Двойной захват

Екатерина ВтораяЕкатерина II Псков посещала реже, чем Пётр I, но чаще, чем Иван Грозный

Немного об основательнице Псковской губернии. Екатерина II пришла к власти 9 июля (29 июня) 1762 года. Как писал Василий Ключевский, в тот день она осуществила «двойной захват» - «отняла власть у мужа и не передала её сыну». Что ж, Екатерина по счёту была вторая, поэтому и захват - двойной.

«Рассудок мой неподатлив, рифма моя - поддельна»

Историки никогда не договорятся друг с другом о том, насколько Екатерина Великая была велика. Например, когда в России случилось «крайнее расстройство и истощение финансов» - при Екатерине или до неё? Многое указывает, что именно она приложила к этому руку. Но есть вещи бесспорные. 

Екатерина была властная и любвеобильная женщина, одновременно похожая на двух жён римского императора Клавдия - Мессалину и Агриппину.

Мессалина в 48 году н.э. с любовником Гаем Силием пыталась свергнуть своего мужа. Но заговор не удался. Клавдия убила совсем другая жена - Агриппина. Она вышла замуж за Клавдия после гибели Мессалины. Агриппина Младшая (сестра Калигулы, мать Нерона) начала узурпировать власть ещё при жизни мужа. На монетах того времени появились даже изображения не только императора, но и императрицы. Агриппина, расправляясь с мужем, опиралась, в том числе, и на преторианцев (гвардейцев). Екатерина сделала то же самое.

Многие современники Екатерины «двойной захват» ей так и не простили. Устранение царя Петра III (он умер через неделю после переворота) на царствовании Екатерины сказывалось постоянно. Пугачёвский бунт стал возможен во многом потому, что во главе него стоял «чудом спасшийся» «Пётр III».

Любители истории вспоминают и 100 тысяч рублей, выделенных Екатерине англичанами на устранение Петра III (англичан к месту и не к месту вспоминают при любом дворцовом заговоре). Как написал в пьесе «Екатерина Великая» Джордж Бернард Шоу«Душенька-любушка, я пьян, но я знаю, что делаю. Я  хочу  быть  у англичан на хорошем счету». Это произносит Потёмкин.

Но определённо, что имелись у Екатерины черты, которые точно отличают её от тех же Мессалины и Агриппины. Русская царица была не чужда самоиронии. Это видно из её стихов (она их иногда сочиняла по-французски): «Раз сто я бралась за перо и столько же раз бросала его; // Рассудок мой неподатлив, рифма моя - поддельна; // Моя проза легка, а стихи отвратительны». 

Правда, правители любят прибеднятьсяИван Грозный, например. Он обожал прибедняться. Это то, что называется «юродствовал». А вот Екатерина скорее не юродствовала, а лицедействовала. Театром - и в жизни и на сцене - она была по-настоящему увлечена, сочинив чёртову дюжину пьес, в основном комедий. Правда, не все верят, что именно она эти пьесы сочинила. Вернее, верят, но не совсем. С русским языком у неё всегда были проблемы. Так что рядом с ней всегда находились литературные помощники (директор Императорских театров, поэт и историк Иван Елагин и сенатор, кабинет-секретарь императрицы Александр Храповицкий).

И всё же про «поддельную рифму» и «неподатливый рассудок» написала не столько царица, сколько женщина-автор. Немногие авторы так могут о себе сказать. Но та же самоирония и откровенный цинизм позволяли Екатерине избегать слишком уж сильных чувств, например - раскаяния. А ей было в чём каяться.

«Это заставило меня решиться покончить с собою»

Мемуары она совершенно точно написала не по-русски, а по-французски (Memoires de Catherine II). Для распространения они не предназначались, но тайно были скопированы. Первая публикация этих скандальных мемуаров произошла спустя более чем полвека после её смерти. В России издать их было невозможно (это случилось только после революции 1905 года). Издал их в Лондоне в 1959 году эмигрант Александр Герцен, получив их от архивиста и историка Петра Бартенева. По-видимому, Бартенев их и перевёл.

В 1860 году в Европе «Мемуары Екатерины Великой» вышли большим тиражом, переведённые стараниями Герцена на немецкий и шведский. Это прибавило забот российским послам, которым в Петербурге поручили скупать по всей Европе тираж.Екатерина Вторая

Разумеется, многого Екатерина в этих мемуарах не написала. Они были посвящены тем временам, когда императрицей Екатерина ещё не была. То есть времени убийства Петра III и многого другого она совсем не касалось. Но и того, что она написала, было достаточно, чтобы русские цари во чтобы то ни стало старались скрыть.

Главная «бомба» заключалась в описании взаимоотношений Екатерины с Сергеем Салтыковым. Судя по всему, он и был настоящим отцом сына Екатерины Павла I. Если это так, то это означало: династия Романовых фактически прервалась на муже Екатерины Петре III. Впрочем, не все верят в эту версию, считая, что Павел I и Пётр III были слишком похожи.

Екатерина, судя по мемуарам, опасалась, что будущий царь Пётр III  отошлёт Салтыкова куда-нибудь подальше. В мемуарах сказано: «Что касается Сергея Салтыкова, то он не смел ко мне ни близко, ни даже издали, из-за стеснения и постоянного присутствия Шуваловых, мужа и жены... я не могла избавиться от мысли, что все клонится к удалению Сергея Салтыкова...» В тот момент императрица была беременна. «Я очень страдала, наконец, около полудня следующего дня, 20 сентября, я разрешилась сыном...»

Местами мемуары Екатерины натуралистичны. «Я много потела; я просила Владиславову сменить мне белье, уложить меня в кровать, - написала Екатерина. - Она мне сказала, что не смеет. Она посылала несколько раз за акушеркой, но та не приходила; я просила пить, но получила тот же ответ. Наконец после трех часов пришла графиня Шувалова, вся разодетая. Увидев, что я все еще лежу на том же месте, где она меня оставила, она вскрикнула и сказала, что так можно уморить меня...»

Салтыкова вскоре всё же отослали подальше - за границу («Сергей Салтыков был назначен отвезти известие о рождении моего сына в Швецию»).

У Екатерины было несколько детей. Причём с каждым была связана какая-нибудь тайна. Отец княжны Анны, прожившей всего четыре месяца, - Станислав Понятовский. Ещё одним сыном был Алексей Бобринский (от Григория Орлова). Елизавету Тёмкину некоторые считали дочерью Екатерины от Григория Потёмкина. Слухи ходили и о Наталье Алексеевой, графине Буксгевден (воспитанницы и якобы племянницы Орлова).

Мемуары запрещались не только из-за предположительного отцовства Павла. Екатерина написала о своей попытке самоубийства в 1746 году: «Я была в таком сильном отчаянии, что, если прибавить к нему героические чувства, какие я питала,- это заставило меня решиться покончить с собою; такая полная волнений жизнь и столько со всех сторон несправедливостей и никакого впереди выхода заставили меня думать, что смерть предпочтительнее такой жизни; я легла на канапе и, после получасу крайней горести, пошла за большим ножом, который был у меня на столе, и собиралась решительно вонзить его себе в сердце, как одна из моих девушек вошла, не знаю зачем, и застала меня за этой прекрасной попыткой...»

Граф Луи Филипп де Сегюр (французский историк и дипломат,  посол Франции при дворе Екатерины II) рассказывал, что имел с Екатериной откровенный разговор о войне Англии с американскими колониями. В какой-то момент, по словам посла, императрица ему сказала: «...если бы я потеряла невозвратно одну из тринадцати областей, которых он (Георг III. -Авт.) лишился, то вогнала бы себе пулю в лоб».

«Женщина с сильным  характером и совершенно аморальная»

В предисловии к своей пьесе «Екатерина Великая», Джордж Бернард Шоу написал: «Ни дипломатические, ни  военные  победы Екатерины меня не интересуют. Для меня ясно, что ни Екатерина, ни сановники, с которыми она разыгрывала свои каверзные партии в политические шахматы, не имели ни малейшего представления о реальной истории своего времени или о реальных силах, формировавших Европу того времени. Екатерина - женщина, женщина с сильным  характером и (как  бы  теперь  сказали) совершенно аморальная, до сих пор очаровывает и забавляет нас точно так же, как очаровывала  и  забавляла  своих  современников».

Джордж Бернард Шоу не воспринимал  Екатерину как большого политика или автора-мыслителя. Для него она и подобные ей были «великими  сентиментальными  комедиантами, которые исполняли свои  роли царей и цариц, как актёры-эксцентрики, разыгрывая сцена за сценой безудержную  арлекинаду, где монарх выступает то как клоун, то - прискорбный контраст  - в застенке, как демон из пантомимы, пугающий нас злодеяниями, не забывая  при  том  обязательных  альковных  похождений  небывалого размаха и непристойности».

Но ничего специфически русского в этом не было. Бернард Шоу считал, что Екатерина вела себя «не как русская, а как весьма приверженная своему  очагу цивилизованная немецкая дама, чей домашний уклад отнюдь не так сильно  отличался  от  домашнего уклада королевы Виктории, как можно было бы ожидать...»

«Не удивительно, что в России было среди государей много тиранов, - писала Екатерина II в своих записках. - Народ от природы беспокоен, неблагодарен и полон доносчиков и людей, которые, под предлогом усердия, ищут лишь, как бы обратить в свою пользу все для них подходящее». С таким отношением к своим подданным её ничего не оставалось, как продолжать их тиранить. А в противовес позволяла дворянам слишком много.

О ней позднее скажут: «Она заводила умных фаворитов и не мешала им воровать - если это нужно для дела». 

Расцвет крепостного права пришёлся как раз на годы правления Екатерины II. И на этот же период пришлась административная реформа. Таким образом, на карте России в 1772 году возникла Псковская губерния. Псков, правда, первоначально столицей в ней не стал - был к этому не готов. Город тогда пребывал в запустении. «Город Псков, - писал псковский генерал-губернатор Яков Сиверс, - по своему красивому и удобному для торговли положению мог бы быть в другом состоянии и не возбуждать такой жалости. У меня нет слов для выражения моих чувств о разорении этого города: скажу одно, что он так же несчастлив, как и Великий Новгород и страдает той же чахоткою...» Так что столицей Псковской губернии до 1776 года была Опочка.

«Славное здесь место... В нём найдёшь всё, кроме того, что нужно»

Действие пьесы Джорджа Бернарда Шоу «Екатерина Великая» тоже происходит в 1776 году. Но, разумеется, не в Пскове или Опочке, а в Петербурге. Описывая потёмкинский кабинет в Зимнем дворце, нобелевский лауреат подобрал такие слова: «Непомерная роскошь, грязь и беспорядок». Это было характерное для тех времён сочетание. Как неприятные запахи отбивали с помощью парфюмерии, так грязь и беспорядок старались скрывать с помощью роскоши. И опять же, в этом не было ничего специфически русского.

НоворжевЕкатерина II Псков посещала реже, чем Пётр I, но чаще, чем Иван Грозный. Правда, каких-то громких событий при её визитах не случалось. Это были скорее дежурные визиты монарших владений в сопровождении пышной свиты (фейерверки, молебны, встреча с семинаристами и т.п.) Она даже однажды в Бежаницах ночевала, а из Гдова написала письмо со словами: «Славное здесь место, дети мои! В нём найдёшь всё, кроме того, что нужно... Я бегу из этого места». 

Можно в память об этой монаршей записи устраивать спортивный забег Гдов-Псков с «бегущей» императрицей на афише.

Чаще всего в наших краях Екатерину вспоминают в Новоржеве (в 1777 году она повелела «учредить город под наименованием Новоржев»). К 225-летию города в Новоржеве открыли бронзовый памятник императрице.

И всё же три визита Екатерины Псков для города даром не прошли. Задуманный университет здесь при ней так и не открыли, но перепланировка города состоялась.

Новый план Пскова Екатерина II утвердила в 1778 году. Город предполагалось расширить и упорядочить. Стал формироваться так называемый губернский Псков, более современный и европейский. По нему и сейчас можно пройтись, хотя многое было позднее разрушено. Для создания губернского Пскова при Екатерине пришлось разбирать многие старые дома и заборы, вырубать сады, расширять и выпрямлять улицы. Псковичи роптали, но делали.

Как писал о Екатерине II Александр Пушкин«Старушка милая жила // Приятно и немного блудно».

 

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий