd в композиции Breathe («Дыши») предлагают отбросить страх. Отбросить страх предлагается медленно, красиво, почти умиротворяющее...  У The Flaming Lips на этот счет другое мнение.

Роджер Уотерс в своем тексте Breathe написал: «Беги, кролик, беги, // забудь солнце, зарывайся в нору»).

«Беги, кролик, беги» (Run Rabbit Run) - это еще и название песни Ральфа Батлера (текст) и Ноэла Гая (музыка), появившейся на свет в 1939 году. Позднее  Джон Апдайк сочинил роман «Кролик, беги...», затем появился фильм...

Кролик вообще всегда был склонен к бегству. Достаточно вспомнить, как он носился у Льюиса Кэрролла в «Алисе в стране чудес». Вслед за кроликом в нору провалилась и Алиса. Вот и у Pink Floyd кролик носится как угорелый.

Теперь эстафету подхватили The Flaming Lips. Это та же гонка по кругу, правда круг находится в другом месте. Немного ближе к психиатрической клинике. И только солнце то же самое. «Все, что ты видел и к чему прикоснулся - // все это останется с тобой до последней черты...»

А потом наступает новое время - Time. Подключается ритмический кашель. Последняя черта смещается куда-то в сторону, но пинкфлойдовский дух, когда «секунды сгущают дневной сумрак», остаётся. «Время теряется как мелкие монеты». Вроде только что звенели, и вот их уже нет, куда-то провалились. То ли за подкладку, то ли куда-то глубже, в кроличью нору.

В версии The Flaming Lips меньше красоты, выражение «времени в обрез» воспринимается почти буквально. Кто-то пилит - обрезает крылья. Планы рушатся. А на заднем плане вместо маятника на часах висит петля.

Если у Pink Floyd в композиции Money («Деньги») гремят наличные, то  в новой версии это скорее безнал, кредитные карточки, электронные переводы... Но смысл от этого не меняется. Роджер Уотерс написал текст, который, к примеру, Роман Абрамович, имеет полное право отнести на свой счёт (главное, чтобы гонорары на его счёт не поступали).   «Гребет обеими руками,  жирными кусками... // машину, самолёт, футбольную команду... // Деньги - это криминал...»

Для контраста далее следует Us And Them («Мы и они»). Если сумасшедшие деньги - это криминал, то нищета - медленная  естественная смерть. Нищий старик все также умирает, не в силах заплатить за хлеб с чаем. Нищих в мире за 38 лет не стало меньше. Но The Flaming Lips добавляет пластмассовый звук. Получается массовость и пластмассовость. Самое подходящее время для наступления умопомрачения. Особенно если эту пластмассу поджечь.

В Brain Damage («Умопомрачение») по траве скользит лунатик. Плотина еле сдерживает поток сознания, а мирное жилище находится внизу. Если поток обрушит плотину - дом исчезнет.

Доведенная до умопомрачения композиция заканчивается словами: «... И если твой оркестр начал фальшивить - // до встречи на обратной стороне Луны».

Тема оркестра, который начинает фальшивить, очень увлекательна. Восемь лет назад у меня в одном из издательств вышел текст, в котором я на эту тему высказывался. Он заканчивается так:

«...И, заглушив оркестром робкий шёпот,
Приобретя потусторонний опыт -
Пройдя сквозь строй давно отживших истин,
Уходишь ввысь... Оркестру ты не хлопай,
Он в двух местах сфальшивил из-за пьянки.
Фальшивый звук  "Прощания славянки".
И это есть прощание с Европой».

А потом, как и положено, наступает Eclipse («Затмение»). В целом, The Flaming Lips хорошо порезвились и создали если не равный, то рваный по силе альбом, сделанный под повышенной электрической нагрузкой. Груз взяли и не уронили в грязь.

Как поётся, «Всё, что ты покупаешь или крадешь, всё что создаешь и всё что разрушаешь - всё даёт Солнце». А потом подходит какой-нибудь подозрительный тип и отбрасывает свою тень. И солнце лично для тебя исчезает. Остается только Луна, и то - она в твоей голове.

Напоследок в «Обратной стороне...» утверждается, что никакой тёмной стороны Луны вообще нет. К этому можно добавить: её не было, пока Pink Floyd не записали свой умопомрачительный альбом. А потом она появилась.

Сила воображения ещё и не на такое способна.

9.

ПОД ЗНАКОМ ZERO
(«Городская среда», 2009 г.)

19 сентября 2009 года в псковском клубе «TIR» состоялся концерт Zero Gravity Thinkers (ZGT). ZGT - проект американцев Питера Принсипла и Дока Грегори.

Это был первый концерт в российском туре. Далее должны последовать Петербург, Петрозаводск...

Музыка, которую играют ZGT - экспериментальная. Приехать в Псков из Нью-Йорка - тоже своего рода эксперимент. Для того чтобы он прошёл успешнее, в России к Питеру Принсиплу и Доку Грегори присоединился петербургский VJ-й Юрий Элик. Он уже имеет опыт выступлений с аудио/визуальной группой Amoeba Technology, участником которой является Док Грегори.

Питер Принсипл сосредоточился на игре на бас-гитаре. Док Грегори, повернувшись к нему спиной, управлял звуком с помощью терменвокса. А Юрий Элик сидел в зале за ноутбуком и выпускал на экран, словно зверей из клетки, абстрактные картинки.

После концерта я спросил Юрия Элика об аудитории, которая слушает экспериментальную музыку. «Насколько она отличается в США и в России? Где больше любят эксперименты?» - «По количеству и там и здесь - подпольное существование. В том же Нью-Йорке в крошечные клубы приходят буквально несколько человек. На какие-то знаменитые имена приходят больше, но будни даже очень хороших музыкантов, как правило, такие...»

«Такие» - это как в клубе TIR 19 сентября 2009 года, когда несколько зрителей заняли места у стены. Но немногочисленность аудитории музыкантов не смущала. Они бережно перевезли из-за океана звуки, которые позволяют им чувствовать себя как дома в любом месте при любой аудитории. Свой мир они извлекали из инструментов постепенно, а их соавтор Юрий Элик старался придать звуковым импровизациям дополнительные цвета.

Подобные выступления напоминают книги-раскраски. Звуки инструментов выполняют роль контурных рисунков, а проекции на экран - цветное наполнение. Но при желании можно на сцену вообще не смотреть, закрыть глаза и воображать что-нибудь свое, не менее фантастическое.

Нельзя сказать, что Питер Принсипл - совсем оторвавшийся от реальности человек. У него солидный опыт сотрудничества с влиятельными в мире искусства людьми, в том числе с Вимом Вендерсом и Морисом Бежаром. Имеет он и прямое отношение к фильму «Downtown 81», который спродюсировал Энди Уорхол. И, разумеется, он один из основателей небезызвестной калифорнийской экспериментальной  группы  Tuxedomoon.

Мне было интересно узнать у Юрия Элика, не возникает ли у него желания скроить сюжеты из абстрактных рисунков? «Моя любимая тема - это какая-нибудь абстракция, ответил он. - Мои работы, как правило, беспредметные.  Может быть, я когда-нибудь до этого дозрею... Пока еще не созрел».

Беспредметным можно назвать и музыку Zero Gravity Thinkers. В том смысле, что из такой музыки нельзя построить что-нибудь материальное, ловко извлечь прибыль... Пережевыванию музыканты предпочитают переживание, купаясь и резвясь в психоделических волнах. На берегах Великой эти волны тоже не казались совсем уж чужими.

10.

МАЛЫЕ ГОЛЛАНДЦЫ, или МАЛАЯ РОДИНА
(«Городская газета», 2008 г.)

В России в нескольких городах состоялся фестиваль независимого голландского искусства DUTCH PUNCH - 4. В Пскове фестиваль проходил в клубе «TIR» 13-14 сентября.

/.../

Безумные отщепенцы

- Мужик в халате - настоящий псих, - с уважением произнес один из посетителей «TIRa», имея в виду участника амстердамского дуэта RaaskalBOMfukkerZ. Спорить никто не стал.

RaaskalBOMfukkerZ в афишах были представлены как «безумные отщепенцы голландского андеграундного хип-хопа». Выступление доказало: афиши не соврали, так оно и есть. Отщепенцы. Безумные... Но за весь часовой концерт у меня ни на минуту не возникло сомнений, что это не просто эпатаж, а  вполне профессионально сделанное выступление. Оно, конечно, вызывающее. Однако совсем не отталкивающее. Наоборот.

Но прежде, чем на сцену поднялись участники RaaskalBOMfukkerZ, публике показали новую нидерландскую анимацию.

Танцует всё

Началось все с полноценного клипа режиссера, которого зовут Чок Вах Ман. Под электронную музыку в доме начинают пританцовывать вещи. Зубные щетки, стулья...  Примерно также вели себя предметы в старинном клипе Джорджа Харрисона на песню «Got My Mind Set On You».

Потом, правда, танцы в голландском фильме становятся разухабистее. Квартиры оказывается мало. Действие переносится на улицу... Танцуют все, а точнее - всё. Умиротворение начинается только тогда, когда появляются титры и звучит Samba Pa Ti Карлоса Сантаны.

Повесть о настоящем

Следующий фильм («Диалоги» Ясперса Кейперса) аудиторию слегка усыпил. Все-таки два глиняных голых человечка беседовали по-своему, то есть не по-русски. К тому же, они и друг друга-то плохо понимали. А непонимание рождает агрессию. К счастью, на этот раз только на экране.

Еще один режиссер (Флорис Каайк) вообще сделала не анимационный фильм, а нечто совсем другое. Скорее, это можно назвать короткометражным фильмом ужасов. У нее получилось псевдодокументальное кино. Но не такое, что повадились показывать нам по телеканалам едва ли не каждый день. Флорис Каайк не очень стремится к тому, чтобы ей поверили. Зато она все сделала для того, чтобы ее поняли. Некий доктор с умным видом рассказывает, как пациенты, которым вшили металлические имплантанты, постепенно превращаются в металлических людей. В начале железными становятся ноги, руки (мечта собирателей железного лома)... Вскоре доходит и до головы.

В фильме нет крови. В нем нет даже ржавчины. Но в нем есть тихий и навязчивый ужас обыденности.

Тему расползающейся искусственной жизни Флорис Каайк начала в предыдущем своем фильме (The Order Elektrus). В нем ученые открыли новый вид живности - электронных насекомых. Они размножаются на заброшенных фабриках...

Отталкивающее

Какими бы разными не были четырех-десятиминутные голландские фильмы, показанные на фестивале, всех их объединяет одно: ощущение того, что мир вокруг какой-то искусственный. Искусственный и от этого ужасный. Авторы отталкиваются от внешне умиротворяющей голландской действительности и  выворачивают его наизнанку. Для этого используют все доступные им средства. Музыку, ритм, компьютерные эффекты, чернила, фотографии, тени, глину... Чтобы нащупать настоящую жизнь, ничего не жалко.

Пожалуй, самый сильный фильм сделала Дженни Ван Ден Бруке. Называется он соответствующе - Lucifer. Человек  на экране рисует то, что потом выходит из-под его контроля. И тогда он начинает рисовать то, что, в свою очередь, будет контролировать то, что выходит из-под его контроля. Особенно хороши кадры со спичкой, которая, из последних сил, рисуется, чтобы остановить нашествие нарисованной «саранчи». 

В общем, одиннадцать студенческих работ голландцев псковскую публику не оттолкнули. Кто-то даже предпринял робкую попытку похлопать после одного из фильмов. Хотя некоторые зрители узнали о том, что попали на фестиваль голландского независимого искусства уже после того, когда показ закончился. И это еще одно доказательство того, что фестиваль был действительно независимый.

Бомбометание

А потом на две колонки, стоящие перед сценой, лихо заскочил человек с бородкой. Это был нойз-вокалист RaaskalBOMfukkerZ, именуемый себя The Formutator (Комбинатор).  Выглядел он так: огромные башмаки, гетры в поперченную синюю полоску, белые штаны и рубашка, черные подтяжки,  полосатый, в синюю продольную полоску, пиджак. На голове, на манер кепки, у него красовался противогаз без трубки. За клавишами пристроился тот самый «псих» в белом халате и цветной рогатой шапочке. Он был представлен как Dr. Snoodaard.

Этот доктор тоже иногда присоединялся к Формутатору-Комбинатору или даже прыгал за оградительную цепь, к зрителям. Однажды, в окружении публики, лег спиной на пол, широко раскинув руки.

Однажды, ровно на одну секунду, RaaskalBOMfukkerZ изобразили что-то вроде конца света. Сделали они это исключительно звуковыми средствами. Dr. Snoodaard повернул что-то в своей машине до предела. Визжащий звук зашкалило. Внутренности присутствующих должны были в эту секунду перевернуться... Но на ногах не удержался только Комбинатор, артистично рухнув на колонки...

Представление получилось совсем не однообразным. Поэтическое бормотание сменялось оживленным хип-хопом, а временами солист переходил на джазовый скэт, подбадриваемый оживившейся публикой.

Иногда происходящее напоминало концерты The Residents, Тома Уэйтса или The Magic ban» Дон Ван Влита, он же - Капитан Бефхирт... Бормотания, всплески, игра голосом...

Со времен выступления на сцене «TIRa» Ивана Туриста из ансамбля НОМ в Пскове не было ничего подобного. Но НОМ, несмотря на большее музыкальное разнообразие, все же производит более депрессивное впечатление. Бомбы RaaskalBOMfukkerZ с другим зарядом. А направлены они, прежде всего, в пространство поп-индустрии, которое ограничивает вашу и нашу свободу. Они «бомбят» это пространство грязными звуками, скошенными ритмами, анархическими манифестами... Но делают это не без внутреннего изящества.

Через минуту-другую дуэт голландцев в «TIRe» признали за своих и стали их нецензурно подбадривать. Затем один новоявленный поклонник громко предложил Комбинатору выпить пива и, не дожидаясь согласия, принес ему полную стеклянную кружку. На колонке она простояла недолго. Солист RaaskalBOMfukkerZ ясно дал понять, что такие подарки ему не по душе. Его сценическое безумие было основано не на градусах, а на море звуков. Именно ими он вместе с доктором обильно поливал публику в ночь с 13 на 14 сентября. Эксперимент прошел успешно. Никто не захлебнулся./.../

11.

ВЕЧЕР НА РЕЙДЕ
(«Городская газета», 2007 г.)

В клубе «TIR» состоялось совместное выступление петербургского «Вермишель-Оркестра» и голландского барда Йохана Майера.

Певучий голландец

«Вермишель-Оркестр» псковичи знают хорошо. Так что удивить публику было довольно сложно. Помог Йохан Майер. Его-то в России мало кто знает. В отличие от Жака Бреля, Владимира Высоцкого или Булата Окуджавы. Майер предпочитает работать в этом же жанре, в том числе исполняя песни указанных авторов. Однако в Пскове Йохан Майер спел кое-что другое. Нашу старую-добрую песню «На рейде» - частично на голландском, частично на русском, две вещи Герхарда Гундермана, ещё кое-что польское, русское и немецкое... И, тем самым, произвёл странное впечатление.

Отголоски

Судя по всему, встреча «Вермишель-Оркестра» и Йохана Майера не случайна. Они вместе гастролировали в Голландии, Германии, Польше. Сергей Щураков и Михаил Иванов из «Вермишели» участвовали в записи альбома  Майера Vaarwater 2005 года. Впереди новые студийные записи. Они, конечно, будут сделаны на высоком уровне - по другому «Вермишель-Оркестр» не работает. Но не думаю, что сотрудничество с Майером - это вершина творчества оркестра. Мне их совместное выступление напомнило очередной вечер памяти Высоцкого, а именно «пение» спортивного комментатора Гусева. Тогда на заднем плане дергали струны хорошие музыканты, но царил всё-таки Гусев, у которого и с футбольными комментариями есть проблемы - не то, что с пением. Впрочем, выступлением Йохана Майера большинство посетителей клуба TIR остались довольны. А реплики вроде «это вермахт какой-то» - можно оставить без внимания.

Защитная реакция

И, всё-таки, прошлые союзы «Вермишель-Оркестра» с Майком Найманом, Питером Хэммиллом или Марком Алмондом более обнадёживали.

Но, к счастью, есть ещё и собственно творчество «Вермишель-Оркестра». Месяца три назад я сравнил их музыку с холодноватыми доспехами. Из-за  защитных свойств их музыки и легкой отстраненности. Однако не всем такие доспехи подходят по размеру. Зато тем, кому подходят, - опасаться больше нечего. Совместный вечер в компании с оркестром приносит массу положительных эмоций и надежно защищает от поп-шумов окружающей действительности.

У псковской публики уже появились свои любимые композиции. Не трудно догадаться, что это музыка из фильма «Город без солнца». И не только потому, что музыка из фильма обязана быть известной. Просто все творчество «Вермишель-Оркестра» кинематографично, а то, что вошло в фильм - кинематографично вдвойне.

Когда «Вермишель-Оркестр» приедет в Псков в следующий раз, это будет какое-нибудь новое кино.

12.

ВЕСЕННИЙ МАРАФОН
(«Псковская губерния, 2012 г.)

/.../ Здесь важную роль сыграл генеральный консул Швеции Ян Нюберг. Он приезжал в Псков в конце прошлого года, интересовался псковской журналистикой... И теперь вот снова вернулся. На этот раз не один, а с целым шведским десантом. Наше общение длилось несколько часов, в частности - в клубе TIR, где выступали участники фестиваля шведской электронной музыки «SWElectronica».

Когда г-ну Нюбергу рассказали, что кое-кто из пришедших на концерт зрителей в ожидании концерта произнес тост за разгром шведов под Полтавой, консул только улыбнулся.

Любопытно было обсуждать со шведским консулом не только особенности российской политики, но и особенности нойз-авангарда и музыки skweee (скви) - замедленного синтезаторного фанка. Оказалось, что г-н Нюберг неплохо разбирается в электронной музыке. Во всяком случае, он легко отличал Kraftwerk от Einsturzende Neubauten.

Особо впечатляющим оказалось выступление на сцене клуба «TIR» музыканта по имени Henrik von Euler со скви-проектом Rigas den Andre.

Создатель скви-музыки проделал на сцене несколько гимнастических упражнений и, размявшись, приступил к основной программе. Скви-музыка оказалась в меру импровизационной, в меру ритмичной и достаточно сумасшедшей, чтобы объединить любителей разных музыкальных стилей. В конце концов, разоблачившись до белой майки-алкоголички, лидер Rigas den Andre спрыгнул в зал и немного потанцевал вместе со зрителями./.../

13.

ПАНКОВАЯ АТАКА
(«Городская газета», 2006 г.)

В псковском клубе TIR состоялся концерт французской группы P.O. BOX

Участников французской ска-панк группы P.O. BOX можно назвать путешественниками. С концертами они объездили всю Западную Европу. В этот раз, выпустив в начале июля свой альбом ...And The Lipstick Traces, французы решили продвинуться подальше на Восток. В Болгарию, Румынию, Литву, Эстонию... Россия оказалась настолько большой, что и её миновать не удалось. Народу в «TIR» явилось столько, что еще немного, и шестеро французов могли бы в клубе просто не поместиться.

Участников французской ска-панк группы P.O. BOX можно назвать музыкантами. С собой они привезли тромбон, трубу, гитары... Они на них даже играли и очень понравились публике. Значит, они всё-таки музыканты. Хотя не всякий рискнет назвать то, чем занимаются P.O. BOX,  достойным внимания. В записях, впрочем, они звучат все-таки лучше, чем на концертах. Однако главный аргумент в пользу французов был такой: они играют зажигательную музыку.

Если добавить к этому то, что в клуб пускали бесплатно, то успех P.O. BOX был гарантирован. К тому же, французские панки напоминали панков российских. То есть играли не так чтобы хорошо, но зато уверенно. Помимо собственных вещей в ход были пущены известные стандарты: Madness, попурри из классических рок-н-роллов и твистов...

Когда на рубеже 60-70 годов прошлого века появились панки, стало, наконец, понятно истинное предназначение музыки, написанной в предыдущие десятилетия и столетия. Её сочиняли как исходный материал для будущих песен панк-групп. И, как показало время, сочиняли не зря.

Участников французской ска-панк группы можно назвать как угодно. Но сами себя они уже назвали P.O. BOX .

14.

БЕЗ ГЛУШИТЕЛЯ
(«Городская газета», 2006 г.)

В псковском клубе TIR состоялся концерт английской группы Captain Everything

На днях нью-йоркский корреспондент радио «Свобода» спросил Анну Нетребко: «Так вы панк?» - «Нет, ну что вы...», - смутилась оперная певица. Подозрения пали на неё потому, что она ведёт себя на сцене и поет так, как ей это нравится. Что не всегда совпадает с тем, чему ее учили в консерватории, которую она, в конце концов, бросила.

Вечные вопросы

Итак, мы выяснили, что Нетребко не панк. А кто же тогда панк? Для того чтобы ответить на еще один «вечный русский вопрос», надо было дождаться четверга 25 мая, прийти в TIR и за пятнадцать минут до полуночи увидеть, услышать, почувствовать - печёнкой, селезенкой и проч. - что же это такое.

О трио с вызывающим названием Captain Everything пишут, что они играют то ли поп-панк, то ли калифорнийский скейт-панк. Что, в сущности, совершенно неважно. Главное - они играют. Как и положено, делают это очень быстро, громко и весело. Солист Лью то и дело строит гримасы и разговаривает с залом. И поёт, в очередной раз заставляя задуматься: почему у нас в России до сих пор не появилось настоящей, европейского уровня, панк-музыки, пускай даже с приставкой «поп»?

На концерте в клубе TIR ответ пришёл сам собой. Настоящих панков нет, потому что нет настоящей буржуазии. Хотя издали - похоже. Тему развивать не буду. К музыке она имеет отдаленное отношение. Хотя...

Приезжает, понимаете ли, среднестатистическая английская группа и вываливает на головы бедных российских поклонников сумасшедшей музыки столько всего и сразу, что начинаешь опасаться за их моральное здоровье. Становится ясно, что всех их долго и подло обманывали, подсовывая под видом панк-рока какие-то протухшие консервы или недозревшие бобы. И что еще важнее, будут подсовывать и дальше. Народу-то в клубе собралось не слишком много.

Взрывное устройство

Нынешний состав Captain Everything играет что-то в стиле Green Day времён Smoothed Out Slappy Hours. Знатоки могут обнаружить и много чего еще. Но, рассказывая о подобном концерте, говорить надо, наверно, не о влияниях, а о Скорости, которой вся эта музыка пронеслась над Псковом. О взрывах беспричинной радости. О Бешеном Роке. Вот он где обнаружился, подлинный десант НАТО. А вы говорите - HELIOPARK. Шутки как гранаты: рвутся под ногами. Плоские, и потому острые. Переключатели скоростей отсутствуют. С громкостью тоже все нормально. Долго выдержать такое напряжение невозможно.

Музыканты Captain Everything выдержали целых сорок пять минут, а потом спустились в зал. Но это уже не музыкальная история.

15.

«Я СОБИРАЮСЬ НА НЕБЕСА...»
(«Городская среда», 2012 г.)

Один из лучших альбомов Донны Саммер The Wanderer 1980 года  заканчивается песней I Believe In Jesus с припевом:

Я верю в Иисуса,
Я Его знаю очень хорошо
Я собираюсь на Небеса,
Потому что чуть не побывала в Аду

В Аду Донны Саммер были очень зажигательные ритмы. А в адском шоу-бизнесе были очень суровые законы. В топку топ-рейтингов летели всё новые и новые песни.

В то время, когда вышел The Wanderer, быть «королевой диско» в США было то же самое, что быть председателем «Единой России» в России в 2012 году. Сплошной позор.

В США всюду можно было увидеть наклейки DISCO SUCKS (мягкий перевод: «диско - отстой»).

Поэтому Донны Саммер уже не записывала песни в стиле диско. The Wanderer - это новая волна с большим количеством жестких гитарных аккордов. Подобных аккордов хватало и в предыдущем альбоме Донны Саммер - Bad Girls, ставшим самым популярным за всю ее сорокалетнюю карьеру.

Донна Саммер любила масштаб. Ее альбом Once Upon a Time, спродюсированный Джорджио Мородером и Питом Беллотте, - настоящая диско-опера. Музыкальная сказка о Золушке, попавшей в урбанизированный мир. По одной из легенд, альбом надо было записать за три дня. Сказку придумали Донна Саммер и её менеджеры Джойс Богарт и Сюзан Мунао. Альбом, несмотря на сжатые сроки, всё-таки записали, а Донну Саммер увезли на скорой помощи. Она находилась на грани физического и эмоционального истощения.

Начать сказку легко. «Жила-была девушка...» Остановить трудно. Но основные события, как правило, остаются за кадром. Сказка заканчивается, а жизнь продолжается.

Донна Саммер считала, что заболела раком легких потому, что надышалась пыли после терактов в Нью-Йорке. Это уже не сказка, а быль. Боль.

17 мая 2012 года она умерла. Но несколько альбомов, записанных с середины семидесятых до начала восьмидесятых, не остановить. Они продолжают звучать. Это не хиты-однодневки, записанные безголосыми певицами.  Донна Саммер унеслась на небеса, потому что чуть не побывала в Аду.

 

 

 

 

 

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий