Оживление в зале

«В этот вечер многие суровые и далёкие от театра мужчины перед отправкой на спектакль в Псковский драмтеатр готовы были произнести: «Если я сегодня не вернусь, прошу считать меня театралом». Та же решимость читалась и в глазах некоторых женщин».
«Двадцать одно».

Оживление в зале«Оживление в зале» - продолжение книги «Страх сцены», (см № 503). Ещё триста с лишним страниц о театре и о тех, кто в него ходит. И выходит. Написана в 2005 - 20019 годах. Сто с лишним статей, сотни спектаклей...

Если в «Страхе сцены» главные герои - псковские артисты и режиссёры, то здесь появляются те, кто приезжал в Псков в эти годы. Оживление в зале производят Пётр Фоменко, Кама Гинкас, Марк Розовский, Михаил Левитин, Руслан Кудашов... Долго перечислять. В основном, они приезжали на Пушкинский театральный фестиваль. Но были и отдельные гастроли - вплоть до английского театра «Глобус».




1.

НЕШУТОЧНЫЙ СПЕКТАКЛЬ
(«Городская газета», 2005 г.)

С 5 по 10 февраля в Пскове проходил XII Всероссийский Пушкинский театральный фестиваль. Одним из наиболее ярких событий фестиваля стал спектакль московского театра «Эрмитаж».

«Пушкин, вы толкаетесь!»

Спектакль «Изверг» по пьесе Михаила Левитина в постановке автора начался еще до того, когда зрители попали в зал. По переполненному вестибюлю пронёсся  Пушкин, декламируя на ходу стихи. Затем первого поэта России цитировали Натали, гусары и даже барон Жорж-Карл Дантес. Эти никуда не спешили, степенно прогуливаясь мимо улыбающихся зрителей. А Пушкин еще несколько раз пролетал по вестибюлю, подобно пробке от шампанского, удостоившись восклицания критика Валентина Курбатова: «Вы дурно воспитаны, Александр Сергеевич! Вы толкаетесь!» Чуть позднее псковский критик не выдержал и сам начал громко читать что-то из Пушкина, присоединившись к современникам русского классика.

В общем, когда зрители всё-таки оказались в зале, определенное настроение было создано. Но чтобы окончательно настроить присутствующих на нужный лад, возле сцены появился  режиссер и драматург Михаил Левитин. Афиши и программки к спектаклю благополучно были забыты в Москве. Поэтому в качестве звуковой программки выступил сам автор, предупредив насторожившихся зрителей, что зрелище, которое им предстоит увидеть - всего лишь шутка. Но он был не прав. Спектакль получился нешуточный.

Неуловимый изверг

Извергом оказался Пушкин. Именно так называла его в своих письмах Идалия Полетика, главная героиня пьесы. По утверждению одного из биографов, «Пушкин оскорблял её», и «она из чувства мести была сочинительницей анонимных писем, из-за которых произошел роковой поединок». Ненависть Идалии Григорьевны к Александру Сергеевичу пережила самого поэта. Дожив до глубокой старости и умерев в 1890 году,  эта умная и коварная женщина в спектакле «Изверг»  не только ненавидит поэта, но и, по всей видимости, любит его. Причем, не признается в этом и самой себе. Актрисе Ольге Левитиной есть что играть. Пятьдесят лет жизни. Водевильные и трагические сцены. Отлично выписанные монологи. Пугающая «любоненависть», которую не заглушить ни временем, ни мимолетными романами. Перед зрителями предстает невиданный образ распутной ханжи. Однако, по замыслу режиссера, Ольга Левитина вынуждена все два с половиной часа говорить не своим голосом. И голос этот, особенно по началу, раздражает. Но автор, очевидно, этого и добивался.

Ещё одно неудобство - место действия спектакля. Большая часть событий проходит вне сцены, в зале. А устройство нашего зала абсолютно не соответствует пространству театра «Эрмитаж». Поэтому многое из того, что московский зритель разглядел бы без труда, псковский зритель просто не увидел. А посмотреть было на что.

Текст «Изверга» в духе Абрама Терца и его «Прогулок с Пушкиным». Терц называл Пушкина «своим человеком у женщин, таким как портниха, парикмахер, массажистка или болонка (такая шустрая, в кудряшках)». Великий поэт для Михаила Левитина тоже не икона, а живой, слишком живой человек. Он дерзок, неуловим... У Пушкина (Арсений Ковальский) всего несколько реплик, которые он произносит, проносясь по сцене. Дескать, «я вам не мешаю». Короче, он живет сам и не мешает жить другим. Как ему кажется. В действительности, он не вписывается в привычную жизнь. Разве что холодная Натали (Ирина Качуро) старается его понять. Но, как выразился Михаил Левитин при обсуждении спектакля, «Натали - тело, к которому Пушкин относится хорошо». Одного тела, чтобы понять Пушкина - мало.

«Пушкину бы понравилось»

Театральных критиков режиссёр не любит. Точнее - любит их дразнить. О них он блестяще сказал: «Критики - это люди, которые пишут в темноте», имея в виду темноту театрального зала. Может быть для того, чтобы они, наконец, оторвались от своих блокнотов, Левитин и задействовал в спектакле дрессировщика с обезьяной?

Обезьяна-Пушкин, на обруче прилетевшая с балкона - не единственная сцена в спектакле, которая призвана растормошить привыкших к каноническому образу зрителей.

Обезьяна-Пушкин, на обруче прилетевшая с балкона - в этом что-то есть.

Левитину бы теперь спектакль о Ленине поставить. По пьесе Шатрова. И будет тогда Ильич летать над залом в гробу, как Копперфильд. А если нет средств на дорогостоящие полёты, то в «Изверге» имеются вещи и подешевле. Взять хотя бы монументального императора с голубем на голове. Представьте, выходит человек в образе императора. В сущности, памятник. На голове его, разумеется, сидит голубь. Голубь, конечно, не живой, но гадит по-настоящему. Зрители в первом ряду шарахаются. И это сближает жизнь и искусство.

Почти все действие происходит вокруг коляски. Герои на ней то куда-то мчатся, то предаются любви. Позднее коляска превратится в катафалк. Пушкин умрет, но не исчезнет.

Огромную роль играет музыка, написанная специально для спектакля Владимиром Дашкевичем. Нервные звуки фортепиано снимают фарсовый налет и придают происходящему дополнительную глубину. Не случайно Михаил Левитин отметил, что «в театре и жизни главное - музыка».

Но не все зрители дождались конца спектакля. Некоторые ушли раньше. Им показалось, что шутка затянулась. Забавно, но в темноте не всегда сразу было понятно - то ли это еще актеры, то ли уже зрители?

А тем временем Идалия Полетика по-прежнему плела свои интриги. Издевалась над своим водевильным ротмистром-мужем (Михаилом Горским). По выражению автора: « Полетика - тоже поэт, поэт жизни. Люди - ее материал. Вдохновения у нее - до черта. Она живет на полную катушку».

Небесспорным показалась заключительная часть спектакля, где одессит Левитин не удержался от показа Привоза. Нет, сцена с гарбузами была забавна и символична, а появление городского сумасшедшего Яшки, как две капли похожего на Пушкина - оправдано. Но в «антиэрмитажном» пространстве псковского зала некоторые зрители устали раньше, чем хотелось бы. И даже появление Строганова (Бориса Романова) не всех убедило.

А совсем одряхлевшая Идалия Григорьевна, пронеся через всю жизнь своё противоречивое чувство к Пушкину, все еще «кипятилось». И у нее был существенный повод. В Одессе установили памятник Александру Сергеевичу. Именно об этом памятнике Юрий Олеша не без гордости сказал когда-то: «У нас самый сытый Пушкин, который есть в природе». К нему, как говорили старожилы, старуха Полетика приходила чуть ли не ежедневно и плевала в него. Что доказывает - чувство ее было неподдельным.

Андрей Битов, в своё время посмотрев спектакль, заметил: «Пушкину бы понравилось».

После спектакля Михаил Левитин лично разрезал подаренный ему торт и передал Пушкину, который спустился в зал. Торт переадресовали зрителям. Лишь Натали успела ухватить маленький кусочек...

Но это было еще не все. Обсуждение спектакля, которое прошло на следующий день, обернулся еще двухчасовым спектаклем... Как сказал руководитель фестиваля Владимир Рецептор: «Это был настоящий моноспектакль Михаила Левитина». Умный, парадоксальный, преподнесенный в эмоциональной форме.

Защитит ли Дантес культуру?

К сожалению, в последние дни имя руководителя театра «Эрмитаж» упоминается в прессе не только в связи с театральными постановками. В адрес известного режиссера поступают угрозы. Причем, расправой грозят не только Михаилу Левитину, но и его жене, и полуторогодовалой дочери. Требование одно - чтобы режиссер перестал быть руководителем театра «Эрмитаж» и больше никогда там не появлялся. Здание театра располагается в центре Москвы. Доходное место. Надо всего лишь выселить артистов и сделать там банк или казино. Какой там театр?

Но Левитин по непонятным причинам упёрся и театр покидать не собирался. Более того, артисты театра вызвались самостоятельно охранять своего руководителя и его семью. Тем более что среди артистов есть крепкие ребята. К примеру, Сергей Олексяк, исполнявший в спектакле «Изверг» роль Дантеса. Вот я и спросил: «Защитит ли Дантес культуру?» Не милиция же, в самом деле, должна этим заниматься?

Но, вообще-то, призвание артистов совсем в другом.

Левитин даже не поленился и встретился с тем человеком, от которого, судя по всему, и исходят угрозы. И что характерно, при общении с ним «отвращения не испытал».

Безопасность должно обеспечить государство. Но оно, в лице некоторых чиновников, сейчас озабочено больше театральной реформой, в ходе которой театральная недвижимость как раз и может превратиться в банковскую.

Находясь в Пскове, Михаил Левитин сказал: «Без театральной реформы решили расправиться с театром. Ловким людям легче пригрозить физической расправой»

Коллектив театра написал открытое письмо Юрию Лужкову, который в 1993 году отстоял театр. А сам режиссёр решил встретиться с тем человеком, от которого, судя по всему, и исходят угрозы. Имя не назвал. При общении с ним «отвращения не испытал». Более того, в оценке его действий проявил великодушие. «Его мотивы понятны. Он поддерживается неправовым государством».

Но это совершенно не значит, что Михаил Левитин готов уступить.

2.

СМЕХ И СЛЁЗЫ
(«Городская газета», 2005 г.)

Именно таков девиз театра «У Никитских ворот». Достаточно взглянуть на  автограф Марка Розовского. Смех и слёзы.

В предыдущем номере мы рассказывали о спектакле «Изверг», который на пушкинском фестивале в Пскове показал московский театр «Эрмитаж». Приезд театра «У Никитских ворот» под руководством Марка Розовского тоже не остался незамеченным.

В этот раз Марк Розовский  привёз в наш город «Бедную Лизу» Николая Карамзина, что уже было нарушением канона. До этого спектакли на фестивале были либо о Пушкине, либо поставлены по его произведениям. Но нарушение было оправдано. Карамзин - в некотором смысле пушкинский учитель. Достаточно вспомнить «Бориса Годунова». Именно об этом и сказал руководитель фестиваля Владимир Рецептор, игравший Эраста у Розовского еще в 1973 году. Тогда театра «У Никитских ворот» не существовало, и мюзикл «Бедная Лиза» на музыку Марка Розовского и стихи Юрия Ряшенцева поставили в БДТ.

Судьба Розовского, так или иначе, всегда была связана с музыкальными спектаклями и фильмами. Он руководил Московским мюзик-холлом, в 1975 году поставил первую в СССР рок-оперу «Орфей и Эвридика». Его мюзикл «Страйдер», или «История лошади» исполнялся на Бродвее - на сцене театра Хелен Хейс в 1979 году... И, наконец, в 1983 году Розовский создал свой театр «У Никитских ворот» и руководит им до сих пор. В год основания театра он снова вернулся к «Бедной Лизе». Премьера состоялась в июне 1983 года. А через пять лет мюзикл стал лауреатом Эдинбургского фестиваля. Так что псковичи смогли увидеть проверенный временем спектакль.

Конечно, сменилось не одно поколение артистов. Но остался дух спектакля. Когда-то сама идея делать из Карамзина мюзикл казалась дикой. Сейчас же зрителей трудно чем-то удивить. То, что раньше выглядело революционным, теперь может восприниматься как нечто давным-давно устаревшее. Но «Бедная Лиза» - не тот случай. Сентиментальная пьеса Розовского в 2005 году выглядит вызывающе.

 Вначале кажется, что удержать внимание  в течение двух с лишним часов  без антракта будет невозможно. Чем можно «взять» зрителей? Легкой иронией? Изящными мелодиями, сыгранными «живым» ансамблем, состоящим из скрипки, фортепиано и ударных? Незамысловатым и известным с детства сюжетом? Ведь понятно, чем все в конце концов закончится. Лиза, как ей и положено, утопится в пруду. И мир не рухнет.

Но тут-то и сказывается класс режиссера, артистов, сценографа... Все отточено, все на своем месте. Наивный сюжет не раздражает. Ирония не перерастает в фарс. А вызов спектакля в том, что он - вне времени. Режиссер избежал искушения сделать его более современным. Постмодернисткие «штучки», изобретенные не вчера - оправданы. Вспомнить хотя бы тот эпизод, когда Эраст лихорадочно листает книгу «Бедная Лиза», пытаясь выяснить - чем же все закончится.  И еще. Очевидно, что Розовский постоянно думает о реакции зрителей. Он ее предугадывает, тем самым проявляя уважение к присутствующим. Ему явно не безразлична реакция зала. Он умело дирижирует зрителями, и они режиссеру благодарны.

 В последнее время пришлось увидеть несколько спектаклей, в которых сюжет «провисает». Отдельные сцены хороши, другие - совершенно лишние. В «Бедной Лизе» этого нет совершенно. Выкинуть ничего невозможно. Всё уместно. Артисты умеют петь. Зрители умеют слушать.

 Марк Розовский сказал, что когда он ехал в Псков, то был уверен - спектакль будет показан на малой сцене. Поэтому и программок захватили так мало.

После показа «Бедной Лизы» можно сказать, что псковским зрителям повезло. Даже большой зал едва вместил всех желающих. И отдельная благодарность организаторам за то, что они решились немного раздвинуть рамки фестиваля. Карамзин тоже оказался уместен. И это значит, что в следующем году мы можем увидеть ещё что-нибудь неожиданное.

3.

ТРИНАДЦАТЫЙ
(«Городская газета», 2006 г.)

«Влача в душе печали бремя...»
Александр Пушкин «Руслан и Людмила».

С 6 по 10 февраля в Псковской области проходил XIII Всероссийский Пушкинский театральный фестиваль.

«На берегу пустынных волн...»

Во всём виновата цифра «тринадцать».

В этом году фестиваль получился. В смысле, получился не очень представительным. Приглашали всех - не приехал никто. Или почти никто. Поэтому  СМИ  вынуждены были обращаться к недавнему прошлому. И тогда список, например, режиссёров выстраивался солиднее не придумаешь: Ефремов, Любимов, Някрошюс, Васильев, Фоменко, Розовский, Левитин, Донеллан... Их спектакли псковичи могли видеть в последние годы. Что же касается нынешнего фестиваля, то в этот раз, в основном, приходилось выслушивать слова местных театральных деятелей о «профессиональном росте студентов актерского отделения актерского отделения колледжа культуры и хорошем уровне игры студентов театральной студии политехнического института». (!!!)

«Из видных деятелей культуры в мероприятиях фестиваля принимали участие заслуженный деятель искусств Карелии, заслуженный работник культуры РФ, почетный гражданин Пскова Николай Мишуков, председатель регионального отделения Союза писателей России «Объединение псковских писателей» Ирена Панченко...» Не забыть бы и «народного артиста России и заслуженного деятеля искусств РФ Вадима Радуна». Список участников воображения не поражает.

Из самых именитых больше всех говорили о приезде в Пушкинские Горы дважды лауреата Государственной премии России Александра Девотченко («Бандитский  Петербург»). Вот так.

«Уж тление приметно проступало...»

Причину того, что фестивальная афиша не впечатляла, найти, казалось бы, очень просто.  Не хватило денег. Так думают многие.

Но дело не только в этом. Иначе получается, что нашли деньги, привезли именитый театр - есть культура. Не нашли деньги - нет культуры. Слишком уж всё просто.

Если не зацикливаться на конкретном событии, то можно обнаружить, что в нашем городе постепенно рассыпается культурная среда. Очень бледно, если не сказать сильнее, выглядят драматический театр, отделение Союза писателей... Список можно продолжать. И началось это очень давно. Деятели культуры исправно награждают друг друга званиями, грызутся, кушают водку, распускают сплетни, опять грызутся, награждают и кушают. Идут на поклон власти, получают подачки, чтобы потом эту же власть ругать.

Потенциальные «потребители культуры» от таких «культурных деятелей» просто шарахаются.

«Да если б у меня водились деньги...»

Деньги, конечно, это неплохо. Особенно когда их достаточно. Но очевидно, что есть вещи, с деньгами никак не связанные. Информация о проходящем фестивале подавалась очень скудная. О приезде некоторых известных людей не знали даже журналисты. Впрочем, о том, как в Пскове распространяется информация о культурных событиях, надо писать отдельную статью. Или поэму.

Неизменный участник пушкинских фестивалей, петербургский режиссёр, актёр и поэт Владимир Рецептор, представлявший вместе со студентами очередную версию «Бориса Годунова», считает, что пушкинскому фестивалю надо равняться на шекспировский или брехтовский. Но Пушкин - не Шекспир. И не потому что хуже, а потому что для театра написал мало. А фестиваль всё ещё носит название «театральный». Короче, надо определяться. Или нам каждый год будут показывать «Полтаву» и «Бориса Годунова», или...

Сказанное не означает, что на тринадцатом фестивале нечего было посмотреть. Совсем даже наоборот. Как на сцене, так и в зале кипела жизнь.

А молодые зрители в театре иногда вели себя так же, как декабрист Каховский вёл себя на Сенатской площади. С той лишь разницей, что Каховский явился на площадь добровольно. Поэтому упрекнуть школьников, в общем-то, не в чем. Пока в залы нашего драматического театра будут силой загонять детей целыми классами - ничего не изменится. В филармонию ведь никто никого насильно не загоняет. Молодёжи от этого в филармоническом зале меньше не становится. Но ведёт она себя там совсем по-другому.

«Всё в ней гармония, все диво...»

И всё-таки  чудо случилось. Запланированное чудо. Оно тоже связано с театром. Но не с псковским драматическим, а с венским оперным. На закрытии фестиваля, которое состоялось в областной филармонии, выступила солистка Венской оперы псковичка Олеся Головнёва. Подчеркиваю - «солистка Венской оперы». Потому что ничего подобного в афишах не значилось. И на концерте об этом умолчали. Некоторые зрители даже потом спрашивали: «Она что, в Вене уже не работает?» Ещё как работает. И не только в Вене. И в Берлинской государственной опере, и много где ещё.

Однако приехала Олеся в Псков не специально на фестиваль, а просто вырвалась на несколько дней домой. Её не было в России 157 дней. В январе у Олеси прошёл изнурительный марафон в Голландии - 11 концертов за две недели. Непременно требовался отдых. Но она всё-таки согласилась петь в Пскове. И, более того, специально накануне вечером разучила «Колыбельную Волховы» из оперы «Садко» Римского-Корсакова. Это был как раз тот случай, когда колыбельная должна не усыплять, а вызывать гром. Гром аплодисментов. Так и произошло.

 

«Храни меня, мой талисман...»

Концерт получился особенным. И не только потому, что в нем участвовала одна из самых перспективных оперных певиц Европы. Интрига заключалась в том, что с Олесей Головневой выступал Симфонический оркестр Псковской областной филармонии. На этот раз за пультом был дирижер Геннадий Чернов.

Вокруг оркестра сейчас ходит слишком много нездоровых слухов. Мнения об исполнительном мастерстве псковских музыкантов высказываются иногда чрезмерно жесткие. У кого-то, не дай-бог, может возникнуть большое искушение просто прервать полёт нашего оркестра. В пылу полемики вокруг оркестра возникает путаница терминов. Что такое, допустим, «кошмар»? Так вот, по-моему, кошмар это не то, как наш симфонический оркестр играет. Кошмар будет, если его под каким-нибудь благородным предлогом прикроют. Оркестр должен жить. И он будет жить.

«Бог помочь вам, друзья мои...»

Самое время сказать: Псковская областная филармония на сегодняшний день - центр культурной жизни Пскова. Это своего рода альтернатива тому, что творится в Псковском академическом театре. Из этого и надо исходить.

В сложившихся условиях говорить о том, как именно исполнял ту или иную наш оркестр - чрезмерная роскошь, которая до добра не доведёт. Оставим это на потом.

Вначале надо дело наладить. Купить инструменты, определиться с дирижёром, проводить полноценные репетиции. Не отступать, не паниковать, а двигаться вперед. И не бояться никаких несчастливых цифр. В конце концов, первое псковское выступление выпускницы 13-й школы Олеси Головневой состоялось именно 13 января 2005 года на сцене областной филармонии. А спустя десять дней директор Венской оперы предложил Олесе заключить контракт.

Во втором отделении концерта прозвучали музыкальные иллюстрации к повести Пушкина «Метель» Георгия Свиридова. Когда слушатели вышли из филармонии на улицу - тоже мела метель. Там где настоящее искусство, там настоящая жизнь.

Свиридовская «Метель» заканчивается «Зимней дорогой». Хотелось бы думать, что зимняя дорога 2006 года не заведёт филармонический оркестр и пушкинский фестиваль в тупик. Наоборот, метель закончится. Дорогу расчистят.

Счастливого пути.

4.

ТЕАТР НАЧИНАЕТСЯ С ПУШКИНА
(«Городская газета», 2007 г.)

Всю прошлую неделю в Псковской области проходил XIV Всероссийский Пушкинский театральный фестиваль. И, в отличие от 2006 года, в этот раз было на что посмотреть и что послушать.

«Театр уж полон; ложи блещут...»

Всю неделю мы, как могли, рассказывали о фестивале, перемещаясь с Малой сцены Псковского академического театра на Большую, входили в творческие лаборатории, библиотеки и выставочные залы... Благодаря  Жан-Люку Бансару, Пушкин зазвучал на псковской земле по-французски. А благодаря Пушкину (и устроителям фестиваля, конечно), у нас вновь появилась возможность увидеть спектакли московских театров «Эрмитаж» и «Новая опера». «...Иди, куда влечёт тебя свободный ум...», - сказали себе артисты Сургутского музыкального театра, и свободный ум увлёк их именно в Псков. Сюда же приехал театр-студия «Пушкинская школа» из Петербурга  и Светлана Малеванная...

Хотя лично я с наибольшим интересом ждал приезда артистов театра-студии Светланы Крючковой. Причина - в Руслане Кудашове, режиссёре «Покаяния и Прощения». Полтора года назад он со своим театром «Потудань» показал в Пскове удивительный кукольный спектакль по Андрею Платонову. И с той поры мне кажется, что Руслан Кудашов, возможно, лучший молодой режиссёр в России. (Не Кирилла же Серебренникова таковым считать?)

В этот раз вместо кукол были люди, а вместо Платонова - Пушкин с его «Станционным смотрителем» и «Метелью» («Покаянием» и «Прощением» соответственно). Но остались уважение к зрителям и автору. Осталась невероятная любовь к героям. Режиссёр сохранил дух Пушкина и в то же время привнёс театральный дух. Всё-таки Пушкин писал не для театра. Но Руслан Кудашов сделал такую инсценировку, что, кажется, - специально для театра, иначе и быть не может.

В «Станционном смотрителе» герои даже пунш пьют, словно танцуют. Как всегда у Кудашова - на высоте музыкальное оформление (Владимир Бычковский). Когда надо - звучит виолончель, когда надо - фортепиано или даже саксофон. Отдельная история касается сценографии (костюмы и сценография Андрея Запорожского и Алевтины Торик). Постоянно перемещающиеся окна в этом спектакле - полноценные герои. В них отражается весь трагизм и вся любовь двух пушкинских историй. Кажется, всё это и на зрителях тоже благоприятно отражается.

Всё-таки хорошо, когда чувствуется режиссёрская рука, когда артистизм и фантазии не просто брызжут во все стороны, а льются в нужном направлении, и артисты (тем более, молодые) знают меру.

«Сей муж судьбы, сей странник...»

Герои в «Покаянии и Прощении» появляются на сцене, когда ещё спектакль не начался. Зритель к ним просто привыкает, рассаживаясь согласно купленным билетам, листая программки... К концу спектакля к героям действительно привыкаешь так, что расставаться не хочется. А они и не тропятся расходиться, возвращаясь на сцену под запись вальса в исполнении Бориса Гребенщикова. Песня эта - о судьбе, как и весь спектакль, а особенно - его вторая часть...

Хорошо, что судьба подарила нам возможность жить в Пушкинских местах. Именно благодаря этому к нам вновь приехал московский театр «Эрмитаж». Сейчас Михаил Левитин привез «Пир во время ЧЧЧумы». Музыку к спектаклю написал Владимир Дашкевич.

Два года назад московский театр «Эрмитаж» на этой же сцене Псковского академического театра им. А.С. Пушкина показывал спектакль «Изгой». И не только на сцене. Артисты половину времени тогда провели в зале, вызвав бурю противоречивых эмоций у зрителей. На этот раз всё было совершенно иначе. Зрителей усадили на сцену, некоторым даже раздав бокалы с шампанским. Впрочем, артисты тоже до зала не опустились и играли там же, на сцене. А внизу было пусто (в Москве «Пир» идет на Малой сцене).

«Примите ж вы мой труд игривый!»

Увиденное можно назвать «Маленькими комедиями», но по классическим текстам Пушкина. И не только Пушкина. Верный оберэутам, Михаил Левитин ввёл в сюжет «Элегию» Александра Введенского. Получилось очень уместно. Пожалуй, это была одна из самых сильных сцен. Человек с чемоданом (Владимир Шульга) на равных говорил с Пушкиным (Арсений Ковальский). А вот Моцарт, как ни старался, общаться на равных с Сальери - всё равно взлетел над всеми. Под увертюру из «Свадьбы Фигаро» невозможно не взлететь. А внизу жили своей жизнью Дон Карлос, Альбер, Жид, Скупой рыцарь, Лаура... Калейдоскоп, но не паноптикум.

 «Пир во время ЧЧЧУмы» построен по законам клипа. В нем много поют, ещё больше танцуют. Не говоря уже о круговых перемещениях. Артисты носятся по кругу как угорелые, исчезают и появляются в шкафах и на шкафах (художник - Гарри Гуммель), срываются на крик. Умереть от скуки (чумы) им уж точно не грозит.

«Как будто б был он жив...»

После спектакля Михаила Левитина неожиданно спросили: «Вы тяготеете к эксцентрике?» Он ответил: «Это не я тяготею к эксцентрике. Это вы тяготеете к эксцентрике, потому что смешнее человека зверя нет. Он смешон хотя бы потому, что соглашается жить, хотя знает, что умрёт».

Человек, конечно, смертен. Однако же, по крайней мере, одного человека режиссёр решил от чумы спасти. Не надо долго думать, чтобы догадаться - какого именно человека. «Я хотел Пушкина спасти, - сказал режиссёр. - Жизнь это, конечно, порядочная чума, а смерть - вообще что-то невозможное. Не знаю, как с ней бороться». Однако же он борется, намеренно нарушает гармонию, жонглирует пушкинскими образами, шутит, подшучивает, временами выводя на первый план пушкинско-моцартовский эротизм (у классиков его не отнять).

Всё происходящее в спектакле можно назвать прививкой против чумы, где чума - это пошлость, в смысле - банальность. Как и положено прививке, в ней самой предполагается некоторая доза этой самой пошлости. Однако вирус не смертелен. Особенно, когда в распоряжении режиссёра такие значительные артисты как Борис Романов.

Из всего сказанного следует: Михаил Левитин продолжает гнуть свою линию, не думая изменять ни себе, ни своему Пушкину.

«Он мастерски об аде говорит...»

Когда закончился спектакль, на сцене остались три рабочих сцены, два журналиста и один режиссёр. И прежде чем на нас медленно не опустились софиты, Михаил Левитин успел произнести: «В данном случае я пытался создать физически точку сопротивления так называемой чуме. Каждый понимает чуму по-своему. Я пытался понять - как люди спасаются от смерти, как люди спасаются от беды... Как мыслят это спасение старые люди и как молодые... Чума с одним «ч» - это скромное слово. А у нас фонетический ряд в этом спектакле играет такую же психологическую роль, что и смысловой. Если не больше. Поэтому слово «ЧЧЧума» есть настоящее понятие чумы, усиление содержания. А чума - это просто четыре буквы». - «Зал был тяжёлый?» - зачем-то спросил я. «Нет, нет...  Хотя здесь слишком оригинальное пространство. Последним четырём рядам было тяжело слушать. Актёры не могли рассчитать звук. Они не знали, что он гаснет. Трудности такого рода были, конечно, огромные. Но зрители слушали хорошо. Воспринимали как всегда в Пскове - нормально. А вот что зрители при этом думали...» - «Получается, вы сделали прививку от чумы». - «Да, вы правы, совершенно правы. Это прививка от чумы - в нашем варианте. Мы взглянули на хрестоматийные персонажи... Это наше право. Мы хотели, чтобы они были живыми. Но люди привыкли к мёртвому. Они привыкли к стереотипу.  Поэтому у кого-то решение тех или иных образов могло бы вызвать возражение. Хотя никакого решения у тех, у кого это вызывает возражение, - нет. Но им кажется, что есть. Вы знаете, есть условные понятия, с которыми люди как бы рождаются. Они ещё и Пушкина не читали, а уже знают, как читать Пушкина... Это удивительно. Я не знаю, что это такое». - «Они, наверное, тоже получили свою прививку в младенческом возрасте». - «Прививку банальности, прививку страха перед любым новым поворотом. Но это я не отношу к Псковскому залу».

«Финал гремит; пустеет зала...»

А заканчивается фестивальный обзор тем, чем фестиваль начался - «Русланом и Людмилой» московского театра «Новая опера» им. Е.В. Колобова. Театр привёз «Фантазии по опере М.И.Глинки и поэме А.С.Пушкина».

...Если вы не родились где-нибудь Гарлеме или трущобах Йоханнесбурга, то поэма «Руслан и Людмила» сопровождает вас с самого детства. И в одном из лучших оперных театров России это знают очень хорошо. Поэтому музыкальная история получилась захватывающая. Голоса звучали, оркестр преподнёс слушателям музыку Глинки аккуратно, ничего не расплескав по дороге. Все перемещения артистов по сцене были продуманы, как будто спектакль специально ставился для этих подмостков.

Псковичам, конечно, показали, концертный вариант. Но всё же не совсем. Артисты непросто пели, а играли; некоторые - пели и играли ещё и в костюмах. На нашей маленькой сцене поместился и оркестр, и хор. При этом левая часть сценического пространства была предоставлена певцам. Пожалуй, если бы в этот раз приехала только «Новая опера», фестиваль уже можно было бы назвать успешным. Слишком редко мы здесь, в Пскове, на родине Мусоргского и Римского-Корсакова, можем услышать оперную музыку высокой пробы в хорошем исполнении. В этот раз всё было как надо - живо, красочно, сказочно.

Однако чем там пушкинская поэма заканчивается? «Восторгов краткий день протек - / И скрылась от меня навек/ Богиня тихих песнопений». Хочется думать, что навек - это всего лишь до следующего года, до следующего фестиваля.                                                                             

5.

С ПЯТОГО НА ДЕСЯТОЕ
(«Городская газета», 2008 г.)

С 5 по 10 февраля в Псковской области прошёл Всероссийский Пушкинский театральный фестиваль, по счету - уже пятнадцатый.

Попробуйте-ка вместить на одной странице рассказ о концертном исполнении опер  «Пиковая дама» и «Евгений Онегин», спектаклях «Женитьба», «Дон Гуан и другие», «Бесплодные усилия любви», приезд в Псков режиссера Петра Фоменко, рассказ о творческих лабораториях и многое другое... Ничего у вас не выйдет, если, конечно, не заниматься простым перечислением событий.

Час пик

Фестиваль начался на сцене Большого концертного зала Псковской областной      филармонии. Зрители расселись и услышали: «Чем кончилась вчера игра?» - «Конечно, я продулся страшно...»

Всё правильно, это была «Пиковая дама» Чайковского. Оперу привёз в Псков театр «Санкт-Петербург-опера». Впрочем, псковичи увидели лишь концертное исполнение. Никаких смещений во времени, как задумывал лауреат «Золотой маски» и «Золотого софита» Юрий Александров. Никакого колеса времени и мировой войны. Только музыка, только слова... Герман (Виктор Алешков) страстно пел: «Я имени её не знаю». Герман ещё не знал, а зрители уже знали. Если не читали Пушкина, то, хотя бы, читали программку, а там было написано: «Лиза - лауреат международного конкурса з.а.России Ольга Ковалёва»... Тем временем, Герман пытался найти у чужой невесты «искру состраданья», называл ее «красавицей, богиней, ангелом» и, в конце концов, довел её до слёз, а потом вдруг взял и спросил: «Что значат эти слёзы?»

И вот уже одержимый Герман является к старухе. Раскольникову в похожей ситуации потребовался топор, а пушкинскому герою даже пистолет разряжать не пришлось.

Оркестр под управлением Вадима Афанасьева играл ровно настолько, чтобы большая часть зрителей после антракта вернулась в зал.

Концертное исполнении оперы - вещь еще более условная, чем постановка той же оперы. «Чего вы тут стоите?» - пела старуха-графиня (Елена Еремеева). Но кроме дирижера никто поблизости больше не стоял. Все сидели. И оркестранты, и певцы, и зрители. Именно поэтому концертное исполнение вдохновляет далеко не каждого любителя классической музыки. Но успех у «Санкт-Петербург-опера» на этом фестивале был заслуженный. Наша жизнь, конечно, игра. Спорить с этим желания нет. Но, в таком случае, лучше пусть играет хороший оркестр. Например, такой, как у «Санкт-Петербург-опера».

Знакомая сцена

Самым важным событием нынешнего фестиваля стал приезд в Псков знаменитого театрального режиссера Петра Фоменко.

Народный артист России, обладатель орденов «За заслуги перед Отечеством» трех степеней, лауреат трех государственных премий, Командор ордена искусств Франции, лауреат премии «Триумф» Петр Фоменко вошел на Малую сцену псковского театра драмы, огляделся и сказал: «В этом театре, наверное, репетировать очень трудно. Здесь все двери открыты. Мы ходим через зал... Это не мое дело... Я, конечно, за театр говорю. Все может быть еще беднее, труднее, но нельзя же так антитеатрально! Мне очень жалко людей, которым приходится здесь заниматься...»

После этого Петр Наумович сел на стул и заговорил о своем пушкинском спектакле «Египетские ночи», запись которого немногочисленные присутствующие должны были вот-вот увидеть.  Опытнейший режиссер немного волновался. «Признаюсь вам - первый раз буду смотреть эту плёнку, - сказал он, еще раз оглядывая хорошо знакомую ему сцену Малого зала... - Жалко нет окна, а то опыт Подколесина пригодился бы...»

Молчание грусти

Опыт Подколесина пригодился другому народному артисту - Игорю Костолевскому. Во второй день фестиваля на Большой сцене Псковского академического театра драмы давали «Женитьбу» Гоголя, и Костолевский, как и положено, через окно всё-таки выпрыгнул, не подкачал.

Поставил спектакль Сергей Арцыбашев силами артистов «Театра на Покровке» с привлечением двух звезд из театра имени Маяковского. Подколесина играл  Игорь Костолевский, а Кочкарёва - Михаил Филиппов. Премьера этого спектакля состоялась в далёком 1996 году в далеком же Марселе. Иными словами, спектакль псковичи увидели обкатанный, знаменитый.

У Арцыбашева вышла нежная трагикомедия. И как следствие:  в зале то и дело слышался смех, ни разу не переходивший в ржанье.

Нет ничего проще, чем опошлить гоголевский текст. Женихи, невеста, пикантные ситуации... Возня вокруг женитьбы. Но режиссеру дорог не просто смех, а смех теплый, осмысленный, даже сочувственный... Одна из зрительниц после спектакля позвонила домой и сказала: «Слов нет. Расплакалась я». И было над чем плакать. Жалко Агафью Тихоновну (Юлия Булавко), жалко даже Жевакина (Александр Сухинин)...

Арцыбашев поставил народный спектакль. Если так можно выразиться, копал не в глубину, а в ширину. То есть, временные рамки произвольно расширил.  И потому использовал приемы, некоторыми критиками не одобряемые. Получился не просто спектакль, а спектакль музыкальный. Звучат «Яблочко», «Молчи грусть, молчи», «Виновата ли я», «Разлука»... Все очень умело, красиво, без перегибов... Но кажется, что еще немного, и зазвучит что-нибудь из Дунаевского (до Крутого дело ни при каких обстоятельствах не дойдёт). Отсюда и почти возмущённые слова некоторых пристрастных зрителей о том,  в первом действии Арцыбашев «попытался столкнуть массовую культуру и Гоголя. Получился Гоголь XXI века». Кое-кто даже сказал: «Плохой Гоголь». Не согласен. Он был бы плох, если бы спектакль превратился в фарс, в набор гэгов, в парад комиков.

Но артисты к великому русскому классику относятся бережно. А то, что романс «Молчи, грусть, молчи» написан в 1912 году, Сергей Арцыбашев, наверное, знает. Однако ведь режиссёр не реконструирует спектакль, поставленный по пьесе, написанной в 1833 году. Ему дух времени менее важен, чем характеры героев, настроение... В противном случае, к старым пьесам и новую музыку сочинять было бы неправильно. В эстетику спектакля песни, по-моему, вписались, а Михаил Филиппов (при всём уважении к Игорю Костолевскому) доказал, что он сейчас на русской сцене один из самых лучших атистов. Так что грусти, действительно, следовало бы помолчать. Пока у нас в России есть такие сильные и такие разные театры как «Театр на Покровке», театр им. Маяковского, театр «Мастерская П.Н.Фоменко», грусти предаваться не стоит. И ещё потому грусть совершенно неуместна, что у нас есть такой нужный фестиваль, как Всероссийский Пушкинский театральный, на котором за 15 лет со своими спектаклями побывали Олег Ефремов, Анатолий Васильев, Эдмундас Някрошюс, Михаил Левитин, Марк Розовский... 

Лицензия на убийство

Одним из самых запоминающих событий фестиваля стало концертное исполнение на сцене филармонии оперы «Евгений Онегин» (Московским академическим музыкальным театром им. К.С. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко). «Онегина» привез еще один лауреат «Золотой маски» Александр Титель. Дирижировал главный дирижёр театра Феликс Коробов, который, по его воспоминаниям, лет тридцать назад, ещё мальчиком, жил в Пскове на улице Советской.

Имя Станиславского в названии театра обязывало играть актеров даже во время концертной постановки. Ленский (Алексей Долгов) по-настоящему целовал в губы Ольгу (Елену Максимову). Онегин (Андрей Батуркин), встав на колени, обнимал ноги Татьяны (Натальи Мурадымовой). Актеры спускались в зал, метались по сцене, смеялись, переживали... Разве что сцена дуэли была обыграна минималистично. Ленский не упал, а просто повернулся спиной к зрителям и, через некоторое время, тихо удалился. Это привело к тому, что моя пожилая соседка, не услышав слов «Убит?» - «Убит», - облегченно прошептала: «Слава Богу, разошлись...»

Чуть позднее один из вдохновителей фестиваля Владимир Рецептер восторженно скажет, что «спектакль получился мужским». Самое главное, что он получился. Гениальная связка Пушкин-Чайковский сработала, что бывает не всегда.

Ленского, как было задумано Пушкиным, все же убили. И самого Пушкина убили. Но русский театр все ещё жив. А это значит, что Ленский еще споёт, и пушкинские слова ещё будут звучать по всему миру.

6.

ЛЮБОВНЫЙ ТРЕУГОЛЬНИК
(«Городская газета», 2007 г.)

В XV Всероссийском Пушкинском театральном фестивале, который проходил в Пскове и Пушкинских горах с 5 по 10 февраля 2007 года, принимал участие знаменитый режиссёр Пётр Фоменко.

В прошлом номере уже упоминалось, как Пётр Фоменко, войдя в здание псковского драмтеатра, мы неприятно удивлён. Теперь подробности...

Народный артист России, обладатель орденов «За заслуги перед Отечеством» трёх степеней, лауреат трех государственных премий, Командор ордена искусств Франции, лауреат премии «Триумф» Петр Фоменко вошёл на Малую сцену псковского театра драмы, огляделся и сказал: «В этом театре, наверное, репетировать очень трудно. Здесь все двери открыты. Мы ходим через зал... Это не моё дело... Я, конечно, за театр говорю. Всё может быть ещё беднее, труднее, но нельзя же так антитеатрально! Мне очень жалко людей, которым приходится здесь заниматься...», имея в виду помещения нашего театра драмы, не слишком приспособленные к творческому поиску и напоминающие проходной двор. Однако же спектакль «Мастерской П.Н.Фоменко» «Египетские ночи» рождался как раз здесь, на Малой сцене в Пскове. И только потом, после сентябрьской премьеры в Москве (в 2002 году), почти единогласно был признан едва ли не гениальным.

После этого Петр Наумович сел на стул и заговорил о своём пушкинском спектакле «Египетские ночи», запись которого немногочисленные присутствующие должны были вот-вот увидеть. 

Без отчёта

Вынеся приговор нашему театральному пространству, Пётр Наумович сел на стул и заговорил о своих «Египетских ночах». Запись этого спектакля немногочисленные присутствующие должны были вот-вот увидеть. 

«Вторая часть дописана Валерием Яковлевичем Брюсовым, - пояснил Фоменко. - Брюсов дописал Пушкина не оттого, что хотел, скажем грубо - выпендриться, а  потому что безумно любил Пушкина. Хорошим тоном принято считать Брюсова поэтом второго или третьего эшелона... Поверьте, это был человек высочайшей культуры...» Далее Пётр Фоменко переключился на рассказ о своей театральной кухне, пояснил, как собирался спектакль, и что за этим стояло. Напомнил - кто такой Пиндемонти и почему он вдруг появляется в «Египетских ночах». Процитировал Пушкина, который, изящно обходя цензуру, этого самого Пиндемонти и придумал, приписав ему слова: «... Иные, лучшие, мне дороги права; / Иная, лучшая, потребна мне свобода: / Зависеть от царя, зависеть от народа - / Не все ли нам равно? Бог с ними. Никому / Отчета не давать, себе лишь самому / Служить и угождать; для власти, для ливреи / Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи...» Во многом, фоменковский спектакль как раз б этом. О свободе. О свободе творчества. Недописанные «Египетские ночи», можно сказать, - программное заявление Пушкина. Манифест. Именно там он написал: «Поэт сам избирает предметы для своих песен: толпа не имеет права управлять его вдохновением». И там же Пушкин выстраивает цепочку: чувственная любовь - вдохновение - свобода. Это явления одного порядка ... «И сердцу девы нет закона. / Таков поэт: как Аквилон, / Что хочет, то и носит он - / Орлу подобно, он летает / И не спросясь ни у кого, / Как Дездемона, избирает / Кумир для сердца своего».

«Осквернители классики»

«У Пушкина, если помните, есть маленький набросок, который называется «Мы проводили вечер на даче», - продолжил Петр Фоменко. - И еще несколько набросков. Он подбирался через поэтические свои творенья к Клеопатре, и через прозаические наброски совсем другого рода... Но выгреб опять на Клеопатру... Сюжет, вроде бы, не баккаччиевский. Но, во всяком случае, сюжет трагический, иронический... Мы позволили себе игру в импровизацию на ее три ночи...»

Импровизация впечатляет. А еще - раздражает, будоражит, восхищает. Всего понемногу. Актеры достойны тех слов, которые произносят. И достойны тех слов, которых не договаривают.

Замысел был рискованный. Пётр Фоменко и сам признал, что имелась опасность «хамского или, во всяком случае, самонадеянного соавторства с Пушкиным».

 «И всё можно, и ничего нельзя в театре! - горячо воскликнул семидесятипятилетний мэтр. - Это вопрос долгий, сложный, трудный... Особенно теперь. Мы - старые осквернители классики - стали (некоторые из нас) хранителями ее, что ли... А черт ее знает - что лучше? Классика не поблекнет, не погибнет, даже когда мало востребована.  Лучшее в Интернете не востребуют. Хотя другого пути скоро не будет... А что касается этой работы, то я ее первый раз с вами посмотрю. Жалко - нет окна, а то опыт Подколесина пригодился бы... Ей-богу... Признаюсь вам - первый раз буду смотреть эту пленку... Вы можете смотреть на это легко, свободно и иронично...А мне даже интересно - насколько хватит внимания... Эту запись даже никто из наших артистов не видел. Она пролежала около года... Мы уже не играем спектакль два года... Не смогли его восстановить в силу серьезных причин...»

Глядя на «Ночь»

Внимания публики хватило на обе части. В начале на сцене - нарочитая словесная неразбериха, стихотворный разнобой, неопределенность. Но потом все постепенно проявляется, определяется. С помощью свеч находится главная линия. На сцене порхают, не люди даже, а чувства, привычки, образы... Платья-ракушки, платья-доспехи...Графиня К. (Полина Агуреева*)  играет Вдохновение или, другими словами, «Такую Дрянь». Взглянешь на ее лицо и сразу поймешь - разума тут нет, одни чувства. Сочинитель Чарский (Андрей Щенников**) этим умело пользуется. Дело выходит и в правду - дрянь, то есть настолько хорошо, что невольно хочется к чему-то придраться. А тут еще эстет Вершнев, он же - Критон (Илья Любимов). Этот играет Знание, Разум. Во второй части он просто замучил, если не сказать - замордовал Зинаиду Вольскую, в смысле - Клеопатру (Полину Кутепову). Подверг невыносимой пытке, замучил излишним Знанием. И, следовательно, вполне заслужил казни, также как и Генерал в отставке Сорохтин, он же - Флавий (Алексей Колубков), которого пустили в расход до него. Солдафон Флавий был слишком приземлен. Слишком тяжеловесен. В любовном треугольнике это тупой угол. Нет в жизни золотой середины. Сплошные крайности. Острые и тупые углы. Один наивный Алексей Иванович, он же  (Павел Баршак) заслужил пощады. Неискушенный, совсем дитя... Но жизнь к таким тоже безжалостна.

Обещанный синьор Пиндемонти (Карэн Бадалов) похож на Паганини. Демонический, потусторонний. Но, вдобавок, еще и корыстолюбивый, без лишних слов напоминая о том, что «можно рукопись продать». И не просто - продать, а подороже, выгодно... На сцене образуется клубок тем. Он змеится, жалит... Герои рассуждают не столько о «странностях любви» мужчины к женщине, сколько о творчестве, вдохновении, выгоде... Где та грань, которую нельзя переступить? Где та дорога, по которой, если что, можно вернуться назад? Но все происходящее можно принять и за легковесный дачный разговор, полет эротической фантазии. Кому что нравится.

У Зинаиды Вольской в ногах тяжелый груз - книги. Две стопки книг. Она ходит в них, как в снегоступах или как в кандалах. Иногда знания делают нас неповоротливыми, трудно восприимчивыми к чему-то совершенно новому. Вы не замечали? А героиня Полины Кутеповой не могла не заметить.

Во время просмотра Пётр Фоменко временами с досады стучал ладонью по спинке стула, а после окончания, как только стихли аплодисменты, сказал: «К сожалению, запись получилась грязная - во всех смыслах...» А ведь театральные критики в далеком 2002 году признали спектакль гениальным, а если не гениальным, то завораживающим. А если не завораживающим, то... В общем, неважно. Пётр Фоменко не был бы самим собой, если бы оказался удовлетворен увиденным. Собою довольны режиссёры совсем другого полёта.

7.

ОСТОРОЖНО, СЕМЕЙНЫЕ ЦЕННОСТИ
(«Городская среда», 2009 г.)

 ... На  одном из заседаний театральной лаборатории, проходившей во время недавнего Всероссийского пушкинского театрального фестиваля в Пскове, вдруг заговорили о женитьбе. Не только о гоголевской «Женитьбе», а о женитьбе вообще. Режиссер, актер и поэт Владимир Рецептер, ссылаясь на авторитет Грибоедова, Гоголя и Чехова, сказал, что генеральная линия русской литературы: «Жениться не нужно, потому что - глупо».

- Да и Пушкин знал, какой это страшный поступок - женитьба, - немедленно подхватил мысль кто-то из присутствующих.

И пушкиноведы, и театроведы стали перебирать примеры:

 

- В «Женитьбе» Гоголя «двойная сваха» загоняет Подколесина в стойло женитьбы.

- В «Горе от ума» Чацкий считается сумасшедшим, потому что хочет жениться. Но Чацкий - предтеча Подколесина - ее счастливо избежал...

Спорить с этим никто не стал. Разговаривали же не столько о жизни, сколько о литературе. А в русской литературе счастливых семей катастрофически мало. Как будто бы воспевать семью - это было все равно, что воспевать крепостное право. Стыдно.

Какое семейное положение у Чичикова, Раскольникова, Базарова, Печорина, князя Мышкина?.. Ноздрёва «женитьба ничуть не переменила... жена его скоро отправилась на тот свет, оставивши двух ребятишек, которые решительно ему были не нужны». Зато нужна была ему «смазливая нянька».

А едва ли не самая счастливая семья в русской литературе - семья Манилова. О Манилове написано: «Жена его... впрочем, они были совершенно довольны друг другом. Несмотря на то, что минуло более восьми лет их супружеству, из них все еще каждый приносил другому или кусочек яблочка, или конфетку, или орешек и говорил трогательно-нежным голосом, выражавшим совершенную любовь: «Разинь, душенька, свой ротик, я тебе положу этот кусочек». Так и подавиться недолго.

Куда ни глянь - если и брак, то неравный. Семья - это господа Головлёвы, семья - это супруги Каренины, семья - это «Леди Макбет Мценского уезда»... О прелестях семьи много писал в своих пьесах Островский.

Поженить бы братьев Карамазовых с тремя сестрами... Несмотря на разницу в возрасте, у них могло бы что-нибудь получиться.

/.../

8.

НА ПРИИСКАХ ЗОЛОТОГО ВЕКА
(«Городская среда», 2009 г.)

В Псковской области прошел XVI Всероссийский Пушкинский театральный фестиваль. С учетом того, что в 2009 году исполняется 200 лет со дня рождения Гоголя, этот фестиваль получился еще и отчасти Гоголевским. От этого он, конечно же, хуже не стал.

На театральном фестивале давно уже нашлось место и музыке, и литературоведению, и живописи... Государственный Пушкинский театральный центр из Санкт-Петербурга и Институт русской литературы представили четырехтомник «Пушкин в прижизненной критике». Художественный руководитель центра и театра-студии «Пушкинская школа» Владимир Рецептер по этому поводу выразился так: «При жизни Пушкина больше ругали и меньше хвалили, чем мы можем представить».

Не так давно пушкинист Валентин Непомнящий сказал, что новый четырехтомник противостоит анонимному наступлению на культуру тех, кто «обладает властью и креслами», тех, кого Блок называл чернью... Примерно о том же говорил и приехавший на фестиваль художественный руководитель Московского театра Гоголя Сергей Яшин. «Наступило ужасное время для нашей профессии, - заявил он на одном из заседаний театральной лаборатории. - Наступило время дилетантизма. Непрофессионализм восхваляется. Знать ничего не надо...» По словам Сергея Яшина, своими спектаклями он попытался «бросить вызов той попсе, которая заполонила русский театр».

Всё под контролем

Заявить о вызове оказалось проще, чем начать вытеснять попсу на обочину. Псковичи в эти дни смогли увидеть две постановки Сергея Яшина - «Ночь перед Рождеством» и «Капитанскую дочку». Не уверен, что это оказался сильный вызов упомянутой попсе. Хотя дилетантизма здесь не было точно. Оба спектакля, в котором задействованы артисты театра Гоголя, режиссер выстроил по театральным законам и с некоторым основанием рассчитывал на мгновенный благожелательный отклик публики.

Находились, конечно, люди, которые в антракте спектакля «Ночь перед рождеством» недоуменно произносили: «Что это такое?! Разве это - спектакль?!» Но их было меньшинство. «Музыкальная феерия «Ночь перед Рождеством»» была явно рассчитана на «широкие массы». Поэтому опытная режиссерская рука нажимала только на самые проверенные клавиши.
 
И в зале раздавались лишь самые доступные зрителям звуки.  Артисты играли на заданную тему правильно, а Ирина Выборнова, сыгравшая на псковской сцене за два вечера двух Екатерин II, одну Солоху и одну капитаншу Василису Егоровну, умело срывала аплодисменты и за себя, и за других.

Музыку к «Ночи...» написал крепкий профессионал Алексей Чёрный, тексты песен - лауреат премии «Триумф» Елена Исаева. С аранжировкой, правда, получилось как-то странно. С первых аккордов было не отличить: звонит ли это очередной мобильный телефон в зале или же так задумал постановщик? Но и подобная аранжировка, в целом, сочеталось с происходящим на сцене. Огромные куклы, гипертрофированная «украинскость»... В меру весело, в меру динамично, если не считать затянувшейся сцены с корзинами во втором действии. Такой Гоголь точно никому не повредит.

Однако надо иметь в виду, что Сергей Яшин накануне говорил еще и о сверхзадаче.

При очередном чтении гоголевского текста, режиссера поразило, что кузнец Вакула - не просто кузнец, а малевальщик, то есть иконописец и «...торжеством его искусства была одна картина, намалеванная на стене церковной в правом притворе, в которой изобразил он святого Петра в день Страшного суда, с ключами в руках, изгоняющего из ада злого духа...». Так написал сам Николай Васильевич. Именно за изгнание из ада черт поклялся мстить Вакуле, именно поэтому украл месяц...

«Ночь у Гоголя - перед Рождеством, - подчеркнул Сергей Яшин. - И неизвестно еще, а будет ли в этом году Рождество, появится ли Звезда?» Но глядя на происходящее на сцене, с первых  секунд становилось понятно: месяц, может, и украдут на время, а Рождественская звезда уж точно никуда не денется. Все под контролем. И это не самое плохое чувство.

Две дочки и один пасынок

Все под контролем у Сергея Яшина было и во втором его спектакле - «Капитанская дочка» (театр «Галактика»). Здесь тем более не было права на эксперимент. Для усиления эффекта использовали самую популярную музыку Георгия Свиридова. В результате получилось крепкое профессиональное действо, которое можно было бы обозначить как «спектакль для детей». Можно, если бы не дети, которых целыми классами привели в псковский театр.

Временами, школьники, а особенно - школьницы, своими разговорами заглушали происходящее на сцене, из-за чего возникали перепалки с более взрослыми зрителями. Не спасал положение и бесконечный дым, который запускался со сцены по всякому подходящему поводу. «Рок-концерт», - с легким раздражением прошептал один из зрителей, отмахиваясь от дыма. И стало понятно - для чего продавали в этот вечер программки: от дыма отмахиваться.

Но и «Капитанская дочка» московского театра «Галактика» - все равно нужный спектакль. В нем, наверное, нет открытий. Но и закрытия Пушкина в нем тоже нет. Пушкина не перевирают, не интерпретируют, не убивают, в конце концов...

В другой инсценировке хрестоматийной пушкинской повести «Капитанская дочка» в зале, временами, из-за детей было тоже шумно. Но шум на сцене позволял зрителям громко разговаривать без всякого стеснения и замечаний. В этот вечер показывали представление «Прости душа...» (автор инсценировки Ксения Домантовская использовала еще и пушкинскую «Историю Пугачева»). Поставил все это Иван Стависский в театре-студии «Пушкинская школа». И это было совсем не похоже на «галактический» спектакль.

На мой взгляд, «Прости душа...» оказался самым интересным, самый умным, самым чувственным спектаклем, показанным на XVI Всероссийском Пушкинском театральном фестивале. Впрочем, часть зрителей не выдержала и получаса, удалившись в испуге. Кто-то все-таки дождался антракта, чтобы не давить ноги соседям, а потом уж, в вестибюле, высказал все, что он думает о театре-студии «Пушкинская школа» Владимира Рецептера.

Такова, видимо, участь хорошего спектакля. Профессиональный поп-театр именно потому и делает сейчас кассу, что зритель давно к этому подготовлен. Зрителю нужны понятные развлечения, узнаваемые лица из телевизионных сериалов... А тут - театральная условность, необстрелянная молодежь...

Подробнее о постановке «Прости, душа...» читайте через неделю. /.../

Тайные знаки

В первый день фестиваля, в стороне от потока пушкинистов и артистов, в Пскове открылась скромная выставка «Анатомия желаний» псковского художника Эдуарда Шарипова. Произошло это в читальном зале Центральной городской библиотеки. На этот раз Эдуард Шарипов выставил минималистические рисунки. Даже если вы подошли к этим  рисункам вплотную - вам должно показаться, что вы смотрите на них издали.

По обыкновению, на открытии Эдуард Шарипов не ограничился разговором об изобразительном искусстве, и перешел на философские темы. «Мы живем в эпоху потребления, и основа общества потребления - женщина, - сказал он с сожалением. - Мы живем в эпоху матриархата. Вокруг - женоподобные мужчины...» «А кто в этом виноват?» - спросили художника. «Старик», - ответил он, имея в виду «Сказку о рыбаке и рыбке» Пушкина. Золотая рыбка именно ему, старику, а совсем не старухе предложила сделать выбор, загадать желание. А он припутал постороннего человека и напоролся... В действительности, у Пушкина не совсем так. Старик рыбку отпустил без всякого выкупа, а позднее, когда старуха его обругала, отправился к морю просить у рыбки для старухи новое корыто... Но художник имеет право думать так, как считает нужным.

По мнению Эдуарда Шарипова, «в иконах и сказках - один порядок мышления». И там и там заложен тайный знак, а «тайнопись, шифры должны быть маленькими». Вот и рисунки у него - умещаются на ладони. Те, что были посвящены «Сказке о рыбаке и рыбке» - поместили под стекло, а все остальные, тоже на пушкинскую тему, - просто выложили поверх каталожных ящиков. Публика подходила, рассматривала, забирала с собой...  Кое-кто шутил на тему кризиса, когда краски и холсты - дороги, и намного дешевле использовать тушь, бумагу... И вообще, цена на нефть падает, и ею теперь можно попробовать рисовать.

«Так, помню, помню - песня эта...»

А открывали и закрывали театральный фестиваль в Большом концертном зале Псковской областной филармонии. Нынешний фестиваль и так-то получился музыкальным (особенно спектакли «Прости, душа...» и «Ночь перед Рождеством»). А тут ещё и выступление ведущих солистов Московского академического музыкального театра им.   К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко. В этом году они приехали без оркестра. Зато на сцене после долгого перерыва появился приличный концертный рояль. Его передали из колледжа искусств. К приличному звучанию рояля, на котором играла Галина Михеева, прилагались более чем приличные голоса. На холмах Грузии, как и полагалось, лежала ночная мгла. Ночной зефир струил эфир, а Гвадалквивир шумел и бежал... И так далее, все на пушкинские темы и музыку Римского-Корсакова, Чайковского, Рахманинова, Даргомыжского... И, вопреки пушкинскому «Не пой, красавица...», красавицы пели (Елена Максимова, Мария Пахарь и Анастасия Бакастова). И не только пели, но и играли, в том числе и голосом. Фестиваль-то - театральный. Это же касалось и певцов. Чингиса Аюшеева после недавней премьеры «Гамлета» в прессе отмечали как певца, «умеющего петь лежа, сидя, на бегу и скрючившись». На сцене БКЗ он не скрючился ни разу. Лежать и бежать ему тоже не пришлось. Но о молодом цыгане он пропел так, как будто цыган был на коне. Так что можно сказать, что Чингис Аюшеев умеет петь еще и наскоку.

Кроме г-на Аюшеева, театр имени Станиславского и Немировича-Данченко делегировал в Псков Дмитрия Кондраткова и Алексея Шишляева. Особенно бурными были аплодисменты, когда Алексей Шишляев пел вместе с Марией Пахарь и Еленой Максимовой. Героем же вечера стал бас Денис Макаров, с одинаковой убедительностью исполнивший трагичный «Монолог Бориса» Мусоргского и юмористического «Мельника» Даргомыжского. Хотя и у пьяного мельника душа тоже чуть-чуть скорбит, потому что сорок лет он жил на свете, но «ни во сне, ни наяву / Не видал до этих пор /...На ведрах медных шпор!» Это как раз из серии тех знаний, что приумножают скорбь. И очень важно об этом пропеть правильно. Когда Алеко (Денис Макаров) у Пушкина под музыку Рахманинова поёт: «Молчи. Мне пенье надоело, / Я диких песен не люблю», то он, явно, имеет в виду совсем другие песни совсем в другом исполнении. А Земфира (Анастасия Бакастова) ему резонно отвечает: «Не любишь? мне какое дело! / Я песню для себя пою». Пела она - для себя, а получалось, что и для других. Зал был почти полон.

В последний день фестиваля, 10 февраля (день смерти Пушкина), в областной филармонии одним роялем дело не ограничилось. «Реквием» Моцарта требует оркестра и хора, желательно - очень хорошего хора, которым Государственный академический хор «Латвия», безусловно, является. К хору из Риги (художественный руководитель - Марис Сирмайс) добавились давно известные псковской публике петербургские певцы Пётр Мигунов и Людмила Шкиртиль. Симфоническим оркестром Псковской областной филармонии дирижировал Геннадий Чернов. Высокая трагедия тем и отличается от какого-нибудь трагического фарса, что соединяет в себе гениальный дар и жизненный опыт. К моменту написания «Реквиема» Моцарт имел и то, и другое. (После смерти Моцарта «Реквием» завершил его ученик Франц Сюссмайр). Лучшего завершения пушкинского фестиваля и быть не может.

Хотя закрыть пушкинский театральный фестиваль музыкой Сальери было бы более оригинально.

9.

ПОРТРЕТ ВРЕМЕНИ
(«Городская газета», 2009 г.)

Плох тот фестиваль, о котором нечего вспомнить. XVI Всероссийский Пушкинский театральный фестиваль, проходивший с 5 по 10 февраля 2009 года в Псковской области, в таком случае, получился неплохим. Есть что вспомнить и с чем поспорить, есть чему порадоваться.

Из чувства вины

Петербургская Театр-студия «Пушкинская школа» представила на псковской сцене спектакль «Прости, душа...», сделанный по «Истории Пугачёва» и «Капитанской дочке» Александра Пушкина (инсценировка Ксении Домантовской по идее Владимира Рецептера, постановка Ивана Стависского, художник - Светлана Кобышева, музыкальный руководитель - Игорь Петров).

Можно сказать, что Иван Стависский поставил казачий мюзикл. Причём сделал это так, что не возникало ощущения, будто это очередная театральная этнографическая причуда. 

Казачьи песни были вплетены в сюжет естественным образом. Не заметно было никаких «швов». Пушкинская линия не прерывалась ни разу, а сильная режиссерская рука не позволила всей сложной конструкции развалиться или, хотя бы, пошатнуться.

В спектакле имелись вещи, без которых, наверное, можно было обойтись (чрезмерные шумовые эффекты и некоторые другие театральные приемчики). Но все это - мелочи. История получилась не просто крепкая, но и внушительная.  Актеры каждую секунду были при деле, пушкинские слова не пропадали даром, как это часто бывает.

Впрочем, некоторые зрители заочно предъявляли молодым студийцам и более серьезные претензии, чем «сделайте потише». В первую очередь, недовольны были перепасовкой фраз, когда один актер подхватывает начатое другим. Во всем этом они услышали обыкновенную декламацию. Все-таки, в основе спектакля лежала пушкинская проза, которая для постановки на сцене не предназначалась.

Нынешние режиссёры обожают переносить прозу на сцену, вплоть до «Улисса» Джеймса Джойса. А я бы с удовольствием посмотрел на сцене нашего театра, допустим, постановку «Устава города Пскова». По силе замысла эта вещь ничуть не слабее, чем  «Лысая певица» Эжена Ионеско.

Проза позволяет режиссёру почти всё. Из нее можно извлекать любые смыслы, а самое главное - имеется возможность почти безграничного жанрового и сюжетного маневрирования. Но именно из-за этой свободы очень часто проза, перенесённая на сцену, бесследно растворяется или распадается. Или превращается во что-то противоположное тому, что вложил в книгу автор.

В спектакле «Прости, душа...» этого не происходит. Пушкина не превратили в Сорокина, а исполнение казачьих песен - в конкурс «Евровидение». И никакая это не аудио-книга. Визуальная часть не просто есть, но она видна отчётливо.

К тому же, это был едва ли не единственный на фестивале серьезный спектакль. Временами - смешной, но, по сути, - по-настоящему серьезный. Во многом, это произошло благодаря «Истории Пугачёва», где самозванец выглядит совсем не как благородный разбойник типа Робин Гуда.

Во время антракта ко мне подошёл один журналист. Ему надо было срочно уходить, и он заинтересованно спросил: «А чем там все закончится?» «Всё закончится хорошо, - успокоил я его. - Злодея казнят».

Но и трогательность «Капитанской дочки» тоже не пропадает под массой исторических фактов. Инсценировщик проявил такт, а режиссер - волю. В результате Наталия Байбикова, Мария Егорова, Марина Канаева, Артем Магницкий, Иван Мозжевилов, Анна-Магда Обершт, Павел Сергиенко, Денис Французов, Павел Хазов и Татьяна Шахматова спели и сыграли нам не только историю пугачевского бунта и историю благородной любви. Получилась многогранная история России, не разбавленная ни сусальностью, ни пенным патриотизмом. Это - горькая правда людей, которые любят свою Родину, уважают ее обычаи и песни, и ни при каких обстоятельствах не теряют себя. Голову при столь бурной жизни потерять можно, но честь и совесть - никак нельзя.

Из чувства протеста

Главный режиссёр Московского театра имени Гоголя Сергей Яшин усилиями театра «Галактика» тоже показал псковским зрителям «Капитанскую дочку» - крепкую иллюстрацию по пушкинской повести. Но прежде он выступил на заседании театральной лаборатории, где рассказал о своём театре и о своих взглядах на русский театр вообще.

- Наступило время дилетантизма, - с сожалением произнес он, и перевёл на разговор на «душевный импульс», которого, по его мнению, у многих постановщиков сегодня просто нет. - Во имя чего ставится спектакль?! - задал он вопрос и вспомнил хрестоматийную истину:

- Какую телеграмму в зрительный зал посылает режиссёр?

- Сейчас посылаются sms-ки, - ответил художественный руководитель центра и Театра-студии «Пушкинская школа» Владимир Рецептер.

- И sms-к-то нет... - махнул рукой г-н Яшин.

Дальше тему развивать не стали, хотя было бы любопытно услышать, что режиссёр, почти весь разговор державшийся рукой за сердце, думает по поводу дилетантов с «душевным импульсом»? Имеют ли они право на существование? И как быть с крепкими профессионалами, которые работают без «душевного импульса» и собирают полные залы и престижные театральные награды?

Немного позднее Сергей Яшин упомянул гоголевский «Портрет», в котором  «художник Чартков продал свой талант и погиб». Там есть ответы на многие заданные и не заданные вопросы.

- А если жить в богатстве, то это плохо, что ли?! - вновь задал риторический вопрос режиссёр и тут же ответил: - Дело не в том - богатый ты или бедный...

И дальше заговорили об ориентирах... Гоголь обозначил это следующим образом: «Во всем умей находить внутреннюю мысль и пуще всего старайся постигнуть высокую тайну созданья...»
 
- Количество денежных знаков - вот что сейчас успешность человека! - воскликнул Сергей Яшин. - Противопоставить что-то сегодняшнему миру - это поступок. Но за поступок надо расплачиваться...

В гоголевском «Портрете» расплата настигает всех. В нашей жизни такое тоже происходит, хотя, может быть, не так явно.

Николай Гоголь еще в 1834 году в своей повести сформулировал то, что сейчас называется «массовым искусством», «попсой» и тому подобным:

«...Но здесь было видно просто тупоумие, бессильная, дряхлая бездарность, которая самоуправно стала в ряды искусств, тогда как ей место было среди низких ремёсел, бездарность, которая была верна, однако ж, своему призванию и внесла в самое искусство свое ремесло. Те же краски, та же манера, та же набившая, приобыкшая рука, принадлежавшая скорее грубо сделанному автомату, нежели человеку!»

Но зато имелось и непременное дополнение: «изображенные предметы были очень доступны и понятны народу». А для того чтобы это сработало наверняка, главный герой «Портрета» проплачивает газетные статьи, в которых его картины преподносятся как прекраснейшие чудотворные образцы. Массовое искусство всегда тесно работало со средствами массовой информации. Купленные журналисты добросовестно строчили тексты, а заказчик хвалебных статей уже и сам начинал верить напечатанному за его же деньги. Все довольны, всем, вроде бы, хорошо...

Когда-то нынешний театр имени Гоголя (в программке - «театр Гоголя») именовался Центральным театром транспорта и считался железнодорожным (с соответствующими источниками финансирования). Раньше многие театры были ведомственными (например, 1-й и 2-й Медицинские театры). О прежних временах Сергей Яшин вспомнил с некоторым сожалением и добавил: - Почему железная дорога может содержать футбольный «Локомотив», а театр - не может?

Потому и не может, что футбол - медийный продукт, а приличные театральные постановки в формат главных российских телеканалов сегодня не вписываются. В сущности, культура в принципе не вписывается в формат новейшего времени и не окупает себя. Самое интересное при этом, что футбол тоже не окупает. Но и будучи убыточным, он по-прежнему остаётся зрелищем. На третьеразрядный футбольный матч соберётся хотя бы тысяча человек, а на многие театральные премьеры и пятисот человек собрать не удается. При этом надо иметь в виду, что на праздничные фейерверки где-нибудь на центральной городской площади регулярно скапливаются десятки тысяч человек. Проходит все это быстро, громко, ярко... Это и есть главное современное искусство. Фейерверк. Ни одной «Капитанской дочке», ни целому полку капитанских дочек за ним не угнаться. Зрелищно, громко, доступно. 

10.

«Я ПРОКЛЯЛ ЗНАНИЙ ЛОЖНЫЙ СВЕТ...»
(«Городская газета», 2010 г.)

Постоянство - признак класса. В этом смысле, Всероссийский Пушкинский театральный фестиваль, ежегодно проходящий в Псковской области - заслуженный ветеран, всё ещё не потерявший форму.

Ценность фестиваля не столько в том, что можно увидеть хороший спектакль. Ценность в том, что можно увидеть все что угодно, и не раз, и не два. И составить более-менее целостную картину того, куда движется русский театр. Или куда он катится.

В 2010 году фестиваль прошел в семнадцатый раз. И каждый год февральские вечера становятся короче, а на сценах, в театральной лаборатории и в СМИ (очень редко) кипят страсти.

XVII фестиваль снова обратил внимание на одну очень важную особенность. Она касается и театра, и литературоведения, и вообще культуры. Уважаемые люди все чаще занимаются игрой в бисер - строго следуя заветам Иозефа Кнехта - одного из героев Германа Гессе. Оппонент Кнехта Плинио Дезиньори утверждал, что в чистоте и оторванности от жизни дух усыхает, превращается в абстракцию, в бессильный, жалкий призрак.

Вот и многие режиссёры, а вместе с ними театроведы и литературоведы давно увлеклись Игрой. Видимо, они считают себя магистрами Игры и в результате регулярно выпускают на сцену чистую абстракцию. По сцене двигаются жалкие призраки, а закулисные разговоры о высокой литературе, в основном, касаются незначительных деталей. Главное ускользает.

Когда смотришь такие спектакли как «Каренин. Анна. Вронский» Санкт-Петербургского театра им. Ленсовета (режиссер Геннадий Тростянецкий), то всё время натыкаешься на детали. Всё выстроено, всё размечено и определено. Лишь одно мешает режиссёру - Толстой. Этот бородатый граф здесь явно лишний. И Толстой идёт под откос, а на сцене суетится Вронский, меняет маски Каренин, передвигается туда-сюда Анна...

Как-то сразу очевидно, что за такую роль, какая досталась Владимиру Матвеев (Каренин), обязательно дадут какую-нибудь премию. И не одну. А Толстой - это всего лишь отброшенная за ненадобностью ступень. Ракета давно взлетела и много лет вращается по орбите.

Во время антракта телевизионщики бегали по залу и выискивали «жертвы» - пытались выяснить, насколько публике понравился спектакль. Один из зрителей явно стеснялся того, что происходящее на сцене ему не нравится. Но разве мог он сказать это на камеру? Дураком прослывёшь. И он начал подстраиваться «под высокую» планку. Основной его посыл был прост: если такое показывают на Всероссийском фестивале, значит это хорошо.

Была на фестивале и другая крайность. Ярославский театр юного зрителя представил спектакль «Пушкин.Forever». «Песни западных славян». Юного и не очень юного зрителя авторы спектакля решили соблазнить беспрерывным движением и фолк-роком, временами переходящим в нечто ресторанное.

Искусство превращается в балаган. Пушкин выступает в качестве масленичного столба, по которому любой желающий карабкается наверх, чтобы получить подарок. Но подарков на всех не хватает.

А вот студенты ГИТИСа из мастерской профессора Кудряшова свой подарок не в сувенирной лавке купили. Они сделали его с любовью. Особенно эта любовь чувствовалась во время исполнения «Пушкинского венка» Георгия Свиридова.

И всё же ближе всех к Пушкину в очередной раз подошли артисты «Пушкинской школы» вместе режиссёром Владимиром Рецептером. Они показали два рыцарских спектакля. Один из них, «Роза и крест» по Александру Блоку, перекликался с пушкинскими сценами из рыцарских времен. Юбиляр Рецептер (ему в дни фестиваля исполнилось 75 лет) не стал разбавлять спектакли беспроигрышной (но и безвыигрышной) призрачной абстракцией. Он помнил Пушкина и его «В глубоком знанье жизни нет...». Речь о рациональном подходе, о холодном расчете... Холодный расчет слишком скучен.

Фауст в «Сценах из Фауста» у Пушкина произносит:

Перестань,
Не растравляй мне язвы тайной.
В глубоком знанье жизни нет -
Я проклял знаний ложный свет,
А слава... луч ее случайный
Неуловим. Мирская честь
Бессмысленна, как сон... Но есть
Прямое благо: сочетанье
Двух душ...

«Пушкинская школа» не добывает себе славу любой ценой. А сочетанье двух душ - актера и зрителя - приносит не бессмысленную славу, а прямое благо. Ради этого можно подождать всего год и дождаться XVIII фестиваля.

11.

ЗАВИСИМОСТЬ ОТ ЗАВИСТИ
(«Городская среда», 2011 г.)

Кто бы мог подумать, что оркестровая яма появится в псковском театре драмы досрочно, ещё до начала капитального ремонта. Яму соорудили прямо на сцене - специально для спектакля «Директор театра». Сцену подняли метра на два. Суфлёрская будка наверху, напоминающая люк танка, была весьма внушительна. Не говоря уже о музыке Моцарта и Сальери, по воле создателя московской «Геликон-оперы» Дмитрия Бертмана соединенных воедино. Прилагались и бомбы - в виде двух оперных див внушительной комплекции.

Пока что «Директор театра» стал наиболее заметным спектаклем XVIII Всероссийского пушкинского театрального фестиваля, который проходит в Псковской области с 5 по 10 февраля. Заметный - не значит лучший. Заметный, то есть звонкий, яркий, коммерчески выгодный.

Умножение с помощью деления

«Директор театра» - это мюзикл. В основе - «Моцарт и Сальери» Пушкина. Причём, создатели разъяли пушкинский текст на части, но разъяли не как труп, а как нечто живое. С лёгкостью, в пушкинско-моцартовском духе, прошлись по классическим темам. Устроили буффонаду, для убедительности пригласив знаменитых драматических артистов. Игорь Костолевский и Михаил Филиппов поочередно играют в Моцарта и в Сальери, совершая подходы к виолончели и скрипке. А отдельные реплики вообще достаются директору театра (Михаил Янушкевич). Директор ведь тоже, в каком-то смысле, творческая единица. Эта намеренная путаница, надо полагать, призвана доказать, что с гением и злодейством всё ещё более запутано, чем считалось раньше. Кто из них гений, а кто - не совсем? Вроде бы даже Моцарт писал доносы на более успешного Сальери. Так что обмен масками, как будто, оправдан.

Самое бесспорное в этом спектакле - естественное соединение драматической игры и музыки, которую преподносит камерный оркестр Petit Opera. А самое спорное - быстрое скольжение по поверхности. Обозначение вех.

Полновесные примадонны плетут интриги и грудью прокладывают себе путь наверх, на музыкальный Олимп, не забывая считать чужие деньги. Директор театра тоже с вдохновением их считает и пересчитывает, с раздражением рассуждая о хорошем вкусе: «Хороший вкус заполняет головы критиков, а не зрительные залы». Его волнует касса. Отсюда и его пламенный пересказ либретто Бомарше, которое легко легло в основу оперы Сальери «Тарар». В директорском феерическом изложении это звучит как пересказ типичного сериала, в котором все запутано и летит в Тартарары, в смысле - в кассу. Все вокруг друг другу то ли завидуют, то ли не завидуют. Яд разливается в воздухе. Но это уже не совсем яд. Героев ждет не смерть, а игра в смерть.

Сейчас ведь в искусстве дурачатся почти все. Притворяются, даже перед лицом смерти. В «Директоре театра», к счастью, дурачатся красиво, привлекая не самые востребованные вещи, в том числе и арию Эуриллы из оперы «Цифра» Антонио Сальери, и арии мадемуазель Зильберкланг и мадам Херц из оперы «Директор театра» Вольфганга Амадея Моцарта. И как итоговое высокохудожественное хулиганство - «Дуэт любви и дружбы» на музыку Моцарта и Сальери. Скрестили медведя с велосипедом. Нельзя сказать, что дуэт притянут за уши. Даже в пушкинском тексте имеются слова: «Заветный дар любви, переходи сегодня в чашу дружбы...». Вот заветный дар и переходит - с помощью музыки, изящно. Но при этом даже «Реквием» звучит уже не столь трагично.

За трагическую часть в спектакле ответ держит Михаил Филиппов, один из самых мощных современных русских актеров.  Но режиссёр Дмитрий Бертман сильно упростил ему задачу. Одна из «Маленьких трагедий» превратилась в средних размеров комедию (1 час 20 минут без перерыва). Порезвились, порадовали, развлекли...

Близко к подлиннику

Открылся  Всероссийский пушкинский театральный фестиваль тоже под музыку. Причём, одновременно в двух местах - в Пушкинских Горах концертом «Духовной жаждою томим...» студентами ГИТИСа, а в Пскове - «Евгением Онегиным» Центра оперного пения Галины Вишневской (режиссер-постановщик - Андрис Лиепа, дирижер - Ярослав Ткаленко). В общем, в этот день, 5 февраля, на сцене выступали, в основном, молодые артисты.

В Пскове  оркестр разместили возле сцены, сняв несколько первых рядов кресел. Настоящая оркестровая яма в Псковском академическом театре драмы появится в лучшем случае года через два с половиной.

Галина Вишневская в Псков приехать не смогла, и перед началом оперы с приветствием выступила ее дочь - Ольга Ростропович. Один из основателей пушкинского фестиваля Владимир Рецептер вспомнил эпизод начала девяностых годов, когда обсуждалась идея постановки спектакля об академике Андрее Сахарове. Роль Сахарова предлагали Мстиславу Ростроповичу, а роль его супруги - Галине Вишневской. Позднее я спросил Ольгу Ростропович  - как она отнеслась бы к такой постановке? Ольга Ростропович ответила, что своего отца она ещё могла бы представить в роли Сахарова, они были чем-то похожи, немного картавили, но вот Галина Вишневская в роли Елены Боннер? Это была бы большая натяжка.

Зато в постановке «Евгения Онегина» никаких натяжек не было.

Полная противоположность

О том, каков будет «Евгений Онегин» в исполнении певцов Центра оперного пения Галины Вишневской, можно было сказать заранее. Ожидался традиционный спектакль - полная противоположность тому, что сделал в Большом театре Дмитрий Черняков. Того «Евгения Онегина» Галина Вишневская назвала «ужасом и бесстыдством». Эту оперу Чайковского в последнее время многие постановщики подвергали массированной атаке. Татьяну Ларину сажали в клетку. Сцену дуэли Онегина и Ленского превращали в драку (все заканчивалось шальным выстрелом в упор, как во время убийства Талькова). А у Чернякова к тому же Ленский в шутовском колпаке исполняет куплеты вместо Трике.

Поэтому после псковского спектакля вполне естественно было задать вопрос: «Вы тоже считаете, что классическую оперу убивают режиссёры?» Вопрос я адресовал дочери Галины Вишневской и Мстислава Ростроповича Ольге Ростропович.

«Это стопроцентный факт, - ответила Ольга Ростропович. - Столько было версий «Евгения Онегина», и одна другой гаже. Всё время ждешь, когда произойдёт ещё что-то, и каждый раз этому удивляешься. Например, в одной из постановок Ленский погибает в пьяной драке, кто-то его чуть ли не бутылкой бьёт. Он умирает, и потом его метлой выбрасывают за сцену. Ну что это, разве не убийство? Или мама рассказывала об «Аиде», когда на сцену вышли люди в камуфляже. Зачем это делать? Зачем брать то, что уже написано? Возьми что-то новое и делай с ним всё, что ты хочешь. «Бориса Годунова» поставили, и действие перенесли в наши времена. Говорят, это очень серьёзная концепция. А я не понимаю - зачем? Видимо, люди ходят на такие спектакли, им нравится. Лично я предпочитаю классические спектакли. То, что я видела сегодня, было мне приятно. Интересно было слушать и смотреть. Я буквально слышала стихи, положенные на музыку. Это настолько органично соединено...»

Знакомые черты

Бережность и аккуратность - действительно отличительная черта постановки Андриса Лиепы (в одной из ролей - Мария Лиепа, его сестра). В нынешних обстоятельствах это уже очень важно. Иногда ведь Онегина и Ленского вообще превращают в любовников. Но если бы в Центре оперного пения только сдували музейную пыль с классики - живого спектакля бы не получилось. Энергия «Евгения Онегина» в молодых голосах и подчёркнутом нежелании следовать моде. «Евгения Онегина» ведь действительно легко превратить во что-нибудь скандальное. Допустим, объявить Онегина в розыск как убийцу и поймать его, посадив в клетку, подобно пушкинскому Пугачёву. В конце концов, если Татьяну сажали, то почему бы и нет? Но это было бы слишком банально, потому что слишком просто. Значительно труднее петь и играть по-настоящему, не маскируя экстравагантностью вокальные и актёрские недостатки. В Пскове Ленского убили по всем правилам дуэльного искусства.

Правда, отдельным зрителям показалось, что в нынешней постановке тоже не всё получилось. Частные исполнительские «проколы» (оркестр специально собрали для выезда в Псков, а некоторые молодые певцы вообще впервые пели с каким-либо оркестром) и тому подобное. Кое-кто даже в первом антракте покинул театр. Однако в такой зрительской реакции можно обнаружить не только требовательность, но и провинциальный снобизм. Отталкиваться всё же лучше от общего впечатления, а оно было благоприятным.  Хотя было бы ещё лучше, если бы все места в зале заполнили зрители. К сожалению, свободных мест было полно.

Глотатели пустот

На следующий день на той же сцене прошел творческий вечер «Пушкин и другие». За Пушкина отвечал артист МХАТа Валентин Клементьев, а за других - Татьяна Доронина. Один из основателей фестиваля Владимир Рецептер назовёт это выступление дневником и вспомнит те времена, когда буквально носил Татьяну Доронину на руках. Дело было в БДТ у Товстоногова - во время спектакля «Горе от ума», в котором Рецептер играл Чацкого, а Татьяна Доронина - Софью. «Тогда тебя любил, и сейчас - люблю», - пылко произнес Владимир Рецептер, но на руки Татьяну Доронину поднять не решился.

Татьяна Доронина читала стихи Марины Цветаевой и Сергея Есенина. Одно из самых страстных и актуальных стихотворений, прочитанных в этот вечер - было цветаевское «Читатели газет». «Что для таких господ - / Закат или рассвет? / Глотатели пустот, / Читатели газет!» Так как всё это проходило под нескончаемый звон мобильных телефонов, которые псковский зритель отключать не приучен, подобных читателей газет можно было обозвать ещё и пользователями телефонов. «Газет - читай: клевет, / Газет - читай: растрат. / Что ни столбец - навет, / Что ни абзац - отврат...» За 85 лет, прошедших с написания этого стихотворения, многие газеты стали ещё желтее, а читатели - ещё бессовестнее. «Уж лучше на погост, - Чем в гнойный лазарет / Чесателей корост, / Читателей газет!../ Кто наших сыновей / Гноит во цвете лет? / Смесители кровей, / Писатели газет!»

Когда же Татьяна Доронина стала читать стихи Сергея Есенина, это было уже не так убедительно, хотя и громко. С одним высказыванием Татьяны Дорониной согласиться трудно - с тем, что сейчас в России не пишут стихов. Пишут. Просто моду пока диктуют глотатели пустот.

12.

В ЛЁГКОМ ВЕСЕ
(«Городская среда», 2011 г.)

На открытии XVIII Всероссийского пушкинского театрального фестиваля создатель Псковского симфонического оркестра и детского оркестра духовых инструментов «Геликон» Александр Роор не скрывал удивления. 

Александр Петрович сел в кресло и огляделся по сторонам. Его место было крайне правое в ряду, а крайне левое досталось первому дирижёру симфонического оркестра Аркадию Галковскому. Все остальные места в этом ряду были пусты. Пустых мест в зрительном зале в тот день вообще оказалось много. Несмотря на то, что Центр оперного пения Галины Вишневской представил очень качественную постановку «Евгения Онегина». 

«Прискорбное тщеславие»

В последующие дни какого-то особого ажиотажа тоже не было. И все же театральный фестиваль снова оказался интересен. Обошлось без провалов. А без споров, к счастью, не обошлось. Спектакли в Псков привезли разные. Интересно, что две значительные постановки напрямую касались отравления ядом. Степень концентрации яда была тоже разной. О «Директоре театра» по произведениям Пушкина, Моцарта и Сальери «Городская среда» рассказывала неделю назад. Несколько слов в дополнении. Международное театральное агентство «Арт-партнер XXI» представило антрепризу, которую очень хорошо характеризуют слова Андрея Синявского, сказанные им в «Прогулках с Пушкиным»: «Лёгкость - вот первое, что мы выносим из его произведений в виде самого общего и мгновенного чувства».

Нечего скрывать, лёгкость действительно присутствовала. Даже когда на сцене и в зрительном зале появлялись тяжеловесные оперные дивы. Режиссёр Дмитрий Бертман подтвердил, что он в коммерческой подаче толк знает.

О Бертмане я вспомнил ещё раз, когда смотрел «Гамлета» в предпоследний день фестиваля. Шекспир вложил в уста Гамлета слова про артистов:

«Среди них бывают такие, которые сами начинают смеяться, чтобы рассмешить известное количество пустейших зрителей, хотя как раз в это время требуется внимание к какому-нибудь важному месту пьесы; это пошло и доказывает весьма прискорбное тщеславие у того дурака, который так делает».

В «Директоре театра» прямой пошлости избежать удалось. Однако удалось и отвлечь от важных мест пушкинской пьесы за счет насмешек.

Рискованное путешествие

В прошлом году к Пушкину присоединили Льва Толстого и его «Анну Каренину». В этом году на смену Толстому пришёл Шекспир, которого Толстой терпеть не мог. Но Пушкин остался. Без Пушкина на пушкинском фестивале пока не обходится. Также как и без «Пушкинской школы».

Обычные претензии критиков к Пушкинскому театральному центру и театру «Пушкинская школа», как правило, неприменимы. Руководитель петербургского театра Владимир Рецептер человек не только театральный, но и литературный. Поэтому его ученики к словам классиков относятся бережно. Ежегодное появление учеников Владимира Рецептера на сцене Псковского театра драмы в дни Пушкинского театрального фестиваля стало необходимостью. На этот раз Рецептер отправился с ними в поход за «Гамлетом». Это было рискованное путешествие. Кратко охарактеризовать этот спектакль можно строками все того же Шекспира, позаимствованными из «Гамлета»:

1. «Их усердие идёт обычным шагом». 2.  «Мне кажется, что их затруднения происходят от последних новшеств». 3. «Дефектный сей эффект небеспричинен». И ещё вспомнить слова, вложенные в уста Полония - о хорошей дикции.

На словах

С дикцией, как раз, возникли проблемы. И не только у Полония. Похоже, Владимир Рецептер возложил на своих учеников непосильную ношу. Спектакль получился поучительным - прежде всего для молодых артистов. Сложный материал не давался, хотя иногда пульс прощупывался. Но, по крайней мере, не было задачи упростить игру. Чувствовалось сильное желание дотянуться до Шекспира. Кому-то из зрителей даже показалось, что этого было достаточно, чтобы назвать спектакль гениальным. Шекспир, правда, не очень поддавался. Слова в переводе Пастернака ускользали. Те самые «слова, слова, слова», о которых, имея в виду «Гамлета», писал Пушкин  в  своем стихотворении «Из Пиндемонти». «Всё это, видите ль, слова, слова, слова / Иные, лучшие, мне дороги права; / Иная, лучшая, потребна мне свобода: / Зависеть от царя, зависеть от народа - / Не все ли нам равно? Бог с ними...»

И всё же слова Пушкина и Шекспира лишить смысла ещё никому не удалось. Значит, что за XVIII Всероссийским пушкинским театральным фестивалем непременно последует XIX фестиваль. Вслед за Гоголем, Толстым, Шекспиром к Пушкину присоединят кого-нибудь ещё. Главное, чтобы это не был Натан Дубовицкий, не так давно поставленный в МХТ им. Чехова.

13.

 СМУТА КАК ХРОНИЧЕСКАЯ БОЛЕЗНЬ
(«Городская среда», 2012 г.)

На второй день ХIХ Всероссийского Пушкинского театрального фестиваля первый спектакль добрался до Пскова.

Накануне торжественное открытие состоялось в Пушкинских Горах, где Оперный центр Галины Вишневской показал оперу Модеста Мусоргского «Борис Годунов». Постановщики-иностранцы дирижер Гинтарас Ринкявичус (Литва) и режиссер Иван Поповски (Македония) подошли к произведению русского классика деликатно. Впрочем, иначе бы Галина Вишневская и не позволила.

В Пскове тоже показывали «Бориса Годунова». Более того, отдельные арии из оперы Мусоргского здесь тоже звучали. Правда, в исполнении драматических артистов - в промежутках между сценическим действом. Театр «Пушкинская школа» продемонстрировал совсем новый спектакль «Хроника времен Бориса Годунова» в постановке Владимира Рецептера. В основу спектакля легла трагедия Александра Пушкина «Борис Годунов», авторские комментарии, «История государства Российского» Карамзина...

Давно на спектакли Всероссийского Пушкинского театрального фестиваля не приходило столько дам в мехах. И не только дам. Сказанное означает, что большая часть зрителей была в верхней одежде - в зале Псковского колледжа искусств на улице Набата было довольно прохладно.

Дюжина артистов «Пушкинской школы» появилась в зале заранее. Некоторые прижались спиной к батарее парового отопления, а потом, по замыслу режиссера, уселись среди зрителей. Чуть позднее они одновременно поднимутся на сцену, и начнется перевоплощение. Или преображение.

Ткань спектакля состоит из нескольких слоев. При этом ткань остается легкой, почти воздушной. Достаточно набросить на плечи золотистые шарфы, и актеры преображаются. Точнее, шарф или накидка - только повод. Владимир Рецептер умеет сделать так, что все его артисты действуют как одно целое. Иногда не забывая солировать. Денис Волков, Иван Мозжевилов, Григорий Печкысев, Павел Сергиенко, Денис Французов, Павел Хазов, Никандр Кирьянов...

«Хроника времен Бориса Годунова» - о власти. О государственной власти и власти художника. Рассуждения Александра Пушкина, а точнее - Дениса Волкова, изображающего Пушкина, дают второй план. Обычно подобные вещи произносят на театральных лабораториях. А здесь, все-таки, спектакль. Однако рассуждение о природе театра во время спектакля выглядят вполне уместно. «Ну, какое же, черт возьми, может быть правдоподобие?!» - задается вопросом Пушкин. Действительно, какое? На сцене - артисты, в зале - зрители. Границы условны. К чему здесь искать безусловное?

Но оно находится. Смута в умах, смущение в душе. В общем, «жалок тот, в ком совесть нечиста».

Петербургский критик Евгений Соколинский после спектакля вспомнил, как однажды приехал в Углич, туда, где в конце ХVI века убили царевича Дмитрия. Непосредственные жители Углича не нашли ничего лучшего, чем устроить по этому поводу детский праздник - водили хороводы. Пожалуй, в этом было больше постмодернизма, чем в режиссерских изысканиях Владимира Рецептера, у которого «Как во городе было во Казани» Мусоргского в исполнении драматических артистов звучит так, что веришь, что в городе Казани по другому и быть может.

Тот же Евгений Соколинский, в целом похвалив спектакль, все-таки со сцены сказал, что «спектаклю еще предстоит нарасти мясом».

Владимир Рецептер этого не расслышал, а когда ему сказанное передали, с улыбкой произнес: «Ему надо - пусть и обрастает».

Тем временем, театральная условность делала новый поворот. Пока студенты и журналисты разговаривали с Владимиром Рецептером о спектакле, на заднем плане, на сцене, артисты разбирали массивные декорации. Вот Пушкин в роли рабочего сцены, вот Марина Мнишек... Борис Годунов, даром что царь, тоже потащил тяжелую декорацию в грузовик. Вот она, «Пушкинская школа». Говорил же Владимир Рецептер, что его артисты многое умеют.

14.

КАРА И КАРАТЕЛИ
(«Городская среда», 2012 г.)

«Я гибну - кончено - о Дона Анна!
Проваливаются».
«Каменный гость», Александр Пушкин.

 Пришло время возмездия. Не наяву, а на сцене. Но и это уже неплохо. Пушкин о возмездии писал много. И в стихах, и в прозе. И для детей, и для взрослых. «Сказка о золотом петушке», «Сказка о рыбаке и рыбке», «Маленькие трагедии», «Борис Годунов», «Пиковая дама»... За всё надо отвечать. Ничего не даётся даром. Это была одна из излюбленных пушкинских тем. Так получилось, что на закончившемся в Псковской области ХIХ Всероссийском Пушкинском театральном фестивале тема возмездия оказалась основной.

В предыдущем номере рассказывалось о «Борисе Годунове», поставленном Владимиром Рецептером в "Пушкинской школе". А через три дня после «Бориса Годунова» о возмездии заговорили артисты Гродненского областного театра кукол.

Час пик

Свою мистификацию «Пиковая дама» они представили на сцене Псковского областного театра кукол. Точнее, мистифицировать начали не на сцене, а в вестибюле, затеяв там со зрителями игру в карты. Так сказать, вводили в курс и настраивали на определённый игровой лад.

Начало спектакля не предвещало ничего особенного. Любопытные идеи, обыкновенная игра (здесь наиболее выразительна была Дама - Лариса Микулич).

Пушкин (Дмитрий Гайдель) и Чайковский (Виталий Леонов), которых смело ввёл в спектакль режиссёр Олег Жюгжда, первоначально выглядели бледновато. В основном, солировал Томский (Александр Енджеевский). Иногда это выглядело навязчиво. Куклам-марионеткам отводились роли второго плана.

Но постепенно сюжет стал расправлять крылья. Режиссёрские находки следовали одна за другой.

Сценография Маргариты Сташулёнок создала необходимую атмосферу. Также как и музыка Чайковского и Доницетти.

В гродненской «Пиковой даме», как и в «Хронике времен Бориса Годунова», авторы спектакля обратились к документам. В спектакле цитируются письма Пушкина и Чайковского, в которых они рассуждают о своих замыслах. Появляется даже ангел-меценат Надежда Фон Мекк.


Дополнительный конфликт возникает, когда прямо на сцене, в игровой форме, сравниваются «Пиковая дама» Пушкина и «Пиковая дама» Чайковского.  Игра, несмотря на кукольные размеры, идёт по-крупному. Ставки возрастают.

Скрестив драму и оперу, актёров и кукол, дирижёрскую палочку и гусиное перо, Германа и Германна, иронию и трагедию, режиссёр не только расширил театральное пространство, но и избежал большинства штампов.

События в спектакле, в основном, разворачиваются на ломберном столе или вокруг стола. Игра захватывает постепенно. В ход идет всё, что можно.

Треуголка мгновенно превращалась в карету, ящик стола - в гроб...

Но всё, как и положено, заканчивается возмездием, карой, воздаянием... Связка «преступление-наказание» при любых скрещениях оказывается неразрывной.

Директор Псковского театра кукол Татьяна Ааб сразу же после спектакля пригласила белорусских кукольников с гастролями в Псков. Если это произойдёт, то будет на что посмотреть.

Редкий случай

Опера Моцарта «Дон Жуан» безболезненно вписалась в Пушкинский театральный фестиваль, хотя ни к Пушкину, ни к театру, по большому счету, отношения не имела.

К Моцарту на псковском фестивале в прошлые годы обращались часто, и не только в «Моцарте и  Сальери». Года три назад со сцены в день памяти Пушкина прозвучал «Реквием» Моцарта. На сцене тогда был бас Пётр Мигунов, в нынешнем «Дон Жуане» спевший партию Лепорелло.

Пётр Мигунов на псковской сцене частый гость. Пять лет назад в «Иоланте» Чайковского он исполнял партию короля Прованса Рене. Из участников нынешнего концертного исполнения «Дон Жуана» чаще Мигунова на псковскую сцену выходил разве что дирижер Геннадий Чернов - главный дирижёр и художественный руководитель симфонического оркестра Псковской областной филармонии.

Правда, на этот раз Геннадий Чернов дирижировал не псковичами, а симфоническим оркестром Государственного Эрмитажа «Санкт-Петербург Камерата», к которым присоединились солисты Мариинского театра, Национальной Оперы Эстонии и Большого театра: Вадим Кравец (Дон Жуан), Жанна Домбровская (Донна Анна), Фёдор Кузнецов (Командор), Хели Вескус (Донна Эльвира)...

Оперы в Пскове последние годы звучат часто. Проходят они с переменным успехом. Ко многим из них стыдно не предъявлять претензии. То опера хорошо звучит, но ничего не видно (как «Псковитянка» в Кремле), то всё видно, как в «Кармен», но, по большому счёту, смотреть нечего. Вариантов много, но точного попадания ещё не случалось.

В 2008 году на сцене областной филармонии с помощью того же Геннадия Чернова показали другую оперу Моцарта «Свадьба Фигаро». Тогда пели по-русски. Моцарт был отдельно, а певцы и музыканты - отдельно.

И вот, наконец, произошёл редкий случай, когда ничто не мешало воспринимать музыку. Итальянская опера из испанской жизни, написанная австрийцем и чисто спетая, в основном, русскими певцами. Это то, что надо. Чистое искусство. В этот вечер музыка, наконец, победила. А вместе с музыкой и всё те, кто находился в это время в филармонии - и на сцене, и в зале.

* * *

Дон Жуан жил ради удовольствия. Ему жизненно необходима была смена впечатлений, ради которых он готов был пойти на обман и даже на убийство. Со всеми окружающими он поступал, словно это не люди, а марионетки из театра кукол. Он обожал повелевать и манипулировать. Пока не попал в руки той силы, которой манипулировать нет никакой возможности.

Комическая опера с трагическим финалом есть метафора любой человеческой жизни, не только Дон Жуана.

Каким бы привлекательным не казался ненасытный Дон Жуан, но расплата его всё равно настигает. Манипуляции людьми приводят его на кладбище. Командор, убитый им, протягивает ему руку с того света. Борису Годунову в сходных обстоятельствах виделись мальчики кровавые в глазах, а Герману-Германну являлась Пиковая дама. Но итог всё равно был один - возмездие, которое, несмотря на трагическое обрамление,  является хэппи-эндом.

15.

СЦЕНИЧЕСКИЙ ОМУТ
(«Городская среда», 2013 г.)

Один из театральных режиссёров - участников XX Всероссийского Пушкинского театрального фестиваля, сразу же после спектакля назвал псковскую публику ужасной. Смотрели - невнимательно, громко говорили. Дело дошло до того, что петербургский режиссёр лично бегал по залу, пытаясь утихомирить подростков. Одному из них режиссёр предложил выйти на сцену.

Похоже, зритель от такой чести отказался. Хотя теперь я не уверен. Не тот ли это артист, который... Нет, наверное, всё-таки, не тот...

Причем речь сейчас идёт о спектакле, который, как выяснится чуть позже, был одним из лучших на этом фестивале.

С другой стороны, у зрителей к артистам и, особенно, к режиссёрам претензий было не меньше. К некоторым режиссёрам тоже хотелось подбежать и утихомирить.

XX Всероссийский Пушкинский театральный фестиваль был раздираем противоречиями. Не думаю, что дело в отсутствии основной сцены (из-за ремонта здания драмтеатра).

Да, если бы наш театр отремонтировали вовремя, то в Псков, скорее всего, приехали бы более именитые театры. Но нельзя сказать, что вообще обошлось без громких имен. Однако это не значит, что громкие имена усилили фестивальную афишу. Скорее, они всё окончательно запутали.

В последний день фестиваля я задал несколько вопросов режиссеру Марине Брусникиной, представлявшей спектакль «Руслан и Людмила» 4 курса актёрского факультета Школы-студии МХАТа (мастерская народного артиста РФ, профессора Константина Райкина).

Я процитировал Марине Брусникиной слова и. о. ректора Санкт-Петербургской государственной академии театрального искусства Александра Чепурова о «несмыкании Пушкина и театра».

Марина Брусникина согласилась с этим. «Сейчас мало Пушкина в театре, - сказала она. - Иногда я смотрю и ужасаюсь тому, что вижу. Недавно по каналу «Культура» показывали подряд несколько современных постановок».- «И что же вас в них возмущает?» - «Возмущает то, что зачастую они неживые, плод фантазий режиссёров, которые выглядят пошло и банально. Я не люблю, когда разыгрывается текст, когда видно, что актёр играет».

Пожалуй, те же самые претензии можно предъявить и к самой Марине Брусникиной, поставившей «Руслана и Людмилу». Не удивительно, что Константин Райкина, увидев этот спектакль, спросил: «А где здесь Пушкин?»

Подробнее о «Руслане и Людмиле» читайте в следующем номере, а пока стоит сказать: Пушкин в этом спектакле всё же есть. Но, в то же время, есть столько всего ещё, что становится неловко.

Чувство неловкости появлялось в дни фестиваля много раз. Из-за поведения зрителей, из-за режиссёрских изысков, из-за беспомощной актёрской игры.

Тем не менее, фестиваль сложно назвать провальным. И в этом виноват не только Пушкин, но и множество талантливых людей, приехавших в Псков из Москвы, Петербурга, Вологды... Цельной картины не получилось, но отдельные рисунки запомнились.

 

16.

КОГДА «ПОЁТ» ПУШКИН - МУЗЫ МОЛЧАТ. Часть I
(«Псковская губерния», 2013 г.)

Редкий театральный режиссёр справится с пушкинскими произведениями

Завершился XX Всероссийский Пушкинский театральный фестиваль, по традиции проходивший в Пскове и в Пушкинских Горах. Лучшим его уж точно назвать нельзя. И это более-менее точно отражает нынешнее состояние российского театра.

Одним из самых запоминающихся событий фестиваля стал не спектакль, а доклад и. о. ректора Санкт-Петербургской государственной академии театрального искусства Александра Чепурова.

Александр Чепуров на заседании творческой лаборатории рассказал о «несмыкании Пушкина и театра».

«Пушкин - не великий поэт, а великий стилист»

По словам и. о. ректора театральной академии, Пушкин-драматург как минимум на целый век опередил современников, «перескочив через XIX век».

Не случайно, «Бориса Годунова», написанного в 1824-25 годах, и опубликованного в 1831 году, впервые поставили только 1870 году. Однако и позднее пушкинская драматургия не поддавалась, ускользала.

Видимо, по этой причине уже в ХХ веке «МХТ потерпел фиаско на Пушкине», не удалось совладать с пушкинским текстами Мейерхольду, Таирову...

Более того, даже в позднесоветские времена театры не баловали зрителя пушкинскими постановками (в СССР выходило по 1-5 спектаклю в год, «причём их создатели часто не задумывались - в чём же пушкинская специфика, пушкинская эстетика»).

Александр Чепуров напомнил о том, что Пушкин-драматург был склонен, по его же собственным словам, к «условному неправдоподобию».

«Сама форма «Маленьких трагедий», - как сказал Александр Чепуров, - говорит об этом. Автор, когда надо, выскальзывает из героя, и когда надо, входит обратно, например - в финале "Каменного гостя"».

Не меньше условностей и в «Борисе Годунове», в котором Самозванец когда надо автору - просыпается, а когда надо - засыпает.


Пушкин со своими героями не церемонится по той причине, что театральный мир - условен.

За последние 20 лет, в том числе благодаря Всероссийскому Пушкинскому театральному фестивалю, произведения Пушкина на российской сцене стали ставиться значительно чаще, чем в СССР или в дореволюционной России.

С 1992 по 2012 годы было поставлено 160 спектаклей. Большинство из них доехало до Пскова и Пушкинских Гор.

Тем не менее, по мнению Александра Чепурова, «ещё преждевременно говорить о том, что мы создали театр Пушкина».

XX Всероссийский Пушкинский театральный фестиваль - наглядное тому доказательство. На некоторых спектаклях хотелось, в подражании пушкинскому Самозванцу, уснуть.

Впрочем, псковские зрители известны своим дружелюбием. Они способны восторженно аплодировать, даже убегая с непонравившегося спектакля.

Аплодируют прямо на бегу, по дороге в гардероб.

Первым фестивальным испытанием стала «Пиковая дама» в постановке Игоря Ларина - с недавних пор главного режиссёра петербургского театра «На Литейном».

Игорь Ларин - человек Пскову не чужой, начинал здесь в 80-е годы как артист драмтеатра.

С 2004 по 2011годы Игорь Ларин - режиссёр-постановщик телеканала «Культура» (Москва).

На псковской пресс-конференции Игорь Ларин сказал, что наконец-то он «вырвался на свободу» и после канала «Культура» вернулся в Петербург, в театр «На Литейном».

Во время «московского плена», Игорь Ларин, к  тому же, снимал телесериалы - «Кулагин и партнёры», «Час Волкова», «Огонь любви» «Морские дьяволы-5» и т.п.. Кино он не только снимал, но и снимался - в фильмах «Духless», «Лес»...

А перед спектаклем «Пиковая дама» Игорь Ларин, ссылаясь на Белинского, особо подчёркивал, что «Пиковая дама» ни что-нибудь, а анекдот, мистический анекдот. Поэтому именно мистический анекдот он и поставил.

Кроме того, Игорь Ларин неосторожно обмолвился: «Пушкин - не великий поэт, а великий стилист». В том смысле, что он умело подражал «хоть Карамзину, хоть Байрону».

И вот теперь Игорь Ларин старается подражать Пушкину Белинского, взяв за основу анекдотическую форму.


На одной чаше весов - мистика, а на другой - анекдот.

Анекдот перевешивает.

Проблема в том, что анекдот - штука короткая.  А зрителям предъявили затянувшийся анекдот длиной почти три часа. Выдержали не все.

В антракте в гардеробе выстроилась очередь.

Не то чтобы бы зрелище «Пиковой дамы» было невыносимо. Ничего антитеатрального там не было. Скорее, зрители бежали от скуки.


Самым живым персонажем спектакля стала массивная люстра, которая то и дело поднималась и опускалась.

Люстру, пожалуй, надо вписывать в программку отдельным пунктом, в графе «действующие лица и исполнители».

Форма и содержание не сошлись.

Игорь Ларин не раз подчеркивал, что «Пиковая дама» для него - вещь не проходная. Этот его спектакль - своего рода манифест. Если это так, то манифест чему?

Анекдот предполагает лёгкость. Однако легкости «Пиковой даме» как раз и не хватило. Особенно по сравнению с прошлогодней «Пиковой дамой» Гродненского областного театра кукол. 

Год назад зрители фестиваля могли увидеть, что получается, когда режиссёр скрещивает драму и оперу, актёров и кукол, дирижерскую палочку и гусиное перо, Германа и Германна, иронию и трагедию.

Игорь Ларин, казалось бы, идет тем же путем, отталкиваясь от биографии графини и погружаясь в авантюрный ХVIII век, прочно связанный с Сен-Жерменом, Казановой, Калиостро.

Здесь бы и воспарить над сценой на крыльях фантазии - вслед за люстрой. Тем более что Игорь Ларин призвал на помощь музыку Нино Рота к фильму «Казанова» Федерико Феллини.

Но взлететь не получилось.

Правда, петербургские критики ларинский спектакль скорее хвалили, чем ругали, а если и предъявляли претензии, то скорее к музыке.

О музыке я и Игоря Ларина и спросил: как он её подбирал и что он может ответить критикам?

Игорь Ларин ответил, что случайной музыки в спектакле нет, и подбиралась она тщательно.

Здесь я с режиссёром соглашусь. Музыка в спектакле - спасительна. Она уместна, но этого недостаточно, чтобы признать драматический спектакль удачным.

Отвечая на мой вопрос, Игорь Ларин сказал, что хвалить его есть кому, а ему бы хотелось услышать критику, это будет полезнее.


В Пскове своих театральных критиков нет, поэтому новому главному режиссёру театра «На Литейном» придётся ждать другого подходящего случая.

Впрочем, десант столичных театральных критиков на фестивале всё-таки высадился, и критические стрелы, время от времени, на заседаниях творческой лаборатории метались.

«Сказка о мёртвой царевне и семи мёртвых богатырях»

После окончания спектакля «Сказка о мёртвой царевне и семи богатырях» московского театра кукол «Жар-птица» московский театральный критик Марина Тимашева спросила притихших третьеклассников: «Будем награждать?»

Дети великодушно ответили: «Да!» Только тогда Марина Тимашева вручила диплом  и приз.

Третьеклассники заинтересованно вытянули шеи или вскочили на ноги, стараясь этот приз - кованую чернильницу - разглядеть.

Такой же заинтересованности во время спектакля (так называемой оперы) дети не проявили. Оживление за сорок пять минут возникло лишь один раз - когда из-за ширмы появилась морда кукольной собачки.

Так что я бы немного изменил название спектакля, превратив его в «Сказку о мёртвой царевне и семи мёртвых богатырях».

Правда, мой сосед-артист со мной не согласился: «Куклы вообще все мертвые, а не только богатыри. Я не понимаю, как это может быть?»

Спорить с этим было трудно.

Сказочные богатыри театра «Жар-птица» со своими лицами и белыми саванами напоминали толкиеневское войско восставших мертвецов-клятвопреступников, которое вёл за собой Арагорн, сражаясь с армией Саурона.

Не уверен, что постановщик и сценограф Георгий Цветков добивался такого эффекта.

Спасительным оказался четвёртый день фестиваля, когда на ту же сцену  областного театра кукол вышли артисты и куклы вологодского театра «Теремок», показавшие третьеклассникам и четвероклассникам «Сказку о попе и работнике его Балде» режиссёра Бориса Константинова.

Вот здесь были и жизнь, и Пушкин. Наконец-то, форма и содержание сошлись.

Зрительный зал ожил.

Было бы неплохо увидеть вологжан в Пскове с полноценными гастролями, включая их спектакль «Кармен», для которого сцена нашего областного театра кукол мала.

Подробнее о «Сказке о попе и работнике его Балде» читайте в следующем номере, а пока что надо обязательно упомянуть «Евгения Онегина», представленного в Большом зале Псковской областной филармонии студентами Санкт-Петербургской государственной академии театрального искусства (мастерская Семёна Спивака). Режиссёр-педагог, профессор - Валерий Галендеев, педагог - Владимир Кошмин.

Студенты-четверокурсники могут гордиться собой. При переполненном зале они показали спектакль, который, неожиданно, стал едва ли не самым спорным на ХХ Всероссийском Пушкинском театральном фестивале.

По крайней мере, более противоречивых отзывов я в этом году не слышал. Даже несмотря на музыкально-ритмические импровизации «Руслан и Людмила» студентов IV курса актерского факультета Школы-студии МХАТ.

Недовольных студенческим «Евгением Онегиным» оказалось больше, а все претензии пожилых и молодых зрителей сводились к одному слову: глумление.

На мой взгляд, никакого глумления в «Евгении Онегине» не было. Когда я пробовал уточнить - что имели в виду недовольные зрители, то, как правило, слышал в ответ: «Евгений Онегин» - произведение серьёзное, а в зале - смеются, следовательно, это провал».

Что имеют в виду люди, когда говорят: ««Евгений Онегин» - произведение серьёзное»? Трудно сказать.

Пушкин, когда только начинал сочинять «Онегина», написал Дельвигу : «Пишу теперь новую поэму, в которой забалтываюсь донельзя».


Кроме того, нельзя забывать, что роман в стихах «Евгений Онегин» начинается не с хрестоматийного «Мой дядя...».

Первой главе предшествует стихотворное предисловие, где Пушкин пишет: «Прими собранье пёстрых глав // полусмешных, полупечальных...»

«Евгений Онегин» произведение, в котором заложено почти всё. В том числе и смех.

Остаётся только его пробудить. Оживить печатное слово.

Студентам из театральной академии это сделать удалось, что, однако, не отменяет утверждения их ректора о том, что «преждевременно говорить о том, что мы создали театр Пушкина».

Зато театров имени Пушкина в России - сколько угодно.

 17.

 СЦЕНИЧЕСКИЙ ОМУТ. Часть II
(«Городская среда, 2013 г.)

Представим, что ремонт здания Псковского театра драмы закончили в срок, и на XX Всероссийский Пушкинский театральный фестиваль привезли нашумевший спектакль «Евгений Онегин» режиссёра Римаса Туминаса театра Вахтангова с участием Юлии Борисовой, Людмилой Максаковой, Сергея Маковецкого, Владимира Вдовиченкова...

Не уверен, что это принципиально изменило бы картину фестиваля. Более того, критических стрел, возможно, было бы пущено ещё больше.

Надеюсь, вахтанговского «Евгения Онегина» покажут на XXI фестивале, а пока что надо ещё раз вернуться к XX.

Он был не самым лучшим. Однако творческие лаборатории оказались интереснее, чем в предыдущем году. И организованы они были лучше.

Ещё один плюс - талантливые молодые артисты. Раньше это, как правило, были ученики Владимира Рецептера из театра «Пушкинская школа» Государственного Пушкинского театрального центра в Санкт-Петербурге.

В этом году они тоже показали два спектакля - один в Пскове, другой - в Пушкинских Горах.

Но в Пскове на этот раз высадился целый десант из молодых московских и петербургских артистов - более тридцати человек.

Мне кажется, они были интереснее, чем режиссёры, в том числе и молодые режиссёры.

18.

КОГДА «ПОЁТ» ПУШКИН - МУЗЫ МОЛЧАТ. Часть вторая
(Псковская губерния», 2013 г.)

Пушкин активно вовлечен в драматургию нашей жизни

Один из театральных режиссёров - участник XX Всероссийского Пушкинского театрального фестиваля - сразу же после спектакля назвал псковскую публику ужасной. Смотрели - невнимательно, громко говорили. Дело дошло до того, что петербургский режиссер лично бегал по залу, пытаясь утихомирить подростков. Одному из них режиссёр предложил выйти на сцену. Похоже, тот зритель от такой чести отказался. Хотя - кто его знает?

Причём речь сейчас идет о спектакле, который, как выяснится чуть позже, был одним из лучших на этом фестивале.

С другой стороны, у зрителей к актерам и, особенно, к режиссерам претензий было не меньше. К некоторым режиссерам тоже хотелось подбежать и утихомирить.

XX Всероссийский Пушкинский театральный фестиваль был раздираем противоречиями. Не думаю, что дело в отсутствии основной сцены (из-за ремонта здания драмтеатра).

Да, если бы наш театр отремонтировали вовремя, то в Псков, скорее всего, привезли бы более громкие спектакли. Но нельзя сказать, что вообще обошлось без известных имен. Однако это не значит, что громкие имена усилили фестивальную афишу. Скорее, они всё бы окончательно запутали.

«Иногда я вижу пушкинские спектакли и ужасаюсь»

В последний день фестиваля я задал несколько вопросов режиссеру Марине Брусникиной, процитировав слова и. о. ректора Санкт-Петербургской государственной академии театрального искусства Александра Чепурова о «несмыкании Пушкина и театра».

Марина Брусникина, представлявшая спектакль «Руслан и Людмила» 4 курса актёрского факультета Школы-студии МХАТа (мастерская Константина Райкина, согласилась с этим.

«Я ехала сюда и думала: как интересно, что Пушкина так мало в театре, очень мало, - сказала Марина Брусникина. - Но иногда я всё же вижу пушкинские спектакли и ужасаюсь». - «Чему?» - «Тому, что вижу.

Например, тому, что показывал недавно канал «Культура». Нехорошо называть имена своих коллег...» - «Можно без фамилий». - «На телевидении показывали несколько дней подряд спектакли по Пушкину. И я подумала: «Неужели так можно?» Оказывается не то что можно, а это снимают и показывают». - «А что вас больше всего возмущает?» - «Возмущает, что это всё - неживое, что это фантазии режиссера, которому кажется, что у него гениальные решения и придумки. А выглядит это бедно, антитеатрально, пошло и очень банально. И еще я очень не люблю, когда разыгрывается текст, не люблю, когда артисты изображают что-то...»

Ни одну из этих претензий нельзя было адресовать вологодскому театру кукол «Теремок», показавшему на фестивале «Сказку о попе и о работнике его Балде». На мой взгляд, этот спектакль оказался на фестивале лучшим.

Успех спектакля Бориса Константинова объясняется тем, что режиссер отталкивался прямо от пушкинского стиха - легкого, умного, веселого... Кукольный спектакль таким и получился. Это становится понятным с первой минуты.

В спектакле «Сказка о попе и о работнике его Балде» вологодского театра кукол «Теремок» Пушкина не используют, как в некоторых других спектаклях, показанных на фестивале. Не дополняют, не приспосабливают, не прибавляют, не вычитают, не делят, а следуют сюжету.

Пушкинский поп верит не в Бога, а в русский авось, живет за счет чертей, гоняется за дешевизной.

На примере одной единственной сказки «Сказка о попе...» можно показать - что происходило и происходит с Россией последние лет двести.

В основу своей сказки Пушкин положил народную сказку, услышанную в Псковской губернии, в Михайловском.

При жизни Пушкина «Сказка о попе и о работнике его Балде» не публиковалась. Цензура.

Впервые «Сказка о попе...» появилась в печати только в 1840 году, спустя десять лет после написания.

Но никакого попа там не было, а был купец Кузьма Остолоп, вписанный в пушкинскую сказку Василием Жуковским.

В общем, купец вышел на замену вместо попа.

Жил был купец Кузьма Остолоп
По прозванью осиновый лоб.
Пошёл Кузьма по базару
Посмотреть кой-какого товару...

Поп вернулся в пушкинскую сказку только в 1882 году, но спустя сто с лишним лет, уже в наше время, сказка Пушкина снова попала под подозрение.

В Армавире усилиями священника Свято-Троицкого собора, заведующего кафедрой Армавирского православного социального института о. Павла безымянный поп снова приобрел имя - Кузьма Остолоп и опять превратился в купца. Сказка Пушкина снова была издана в редакции Жуковского. Николаевские времена словно бы вернулись.

Трудности возникли и при постановке оперы «Балда» в Сыктывкаре. Музыку к «Балде» (для мультфильма) в тридцатые годы сочинил Дмитрий Шостакович, а довел его до нужного формата ученик Шостаковича Вадим Биберган.

Но в 2005 году о «Балде» узнали представители РПЦ и настоятельно предложили не допустить показа оперы, потому что якобы «Пушкин раскаивался, что написал эту сатиру». Финансирование постановки было временно прекращено.

Однако вскоре «Балду» все же в Сыктывкаре показали. Ничего страшного не произошло. Гром не грянул. Балда не перекрестился.

Вологодский театр «Теремок», несмотря на новые-старые веяния, не путал карты, не напускал туман, а сделал ясную постановку, поданную как  балаганное действо (некоторым кажется - чересчур балаганное).

Странствующие скоморохи, наконец, добрались до Пскова, захватив с собой куклы. У каждой куклы был свой характер.

Вологжане показали в Пскове неподцензурную версию спектакля, где толоконный лоб принадлежит не купцу, а попу.

Поп привычно говорит:

Слушай: платить обязались черти
Мне оброк по самой моей смерти...

Балда привычно хитрит.

Дети в зале привычно смеются. Спектакль длиной в один школьный урок пролетает незаметно.

Пушкинские уроки тем и хороши, что ненавязчивы.

«Это не самый любимый спектакль Райкина»

Марина Брусникина и Юлия Мельникова в Школе-студии МХАТ тоже постарались создать ненавязчивый озорной спектакль - но уже без кукол, зато всё еще с Пушкиным.

Утром в день закрытия фестиваля, рассказывая о спектакле «Руслан и Людмила», Марина Брусникина честно предупредила журналистов: «Это эксперимент. Вы увидите не совсем то, что ожидаете».

Тем не менее, постановка «Руслан и Людмила» совсем уж неожиданной не стала.

При всей своей экспериментальности этот спектакль ученица Олега Ефремова сделала как многолетний преподаватель сценической речи в Школе-студии. Кроме того, литературно-музыкальные композиции Марине Брусникиной были свойственны и раньше.

Просто в «Руслане и Людмиле» создатели спектакля достигли края, задели те струны (в буквальном смысле - гитарные струны), до которых раньше не дотрагивались.

Марина Брусникина объяснила выбранный сценический язык тем, что сам Пушкин назвал главы своей поэмы не иначе как песни, то есть дал  подсказку. Отсюда и музыкальная подача.

«Отталкиваясь от песни, мы решили, что, пожалуй, споем, - объяснила режиссёр «Руслана и Людмилы», - споём, отталкиваясь от современных молодежных ритмов. Это невозможно смотреть детям, потому что детям там делать нечего. Дети, как известно, любят сюжеты. Ничего такого в спектакле нет, а есть наше живое отношение к пушкинскому тексту, есть переложенные на современные ритмы пушкинские стихи. Получилась фантазия, музыкальная фантазия...»

Марина Брусникина признала, что Константин Райкин, в чьей мастерской спектакль поставлен, - не большой поклонник этого спектакля. Он, первый раз посмотрев его, воскликнул: «Как так? Где сюжет? Где Пушкин? Расскажите мне историю».

«Это не самый любимый его спектакль, мягко скажу, - еще раз повторила Марина Брусникина. - Ему ближе классический подход. Но он не запретил его. По-другому, на мой взгляд, сейчас уже ставить нельзя. По крайней мере, мне точно нельзя. Надо - бросать себя в разные стороны, пробовать...»

Константина Райкина можно понять. Спектакль «Руслан и Людмила» в исполнении студентов-четверокурсников на афишах был представлен как «музыкально-ритмические импровизации» и был далек от канона.

Хотя Пушкин там определенно присутствовал. В том смысле, что русский классик тоже нарушал все существовавшие каноны и не был чужд хулиганству.

«Там такое напридумывал человек, - с удовольствием рассказывала Марина Брусникина о Пушкине, словно речь шла её близком знакомом. - Фантазия у него - безгранична. И еще у него невероятное чувство юмора. Это то, что мне ближе всего. Хотелось это вытащить.  Хотелось, чтобы он был живым, нашим современником».

И вот здесь-то создателей «музыкально-ритмических импровизаций» подстерегали непреодолимые препятствия. Артисты под руководством своего педагога решили импровизировать, опираясь на всевозможные музыкальные жанры, включая авторскую песню, хип-хоп, рок, фолк, куплеты...  Студенты устроили на сцене небольшой слэм (агрессивный танцевальный стиль, когда каждый танцующий пытается протаранить любого, кто движется мимо), а потом быстренько из самих себя организовали под сценой фан-зону.

В «Руслане и Людмиле» при известной фантазии можно уловить расширяющий сознание психоделический  дух, для чего совсем не обязательно прибегать к дополнительным стимуляторам. Так что всевозможные эксперименты с гитарой и смычком а-ля Джимми Пейдж, быть может, были уместны.

Но общий музыкальный уровень, за редким исключением, оказался невысок (выше всего он был, когда девушки начинали петь народном духе, и еще в финале, когда настал черед Глинки).

Получается, что в музыкально-ритмических импровизациях самым слабым звеном оказались музыка и, особенно, ритм. В неритмичной стране это вообще мало кому удается.

Слова Пушкина были намного сильнее, чем надерганная отовсюду музыка и ритмика.

Хотелось бы, раз уж создатели взялись импровизировать с музыкой, более профессионального подхода.

Спектакль «Руслан и Людмила» 4 курса актёрского факультета Школы-студии МХАТа слишком часто напоминал капустник или затянутое домашнее задание команды КВН.

Это ощущалось с самого начала, когда на сцену выставили единственную декорацию: доску с надписью «Пушкин Forever».

Для того чтобы сделать спектакль более понятным, создателям пришлось даже прибегнуть к субтитрам, выводя на экран названия сцен.

К примеру, кража Людмилы попала в рубрику «Криминальная Россия», а когда Людмила очутилась в плену, на стену областной филармонии была спроецирована надпись «Кавказская пленница». Типичная пародия.

Не удивительно, что этот спектакль, по недоразумению показанный в Калининграде для 5-летних детей, в тот раз ждало грандиозное непонимание.

Калининградский показ Марина Брусникина вспоминает с ужасом: «В зале сидело 800 маленьких детей. Пятилетних. И дальше всё было как в страшном сне. Если бы не Алла Сигалова, которая сидела рядом со мной, я бы точно остановила спектакль. Играть было совершенно невозможно. Дети сидели, разговаривали, бегали по залу, занимались своей внутренней жизнью, а наши артисты мужественно, от начала до конца играли. Причем играли очень хорошо. При этом абсолютно не было никакого взаимопонимания с залом».

В таком случае, псковские зрители оказались намного старше, чем калининградские. Музыкально-ритимические импровизации на заданную тему были восприняты в целом благосклонно. Взаимопонимание, при всей противоречивости спектакля Школы-студии, было достигнуто.

В разговоре с Мариной Брусникиной я вспомнил старую рецензию на её спектакль. Рецензия называлась «Цыганы против Пушкина», где режиссёру вменялось вину то, что она нарушила цельность пушкинского текста.

«Вы вообще прислушиваетесь к критикам или существуете в параллельных мирах?» - поинтересовался я у Марины Брусникиной. «Мне кажется, то, что я сделала тогда, сейчас делают все, - ответила она. - Иногда думаешь - как интересно, ведь я же не знала, что так будет. Идешь от своих ощущений. Так было и с «Цыганами». Это не от того, что хочется сделать не так, как у всех. Просто видишь какие-то возможности внутри текста...»

Однако дело в том, что Пушкин так велик, что внутри его текстов, при желании, можно найти всё что угодно. А там уж  - идти от своих ощущений на все четыре стороны, куда выведет кривая.

«Чтобы выявить драматургию «Евгения Онегина», надо убить онегинскую строфу»

Не менее молодежный спектакль «Евгений Онегин» тоже, в значительной степени, базировался на пушкинском многоголосии и юной энергии. В этом спектакле тоже был свой ритм и своя музыка. Но атака была не такая лобовая.

Куплетов никто не пел, на электрогитаре не играл, в барабаны не стучал. В основе лежал не панк-рок с психоделическими вкраплениями, а пушкинский ритм и размер. Получилось почему-то современнее. Может быть потому, что не столь прямолинейно.

Студенты Санкт-Петербургской государственной академии театрального искусства (мастерская Семёна Спивака, режиссер-педагог, профессор - Валерий Галендеев, педагог - Владимир Кошмин), не прикрывались незатейливой музыкой, используя лишь собственные драматические возможности.

Оказалось, сыгранный актерский ансамбль и твердая режиссерская рука способны на многое.

Показывать «Евгения Онегина» на сцене - дело не очень благодарное. Всегда есть риск возмутить любителей «старины глубокой».

Часто встречается искушение переписать и переосмыслить классику. Не реже встречается другое: побеждает желание буквально следовать тексту, механически перенося стихи на сцену. И то, и другое обедняет, выхолащивает «Евгения Онегина».

Получается не совсем Евгений, не совсем Онегин, не совсем Пушкин.

Студенты Санкт-Петербургской государственной академии театрального искусства поступили с Пушкиным гуманно, избегнув крайностей.

В конце концов, «Евгений Онегин» - не театральная пьеса, а роман в стихах. Если даже драматические произведения Пушкина долгое время считались не сценичны, то что говорить о стихотворном романе?

Не удивительно, что на одном из заседаний творческой лаборатории прозвучала такая мысль: «Возможно, чтобы выявить драматургию «Евгения Онегина», надо убить онегинскую строфу, убить поэзию», а потом уж заняться «энциклопедией русской жизни».

В данном случае, до убийства онегинской строфы дело не дошло, и в этом большой плюс спектакля.

Режиссерам волей-неволей приходится прибегать к театральным уловкам, выводить кого-нибудь игры (в «Евгении Онегине» почти исчезла Ольга), сосредотачиваться на отдельных сюжетных линиях и фантазировать. Зарецкий вдруг размножился, как в трельяже, Ольга лишь мелькнула, зато в спектакле появляется молодой лицеист Пушкин, всё время напирая на своё «я».

После спектакля я спросил Владимира Кошмина: в чем была сверхзадача этого «ячества»?

«Это «я-я-я», конечно, не случайно, - ответил режиссер. - Пушкин проходит здесь путь становления...»

В общем, был эгоцентрист Саша Пушкин, а стал всенародный поэт, Александр Сергеевич. Мы.

В коротком разговоре с актерами и режиссером пришлось напомнить о чёрном списке «неэффективных вузов», опубликованном в конце прошлого года.

В этом списке нашлось место и Санкт-Петербургской государственной академии театрального искусства. Как отнеслись к появлению чёрного списка в академии?

«Это политика», - не очень охотно ответил Владимир Кошмин. - «И всё же, какая была ваша реакция?» - «Студенты открыли рты и пошли работать дальше».

Своего педагога дополнил один из студентов: «Когда мы узнали - по каким критериям составлялся этот список, то успокоились».

Если эффективность театрального вуза оценивалась по студенческой игре, то, судя по этому «Евгению Онегину», в чёрный список Санкт-Петербургская государственная академия театрального искусства не попала бы ни при каких обстоятельствах.

«Пушкинские сюжеты стали вовлекать в какой-то сверхсюжет»

Наиболее противоречивым мероприятием на фестивале, видимо, стал творческий вечер «Пушкин и другие» Леонида Мозгового.

Леонид Мозговой - в театральном мире человек  известный.  А в кинематографическом мире, благодаря главным ролям у Александра Сокурова, известный вдвойне. Человек, игравший Гитлера и Ленина, не может не обращать на себя внимания.

Но это был, наверное, не его день. И не его зал.

Леонид Мозговой читал стихи Александра Пушкина, Александра Блока, Сергея Есенина, Бориса Пастернака, Александра Галича, Давида Самойлова...

В зале Псковского колледжа искусств на улице Набата, в основном, сидели  студенты. И не то чтобы сидели...

Это было вечное движение. Люди бесцеремонно входили в зал, вставали во время чтения, уходили, возвращались... Не хватало разве что попкорна.

По этой причине почти любая поэтическая строка, звучавшая со сцены, воспринималась двусмысленно.

«Духовной жаждою томим...», - читает Леонид Мозговой.

И в это время в зал вваливаются студенты, судя по всему - томимые духовной жаждой.

«Большое видится на расстояньи», - читает Леонид Мозговой.

Зрители вскакивают и устремляются к выходу (хотят получше разглядеть большое на расстоянии?)

«Взволнованно ходили вы по комнате...», - продолжает заслуженный артист, лауреат премии «Ника».

По залу тем временем бродят взволнованные зрители.

Мозговой сбивается, надолго замолкает... Наступает тяжелая пауза.

На той же сцене спустя несколько дней показывали спектакль «Странные женщины» театра «Пушкинская школа» Государственного Пушкинского театрального центра в Санкт-Петербурге.

В пьесе Владимира Рецептера всего два героя - Хозяйка и Гость. Но людей на сцене было гораздо больше, человек шестьдесят. Это были зрители, которых рассадили полукругом.

Пьеса - Рецептера, но слова - Пушкина, все до одного. Автор пьесы собрал в единое целое «Неизданные записки дамы», «Гости съезжались на дачу», «Table-talk» («Застольные разговоры»), «Статьи и заметки», «Египетские ночи»... То есть то, что Пушкин начал и не закончил.

Собственно, то же самое можно, в каком-то смысле, сказать обо всей русской литературе: Пушкин начал и не закончил. Продолжают другие.

Владимир Рецептер искал и нашел в незаконченных произведениях Пушкина странных женщин - Клеопатру, «папессу», известную под именем Иоанн VIII, мадам де Сталь...

И это был хороший повод поговорить о странностях жизни сценическим языком.

«Пушкинские сюжеты стали вовлекать в какой-то сверхсюжет, - как сказал во время фестиваля на заседании творческой лаборатории и. о. ректора Санкт-Петербургской государственной академии театрального искусства Александр Чепуров. - Пушкин вовлечен в драматургию нашей жизни...»

Директор Государственного Пушкинского театрального центра Владимир Рецептер к этому причастен больше многих других.

«Исследование о Пушкине, - по словам Александра Чепурова, - благодаря Рецептеру становится драматургией».

Составленная из отрывков, пьеса-исследование, пьеса-рассуждение не выглядит набором фраз. Она цельная. Осталось только это цельное донести до зрителей.

Артисты (Марина Канаева, Денис Волков) и режиссёр (Алексей Астахов) убедили не всех. Зрители расходились озадаченные.

«Странные женщины», странный спектакль... Но, по крайней мере, одно достоинство у спектакля есть: слова не перепутали.

Не менее странно то, что пушкинский театральный фестиваль возник не в самое театральное время - двадцать лет назад.

«Пять губернаторов в Псковской области поменялось, а Рецептер всё работает», - заметил секретарь Общественной палаты Псковской области, экс-директор Псковского театра драмы Валерий Павлов, отмечая вклад Владимира Рецептера в театральную жизнь Пскова. И не только в театральную.

На заседании творческой лаборатории в областной библиотеке вспомнили пьесу под чудным названием «Я заставлю вас полюбить Райниса» Гунарса Приеде.

А теперь вместо Райниса мысленно поставим Пушкина. Не в том смысле, что Пушкина разлюбили, а в том, что к Пушкину многие привыкли. Настолько привыкли, что не замечают. Пушкин - это улица, Пушкин - это памятник, Пушкин - это хрестоматийные строки...

Всероссийский пушкинский театральный фестиваль заставляет обращать внимание на то, к чему привыкли, заново открывать забытые страницы, радоваться и возмущаться. В 2013 году, пожалуй, возмущались слишком часто, как правило, по делу.

В следующем году организаторы всерьез надеются повести XXI фестиваль на обновленной сцене Псковского академического театра драмы им. А.С Пушкина.

Не исключено, что некоторые спектакли станут рождаться прямо на глазах - благодаря «аукциону пушкинских проектов».

Идею аукциона предложил Александр Чепуров. По его мнению, это может привлечь круг новых людей - молодых режиссёров или специалистов из «регионов и краёв России».

В таком случае, творческая лаборатория пушкинского фестиваля могла бы стать своего рода экспертным советом.

***

У Пушкина в Table-talk сказано: «Какой-то лорд, известный ленивец, для своего сына пародировал известное изречение: «Не делай никогда сам то, что можешь заставить сделать чрез другого». N, известный эгоист, прибавил: «Не делай никогда для другого то, что можешь сделать для себя».

От себя можно добавить: Р., известный пушкинист, уже двадцать лет делает для других то, что может делать для себя.

И оказывается, это всё еще необходимо тысячам театральных зрителей, артистам, режиссерам, филологам, российскому театру...

  19.

ОХОТА К ПЕРЕМЕНЕ
(«Городская среда», 2014 г.)

Перемены в Псковском драмтеатре - отличный пример того, какие перемены вообще возможны в нашей стране.

В том, что перемены нужны, согласны даже те, кто никаких перемен не хочет. Однако встать и сказать: «Хочу вернуться в позавчера!» у людей не хватает духу. Когда на кону один миллиард двести миллионов рублей, душа почему-то уходит в пятки.

На псковский театр, как и на всю Россию в целом, однажды свалились бешеные деньги. Прививку от бешенства заранее никто не сделал. Да не очень-то и хотелось.

Очевидно, что, прежде всего, в выигрыше оказались те структуры, которым досталась почётная миссия освоения денег. Псковской области тоже перепадает часть выигрыша. Новое техническое оснащение и новый театральный комплекс - гарантия того, что Псков может принимать спектакли, о которых раньше и речи быть не могло.

Но не это главное. Стены и техника - вторичны. Самое важное - новая театральная политика. Как уже было сказано: перемены в Псковском драмтеатре - отличный пример того, какие перемены вообще возможны в нашей стране. Авторитарный режим боится стать тоталитарным - потому что при тоталитаризме режим уничтожает сам себя. Тоталитаризм в большинстве случаев - скоропортящийся продукт. Авторитаризм для так называемый элиты надёжнее и спокойнее. Но в этих обстоятельствах тотальный страх надо чем-то компенсировать. И тут на подмогу приходят спорт и культура. Вместо кнута - пряник. Это две ниши-отдушины. Государство бросает народу кость. Берите, только отвяжитесь. Можно даже экспериментировать. В рамках разумного.

В постсталинские времена благодаря такой политике удалось самореализоваться сотням деятелей культуры. На лет двадцать пять-тридцать заряда хватило.

Потом начался упадок. Сейчас государство, которое ориентируется на времена застоя, стремится повторить прошлое. Однако заряд уже не тот. У нас нет не только других писателей, но и других режиссёров, актёров, художников... Громкие имена ещё не признак таланта. На обновлённой сцене Псковского драмтеатра ждут (и скорее всего - дождутся) нашумевшие постановки - модные, почитаемые. Однако очень сложно представить, что приезд новаторов и лауреатов сам по себе сможет вывести псковский театр из глубокой ямы - по той причине, что в похожей яме находится весь русский театр, за редким исключением.

Но это не значит, что дело безнадёжно. Всегда можно найти пять-десять единомышленников и создать нечто своеобразное. Сложнее найти соответствующих им зрителей.

Главная беда Пскова - зрители. Наблюдаешь за их реакцией и никак не можешь привыкнуть к тому, что видишь. Им подсовывают просроченные продукты, а они едят и нахваливают. Со сцены доносится фальшивое пение, а в зале - крики восторга. На экране беспомощная претенциозная тягомотина, а публика рукоплещет и наперебой хвалит ошеломлённого режиссёра. С такой публикой очень легко зайти в тупик. Зритель говорит: делайте что хотите, вам можно всё. Главное, чтобы не было похоже на то, что было раньше. Не показывайте нам «Сказ о Пскове», и будет нам счастье.

«Сказ о Пскове» действительно был невыносим, но это не значит, что всё, что на него не похоже - шедевр.

Ближайшие две-три недели продемонстрируют - куда движется псковский театр. Есть ли в нём внутренние резервы или сценическое пространство придётся заполнять гастролёрами.

20.

ПОДАРОЧНЫЙ НАБОР
(«Псковская губерния», 2014 г.)

ХХI Пушкинский театральный фестиваль будет не похож на предыдущие

«Пора, пора! Рога трубят».
Александр Пушкин, «Граф Нулин».

Театр начинается с вешалки. Перед пресс-конференцией, посвященной  Пушкинскому театральному фестивалю, вешалок для журналистов не хватило. Это говорит о популярности надвигающегося фестиваля - хотя бы в среде псковских журналистов.

Во время пресс-конференции художественный руководитель псковского драмтеатра Василий Сенин иронически произнёс: «Мы сейчас сидим в зале, в здании, о котором говорили, что оно не будет построено никогда. Мы висим в воздухе и грезим...».

Ни Василий Сенин, ни тем более руководитель Государственного комитета по культуре Псковской области Александр Голышев совсем не напоминали людей, которые висят и грезят. Они твёрдо стояли на своём: на том, что фестиваль не то что не пропадёт, а приобретёт «реальный европейский масштаб». В качестве подтверждения на экран медиахолла спроецировали названия стран - участниц фестиваля: Россия, Украина, Словакия, Франция, Великобритания.

Был Всероссийский, стал международный.

«Время беспощадно»

Художественный руководитель театра поступил предусмотрительно - он не стал дожидаться острого вопроса о Владимире Рецептере - одном из основателей фестиваля. Почему в день пресс-конференции в программе фестиваля фамилии «Рецептер» не значилось?

«Мы надеемся, что Владимир Эммануилович приедет, - сказал Василий Сенин. - Подаренный им городу фестиваль - ценный подарок. Но время беспощадно. Мне хочется, чтобы фестиваль стал снова таким, каким его задумывал Владимир Эммануилович Рецептер. Как некое явление культуры фестиваль не может умереть».

Видимо, подразумевалось, что в последние годы время к пушкинскому фестивалю было особенно беспощадно.

Василий Сенин прибег к аллегории и рассказал историю, приключившуюся с его другом, на чьём старом пианино «Красный Октябрь» долгое время лежал покрытый лаком морской ёж или что-то вроде того. Лежал до тех пор, пока бабушка случайно его не задела. Лакированное морское чудо разбилось, после чего квартиру проветривали неделю.

«Что-то прекрасное упало и оказалось совсем не прекрасным», - подвёл промежуточный итог Василий Сенин.

Здание псковского театра проветривали не неделю, а значительно дольше. Ожидание окончания реконструкции затянулось, однако художественный руководитель подчеркнул, что всё равно это «самый быстро построенный зал», и осторожно добавил: «И это немного пугает».

3 февраля 2014 года испуг должен пропасть окончательно, потому что на этот вечер на Большой сцене Псковского академического театра драмы имени А.С.Пушкина назначен показ «Графа Нулина».

«Не спектакль, а эскиз, музыкальное изложение, - уточнил Василий Сенин, - чтобы все убедились, что ничего на голову не упадёт».

Таким образом, главное сценическое пространство с помощью пушкинского «Графа Нулина» первыми перед зрителями должны освоить псковские артисты.

Можно было бы, конечно, как это бывает на новоселье, первыми выпустить кошек (например, знаменитых кошек Юрия Новохижина, председателя регионального отделения СТД), но было решено, что актёры лучше справятся с музыкальным изложением.

А по-настоящему открыть фестиваль на Большой сцене предстоит артистам Московского театра на Таганке, которые покажут «Евгения Онегина». Это и должно стать настоящим открытием ХХI театрального фестиваля.

Здесь сам собой напрашивался вопрос: «А Юрий Любимов знает, что его спектаклем открывается псковский театр?», но Василий Сенин этот вопрос тоже предугадал, объяснив: «Мы не занимаем никакой позиции по отношению к Любимову и театру на Таганке», имея в виду всем известное противостояние артистов и режиссёра, которое привело к фактическому изгнанию Любимова.

А председатель комитета по культуре Александр Голышев вспомнил старые времена, когда Юрий Любимов едва не приехал в Псков, «даже билеты были, но он заболел».

«Мне хотелось уйти от некоей игры в бисер»

Спустя некоторое время в зале медиахолла «Мастерская» Василий Сенин разыграет миниспектакль-эскиз на тему «старые и новые лица театра».

На пресс-конференции его спросили о том, появятся ли в составе псковской труппы новые лица? Худрук решил задать встречный вопрос и выяснить: какие именно лица имеются в виду? Старость и молодость - понятия относительные.

Василий Сенин начал допытываться: какие псковские артисты известны тому, кто задал вопрос? Оказалось, что немногие, а именно - Юрий Яковлев.

Артист Московского театра имени Вахтангова Юрий Яковлев умер 30 ноября 2013 года и к псковскому театру отношения не имел.

В общем, Василий Сенин лишний раз убедился, что псковские артисты в среде молодых псковских журналистов популярностью не пользуются, что и требовалось доказать.

В связи с этим Василий Сенин напомнил, как расшифровывается псевдоним «Станиславский» Константина Сергеевича Алексеева: «стань и славься». «Как может славиться человек, имени которого не помнят»? - задал риторический вопрос художественный руководитель псковского театра, ещё раз напомнив о преходящей славе.

У художественного руководителя спросили о театре «Карусель» и судьбе «мобильного комплекса», на покупку которого Всемирный банк в 2012 году выделил то ли 500 тысяч долларов, то ли 500 тысяч евро.

При слове «Карусель» Василий Сенин заметно оживился и напомнил, что «мобильный комплекс» приобретался ещё во времена предыдущего директора театра Татьяны Комиссаровской,  и при покупке произошла неувязка, отчасти купили не совсем то, что было надо, «произошла халатность, неряшливость».

Особенно Василия Сенина восхитило и развеселило название фирмы - поставщика оборудования: ООО «Катарсис».  Василию Сенину, режиссёру спектакля «Заповедник», поставленному по повести Сергея Довлатова, название ООО «Катарсис» показалось довлатовским.

Фамилия Довлатова в связи с псковским театром имени Пушкина возникла явно не случайно.

В середине семидесятых годов прошлого века Довлатов приехал в Пушкинские Горы и на себе почувствовал противоречивость «псковских далей», где культ Пушкина усилиями наиболее рьяных его поклонников достиг комического эффекта.

В 2010 году по поводу спектакля Василия Сенина «Заповедник» я написал две рецензии: «Народная тропа забита до отказа» и «Безответная любовь к Пушкину». В «Народной тропе...» говорилось: «Заповедник» переполнен филологами. Им по статусу положено любить Слово. Но, как известно, «кто живёт в мире слов, тот не ладит с вещами». Довлатов говорил это о таких, как он сам, но, в действительности, заодно сказал и о стране в целом. Советские люди слишком долго жили в мире слов. Слова были всюду, они лезли из самых неожиданных мест. И неважно, что это были за слова. Бессмысленные лозунги, безумные обещания, высокая классика, подшивки в ленинской комнате, приключенческая литература в обмен на макулатуру... Чем больше было слов, тем меньше дела».

Такие мысли пришли при просмотре спектакля режиссёра Сенина, и вот в 2014 году на пресс-конференции, посвящённой пушкинскому фестивалю, он говорит: «Мне хотелось уйти от некоей игры в бисер» и начинает наизусть цитировать «Евгения Онегина», сравнив пушкинскую характеристику Татьяны Лариной с псковским пушкинским театральным фестивалем:

Она былa нетороплива,
Не холодна, не говорлива,
Без взора наглого для всех,
Без притязаний на успех,
Без этих маленьких ужимок,
Без подражательных затей,
Все тихо, просто былo в ней,
Она казалась верный снимок
Du сотте il faut ... (Шишков, прости,
Не знаю, как перевести).

«То ли он мираж, то ли существует на самом деле»

Изменится ли что-нибудь после того, как программу ХХI фестиваля сформировал лично Василий Сенин? Похоже, что изменится. Без притязаний на успех не обойдётся. И в том, что всё будет тихо, сомнения тоже есть. Не будет. Особенно учитывая показ спектакля «Онегин» Новосибирского государственного академический драматического театра «Красный факел» (режиссер-постановщик Тимофей Кулябин) или приезд в Псков человека по имени KLIM (андеграундного театрального режиссёра Владимира Клименко).

Его Василий Сенин представил таким образом: «KLIM - человек-космос, человек-вселенная. То ли он мираж, то ли существует на самом деле. Он - человек-провокация, несостоявшаяся страница русского театра, параллельная вселенная, не ставшая магистральной линией левого театрального искусства».

Кроме человека-провокации в Псков должны приехать Андрей Хржановский (с ретроспективой мультфильмов), Ольга Седакова, Ирина Алпатова, Алёна Карась, Павел Руднев, Борис Голлер...

То есть фестиваль не ограничится одной театральной программой и будет дополнен открытыми лекциями, художественными выставками, кинопоказами.

Создаётся ощущение, что фестивальный бюджет в 3, 5 миллиона рублей постарались использовать по максимуму, до предела заполнив театральное и околотеатральное пространство.

Особые надежды худрук псковского театра возлагает «на тех, кто ходит по коридорам псковского университета».

В связи с этим у Василия Сенина спросили: «Предусматриваются ли льготы для студентов?»

«Какая льгота может быть студентам на бесплатную лекцию?» - удивился Василий Сенин.

Ну почему же? Льготы можно придумать всегда. Например, доплачивать за посещение бесплатных лекций.

А если говорить серьёзно, то уже понятно, что программа пушкинского театрального фестиваля и вообще театральная политика при новом театральном руководителе построены на многочисленных экспериментах. А там где эксперименты, там неизбежно непонимание. Особенно учитывая не самые простые отношения Василия Сенина с некоторыми ветеранами псковской сцены и ветеранами псковского закулисья.

И это означает, что нас ждут не только спектакли и лекции, но и ожесточённые споры вокруг них. Особенно анонимные.

Впрочем, Василий Сенин не намерен вообще отказываться от спектаклей, появившихся в псковском театре в предыдущие годы. Они должны появиться в репертуаре вскоре после окончания фестиваля, в феврале. Василий Сенин хочет воочию убедиться, насколько востребована в городе псковская «классика».

«У меня нет никакой фиги в кармане, - заверил всех Василий Сенин. - Мне 37 лет, и у меня нет времени никого обманывать».

Обман обману рознь. Театральное искусство само по себе обман. То ли мираж, то ли существует на самом деле.

21.

НАРОДНАЯ ТРОПА ЗАБИТА ДО ОТКАЗА
(«Городская среда», 2010 г.)

На сцене Псковского академического театра драмы им. А.С.Пушкина Санкт-Петербургский государственный академический театр им. Ленсовета показал спектакль «Заповедник» (постановка, инсценировка и сценография - Василия Сенина).

Герои спектакля, поставленного по повести Сергея Довлатова, похожи на рисунки митька Александра Флоренского, который проиллюстрировал первый довлатовский трехтомник, изданный в 1993 году издательством «Лимбусс-пресс». На сцене все немного клоуны. Для того чтобы перенести на сцену прозаическое произведение - необходим особый подход. Если режиссёр боится что-то «расплескать», то он, скорее всего, увязнет в деталях.

Василий Сенин не увяз и, не слишком отклоняясь от довлатовского текста, постарался показать свое представление о повести, за двадцать лет превратившуюся в каноническую.

На сцене «жизнелюбивые, отталкивающие и восхитительные, как сорняки» (так выражался Довлатов) - не только мужики-алкоголики. Жизненнолюбивые, отталкивающие и восхитительные почти все герои, включая барышень всех возрастов. Всем чего-то не хватает, все выглядят жалко, но когда зрители над ними смеются, то невольно начинают им симпатизировать. Такова природа настоящего юмора. Юмор обезоруживает и берёт в плен. После чего все оказываются если не в концлагере, то в заповеднике.

По сцене одновременно ходят как минимум три писателя - гениальный Пушкин (Олег Фёдоров), очень хороший - Алиханов (Артур Ваха) и графоман Потоцкий (Всеволод Цурило). Литературоцентричная Россия во всей красе. При этом гения убили, очень хорошего писателя выдавили из страны, а графомана перестали печатать. То есть каждый получил своё, согласно заслугам.

Талант здесь - преступление, а память о нём - наказание.

Бесконечные рукотворные памятники Пушкина грозно нависают над русской землей. Народная тропа забита до отказа туристами. За гениальность надо отвечать по всей строгости закона.

В постсоветской России идут тем же путем, что и в советской. Пушкин по-прежнему официальный кумир, но появились и другие. Довлатовских бюстов еще не штампуют, но довлатовских литературных штампов уже полно.

«Заповедник» переполнен филологами. Им по статусу положено любить Слово. Но, как известно, «кто живет в мире слов, тот не ладит с вещами». Довлатов говорил это о таких как он сам, но, в действительности, заодно сказал и о стране в целом.

Советские люди слишком долго жили в мире слов. Слова были всюду, они лезли из самых неожиданных мест. И неважно, что это были за слова. Бессмысленные лозунги, безумные обещания, высокая классика, подшивки в ленинской комнате, приключенческая литература в обмен на макулатуру... Чем больше было слов, тем меньше дела. Слова застревали в горле. Чтобы не мучиться всухомятку, народ научился пить - много и упорно. Об этом в спектакле шумит клоун из КГБ - майор Беляев (Евгений Филатов): «Сейчас, я думаю, процентов шестьдесят трудящихся надирается к вечеру... Наступит день, когда упьются все без исключения. От рядового до маршала Гречко.... Все, кроме пары-тройки женщин, детей и, возможно, евреев. Чего для построения коммунизма будет явно недостаточно... И вся карусель остановится. Заводы, фабрики, машинно-тракторные станции... А дальше - придет новое татаро-монгольское иго. Только на этот раз - с Запада...»

Конечно, можно сделать вид, что «Заповедник» театра им. Ленсовета посвящён только семидесятым годам. Брюки-клеш,  портвейн, Анна Герман... Даже Пушкин начинает петь песню из репертуара Джо Дассена (при этом временами хрипит почти как Высоцкий). Но на спектакль в стиле ретро этот «Заповедник» мало похож. Слишком много параллелей с годами перестройки, когда страна и сознание уже распадались по-настоящему (на экране на заднем плане в это время мелькают абстрактные кино-сны). А оттуда следует еще один прыжок - в современность. Кто сказал, что в нашем российском заповеднике что-то принципиально изменилось? На то он и музей-заповедник, чтобы законсервировать то, что есть.

Новоявленный экскурсовод Алиханов, добравшись до Пушкинских Гор, безуспешно пытается сосредоточиться на чем-нибудь подлинном. Но постоянно натыкается на заранее заготовленные ответы. Любовь к Пушкину и Отечеству в заповеднике строго регламентирована. Никакой отсебятины не предусмотрено.

У Алиханова, в отличие от майора Беляева, «будка» не рязанская, и у него, вслед за женой и дочкой, имеется шанс покинуть страну. И  подогретый водкой кагэбэшник без протокола советует «рвануть отсюда, пока выпускают».

В современной России происходит что-то похожее. «Ты добиваешься справедливости? Не волнуйся, этот фрукт здесь не растёт», - спокойно написал Довлатов в «Заповеднике» и заставил своего главного героя водить туристов по местам, в котором подлинных вещей почти не осталось.

«Попытка рассеять ощущение катастрофы, тупика» оказалась неудачной. Рассеять не удалось, но зато удалось растворить - разумеется, в алкоголе. Но ненадолго. Мотор безостановочно носит по кругу. Как говорится, «мотор хороший. Жаль, что нету тормозов».

22.

БЕЗОТВЕТНАЯ ЛЮБОВЬ К ПУШКИНУ
(«Псковская правда-Вече», 2010 г.)

В спектакле «Заповедник» есть дорожный указатель - в каком направлении находится рай

После прошлогодней премьеры многие петербургские театральные критики размазали спектакль «Заповедник», как будто театральную афишу - по стенке. Они искали в «Заповеднике» Санкт-Петербургского государственного академического театра им. Ленсовета романтику и не нашли.

Со дня смерти автора повести «Заповедник» Сергея Довлатова прошло почти 20 лет. За это время сформировался его культ, и наиболее чувствительные любители относятся к нему и его произведениям не менее ревностно, чем фанатичные поклонники Пушкина к своему кумиру. Режиссёр Василий Сенин инсценировал знаменитую повесть Довлатова не для таких поклонников. В зале Псковского театра драмы им. А.С. Пушкина, где спектакль был недавно показан, их было явное меньшинство. Поэтому псковская публика приняла спектакль «Заповедник» с энтузиазмом.

«Очевидно, любовь к Пушкину была здесь самой ходовой валютой», - писал Довлатов о пушкинском заповеднике. А там где есть твердая валюта, там не избежать фальшивомонетчиков. В «Заповеднике» всем заправляют экскурсоводы как предводители эскадронов туристов, то есть эскадроноводы. Они твёрдо знают, как правильно любить Пушкина.

«Типично псковские дали» усилиями Довлатова и примкнувшего к нему Сенина вблизи оказались горами, точнее - Пушкинскими Горами. Заповедник по-довлатовски - это женское царство, и единственный нормальный мужчина там - Пушкин. Поэтому все любят Пушкина. И это безответная любовь, так как настоящие женщины Пушкина скончались в позапрошлом веке.

И тут приезжает Алиханов (Артур Ваха) и слегка пододвигает Пушкина. Мужчин становится двое. Интерес к новому мужчине тоже безответен, но всё-таки, в отличие от Александра Сергеевича, Алиханов ещё не превратился в памятник и с ним можно заигрывать. Вот моя деревня...

Для Василия Сенина вроде бы важно, что действие происходит именно в 70-е годы. Это подчёркивается многими деталями. Но в тоже время режиссёр продолжает линию и с помощью музыки и видеоизображений доводит её до 80-х годов, предоставляя зрителям домысливать дальше. А дальше идет распад государства, о котором так отчаянно смешно рассуждает майор Беляев (Евгений Филатов). Страна выбирает между публичной любовью к Пушкину и любовью к водке.

И то и другое не кажется спасением.

На всё это почти бесстрастно взирает сам Александр Сергеевич Пушкин (Олег Фёдоров). Он выступает в роли автора. Это большая удача спектакля. И не потому, что на сцену вывели очередного Пушкина, а потому, что Пушкин в спектакле очень довлатовский. В «Заповеднике» так и сказано: «Больше всего меня заинтересовало олимпийское равнодушие Пушкина. Готовность принять и выразить любую точку зрения».

В отличие от довлатовского Пушкина, героев «Заповедника» бесстрастными не назовешь. Они всё время что-то ищут, не понимая, что находятся не просто в заповеднике, а в раю. Потому что, как сказано у Довлатова, «рай - это и есть место встречи. И больше ничего. Камера общего типа, где можно встретить близкого человека». По крайней мере, главный герой с приездом жены Тани (Оксана Базилевич) точно оказывается в раю. А то, что в этом странном раю через щели в полу собаки могут проходить - совершенно не важно.

 23.

РОЛЕВЫЕ ИГРЫ
(«Городская среда», 2014 г.)

ХХI театральный фестиваль, как ожидалось, оказался ни на что не похож. Ни на сцене, ни в зале. Традиции и новации были перемешаны в такой степени, что многие растерялись.

К тому же, по городу, в том числе и в СМИ, распространялись непроверенные слухи. Какая-то процеженная полуправда с солидным количеством абсолютной лжи.

Новому руководству театра многому ещё надо учиться. Перед одним из спектаклей внезапно оказалось, гардероб забит, и вешать одежду некуда. Самое интересное, что пустые места в зале оставались. Как такое может быть?

Но главный беспорядок, по отечественной традиции, всё же в головах у тех, кто считает, что российский театр переживает подъём. Да, он переживает. Но не подъём. Это что-то другое. Дезориентирован не только зритель, но и критика, и режиссёры. Поэтому артисты у нас такие однобокие. Они могли бы делать больше и лучше, но им не дают - ролей, шансов, методично отучают различать цвета.

Зрители в свою очередь открыто боятся признаться, что им что-то не нравится. Как может не нравиться работа молодого или старого «гения»? Если в программке или газете сказано, что шедевр, то надо аплодировать.

Когда режиссёр Василий Сенин спросил меня - почему я сажусь так далеко от сцены, я хотел сказать что-то умное: типа, для меня сцена заканчивается не там, где начинается зрительный зал. Для репортёра публика такая же часть театрального действа, как и артисты. В общем, это правда. Бывают спектакли, когда интереснее наблюдать за реакцией зрителей, чем за потугами артистов. Реплики со сцены и реплики из зала в мой блокнот попадают примерно в пропорции «50 на 50».

Перед фестивалем, разглядывая программку, я оптимистично сказал, что три спектакля должны быть хороши. Так и оказалось. Это очень много. Причём они хороши не на фоне остальных, а сами по себе. Точнее, таких спектаклей было два, а третий - концерт, плавно перешедший на следующий день в собственно театральное представление.

Зрители после спектаклей «Покаяние и прощение» и после «Пушкинского утренника» долго аплодировали стоя, словно бы надеясь на то, что им повторят спектакль снова. То же самое произошло и со студентами из Лиможа, особенно после концерта памяти Антона Кузнецова.

Фестиваль получился ничуть не хуже предыдущих. Но атмосфера на нём была не самая благоприятная, временами - взрывоопасная. Это связано с театральными скандалами, доносами и анонимками. С несдержанностью одних, с глупостью других. И, конечно, с подлостью.

Быть подлым сейчас не зазорно. Тот, кто думает, что в 2014 году можно запретить спектакль «Декабристы» только потому, что декабристы в спектакле - хорошие, а царь - не очень, совершили фальстарт. В 2014 году в России декабристам ещё можно сочувствовать. Возможно, надо дождаться 2017 года, и вот тогда...

Пока же разговоры о свободе допустимы. Свобода уже не допустима, а разговоры о ней пока что цензурой не запрещены.

24.

ДВАДЦАТЬ ОДНО
(«Псковская губерния», 2014 г.)

Двадцать первого Пушкинского театрального фестиваля в двадцать первом веке больше не повторится. И в двадцать втором веке тоже не повторится. Он такой один

«Власти признали его настоящим артистом. Сняли головные уборы перед его талантом. Разрешили провести шабаш на главной улице города. Было бы естественно сказать им: «Спасибо, власти! Наконец-то благодаря вам я могу делать своё искусство!»
Илья Стогоff. «Рейволюция. Роман в стиле техно».

Трагикомедия в восьми действиях

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ. 3 февраля

Явление первое. Владимир Путин

В этот вечер многие суровые и далёкие от театра мужчины перед отправкой на спектакль «Граф Нулин» в Псковский драмтеатр готовы были произнести: «Если я сегодня не вернусь, прошу считать меня театралом». Та же решимость читалась и в глазах некоторых женщин.

Таймер за сценой отсчитывал второй час от начала спектакля. Но спектакль ещё не начался.

Начальственная публика, собравшаяся 3 февраля 2014 года на открытие Большого зала Псковского академического театра драмы им. А. С. Пушкина, бродила по обновлённому фойе в ожидании прекрасного. Прекрасное не наступало.

Все ждали, пока главный театральный критик страны проведёт Совет по культуре при самом себе.

За несколько часов до этого Владимир Путин заглянул на сцену, где молодые артисты, задействованные в «Графе Нулине», проводили показной тренинг по сценической речи.

Скороговорки на благозвучность были проверены накануне - чтобы, не дай бог, с языка не сорвалось что-нибудь про жуков и пауков или про того, кто не должен сидеть в Кремле.

Ознакомление прошло успешно. Ничего не сорвалось. Путин остался доволен.

Пока публика сидела в креслах или бродила по маршруту «буфет-туалет», на Совете по культуре Владимир Путин произнёс важнейшую вещь: прилюдно, в разговоре с критиком Валентином Курбатовым, разрешил критиковать художественного руководителя Псковского драмтеатра Василия Сенина. Путин так и сказал: «Вы решили Сенина покритиковать. Наверное, правильно. Так ему и надо. Чего только представителей власти критиковать? Давайте мы и их тоже будем критиковать». В общем, дал отмашку.

Вскоре станет понятно, что слова Путина были восприняты псковской околотеатральной публикой слишком буквально. Василия Сенина яростно принялись критиковать. Большей частью анонимно и, временами, срываясь на угрозы.

...Наконец, обряд ожидания спектакля сменился короткой официальной частью.

На сцену под нестройные аплодисменты поднялись министр культуры РФ Владимир Мединский, председатель Союза театральных деятелей РФ Александр Калягин и худрук Василий Сенин.

«Как могли бы сказать старожилы, стало не хуже, чем было, - неожиданно произнёс доктор Мединский. - Есть где размахнуться».

«Это безумно интересно - организовывать в театре экскурсии для детей, как это делают в Москве», - посоветовал Александр Калягин, подразумевая новые театральные мастерские и всё прочее, что скрыто от глаз публики.

Впрочем, не всё закулисье надо показывать детям. За кулисами скрыты не только декорации, пошивочный цех, костюмерные, гримёрки и тому подобное. Доносы наши современники умеют писать не хуже, чем во времена Пушкина. До смертоносных дуэлей с участием секундантов, правда, дело пока не доходит.

Явление второе. «Граф Нулин»

45-минутный спектакль-эскиз «Граф Нулин» (музыкальное изложение), поставленный по пародийной маленькой поэме Александра Пушкина, пока что больше напоминает представления «Поп-механики» Сергея Курёхина. Это сознательный режиссёрский выбор. Сенин, разумеется, способен поставить «нормальный» спектакль, который бы примирил почти всех. Но для этого надо взять «нормальную» пьесу, а не шуточную поэму. Тем более для этого не требуются борзые собаки и группа Drift.

Но Василий Сенин решил погладить зрителей «против шерсти».

Не ублажить и не рассмешить псковскую публику, а разозлить её. Разозлить или раззадорить. Чтобы провинциальный зритель, взглянув на четырёх борзых на сцене, процедил сквозь зубы: «Совсем оборзели», - а «борзописцы» стали бы немедленно строчить злые рецензии («Так ему и надо. Чего только представителей власти критиковать»).

Единственная живая реакция, которую я услышал сразу же после окончания представления, исходила от женщины, спешно покидавшей зал. Она решительно произнесла: «Ну, ребята, вам надо в сумасшедший дом!»

Примерно так же реагировали двадцать пять лет назад на курёхинские представления. То есть Василий Сенин достиг, по крайней мере, одной своей цели. Он задел.

Сенин дразнит. Но старается делать это по-театральному. То есть временами выходит даже красиво, особенно parkur-акробатика, где в центре внимания Илона Гончар. Но, похоже, интонация спектакля ещё не найдена. Зал и не веселился, и не свистел. Те приёмы, которые использует режиссёр, привели к тому, что артисты, по крайней мере, на премьерном представлении, отобрали у публики смех и присвоили его себе.

Пионерки и пионеры, которым учитель вдалбливает «прописные истины», - слишком лобовая атака, чтобы это гарантировано работало в 2014 году.

У Курёхина на сцену выходили то Эдуард Хиль, то Кола Бельды - вместе с живыми собаками, живой группой «Кино», гусями, Борисом Гребенщиковым, свиньями... Без гусей дразнить гусей трудно.

У Сенина на сцене собаки, Drift, вокальный квинтет под управлением Татьяны Лаптевой...

Пушкин, комментируя своего «Нулина», написал: «Мысль пародировать историю и Шекспира мне представилась, я не мог воспротивиться двойному искушению».

Вот и Сенин не смог воспротивится двойному искушению. У него карт-бланш, новый-старый театр за миллиард рублей и в довершение ко всему некто Путин в эпизодической роли театрального антрепренёра, за час до премьеры сказавший Валентину Курбатову и всему миру: «Я не знаю, чем вам «Нулин» не понравился: хорошая вещь, пушкинская, написанная здесь тоже, недалеко от Пскова. Он сам сказал, что за два утра написал, по-моему, это произведение, это такая пародия на пародию, на Шекспира. Мне кажется, что это любопытно, интересно. Так как Василий Георгиевич его прочитает, интересно, мне кажется, посмотреть».

Читатель ждёт уж рифмы «Сенин». Если Путин одобряет, не глядя, то это надо ругать.

Да, нынешний «Граф Нулин» не театральный авангард. Сенин оказался недостаточно радикален. Пока что он не показал ничего принципиально новаторского. 3 февраля он проявил осторожность. Авангардом в феврале 2014 года был бы спектакль не с артистами драмтеатра, работающими драм-машинами, как зайцы при барабане, а чувственный спектакль, в котором бы пушкинские слова не заключались в искусственную оболочку, а открывали бы новые смыслы и забытые чувства.

Итак, Василий Сенин провёл первые опыты. Теперь на него сердятся, как умеют сердиться в провинции в «Графе Нулине»:

Глазами сонными жена
Сердито смотрит из окна
На сбор, на псарную тревогу...

Ему и больно и смешно,
А мать грозит ему в окно.

Стоп, это уже не оттуда. Окно то же самое, но в первом случае сердитая женщина - жена, во втором - мать. Сердитая женщина-мать.

Если бы Василий Сенин хотел подлинного скандала, он бы пригласил в премьерный день на Большую сцену горящего в прямом смысле Павла Семченко из театра АХЕ и Владимира Волкова, вооружённого двумя контрабасами... Но это произошло только на следующий день - да и то на Малой сцене.

Но даже Семченко, Волкова и двух свирепых контрабасов было бы недостаточно, чтобы публика начала беситься и падать в обморок. Для полного счастья надо было бы пригласить из зала - для того чтобы на минуту уложить в чехол от контрабаса - не девушку Римму (как это сделал Павел Семченко в перформансе «Местослов до ля ми фа»), а по меньшей мере пришедшего на открытие театра областного прокурора Кебекова. И ещё сделать так, чтобы из чехла потом вылез не прокурор, а беглый депутат-миллионер Гавунас или хотя бы его двойник. Как чёрт из табакерки. Вот тогда бы зал «завёлся» и аплодировал стоя - в ужасе и восхищении.


Пока же Пскову и окрестностям дарована задорная задиристая зарисовка, которая, возможно, разрастётся до полуторачасового спектакля. Но и она уже смогла наделать много шума.

Явление третье. Кулисы

Отдельное представление случилось накануне премьеры «Графа Нулина», когда театральная публика воскресным вечером явилась на заранее объявленный генеральный прогон. Составлялись какие-то списки, обзванивались знакомые. Билетов ведь на премьеру было не достать. Возле входа собралось человек пятьдесят, в том числе сотрудники театра, не занятые в постановке.

В итоге в зал мало кого пустили (там уже был губернатор Псковской области Андрей Турчак - в роли тени отца Гамлета). Кое-кто «просочился» на балкон. Закончилось всё по псковским меркам неожиданно.

Вызов полиции, проверка документов... Самым «подозрительным» оказался режиссёр Вадим Радун.

Есть ощущение, что вокруг театра действует «третья сила», умело стравливая «стариков» и «молодых». Причём на провокации поддаются обе стороны.

Анонимные письма с угрозами, которые присылают по почте, - для околокультурной псковской среды не новость. Скорее, это закономерность. Стилистика этих писем, как правило, похожая, хотя авторы, видимо, разные. И пишутся письма по разным поводам. Общее у них одно: запредельная нетерпимость, полное ощущение безнаказанности и набор угроз (в случае с Василием Сениным: ему угрожали отрезать «поганый язык»).

Когда-то мне тоже присылали подобные письма, в общей сложности три штуки. Но смысл их и тон одни и те же («слушай сюда, это наш город, и тебе здесь не жить»). Риторика тех писем, которые получал я, была даже жестче, чем в анонимке, присланной в театр на имя Василия Сенина.

Это обычная реакция бессильного человека, способного лишь на действия исподтишка.

Почему-то в истории с письмом Василию Сенину подозрение первоначально пало на председателя Псковского отделения СТД Юрия Новохижина. Он ответил: «Что я, идиот, в семьдесят лет писать: «Язык отрежу», «Убью»? Кто хочет это сделать, тот не будет кричать и носиться с такой идеей. Он это сделает, а потом будет на могиле плакать искусственно. Ну, это абсурд».

Действительно, абсурд. Недавно его уже допрашивали по поводу угроз, которые он то ли высказывал, то ли не высказывал в глаза художественному руководителю театра. Было бы странно, что после общения с сотрудниками правоохранительных органов Юрий Новохижин перешёл к старинному жанру анонимок. Это был бы настоящий донос на самого себя.

Комментируя «подмётное письмо», Юрий Новохижин не удержался и бездоказательно заявил: «Это чистейший пиар, с моей точки зрения. Чтобы быть на виду. Наши знаменитые шоумены все это делают. Знаете, то женятся, то разводятся...»

То есть обвинил Василия Сенина в том, что он сам себе угрожает. После такого ответа народного артиста «третья сила» может торжествовать. Градус нетерпимости поднялся.

Жанр анонимных писем (а заодно и распространение сплетен-слухов) в России существует издавна. На эту тему в рамках цикла «Открытая лекция» в театральном медиахолле «Мастерская» не мешало бы провести специальную лекцию.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ. 4 февраля

Явление первое. «Открытый показ»

4 февраля в медиахолле «Мастерская» в присутствии автора прокрутили шестиминутный шуточный псевдокументальный фильм Ольги Никифоровой «Маленькая трагедия» (Сибирская). Омская «титулованная шутка» предназначена для любителей хармсовской школы.

По сюжету: Достоевского на каторге посещает Гёте и от него узнаёт, что Пушкин написал «Фауста». Гёте впадает в гнев и набрасывается на Пушкина с кулаками. Достоевский срочно начинает сочинять роман «Бесы»...

Зрелище удивительное: длится всего шесть минут, но успевает надоесть.

Затем в том же цикле «Открытый показ» началась демонстрация старых фильмов Андрея Хржановского: «Я к вам лечу воспоминаньем...», «И с вами снова я...» и других.

Андрей Хржановский и Юрий Норштейн в Псков приехать не смогли, но мультфильмы, в том числе и мультфильмы, сделанные по рисункам Пушкина, с голосами Иннокентия Смоктуновского и Сергея Юрского не надоедают уже несколько десятилетий. Если бы зал переполнили школьники и студенты, было бы неплохо. Но они не переполнили.

Явление второе. Таганка, «Моцарт и Сальери»

Некоторым отчаянным любителям классического театра понравился спектакль «Моцарт и Сальери» Московского театра на Таганке (творческая лаборатория) режиссёра Игоря Пеховича. Сальери играл Сергей Афанасьев, Моцарта - Игорь Пехович.

Спектакль не такой уж и классический. С настоящим американским хэппи-эндом. Сальери не травит Моцарта. Ему это только кажется. Все остаются живы.

Это в некотором смысле заслуженная реабилитация Антонио Сальери, который когда-то подвернулся под руку самому Пушкину.

Сальери в этой версии стоит с Моцартом на одном уровне. Два композитора находятся по обе стороны большого зеркала. К тому же вращающееся «зеркало» имеет форму камертона. И это лучшее, что есть в этом лаконичном 35-минутном спектакле (сценография Игоря Пеховича и Марии Орловой). Однако немолодые актёры в 2014 году в Пскове не всех убедили в том, что на сцене Псковского театра кукол находились большие композиторы.

Явление третье. Нравоучительные четверостишия

Первыми на Малую сцену Псковского театра драмы во время Пушкинского фестиваля выпустили Владимира Волкова и Павла Семченко с перформансом «Местослов до ля ми фа». Спиной к зрителям села Маша Небесная, отвечавшая за видеоинсталяции.

Участники перформанса, отталкиваясь от «Нравоучительных четверостиший» Александра Пушкина и Николая Языкова, создали на театральной сцене антитеатральное пространство и всячески, с помощью горючих жидкостей, надетого на голову целлофанового пакета, скотча, видеокамеры и буйной фантазии принялись его заполнять. Им предстояло пройти сквозь огонь, воду и струны контрабаса.

Волчок (не путать с Волковым) выбирал ноты и слова из «Нравоучительных четверостиший».

Языков и Пушкин спародировали слишком уж нравоучительные «Апологи» Ивана Дмитриева.

Волков не Пушкин, и Семченко не Языков, но они пародируют сразу всё. Кое-что напоминает отдельные «русские народные галлюцинации» группы «Звуки Му».

Контрабас на сцене никто поджигать не стал, а вот шапка на голове Павла Семченко в нужный момент вспыхнула. Это была яркая иллюстрация к четверостишью:

Одна свеча избу лишь слабо освещала;
Зажгли другую - что ж? Изба светлее стала.
Правдивы древнего речения слова:
Ум хорошо, а лучше два.

Самое трогательное в этом мазохистском перформансе случилось тогда, когда девушку, приглашённую из зала, ненадолго спрятали в чехол от контрабаса. До зрителей донёсся женский голосок: «Оставьте дырочку!»

И это правильно. Без воздуха человек становится скучен и быстро умирает.

Театр без воздуха тоже долго не живёт.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ. 5 февраля

Явление первое. Артём Верле

Перед лекцией «Но не разбойничать нельзя», которую прочитал Артём Верле, первый заместитель председателя СТД Евгений Стеблов с гордостью произнёс: «Наша организация всегда существовала при покровительстве высшей власти. Она и до сих пор под покровительством - президента России».

А потом началось нечто противоположное: лекция о том, что, по мнению Артёма Верле, «поэзия - форма вольности». Напомнил Артём Верле и то самое пушкинское письмо князю Вяземскому, от 24-25 июня 1824 года, в котором откровенно говорится: «Тебе грустно по Байроне, а я так рад его смерти, как высокому предмету для поэзии. Гений Байрона бледнел с его молодостию».

Пушкин эгоистично использует смерть как предмет поэтического вдохновения. Поэзия, в каком-то смысле, похожа на ритм там-тамов. У там-тамов нет морали. К тому же, если талант затухает, то зачем жить?

«Стихи Пушкина пишутся до сих пор», - считает Артём Верле.

Поэтические ритмы меняются, но не замолкают.

Явление второе. Ирина Алпатова и Марина Быкова

«Ни в одном городе столько на встречи не приходило», - удивилась театровед Ирина Алпатова, оглядывая пришедших в театральный медиазал журналистов и тех, кто к ним примкнул.

Полуторачасовой разговор касался взаимоотношений театра и театральной критики в регионах. С псковскими журналистами общались завлит Петербургского театра комедии им. Акимова Марина Быкова и театральный критик, обозреватель журнала «Театрал» руководитель театроведческого курса ГИТИС Ирина Алпатова.

«А кто здесь театроведы?» - задал я риторический вопрос. Руки подняли только Ирина Алпатова и Марина Быкова. Всё правильно, в Пскове действующих театроведов нет. Поэтому не стоит ждать после этого фестиваля профессиональных рецензий. То, что вы читаете, тоже не рецензия, а репортаж.

Присутствующим сообщили, что «в Петербурге сейчас выходит тридцать семь газет, а в них осталось три отдела культуры». Для современной России это норма. Но ещё хуже, что если посмотреть новости на канале «Культура», может создаться впечатление, что в России делаются исключительно хорошие спектакли. Культура приравнена к благодушию. Чем благодушнее, тем вроде как культурнее.

Во время обсуждения современных театральных тенденций прозвучало:

«В европейском театре нет ничего плохого». Но можно сказать и иначе. В любом театре (русском, европейском, японском) есть что-то плохое. И что-то хорошее тоже есть. Европейский театр - слишком общее понятие. Один и тот же режиссёр делает провальные и значительные постановки. Поэтому к месту было сказано: «Театр - это риск», «Театр может и должен ошибаться», «Театр - это не услуга, а искусство».

Я спросил у завлита Псковского драмтеатра Юрия Стрекаловского: «По какой причине в этом году на фестивале отказались от творческих лабораторий, на которых проходило обсуждения спектаклей?»

«По этической причине», - ответил Юрий Стрекаловский.

То есть, получается, режиссёров решили пощадить. Но, как показало отчасти стихийное обсуждение спектакля «Онегин» новосибирского театра «Красный факел», ничего неэтического в творческих лабораториях нет.

Явление третье. Таганка, «Евгений Онегин»

Юрий Любимов тринадцать лет назад в своём «Евгении Онегине» тщательно перемешал смехотворную и стихотворную формы.

Это был выстрел в спину. Но выстрел не Пушкину, а юбилею Пушкина. Тогда, после пафосного празднования 200-летнего юбилея поэта, стихи русского классика доносились не только из утюгов, но и из мусорных урн.

По этой причине вечный боец Любимов объявил войну юбилейной пошлости и стал творить нечто антиюбилейное. Отсюда и скАчки на бюсте Пушкина, словно это игрушечная лошадка. Отсюда и паясничающие мужики в чепчиках и прочие цилиндры - ударные инструменты, футболки с надписями «Наш Пушкин» - «Мой Пушкин»...

Это была борьба-игра, объявленная Любимовым государственному бренду «Пушкин».

Заодно Юрий Любимов разбивал штампы прошлых юбилеев, сдувал звёздную пыль с изображений главного поэта страны, создавая своего рода спектакль «Евгений-Коллаж-Онегин» вместе с записанными голосами Собинова, Козловского, Яхонтова, Яблочкиной, Смоктуновского.

Тринадцать лет назад Театр на Таганке этого «Евгения Онегина» на псковской сцене уже показывал. Некоторые зрители тогда в возмущении спешно покидали зал. Нет, не зря Любимов тринадцать лет назад произнёс: «Перед премьерой я и сам боюсь: придёт Александр Сергеевич, посмотрит спектакль и - как положено завзятому дуэлянту - даст по голове пистолетом...»

Не пришёл и не дал, что позволило продолжить победное шествие антиюбилейного «Евгения Онегина».

Юрию Любимову, кажется, уже и самому скоро исполнится двести лет. Его записанный голос в спектакле звучит наравне с голосом Яхонтова и Смоктуновского.

За прошедшие годы Любимова из Театра на Таганке настоятельно попросили, а попросту выставили, как старый гипсовый бюст Пушкина, - за ненадобностью и за «вредность».

А спектакль остался. В 2014 году он напоминает безнадёжное ретро. За прошедшее время звёздную пыль все кому не лень в разных театрах посдували с Пушкина до такой степени, что самого Пушкина стёрли в порошок.

Недаром Владимир Набоков в тексте «Пушкин, правда и правдоподобие» написал: «Я вижу здесь ту же потребность прожорливого, но ограниченного ума захватить какого-нибудь аппетитного великого человека, какого-нибудь сладкого беззащитного гения... Сначала берут письма знаменитости, отбирают, вырезают, расклеивают, чтобы сделать для него красивую бумажную одежду...»

Механизм «работы» над Пушкиным до безобразия прост и высмеян тем же Набоковым: «Преступным образом уродуют пушкинский текст: я говорю преступным, потому что это как раз тот случай... Как же можно оставлять на свободе первого встречного, который бросается на творение гения, чтобы его обокрасть и добавить своё - с такой щедростью, что становится трудно представить себе что-либо более глупое, чем постановку «Евгения Онегина» или «Пиковой дамы» на сцене».

«Обокрасть и добавить своё». Точнее не скажешь.

Что надо сделать, чтобы получилось «по-новому»? Обокрасть и добавить своё. Рецепт на все времена.

При этом нынешний «Евгений Онегин» Театра на Таганке по-прежнему вызывает оживление в зале и даже смешки. Профессионализма артистов хватает на то, чтобы выбивать из зрителей смех, не останавливаясь на полпути. Эти артисты не сойдут со сцены, пока не добьются своего. А если надо, то и в зал спустятся. Они своего не упустят.

Однако самое сильное оживление вызвали совсем не пушкинские строки, а слова: «Хабенский, Фокин, Табаков, // Не вас, не вас запомнит Псков» и «Ja, ja,Volkswagen».

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЁРТОЕ. 6 февраля

Явление первое. «Димитриада»

Во время лекции «Димитриада» добрым словом упомянули Сергея Фомичёва (профессора, доктора филологических наук, заведующего отделом пушкиноведения Института русской литературы РАН (Пушкинский Дом) и Владимира Рецептера (поэта, режиссёра, актёра, руководителя Государственного Пушкинского театрального центра).

Действительно, без привычных Рецептера и Фомичёва фестивальные разговоры в Пскове звучат странно. А противоречивый Рецептер как бы отправлен в ссылку - в Святые Горы.

«Димитриаду» подготовили Анна Главачева и Алёна Карась.

Проблемы с визой для Анны Главачевой, приехавшей из Братиславы, успешно решили, что позволило без помех обсудить единство и различие европейского христианского мира - на примере флорентийской унии и Смутного времени.

Театральный критик Алёна Карась рассказала, что сама родом из Галиции, а Дмитрий-самозванец - галичанин. «В каком-то смысле, сейчас тоже Смутное время», - заметила Алёна Карась.

И вообще, почему написано столько пьес о Дмитрии-самозванце? (включая Лопе де Вегу с его пьесой «Великий Князь Московский, или Преследуемый император»). Своим «Борисом Годуновым» Пушкин внёс равновесие в понимание образа Дмитрия-самозванца. У Лопе де Веги Самозванец слишком хорош.

Примечательно, что за всё время лекции ни разу не было произнесено привычное для русского уха «Лжедмитрий».

Явление второе. Пип Аттон

В Псковском академическом театре драмы им. А.С. Пушкина на Малой сцене 6 февраля 2014 года состоялась мировая премьера «Реквиема по Сальери» британского Pip Utton Theatre Co. Моноспектакль с субтитрами «Реквием по Сальери» поставлен по мотивам пушкинских «Маленьких трагедий».

Сальери у британского актёра Пипа Аттона - требовательный завистник. Его зависть и есть яд. Сальери исповедуется, не в силах скрыть удушливой зависти («игра Моцарта пронзила меня отвращением»).

Сальери хочет остановить Моцарта, как мгновение, потому что Моцарт прекрасен.

Сальери отчаянно надеется, что правды нет не только на земле, но и выше.

Что ж, правды, может, и нет, а Моцарт - есть. Он всюду.

После спектакля во время пресс-конференции я спросил у Пипа Аттона: «По вашему, Сальери безнадёжен? Вы на нём поставили крест?» «Нет, почему же, у него в «Реквиеме» есть полторы гениальные минуты, - ответил Пип Аттон. - Но вот все остальные сорок три...». - «А если через сто лет человечество вновь откроет Сальери, как когда-то вновь открыло Баха?» В ответ Пип Аттон произнёс важные слова о том, что предпочитает говорить не о гениальных авторах, а о гениальных произведениях, потому что даже у признанных гениев имеются проходные вещи.

Явление третье. Пушкин и Непушкин, новый и старый

В самом начале фестиваля в театральной галерее «Цех» открылась выставка «Пушкин и Непушкин» двух псковских «митьков» - Александра Бушуева и Таисии Швецовой.

В сущности, «Пушкин и Непушкин» и есть русский мир. Пушкин - НЕ наше всё, но если к нему добавить Непушкина - определённо получится наше всё. Полный комплект.

Картины у псковских «митьков» выглядят так, как будто их нарисовал какой-нибудь пушкинский сказочный герой. Например, Балда - простоватый, но хитроумный.

У Игоря Шаймарданова, представившего в Областном центре народного творчества выставку «Новый старый Пушкин», отношения с живописью и театром несколько другие. В «Новом и старом Пушкине» словно бы свою лапу и хвост приложил пушкинский современник - кот учёный, а заодно три девицы под окном, те, что «пряли поздно вечерком». Поэтому на картинах Шаймарданова так много ткани.

Явление четвёртое. Пушкинский утренник

Если у Любимова в «Евгении Онегине» артистов, играющих Онегина и Татьяну, можно поменять друг с другом местами без особого ущерба, то в «Пушкинском утреннике. Уроки Анатолия Васильева» Московского театра «Школа драматического искусства» такой номер не пройдёт. Там все артисты на своём месте.

При желании можно было бы придраться и к «Пушкинскому утреннику». Но желание придираться отбивается уже к минуте двадцатой. Участники двухчасового утренника, прошедшего вечером 6 февраля 2014 года на Большой сцене псковского драмтеатра, в основном, использовали ранние стихотворения Пушкина, играли в слова, расщепляли строки, извлекая оттуда положительную энергию.

На той же сцене сидели и зрители. Они тоже иногда вовлекались в «делание уроков».

Это как раз тот редкий случай, когда надо перечислить поимённо всех тех, кто находился на сцене во время вечернего утренника: Ольга Баландина, Кирилл Гребенщиков, Мария Зайкова, Алла Казакова, Олег Малахов, Александр Огарёв, Игорь Яцко, Елена Амирбекян и Олег Охотниченко.

Не мешало бы перечислить пофамильно и всех зрителей. Сцена хоть и Большая, но не настолько, чтобы вместить всех желающих.

«Пушкинский утренник» завершился искромётной интермедией о «Папессе Иоанне» с дописанным финалом «Сказки о рыбаке и рыбке»: «Не хочу я быть вольную царицей, а хочу я быть римскою папой».

В общем, как поёт группа «Странные игры» в «Песенке Дадаиста» на стихи Тристана Тцара:

змей в перчатках и в белье
закрутил в горячке клапан
и руками в чешуе
римский папа был облапан


ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ. 7 февраля

Явление первое. Ольга Седакова

Послушать поэта, филолога, богослова и этнографа Ольгу Седакову в медиахолл собралось 130 человек. Без конца вносили дополнительные стулья. Лекция называлась «И не оспаривай глупца» Глупость и ум у Пушкина».

«Для Блока самый главный враг - пошлость, а для Пушкина - глупость, - произнесла Ольга Седакова и обратилась к опыту зарубежной славистики: - В зарубежной славистике считается, что Пушкин - нерусский автор. Почему же тогда его не приняла Европа?»

Нерусский в том смысле, что «без души нараспашку», без «полюбите нас чёрненькими», без чрезмерного достоевско-есениского надрыва. Поэзия и разум в Пушкине соединяются, они не антитеза.

Разговор о глупости многообразен и бесконечен, как и сама глупость.

Речь зашла о глупости как виде конформизма. У глупости социальная природа. Глупость - это к тому же средство самозащиты. Часто глупым быть выгодно. Достаточно лишь «включить дурака». Что с дурака возьмёшь? За всех отвечает Пушкин, а он - не дурак.

Явление второе. «Красный факел»

На вечный смех Ольги из спектакля «Онегин» новосибирского театра «Красный факел» одна из зрительниц отреагировала просто: «Чо, дура, что ли?». Или только прикидывается?

Во время обсуждения спектакля совсем другая девушка, которой спектакль понравился, тихо ахнула: «Я и забыла, что сегодня был Пушкин!»

Режиссёр Тимофей Кулябин, наверное, этого и добивался. Не случайно же он заявлял: «Я специально уничтожаю пушкинское время и придумываю своё». Поэтому в спектакле появляется видеоблог, заезженная пластинка, танцоры диско, пошлые стишки из книги «Тысяча и один тост», журнал «Сноб» с портретом Тимофея Кулябина на первой полосе.

Во время фестивального показа новосибирского «Онегина» по телевизору как раз шла прямая трансляция открытия Олимпиады. На псковской сцене - «Красный факел», на сочинской - олимпийский факел. Если бы вдруг на большом экране возникла трансляция со стадиона «Фишт» с Третьяком и Родниной - никто бы не удивился.

Не всем зрителям происходящее на сцене было по душе. Чтобы показать хандру Онегина, не обязательно в хандру вгонять публику. Или обязательно?

В «Онегине» есть несколько сильнейших сцен и, наверное, самая главная, - когда Татьяна, как загнанный зверёк, лихорадочно пишет письмо. Кроме того, в спектакле очень человеческая интонация. Никто не декламирует и не ёрничает. Голос за кадром спокойно объясняет всему миру, что случилось. Или не случилось.

Ещё одна особенность «Онегина» в том, что все главные герои очерчены преимущественно одной густой краской и потому запоминаются. Это, скорее, достоинство.

И всё же спектакль более предсказуем, чем хотелось бы. Он просчитывается.

Режиссёр и драматург Klim на следующий день во время своей лекции пожалеет, что Онегин у режиссёра Тимофея Кулябина не снял с себя трусы на сцене. Сдержался.

Но дело в том, что если бы он их снял, спектакль стал бы ещё более предсказуемым.

Явление третье. Павел Руднев

Важная вещь случилась сразу же после спектакля «Онегин». В одиннадцатом часу вечера слушать лекцию театроведа и критика Павла Руднева в медиахолл «Мастерская» пришло человек восемьдесят. Обсуждение в присутствии артистов длилось почти до полуночи. В Пскове интерес к театру неистребим. К театру у псковской публики накопилось много вопросов.

Павел Руднев говорил, в том числе о том, как избавляться от иллюстративности, как не подменять театральные приёмы литературными приёмами («театр - самостоятельное искусство, а не разогревающая группа для литературы»). Спектакль «Онегин» критик назвал «красной тряпкой» - и не только из-за названия театра. По мнению Павла Руднева, одна из главных тем спектакля - тема забвения. Отметил он и ту запоминающуюся интонацию («интонация намеренно обезжирена»).

Но как минимум один минус Руднев (и не он один) обнаружил. И это, по всей видимости, не связано с новосибирским театром («что-то было со звуком, какая-то яма»).

С театральной акустикой после капитального ремонта надо ёще разбираться, чтобы сделать серьёзные выводы. До ремонта акустика в Народном доме была хороша.

ДЕЙСТВИЕ ШЕСТОЕ. 8 февраля

Явление первое. Klim

7 февраля в медиахолле лекцию «Перелом языка - Перелом реальности» прочёл (или «станцевал») режиссёр и драматург Klim.

Перед лекцией Василий Сенин обратился к тем, кто в чём-то его, Сенина винит. «Всему виной - Klim, - объяснил с иронией худрук псковского театра. - Klim - это тот «корень зла», определивший мою жизнь».

Когда-то Алёна Карась сказала, что лекции Klimа «подобны танцам». Если это так, то это точно не классический танец. Антиклассический. Танец на голове. С ног на голову ставится всё, что можно поставить.

Лекцию Klim начал с того, что заявил: «Я чистой воды шарлатан. Всё, что я знаю, я тут же забываю».

Вот несколько цитат (чтобы не забыть) из двухчасовой лекции, на которую пришло полсотни человек:

«Как бы нам ни казалось печальным, пушкинский язык - смесь французского с нижегородским».

«Русский язык не приспособлен ни для математики, ни для других наук».

«Смерть Дельвига впрямую связана с Пушкиным. Пушкин заложил декабристов. Я могу это доказать. Но это ничего не значит».

«Чехов - хреновый драматург».

«Пушкинский язык непригоден для театра. На пушкинском языке можно говорить не двигаясь».

«Я не сказал, что язык Пушкина плох для театра. Лучший язык для театра - это язык Эллочки-людоедки. В этом смысле Чехов хорош».

«Не путайте культуру и искусство. Культура - это то, что есть. Искусство - это шило в задницу».

«Если перевести Пушкина на украинский, то получится Шевченко».

«Кто бы мог сегодня написать романы Достоевского? Донцова. Весь Достоевский - это женский роман».

«Евгений Онегин» - это «Первая книга Бытия» русской Библии».

«Спектакль происходит не на сцене, спектакль происходит у вас в голове».

«Что сделал географ? Географ глобус пропил. Что произошло через год»

«Творчество - это глюк. Не композитор».

«Все дети циничны, потому что мир взрослых циничен».

Это и многое другое можно было бы прокомментировать, но лучше процитировать в последний раз самого Klimа: «Я предлагаю это не обсуждать».

Явление второе. Вечер памяти Антона Кузнецова

Если Klim умеет ставить всё с ног на голову, то молодые артисты из Лиможской театральной академии (Франция) в Большом концертном зале

Псковской областной филармонии во время представления «CONCERT. Hommage a Anton / Вечер памяти Антона Кузнецова» всё и всех поставили на ноги. Публика в полупустом зале долго аплодировала стоя.

Юные русские зрительницы после концерта удивлялись и недоумевали: как же так? Французы и француженки говорят по-русски с сильным французским акцентом, а поют - без. От русских не отличить. «А вы попробуйте с ними не говорить, а спеть, и увидите разницу», - ответил я.

Разница очевидна. Когда французская актриса читала стихотворение по-русски, я подумал, что точно так же, с французским акцентом, наверно, читала русские стихи Татьяна Ларина. А вот пела Татьяна Ларина по-русски без акцента. Возможно.

CONCERT. Hommage a Anton, посвящённый памяти руководителя Лиможской театральной академии Антона Кузнецова, пример не только высокой музыкальной культуры, но и культуры вообще. Культуры. Никто не произносил бесполезных слов. Никто не именовал ушедшего человека затасканными напрасными громкими словами. Были лишь два коротких видеотрывка, спроецированных на экран, а всё остальное место заняла музыка. Театр песни. Чёрно-белая сдержанность. Большая любовь и лёгкая ирония.

Казацкие песни, Эдит Пиаф, «Варшавянка», Майкл ДжексонThe White StripesСерж Гинзбур, Владимир ВысоцкийThe Beatles... Минимум внешних выразительных средств. Пятнадцать молодых француженок и французов сделали то, что не удалось достичь многим другим именитым театрам: пробиться к зрителю через невидимую стену непонимания. И даже вызвать счастливые слёзы.

ДЕЙСТВИЕ СЕДЬМОЕ. 9 февраля

Явление первое. Борис Голлер

Февральский воскресный день в Псковском театре превратился в декабрьский. Это было связано с исторической лекцией «Декабрь 1825. Психология времени» прозаика и драматурга Бориса Голлера.

Перед началом лекции Василий Сенин процитировал фильм «Гитлер»: «Для торжества зла бывает достаточно только одной вещи: молчания хороших людей».

Декабристы отмалчиваться не стали. На эту тему Борис Голлер и рассуждал, рассказав о том, что в декабре 1825 года в Петербурге случилось «выступление собственников против собственных привилегий». По мнению Бориса Голлера, это был мятеж не реформаторов, а государственников.

«Пушкин перестал увлекаться революцией, когда начал писать «Евгения Онегина», - произнёс Борис Голлер и назвал имя последнего декабриста: - «Лев Толстой».

То есть восстание не закончилось в 1825 году.

Явление второе. Les Decembristes

Желание разобраться, в частности разобраться в том, почему декабристы имели возможность убить будущего императора Николая I, но не сделали этого, привело Бориса Голлера к тому, что он написал о декабристах пьесы «Петербургские флейты» и «Сто братьев Бестужевых».

Так появился спектакль Les Decembristes. Saint-Petersbourg 1825 Театра LUnion и Лиможской театральной академии (Франция). Начинал работу над спектаклем Антон Кузнецов, а завершили Эрик Да Коста, Вера Ермакова и Юрий Красовский.

Странно, что те же самые молодые артисты, выступавшие в филармонии 8 февраля, 9 февраля на Большой сцене драмтеатра пели уже с акцентом. Но это не снизило эффект.

Спектакль Les Decembristes идёт на французском - с русскими титрами. Отчасти это разговорное действо. Временами кажется, что спектакль утопает в словах, над головой нависают субтитры, но тут на помощь приходят выразительные артистические и акробатические средства. К тому же в спектакле очень ёмкая и выразительная сценография. Но главное не это. Важнее всего актёрский ансамбль. За два вечера к нему привыкаешь, и хочется видеть его ещё и ещё. Что эти артисты могут из того, что мы пока не видели?

После спектакля прямо на сцене актёрский ансамбль Лиможской театральной академии дружно ответил на несколько вопросов.

В Россию при подготовке спектакля французы приезжали специально. Борис Голлер провёл для них в Петербурге экскурсию по местам декабристов. Будущие «декабристы» исписали целую тетрадь и засняли три кассеты видео. В Пскове они с особым чувством говорили об Антоне Кузнецове, который учил их три года и «сам был каким-то декабристом».

В декабристах французских актёров поразило то, что «дворяне восстали против собственных привилегий».

До спектакля распространялись слухи, будто Les Decembristes чуть ли не подрывной спектакль - в том смысле, что он направлен против некоей стабильности. В спектакле от имени «народа» звучит: «Хоть бы всех поубивали, лишь бы был покой». Покой это и есть стабильность. Мертвящая и основанная на страхе. Больше всех боится и недоумевает Николай. На сцене в самом начале саблями мятежником рисуется «десять сажен свободной России». Для начала - немало. Но только для начала.

Никакой, конечно, спектакль не подрывной, и сделан он с большой любовью к России, к её истории и культуре. Впрочем, декабристы любили Россию не меньше, что не спасло их, государственников, от государственной расправы.

А то, что спор между флейтой и барабаном - вечный, делает этот спектакль актуальным не только в России и не только в 2014 году.

ДЕЙСТВИЕ ВОСЬМОЕ. 10 февраля

Явление первое и последнее. Покаяние и прощение

Связующее звено двух частей спектакля «Покаяние и прощение» Большого театра кукол (Санкт-Петербург) - пушкинское стихотворение «Желание», заканчивающееся словами «Пускай умру, но пусть умру любя!».

В первой части («Станционном смотрителе») «Желание» исполняют под гитару как романс, а во второй части («Метели») - читают.

Режиссёр Руслан Кудашов на сцене Псковского драмтеатра показывал в разные годы несколько своих спектаклей. И ни один не был похож на другой. Даже кудашовское «Покаяние и прощение» Театра-студии Светланы Крючковой, показанное несколько лет назад на Большой сцене Псковского драмтеатра, не похоже на нынешнее «Покаяние и прощение». И это всякий раз подогревает желание непременно прийти на следующий спектакль.

«Покаяние и прощение» во всех смыслах кульминация двадцать первого Пушкинского фестиваля. В этом спектакле, где взаимодействуют куклы и люди, соединено лучшее, что очевидно на этом фестивале было. «Я слёзы лью; мне слёзы утешенье...». Бывает, марионетки умирают, но нет ни малейших сомнений, что здесь они умирают от большой любви.

«Станционный смотритель» решён в миноре, «Метель» - в мажоре. А всё вместе - огромная, больше всех кукол и кукловодов, жизнь, описанная пушкинскими словами. Такие спектакли не стареют, как не могут постареть гармония и деликатность, присущие всем работам Руслана Кудашова, которые я видел.

Этих воздушных марионеток надо видеть и слышать.

В завершение фестиваля Руслан Кудашов пожелал обновлённому Псковскому театру того, чтобы положительные начинания не были задушены в зародыше. Что для этого надо?

Боюсь, покаяние и прощение.

***

Кроме упомянутой «третьей силы», стравливающий «старый» и «новый» театр, существует в Пскове и «третья сила» со знаком «плюс». Эта сила - не вовлечённый в конфликт псковский зритель, неленивый и любопытный. Способный заполнить большой зал во время научных лекций. Готовый к переменам. Умеющий прощать ошибки.

В 2014 году ещё не ясно, какая из «третьих сил» сильнее. Бездушная или великодушная? Невидимая или видимая? Какая больше - понятно. Но какая сильнее?

Но на всякий случай напоследок стоит повторить одно из нравоучительных четверостиший Пушкина и Языкова, обыгранных на двадцать первом театральном фестивале:

Над лебедем желая посмеяться,
Гусь тиною его однажды замарал;
Но лебедь вымылся и снова белым стал.
Что делать, если кто замаран?.. Умываться.

Грязи вокруг так много, что ничего другого не остаётся.

Либо умываться, либо смываться.

 25.

«Я УЖЕ ПРИВЫК БЫТЬ СЧАСТЛИВЫМ...»
(«Городская среда», 2014 г.)

Лучший спектакль прошедшего пушкинского театрального фестиваля «Покаяние и прощение» - хороший повод вспомнить о предыдущих спектаклях, которые привозил в Псков Руслан Кудашов. Я писал о трех, начиная с 2005 года по 2009 год. За это время Руслан Кудашов возглавил Большой театр кукол и стал одним из самых заметных российских театральных режиссёров.

26.

ОТ ЗОЛОТОЙ ОРДЫ ДО «ЗОЛОТОЙ МАСКИ»
(«Городская газета», 2005 г.)

Фестиваль открылся на  Малой сцене театра драмы имени А.С.Пушкина спектаклем «Потудань» одноименного театра из Санкт-Петербурга. Это уникальный театр. Создан он в 2002 году, а в 2003 получил две высшие национальные премии «Золотая маска» за лучшую режиссуру и за лучший спектакль. Имеется в виду «Невский проспект» - марионеточно-петрушечное представление по повести Гоголя.

Спектакль «Потудань», поставленный по рассказу Андрея Платонова «Река Потудань», появился ещё до создания театра. Его сделали студенты Санкт-Петербургской академии  в 2000 году. Режиссёр и художник - Руслан Кудашов. Через год «Потудань» номинировали на «Золотую маску» и «Золотой Софит». В том же 2001 году он получил спецприз «За оригинальное решение» на 5-ом Всемирном фестивале кукольного искусства в Праге.

Андрей Платонов поселил своих героев возле реки Потудань, правому притоку Дона. По преданию, до границ этой реки Золотая Орда взимала дань. Отсюда и название.

Спектакль театра «Потудань» получился красивым, светлым, трогательным.

К счастью, куклы не слишком красивы. Напоминают  наспех слепленных Творцом из глины человечков. Работая над их внешностью, Он проявил некоторую небрежность, но вложил главное - души. Внешняя красота была бы уже лишней.

Нет никаких ширм. Актёры сидят в темноте вокруг помоста размером с песочницу. Собственно, на помосте и есть песок. Из него появляются переплетающиеся руки актеров.

Мановением руки песок раздвигается и появляется река. Либо кровавая, либо лазоревая. Звучат трогательно-нелепые платоновские реплики вроде «остановите этот звук! Дайте мне ответить на него!». Важная смысловая нагрузка на освещении. Не забыт и театр теней. Ничего лишнего. Ничего пошлого.

Все действие вращается вокруг любви Никиты и Любы. Любви так много, что с ней не совладать. «Когда-нибудь он станет любить меня меньше, и тогда будет сильным человеком!» - думает Люба. Но Никита от своей слабости бежит прочь. Влюбленных разделяет река. И Люба решает утопить в ней свою боль. Однако Потудань не принимает дань - Люба тонет не до конца.

Никита возвращается, чтобы вскоре сказать Любе: «Я уже привык быть счастливым с тобой». А Потудань к этому времени разливается настолько, что образует остров. И этот остров - обитаем. Там есть любовь. Только ради того, чтобы привезти в Псков этот спектакль, стоило затевать фестиваль искусств./.../

27.

«ЗОЛОТАЯ МАСКА», Я ВАС ЗНАЮ
(Городская газета», 2005 г.)

Напомним, что в июне 2005 года в Пскове один спектакль показал петербургский театр «Потудань». Это была по-настоящему мощная работа - красивая, умная, трогательная, пронзительная.

Интервью с актёром театра «Потудань» Максимом Гудковым задумывалось давно, но встреча произошла только на днях у него дома на Петроградской стороне. Актёр только что вернулся с «Ленфильма». Впереди - насыщенный театральными событиями сентябрь. Предстоят гастроли в Белоруссии, Англии, Бельгии, Швейцарии, на Тайване. Для полноты картины только Фолклендских островов не хватает. Но два часа, чтобы рассказать псковским читателям о своей работе, у Максима нашлось. Тем более что осенью по каналу «Россия» будет показан восьмисерийный фильм с его участием - «Красное небо, черный снег» Валерия Огородникова.

Трудности перевода

- Максим, на каком языке идут ваши спектакли за границей?

- Вариантов здесь несколько. Даём титры или синхронный перевод. Хотя в первом случае титры отвлекают, а во втором - реакция зрителей запоздалая. Но в феврале в Испании мы играли на испанском.

- А если сравнить реакцию зрителей в разных странах мира?

- В Америке мы были в шоке от того, что после каждого спектакля - тишина и никаких аплодисментов. Нам объяснили, что американцы не очень любят то, над чем надо думать, то, что связано с сопереживанием. Там развлекательный театр. А в Германии люди со слезами выходили после спектаклей. Корейцы тоже благодарные зрители.

- Работа в кино - это была мечта или случайность?

- Там  всё странно произошло. Огородников меня увидел в кукольной работе. Это же нелепо. Кинорежиссёр смотрит фактуру, лицо. В кукольном спектакле такого не увидишь. Потом, правда, Огородников меня видел и в драматических вещах. Начались пробы.
Первоначально я очень нервничал. У меня даже был нервный тик. Причем он начался тогда, когда пробы закончились и от меня уже ничего не зависело... Помню, на съемки фильма я прилетел из Южной Кореи. Началась акклиматизация. Мне было плохо. Огородников вызывает меня на индивидуальный разговор об образе. А я на глазах у него чуть ли не заснул.

- А какое ощущение, когда ты видишь себя на экране?

- Первое ощущение - депрессия. К себе на экране относишься предвзято. Видишь все недочеты, которые нельзя исправить. Но я заставлял себя смотреть, чтобы привыкнуть. Первые показы я просто был мокрый от пота. Особенно тогда, когда не я один смотрел. Все время переживал - не скучно ли?

В этот раз отрывки из «Красного неба...» мы смотрели с Максимом вдвоем. Комментарии актёра во время просмотра - совершенно особый жанр. Тем более что было что комментировать. В фильме снимались Нина Усатова, Александр Феклистов, Игорь Скляр, Александр Панкратов-Черный, Елена Панова, Петр Семак...

Где мой чёрный пистолет?

- Задам банальный вопрос, который не люблю задавать. Какие-нибудь интересные события во время съёмок происходили?

- Помню на съемках «Красного неба...» в экспедиции на Урале мне выдали настоящий пистолет. Ко мне был приставлен какой-то военный человек, чтобы следить за мной и за пистолетом. Когда я шёл в туалет или обедать, то должен был пистолет ему отдавать. И как-то однажды он забыл пистолет взять, а мне было лень возвращаться. Мы пошли в столовую. А местные девчонки с ума посходили, влюблялись в артистов, ходили за нами. Их парни, конечно, очень ревностно относились к своим девчонкам. ...В общем, одному актёру выбили челюсть и он просто выпал из фильма. А мне тогда помог пистолет...
В том же фильме по роли я должен был убить отрицательного героя. Но так получилось, что реквизиторы что-то забыли. Вышла накладка. И на съёмках я не мог его убить. Ничего не было готово. Тогда режиссёру ничего не оставалось, как сделать так, чтобы  убил совсем другой человек. Хотя все первоначально думают, что это сделал я. Получилось даже лучше, чем задумывалось

- А люди тебя на улице узнают?

- Начинают узнавать. В театре зрители подходили и спрашивали - а не вы ли играли там-то и там? В метро было несколько случаев. Сейчас я приехал от бабушки с Калининградской области. В Светлогорске два человека подошло и узнало. Я удивился, а потом оказалось, что «Красное небо...» только что участвовало в кинофестивале в этом городе.

- Как тебе псковские реалии при съемке «Территории»? Шторм в Псковском озере, который застал вас лодке, заставил подумать о смысле жизни?

- Ну да, мы были не уверены в своей безопасности...Ты знаешь, что касается острова Залита, то это какой-то отдельный архипелаг. Он отделен от большой земли. У них, я бы сказал, внутри сформировался отдельный народ со своими традициями...

- А до того момента, когда был поставлен первый спектакль - ты читал «Потудань» Андрея Платонова?

- Нет. Только «Котлован». Я могу даже сказать такую штуку. Наш режиссёр Руслан Кудашов до того, как  поставить этот спектакль, в театральной академии на экзамене по литературе вытащил билет по Платонову и получил за него 3 балла. Потом на  спектакль приходил преподаватель литературы. И ему очень понравилось то, что мы сделали. А на реке Потудань мы были реально. После того как получили «Золотую маску» - начался показ спектакля по регионам. И мы поехали в Старый Оскол. К удивлению организаторов «Золотой маски», оказалось, что там протекает река Потудань. Они готовили для нас сюрприз. Но мы заранее нашли город на карте, и сюрприза не получилось. Потудань - это правый приток Дона, маленькая узенькая речушка. Но там есть святой источник. Мы видели там ту корову, которая появляется во снах у Никитки в спектакле. И почва там особенная. Это тоже совпало с нашим спектаклем, в котором песок, как в библейской пустыне...

Где мои чёрные линзы?

- Расскажи о своём проекте с Андреем Могучим.

Могучий здесь не случаен. Я начинал у него учиться. Он рушил все каноны, и это не устраивало руководство вуза. Я участвовал в его перформансах по Хармсу. Потом мы стали видеться на банкетах при вручении «Золотой маски» и «Золотого софита». Позднее он был на «Красном небе...» и сказал хорошие слова о моей роли. Но о проекте надо спрашивать у Андрея Могучего. Подробностей я пока не знаю.

- А что это за фильм - «Город без солнца»?

- Режиссёр фильма - Сергей Потемкин. Премьера была в Москве и Петербурге. У меня там небольшая роль. А главную роль играет Сергей Безруков. И еще Максим Аверин из райкинского «Сатирикона» и наш питерский комик Семен Фурман. В этом фильме жители Петербурга поделены на две части. Для одних есть солнце, а для других - нет. Сергей Безруков по этой роли - наркоман.

- Значит, для него солнца нет. А для тебя?

- А для меня есть. Знаю, что я человек светлый. На «Территории» (это пока рабочее название) мне даже черные линзы понадобились - для мрачноватости... С фильмом «Город без солнца» очень странная была история. Способ нахождения на эту роль был очень необычный. Я не верил, что если оставлю свои фотографии в актерском отделении «Ленфильма», то это принесет пользу. Все знакомые туда приносили свои фотографии, а я года четыре там просто не появлялся. Долгое время я был директором театра «Потудань» и поэтому очень часто должен был бывать в Комитете по культуре Петербурга. И вот однажды сижу в коридоре, жду своего часа приёма. И вдруг из кабинета выходит человек, проходит мимо меня, оглядывается, останавливается и спрашивает: «Ты кто?» Я отвечаю: «Директор театра «Потудань». - «А ты актёр?» - «Да». То есть вот так, в Комитете по культуре меня увидел режиссёр.

Мыловаренный завод имени дона Педро

- А как насчёт сериалов?

- Долгое время я отказывался. Год назад в интервью одной газете сказал, что не хочу никогда сниматься в сериалах. Проходит время, и я понимаю, что хочу.

- В любом?

- Ты знаешь... Я тебе честно скажу. Наверно - в любом. Как ни печально. Потому что в театре «Потудань» мы вообще ничего не получаем. Только на фестивалях. Но ведь нужно на что-то жить. Поэтому я соглашаюсь на рекламу. Хотя, если это будет играть против меня - я не буду этого делать.

- Мне просто интересно, когда иногда видишь отрывок из сериала, а там актёры, которых знаешь по хорошим ролям, играют плохо. И непонятно, как может хороший актёр не просто сниматься в сериале, а играть настолько плохо.

- Этого я боюсь. Там ведь все делается быстро. Сериал не дает возможности подумать.

- Но планка всё-таки должна какая-то быть. Ведь не может же спортсмен, обычно прыгающий в высоту 2.30, на соревнованиях сбивать планку на высоте 1.50. А актёры сбивают.

- Мне кажется, что это ещё связано с тем - как тебя сняли. Кино - это не только работа актёра. Это ещё и оператор. Во многих сериалах нет нормального озвучания. Звук пишут «вживую». Экономят деньги.

Пока что Максим Гудков снимался только в качественных фильмах и играл в спектаклях самой высокой пробы. Достаточно назвать признанные театральным сообществом «Потудань», «Невский проспект», «Небо в чемодане» и «Пир во время чумы». Со временем в чемодане будет не только небо, но и деньги. А потом чемодан денег превратится в квартиру с видом на Невский проспект. И тогда пировать можно будет не только во время чумы.

28.

КНИГА ЖИЗНИ
(«Псковская лента новостей», 2009 г.)

В Пскове завершился фестиваль «Crescendo-2009». Музыкальная часть фестиваля длилась пять дней, а театральная - два. Во второй вечер на сцене Псковского академического драматического театра имени А.С.Пушкина был показан спектакль «Человеческий детеныш» (фантазии на тему рассказов Редьярда Киплинга о Маугли) В спектакле были заняты студенты 3-го курса факультета театра кукол Санкт-Петербургской государственной академии. Режиссер - Сергей Бызгу. Руководитель постановки - Руслан Кудашов.

Текст Киплинга «Братья Маугли» начинается так: «Было семь часов знойного вечера в Сионийских горах...» Спектакль о Маугли тоже назначили на семь часов вечера. Правда, начался он с двадцатиминутной задержкой, но сразу захватил переполненный зал.

Пока в Большом концертном зале Псковской областной филармонии Денис Мацуев с друзьями прощался с Псковом, на сцене псковского театра человеческий детеныш прощался с жизнью. Казалось бы, в джунглях не выжить. Мир беспощаден. Он состоит из страхов. Но в этом хаосе появляется линия жизни, подчеркнутая светом.

Казалось бы, все просто. Студентам положено делать этюды, уметь изображать зверей и птиц. Студенты должны быть пластичными, раскованными, чувствовать ритм... Этот путь проходит всякий, кто рассчитывает получить диплом. Но не всякому студенту везет участвовать в таком спектакле, где элементарные вещи становятся необыкновенными, где жесткая форма наполняется глубоким содержанием.

Это был образцово-показательный спектакль. Сергей Бызгу и Руслан Кудашов как бы говорили: смотрите, что можно делать на этой сцене. Все понятно без слов, самые важные вещи подчеркиваются светом, пластикой... Актеры каждую секунду знают, что им делать. Они на сцене - единое целое.

Разноуровневый железный станок - едва ли не единственная декорация. Немного дыма, а все остальное - состоит из внутреннего огня. Этот огонь - в актерах, которые моментально превращаются в лес, в воду, в птиц...

На маленькой сцене разворачивается модель Вселенной. Это не просто рождение человека и его перерождение. Это рождение жизни на земле. Вначале - дикость, особо подчеркнутая в звуке (рычание, крики). Затем приходит музыка - первоначально грубая, визжащая. Постепенно рождается мелодия... Но дорога вперед не может быть ровной. От От любви до ненависти - один прыжок зверя. Но любви все равно не избежать. Она появляется прямо из воздуха.

Об этом спектакле трудно говорить потому, что все актеры ни на минуту не выключаются из игры, переходя из образа в образ, растворяется в своей роли. Выделять кого-то - бессмысленно. Смысл как раз в том, что мир един и неделим. И в нем есть островки света (не зря создатели «Человеческого детеныша» во время спектакля «дирижировали светом»).

Как написал Киплинг, «Маугли не знал своей силы». Иногда кажется, что актеры тоже не знают своей силы. Пока за дело не берутся настоящие режиссеры. И тогда происходит что-нибудь необыкновенное.

29.

ПО НАРАСТАЮЩЕЙ. СРЕДА
(«Городская среда», 2009 г.)

В среду 28 октября псковская часть фестиваля «Crescendo-2009» завершилась. В этот вечер публике снова пришлось выбирать - куда идти. В филармонию или в театр.
В Большом концертном зале Псковской областной филармонии в концерте-закрытии принимали участие Екатерина Мечетина (фортепиано), Денис Мацуев (фортепиано) Граф Муржа (скрипка), Сергей Суворов (виолончель), Айдар Гайнуллин (баян), Борис Бровцын (скрипка), Максим Рысанов (альт) и Андрей Иванов (контрабас).

Но на этот раз музыке я предпочел театр - спектакль «Человеческий детеныш» (фантазии на тему рассказов Редьярда Киплинга о Маугли.) Режиссер - Сергей Бызгу. Руководитель постановки - Руслан Кудашов. В спектакле были заняты студенты 3-го курса факультета театра кукол Санкт-Петербургской государственной академии.

То, что происходило на сцене Псковского академического театра драмы имени А.С.Пушкина 28 октября, тоже было непосредственно связано с музыкой. Можно сказать, что зрители увидели и услышали - как музыка  рождается.

И это напомнило даже не Киплинга, а Толкина, его «Сильмариллион», где Илуватар сказал: «Я желаю, чтобы из этой темы, что я задал вам, вы все вместе создали Великую Музыку».

И все вышло именно так, как говорил Илуватар, который зажег в окружающих Неугасимое Пламя, и тогда возникли «силы в развитии этой темы - каждый, как думается и желается ему». А создатель сидел и внимал, и радовался, что «великая краса пришла в песню».

В спектакле люди играют зверей. И поэтому за полтора часа не произносится ни одного слова. Если не считать шипения: «Человеческий детеныш».

Звери рычат, звери воют... Закон джунглей суров и вряд ли справедлив.  Но среди зверей появляется человеческий детеныш, и со временем в диком мире происходят изменения. Наступает что-то другое, неведомое.

То же самое можно было сказать, используя слова Киплинга. Но режиссер выбрал более рискованный путь. Держать зал в напряжении только с помощью гибких тел и криков - на это надо осмелиться. Но спектакль «Человеческий детеныш» - не новый. Студенты, занятые в постановке, имеют идеальную возможность играть на сцене. Не выходить на минуту-другую, а находиться на сцене «от» и «до», почти все время. Играть и совершенствоваться, оттачивая мастерство прямо перед переполненным залом.

Можно изображать зверей, птиц и деревья с помощью этюдов, а можно жить на сцене, создавая единый ансамбль. То, что делают студенты в «Человеческом детеныше», напоминает очень качественную джазовую импровизацию. И не только тогда, когда у всех участников оказываются в руках тамтамы.

Хотя в джазе, разумеется, все более непредсказуемо. В спектакле же чрезвычайно важная роль принадлежит режиссеру, который все предусмотрел до мелочей. В «Человеческом детеныше» играют не только люди, но и свет. И именно так рождается музыка, а элементарные вещи становятся необыкновенными. Пластика, ритм... Все это присутствует не само по себе, а настроено на главную идею. Из хаотических звуков возникает мелодия, а из  страха - любовь.

Вначале - дикость, особо подчеркнутая в звуке (рычании, криках). Затем приходит музыка - первоначально грубая, визжащая. Мелодия рождается в муках... От  любви до ненависти - один прыжок зверя. Но любви все равно не избежать. Она появляется прямо из воздуха.

Это был образцово-показательный спектакль. Немного дыма, а все остальное - состоит из внутреннего огня. Этот огонь - в актерах, которые моментально превращаются в лес, в воду, в птиц, в животных, в людей...

А заканчивается все целым водопадом. Настоящая вода потоками льется на сцену, и под струями актеры отбивают ритм. Но внутренний огонь никаким водопадом не загасить.

Таким образом, театральное «Crescendo-2009» завершилось, а музыкальное - все еще нет. Оно перенеслось вначале в Москву, на Гала-концерт, показанный по каналу «Культура». После чего музыканты разъехались по своим делам, чтобы собраться в привычном составе уже в Нью-Йорке - 5 и 6 декабря.

5 декабря в Нью-Йорке в камерном концерте выступят почти все, кто играл в Пскове в среду 28 октября, за исключением Бориса Бровцына и Андрея Иванова, но с участием Алёны Баевой (скрипка) и Романа Болдырева (фортепиано).

Зато Андрей Иванов появится на сцене на следующий день. Он сыграет более привычный ему джаз - вместе с Денисом Мацуевым, Бориславом Струлёвым, Дмитрием Севастьяновым и Шендой Рул.

В обозримом будущем, наверное, подобного фестиваля Псков больше не увидит. Но отдельные участники «Crescendo-2009» в Пскове появятся непременно.

30.

ЗАКОЛДОВАННЫЙ ДОМ
(«Городская среда», 2014 г.)

В одном из интервью петербургский режиссёр Руслан Кудашов процитировал Питера Грифа, который говорил о том, что «как только мы начинаем говорить о любви как о чём-то понятном, мы тем самым её уничтожаем». Спектакль «Песнь Песней», показанный на Большой сцене Псковского академического театра драмы, явно не о том, как уничтожается любовь. И это значит, что язык  спектакля непрост.

Был бы язык прост, зрителей пришло бы намного больше. У зрителя острое чутьё на такие вещи. Поэтому зал был заполнен едва ли не четверть, в лучшем случае - на треть. Возникало ощущение, что я пришёл на премьеру псковского спектакля тех времён, когда в театре на пару командовали Вадим Радун и Елена Шишло. Но разница всё же была.

В «досенинский» период в театр, по выражению Радуна, ходили в основном торговцы, а точнее немолодые женщины-продавщицы. Не только они, конечно, но публика была специфическая. Интеллигенция от старого театра шарахалась. Сегодня картина меняется. Молодёжи намного больше. Причём это явно не культпоходы. Интеллигенция снова подтягивается, но пока ей в обновлённом театре непросто. Слишком многое на них обрушилось: непривычное, часто не слишком талантливое... «Песнь песней» Большого театра кукол вещь яркая, талантов там в избытке, но было видно, что многие зрители всё равно страдали. Выходили они из зала притихшие. Многих грызло чувство несовпадения.

Руслан Кудашов и сам признавал: в «Песне Песней» мы имеем невероятно сложный язык, поэтому актеры должны быть убедительны на двести процентов. Если мы немного «не дожимаем», все моментально разваливается, как карточный домик».

Премьера состоялась в 2013 году, то есть спектакль ещё достаточно свеж, но уже «разогнался». Уже отброшены вещи, которые раскачивали «карточный домик». «Песнь песней», кажется, стала короче и выглядит цельно.

Есть ещё одно объяснение того, что зрителям на этом красивом спектакле непросто. И дело не в языке (более сложном, чем в спектаклях театра «АРТО» или Liquid Theatre). Не исключено, что в язык зрители как раз вникли, и то, что они поняли, их не вдохновило. Ведь часто любовь со сцены преподносят как нечто исключительно светлое, радостное... В такой любви приятно купаться. Зрители расслабляются, отдыхают... Иногда смеются, иногда плачут... Но в конечном итоге им хорошо.

А как быть с тем, что предлагает главный режиссёр петербургского театра кукол? У него любовь показана в развитии, от рождения к смерти. Рождаются и рушатся вселенные. Светлое становится тёмным. «Песнь Песней» не даёт расслабиться. Даже на самых экстремальных спектаклях, показанных в этом году на псковской сцене, имелись какие-то расслабляющие места. Часто выручал юмор. Но есть ли в «Песне Песней» юмор? Не уверен. И это скорее недостаток, потому что любовь это не только самопожертвование. Спектакль же получился мрачноватый. Нет, в «Песне Песней» много выдумки. При желании можно улыбнуться находкам, но в целом версия «Песни Песней» намного мрачнее той, что попала в Ветхий Завет. Получается, как в башлачёвской песне  «Поезд», которая вошла в другой спектакль Большого театра кукол «Башлачёв. Человек поющий»:

Любовь - режиссёр с удивлённым лицом,
Снимающий фильмы с печальным концом,
А нам всё равно так хотелось смотреть на экран...

У Башлачёва в той песне целый список определений: «Любовь - это то, в чём я прав и неправ», «Любовь - это мой заколдованный дом», «Любовь - как куранты отставших часов», «Любовь - это солнце, которое видит закат», «Любовь - это снег и глухая стена», «Любовь - это несколько капель вина», «Любовь - это поезд сюда и назад»...Все эти определения подходят и к спектаклю «Песнь Песней».

Если бы меня спросили, какой спектакль стоит показать в ближайшем будущем в Пскове, я бы сразу ответил: ещё один спектакль Большого театра кукол. Даже если придут только те, кто не ушёл в этот раз.

31.

ИЗНЕМОГАЯ ОТ ЛЮБВИ
(«Псковская губерния», 2014 г.)

Псковский театр драмы, предоставляя свою сцену другим театрам, продолжает смущать и восхищать зрителей

«Подкрепите меня вином, освежите меня яблоками, ибо я изнемогаю от любви».
«Песнь Песней».

Публика, пришедшая в псковский драмтеатр на спектакль «Песнь Песней» петербургского Большого театра кукол, разделилась, по меньшей мере, на три части. Человек пятнадцать спешно покинули спектакль в первые полчаса. Остальные остались до конца, некоторые - только затем, чтобы сидеть и беспрестанно переговариваться, комментируя происходящее на сцене. Пока актёры, уткнувшись в книги, методично повторяли: «О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна, ты прекрасна...», над зрительскими рядами проносилось: «Адски, адски, адски...»

«Вот вам и обещанные волшебные сны о любви»

Но были и те, кто обязательно придёт на следующий спектакль, к которому приложит руку режиссёр Руслан Кудашов. На спектакли Руслана Кудашова надо ходить. Не всем, но всегда. Тем, кто не терпит бесконечных режиссёрских самоповторов, его работы будут интересны. Режиссёр всегда что-то ищет и что-то находит, нарываясь на споры.

Прежде всего, он находит красоту. Но красота бывает разной. Иногда, если следовать на ощупь, возникают страшно красивые картины - как в этот раз.

Наверное, все спектакли Руслана Кудашова - о любви, причём сделаны они на разных театральных языках. Тот язык, который выбран как основной в «Песне Песней», чем-то напоминает параджановский язык. Это Сергей Параджанов любил показывать парадоксальные восточные картинки.

«Песнь Песней» - произведение подчёркнуто восточное. Поэтому имеется в ней специально заложенная избыточность. Восточная чрезмерность. Повышенная громкость. Те зрители, кто не готов к такой концентрации, закономерно выходят из игры. Это как если бы году в 1969 добропорядочный гражданин или гражданка пришли на концерт слушать Эдиту Пьеху, а им бы предложили Umagamma 2 Pink Floyd. Культурный шок был бы обеспечен. И не только культурный.

«Ну как?» - спросила одна женщина другую, стоя после окончания спектакля в очереди в гардероб. «Замечательно», - последовал ответ. Но сказано это было таким недвусмысленным тоном, что пояснения были уже излишни. Но они последовали: «Вот вам и обещанные «волшебные сны о любви»... Это настоящий фильм ужасов».

Отчасти эта женщина права. Ужасы во взрослом  спектакле «Песнь Песней» действительно есть. Как были они в жизни Ромео и Джульетты, Анны и Вронского. Царя Соломона, которому часто приписывают авторство «Песни Песней», тоже намотало на колёса любви. Ужас. Достаточно перечитать «Песнь Песней» - всего-то несколько страничек.

Петербургские кукольники, отложив в стороны куклы, рассказали о любви с надрывом. Той любви, которая на грани и за гранью. Это был жестокий романс, но красивый сеанс. Обнажённые чувства. Голые нервы. И обязательная восточная витиеватость (плюс - коварность).

«Вся соль его славит, кипя, Суламифь...»

Ветхозаветная «Песнь Песней» - вещь бессюжетная. Так что создатели*  спектакля тоже не стали досочинять сюжет, что, разумеется, отпугнуло «традиционного зрителя». Создатели спектакля вслед за узорами слов под музыку принялись ткать свои узоры о любви. Иногда - в прямом слова смысле. Огромный «ткацкий станок» спускается сверху. Любовные линии сходятся и расходятся. Параллельно плетутся любовные интриги.

Оригинальная «Песнь Песней», на которую опирались петербургские кукольники, вещь чрезвычайно чувственная и сосредоточена на анатомических подробностях. Глаза, губы, зубы, ноздри, волосы, ланиты, шея, груди, сосцы, живот, бедра, ступни... Вот и Большом театре кукол отдали этому дань. Театр, конечно, кукольный, но Большой. И в театре замахнулись на что-то огромное, поднимающееся до небес.

Небесные огненные стрелы готовят испепеляющие волшебные сны. Авторы нагнетают тревогу, страх, восторг. Беспричинная любовь обрушивается, как гром небесный. Её не удержать.

Если Борис Пастернак в «Любить иных...»  писал «ты прекрасна без извилин», то в «Песне Песней» прекрасных извилин множество. В них как раз вся суть. Похоже, некоторые тесно связаны с набросками к фантазии «Поэмы о ближнем» того же Пастернака, которая исходит из «Песни Песней». Некоторые вещи на сцене показаны буквально: «Бушующие светоносно листы».

Если поставить перед собой задачу коротко пересказать содержание спектакля, Борис Пастернак сильно облегчит задачу:

Как будто на море, на бурный завет,
На Библию гибели пенистый свет
Свергался, и били псалмами листы,
И строки кипели, дышали киты.

И небо рыдало над морем, на той
Странице развернутой, где за шестой
Печатью седьмую печать сломив,
Вся соль его славит, кипя, Суламифь...

Бывало, что Руслан Кудашов в своих спектаклях обходился совсем без слов. Если бы в спектакле «Песнь Песней» изъяснялись и бормотали по древнееврейски, спектакль бы хуже не стал.

Режиссёр всем объяснил: «Наша работа может быть охарактеризована как попытка «перевода» этого величайшего из произведений о любви. Задачей нашего поиска являлось не столько назидание, проповедь, следование сюжету, поиск выразительных образов, языка, сколько попытка облечься, стать частью всеобъемлющего свойства любви, от безудержной человеческой страсти до вселенской, творящей миры».

Бурный Ветхий завет на всех языках говорит о том, что «большие воды не могут потушить любви, и реки не зальют её».

Любовь - это тот самый спасительный Ковчег, которому не страшны большие воды.

Создатели спектакля: постановка - Руслан Кудашов; режиссёрская группа - Денис Казачук, Виктория Короткова, Василиса Ручимская, Анатолий Гущин; художник - Марина Завьялова; художник по свету - Лариса Новикова; музыкальное оформление - Владимир БычковскийАнатолий Гонье.

32.

«МЫ» И ОНИ
(«Городская среда», 2016 г.)

Роман «Мы» Евгения Замятина - из тех произведений, которые во все времена принято ругать. Был, правда, короткий период во времена перестройки, когда этот роман опубликовали в СССР, и тогда он преподносился как откровение. Но в то же время постоянно делались оговорки: дескать, книга важна, но... 

Тем не менее, антиутопия Замятина была рекомендована для изучения в школе. Предполагается, что молодое поколение должно воспринимать «Мы» как безоговорочную классику.

И всё же присутствие «Мы» в школьном списке не сделало отношение к этому роману проще. Люди, оценивающие знаменитую антиутопию, всё время были вынуждены как бы извиняться. Да, мы роман Замятина отмечаем, но не безоговорочно.

Претензии были примерно такого же рода, что высказывали Максим Горький или Андрей Тарковский.

Горький в 1929 году написал: «Мы - отчаянно плохо, совершенно не плодотворная вещь. Гнев ее холоден и сух, - это гнев старой девы». Тарковский в дневнике тоже поставил клеймо: «Очень слабо и претенциозно. Этакая рваная, динамическая" проза якобы. Какая-то противненькая».

Характерно, что Замятина, в основном, критиковали не по идеологическому принципу. «Гнев старой девы», «какая-то противненькая»... Именитые читатели улавливали в романе некую «гнильцу». Им не нравился стиль. Лексика.

Даже Джордж Оруэлл, с трудом доставший «МЫ» на французском языке, отметил: «Насколько я могу судить, это не первоклассная книга, но, конечно, весьма необычная...»

В итоге роман «Мы» занял промежуточное место. Игнорировать его нельзя, но и хвалить его вроде бы особо не за что. И это при том, что книга, сочинявшаяся во время Гражданской войны в России, являлась художественным прорывом. Пока другие совершали общественно-политическую революцию, Замятин делал революцию в литературе, открывая новые возможности.

Нынешний текст - следствие просмотра спектакля «Мы» Санкт-Петербургского Большого театра кукол. Этот спектакль предполагается привезти в Псков в конце мая 2016 года. Но возникли неизбежные вопросы, первый из которых: а кому здесь это надо?

Большой театр кукол привезёт в Псков несколько спектаклей, в том числе спектакль «Высоцкий». Нет сомнений, что «Высоцкого» псковичи захотят увидеть даже в конце мая. Так же как «Колобок» и «Айболит». Но как быть со спектаклем «Мы»? Это ведь не «Колобок». Кому это сейчас интересно? Ладно, если бы на дворе были 80-е годы... Проблема как раз в том, что массовая публика такое не любит в принципе, а интеллектуалы снова привередничают. У интеллектуалов к Замятину масса претензий. Он для них не то чтобы совсем плох, но недостаточно хорош.

За прошедшие почти сто лет к роману «Мы» появились и новые претензии. В двадцатые годы это было предсказание, а в ХХI веке у нас есть возможность оглянуться и проверить - не перегнул ли автор палку? Не обманули ли его предчувствия?

Некоторым современникам кажется, что предчувствия обманули. С «Мы», будто бы, промашка вышла. Автор слишком много внимания уделил точной науке математике, а в жизни всё не так «математично». То есть Замятин со своей математикой просчитался.

Устарела книга или не устарела - каждый читатель решает сам, но спектакль «Мы» режиссёра Руслана Кудашова устаревшим уж точно не выглядит. И дело не только в политической актуальности. Эстетика спектакля такова, что он должен быть понятен зрителям, абсолютно разной театральной культуры. Понять - точно поймут, но примут, конечно, не все. Руслан Кудашов добавляет к Замятину ещё и записи группы «АукцЫон». С одной стороны это выглядит вызывающе, но если вдуматься, «АукцЫон» если и критикуют, то как раз за «рваность» и «порочность». В этом смысле «АукцЫон» от Замятина не далеко ушёл. Кудашов угадал.

Любопытно будет посмотреть, сколько народу придёт посмотреть «Мы». Это ведь не про советскую Одессу, и зрителей смешить никто не собирается.

33.

СУДОРОГИ ЛЮБВИ
(«Псковская губерния», 2016 г.)

У романа «Мы» и группы «АукцЫон» есть много общего. Например, буква «Ы»

 «Меня почти что догоняет
Моя любовь, моя любовь».
Дмитрий Озерский, группа «АукцЫон»

Дмитрий Быков в своей лекции о романе Евгения Замятина «Мы» сказал, что «суть самого замятинского предсказания, в общем, совсем не совпадает с тем будущим, которое разразилось в России». Это довольно спорное утверждение. Быков настаивает, что Замятин в своей антиутопии, написанной в 1920 году, «промахнулся мимо главной мишени». Чтобы убедиться в том, промахнулся или нет, стоит перечитать этот роман и перебрать в памяти события последних лет восьмидесяти пяти, причём не только в России. Кроме того, существует редкая по нынешним временам качественная сценическая постановка режиссёра Руслана Кудашова.

Тоталитарная мелодрама

Спектакль «Мы» петербургского Большого театра кукол покажут в Пскове 29 мая 2016 года. Так что у псковской театральной публики ещё есть время подготовиться к этому запоминающемуся зрелищу. Правда, надо учитывать, что в основе этого спектакля Руслана Кудашова не только роман Евгения Замятина, но и музыкальное творчество Леонида Фёдорова, точнее - творчество группы «АукцЫон». Песни «АукцЫона» и песни из сольных проектов Леонида Фёдорова звучат почти на всём протяжении спектакля, начиная с песни «Жидоголованога». Было бы, конечно, лучше, если бы в спектакле участвовал сам Леонид Фёдоров, но чего нет - того нет. Впрочем, на сцене Псковского академического театра драмы им. А.С. Пушкина Леонид Фёдоров выступал полгода назад на нашумевшем «Довлатовфесте».

Как это часто бывает у Руслана Кудашова, роли между куклами и живыми артистами распределены равномерно. Важно лишь понимать, что это недетский спектакль. Совсем недетский.

Не всякий роман, тем более русский роман, можно адекватно отобразить с помощью кукол, но с замятинским романом «Мы» никаких противоречий нет. Одинаковые тростевые куклы выглядят так, как должны выглядеть подогнанные к единому знаменателю люди-гвозди, люди-винтики из далёкого будущего. Режиссёрской натяжки здесь нет. Замятинские идеи не перечёркнуты.

Современные театральные режиссёры часто используют знаменитые произведения как повод, а потом самовыражаются, извращая изначальные идеи и выпуская из классики дух. Со спектаклем «Мы» такого не случилось. И это притом, что Руслан Кудашов не стал замыкаться в пространстве романа. Всё-таки за эти почти сто лет, прошедших с момента запрещённой публикации, в мире много чего произошло и продолжает происходить.

Никакой роман на сцену без сокращений перенести невозможно. Руслан Кудашов тоже не пытался этого сделать, сосредоточившись на любовной линии. Линии в строго математическом чёрно-белом будущем в спектакле «Мы» вообще играют важнейшую роль.

По сути, получилась любовная история. Можно сказать, мелодрама. Но тоталитарная мелодрама является частью всемирной трагедии, которая со стороны выглядит как фарс.

Людей строем загоняют в стерильное царство рациональности, которое якобы побеждает в человеке зверя.

Дмитрий Быков сказал, что «победила торжествующая дикость, и это главный итог XX века», а Замятин и некоторые другие писатели-антиутописты предостерегали от грядущего торжества рациональности. В этом якобы и есть их «промах».

Но дикость и рациональность не стоит противопоставлять. У дикарей тоже есть разум и своя логика. Более того, как раз дикари очень восприимчивы в своей наивности к различным «математически» выверенным теориям.

Обезьянье эхо

Дикости при Замятине, учитывая Гражданскую войну, было, мягко говоря, не меньше, чем сейчас. Дикость и хаос как раз и провоцируют тягу к так называемому порядку. Так было после революции в России, так было после распада Германской империи во времена Веймарской республики... Рационализм и дикость очень часто не просто соседствовали, но являлись одним целом (сталинские разнарядки на репрессии, гитлеровские лагеря смерти, китайские, кампучийские и северокорейские «эксперименты»...)

Кроме того, не следует забывать, что у Замятина действие происходит через тысячу с лишним лет... Они ещё не прошли, поэтому Единое Государство не построено, а Двухсотлетняя Война ещё даже не начиналась.

Многие замятинские строки в спектакле звучат так, словно они написаны по итогам событий последних лет (к примеру, «в выборах не должно быть неожиданностей»). Люди, из которых всё-таки сделали гвозди, отлично справляются со своей функцией - поисками «врагов счастья». День Единогласия, когда в 47-й, нет, в 48-й раз осчастливленный народ выбирает Благодетеля, - всё это в разных странах происходило в ХХ веке не раз. И в ХХI веке такое тоже происходит.

Когда Замятин в своей антиутопии писал: «Единая Государственная Наука ошибаться не может», - это была литературная фантастика. Но спустя короткое время с высоких трибун об этом заговорили всерьёз.

Однако спектакль «Мы» совсем не похож на политический. Руслан Кудашов избегает совсем уж очевидных параллелей с современностью (можно представить, что бы могли изобразить на заданную тему режиссёры вроде Константина Богомолова).

Санкт-Петербургский Большой театр кукол не привязывает происходящие события к конкретной стране.

Спектакль «Мы», учитывая количество песен группы «АукцЫон», мог бы вообще считаться мюзиклом - если бы песни звучали вживую.

Песни на тексты Дмитрия Озерского и Алексея Хвостенко придают рациональному миру Единого Государства какую-то первородную дикость. В спектакле звучат песни «День Победы», «Слон», «Профукал», «Далеко», «Моя любовь», «Дребезжать», «Сонь», «Падал»... Песен набирается на целый сборник. Они взяты из альбомов «Бодун», «Птица», «Девушки поют»... У романа «Мы» и группы «АукцЫон» вообще много общего. Например, буква «Ы».

У Замятина в романе сказано: «Со дна, из мохнатых глубин, - ещё изредка слышно дикое, обезьянье эхо». Так что песни «Профукал» или «Падал» - это такое «обезьянье эхо», которое дополняется музыкометром, а попросту говоря - мясорубкой.

Я был не тот, не тем болел,
Hе там гулял, не тех жалел,
Лови меня, тащи на дно,
мне всё равно...

Песни Леонида Фёдорова подходят этому спектаклю потому, что в них есть одновременно искрящаяся игривость и вселенская тоска. Это редкое сочетание. «Быть оригинальным - значит, нарушить равенство», - говорится в романе «Мы». Песни «АукцЫона» - беззастенчивое нарушение равенства. Хотя звучит в спектакле и другая музыка. Особенно часто - звонки. Индивидуальность из этих людей Единого Государства почти всю выпустили, и преград на пути к абсолютному счастью осталось немного.

Единое Государство в лице Благодетеля усиленно строит рай на Земле, пытаясь исправить «ошибки» Адама и Евы, которые в своё время сделали «неверный» выбор. У них было два варианта - «счастье без свободы» или «свобода без счастья». Они выбрали «свободу без счастья». Герои-любовники из спектакля «Мы» тоже оказываются перед таким же выбором.

Руслан Кудашов отчасти создаёт атмосферу сумасшедшего футуристического кабаре, в котором Благодетель не просто Тиран или Живой Бог. Благодетель - медийная персона с замашками клоуна-мима или глумливого конферансье. Он - болтун. Болтун-искуситель. В нашу цифровую эпоху такие деятели особенно навязчивы, и мы их можем видеть на экранах каждый день.

В конце концов, зомбирование телезрителей, «промывание мозгов» и прочие подобные вещи происходят не просто так, а по плану, на основе политтехнологических ухищрений. Чем не приближение «математически безошибочного счастья»? Это целая наука - хитрая и безжалостная. У Замятина подобной наукой предусмотрены «Ежедневные оды Благодетелю», «Цветы Судебных приговоров», «Праздник Выборов», «совместное заполнение табеля сексуальных дней», любовь к стерильному безукоризненному небу, идеальная несвобода, абсолютная эстетика подчинённости, люди-цифры и прочие особенности тоталитаризма.

* * *

Благодетель убеждал жителей Единого Государства, что «фантазия - последняя баррикада на пути счастья». Чтобы показать на сцене, как пытаются смести последнюю баррикаду, требуется большая режиссёрская фантазия.

34.

«И ЛЮДИ БЫСТРО ОБНАГЛЕЛИ...»
(«Городская среда», 2016 г.)

Владимир Высоцкий в своём творчестве доходил до таких мест, до которых другие поэты доходить не решались

 Программа «Большие гастроли» привела к тому, что множество больших спектаклей теперь можно увидеть не только в столицах. Ведущие российские театры отправились по стране в апреле 2016 года. До ноября они посетят половину регионов России... 25 театров, более 200 спектаклей, 45 регионов России (от Калининграда до Петропавловск-Камчатского). В конце мая в Псков приехала труппа Санкт-Петербургского Большого театра кукол (БТК).

 «В дикости своей мы достаточно просчитываемы»

И покатилось - начиная со сказки «Колобок», одной из самых трагических русских сказок. Главного героя в этой сказке не щадят. Колобок был рождён, чтобы его съели. И он выполнил своё предназначение.

Вместо ширмы - большое веретено. Круг. Свой земной круг Колобок прошёл-прокатился весь. Колобка, в отличие от Красной Шапочки из одноимённой сказки, никто из желудка хищника не вынимает.

Приключения Колобка начались с домашней скуки («скучно стало колобку на окне лежать, он взял да и покатился»). Колобок променял домашний уют на дальнюю дорогу (режиссёр - Руслан Кудашов, художник - Андрей Запорожский и Алевтина Торик).

Но в этом спектакле всё домашнее (домотканное) и уютное, включая дорогу. Не только плетёные коврики и одежды кукловодов из холста, но и все персонажи. Колобок - это клубок жёлтых шерстяных ниток, бабка и дед - рукавицы, печка - валенок, лиса - шарф, волк - носок, медведь - шапка... Волк вполне по-товарищески обращается к Колобку: «Брат, давай я тебя съем!» Но у Колобка в тот день были другие планы.

Колобку, как и зрителям, в дороге скучно не было. Он и с другими познакомился, и себя показал.

Однако дело не закончилось съедением главного героя. После слишком близкого знакомства хитроумной Лисы и прихвастнувшего Колобка маленьких зрителей ждал подарок. Вместо одного средних размеров Колобка появилось сразу много-много очень маленьких, величиной чуть больше витамина. Каждый ребёнок стал обладателем своего персонального Колобка и теперь сам способен сыграть роль Зайца, Волка, Медведя, а то и Лисы.

Возможно, судьба Колобка сложилась бы по-другому, если бы на его пути повстречался Доктор Айболит - герой другой сказки, показанной Большим театром кукол в Пскове. Режиссёр Руслан Кудашов сделал из сказки Корнея Чуковского «Патетическую ораторию для хора работников медицинских учреждений». Так написано не только в афише, но и буквально воплощено на сцене. «Слава, слава докторам!» - голосили люди в белых халатах. И их слова не расходились с делом (это может подтвердить заяц, которому пришли отрезанные трамваем ноги).
Десант докторов в «Айболите» - это команда спасателей, утверждающих на Земле жизнь. Нет ничего своевременнее.

Но Большой театр кукол - не только детские спектакли и не только куклы. В Пскове в этом за последние годы убеждались не раз. В программу «Больших гастролей» вошли два взрослых спектакля - «Мы» по роману Евгения Замятина и «Высоцкий. Requiem» по стихам Владимира Высоцкого. О спектакле «Мы» «Псковская губерния» рассказывала совсем недавно. За два часа до показа 29 мая я спросил режиссёра Руслана Кудашова о том, как отнеслись к спектаклю музыканты группы АукцЫон (в «Мы» звучит много музыки этой группы)?

«Олег Гаркуша посмотрел, ему понравилось, но он сказал: «Что-то много нас, - ответил главный режиссёр БТК Руслан Кудашов. - Кроме того, Гаркуша спросил: «Может, я Леониду Фёдорову позвоню, чтобы он голос переписал, - чтобы текст отчётливее слышался?..»

Действительно, текст не во всех местах в зале (учитывая сложную акустику большого зала псковского театра драмы) можно было расслышать. «И всё-таки, почему АукцЫон?». - «Это тексты человека, который не может найти собственное «Я» ... Мне кажется, он в какой-то момент попал в тему этого бедняги - главного героя, разрываемого между долгом и чувством. Поэтому АукцЫон». - «Дмитрий Быков в своей лекции о романе «Мы» сказал, что «суть самого замятинского предсказания, в общем, совсем не совпадает с тем будущим, которое разразилось в России». У Замятина эдакие люди-роботы, а по мнению Быкова у нас победила дикость, стихия... А вы, наоборот, упомянули о злободневности». - «В дикости своей мы достаточно просчитываемы», - ответил Руслан Кудашов.

Далее разговор зашёл о хорошем - о технической оснащённости псковского театра драмы. «Техники наши ходят по вашему театру и грустят по углам, - сказал один из руководителей Большого театра кукол. - У нас тоже хорошее оснащение, но такого нет».

«Твори, что хочешь, - смерти нет!»

В современном театре стихи или тексты песен часто становятся основой спектакля. Речь не о мюзиклах (это само собой разумеется), а о драматургической основе. Герои на сцене произносят слова песен, и звучат они как монологи или даже диалоги. В Англии существует спектакль, основанный на текстах группы Radiohead. В России, конечно, такое тоже случается. Чаще всего это выглядит как музыкально-литературная композиция, иногда - довольно высокого уровня (как в случае с постановкой Валентина Смехова «Нет лет» в Театре на Таганке по стихам Евгения Евтушенко). Но спектакль Руслана Кудашова «Высоцкий. Requiem» - не традиционная музыкально-литературная композиция**. В нём меньше объяснений и больше ассоциаций. Это поэзия в незамутнённом виде. Поэзией становится всё - не только слова, но и реквизит (три длинные сколоченные доски преобразуются то в гроб, то в стол, то в нотную линейку, то в шконку, то в театральные подмостки, то в барьер, то в канат над пропастью, то в маятник), да и сами артисты... Иногда самоотверженно играющие артисты на сцене выглядят как буквы или ноты. Но потом вдруг кто-нибудь преображается, и перед вами уже человек-песня.

На сцене под единым куполом находились и зрители, и артисты. Очень скоро их связала одна большая история, рассказанная словами Владимира Высоцкого.

Стихи и песни Высоцкого театральны изначально. Многие специально созданы для спектаклей, радиопостановок, фильмов... А те, что придуманы сами по себе - всё равно, как правило, написаны от имени какого-нибудь персонажа: солдата, спортсмена, зэка, моряка... Высоцкий мало того что являлся артистом, но выступал на сцене авангардного по тем временам театра. Скупая, но хлесткая любимовско-брехтовская манера до сих пор выглядит современно, а стихи и песни Высоцкого - благодатный материал.

Но особенность его стихов и песен в том, что они тесно связаны с личностью и образом автора. Их знают, прежде всего, не по книгам, а через голос Высоцкого. Они звучат не только из колонок, но и у многих в голове. И здесь важно понять - насколько они неотделимы от Высоцкого?

Последнее десятилетие песни Высоцкого в России перепевают все, кому ни лень. Чаще всего, получается пошлость. Песни Высоцкого пытаются укротить и оседлать. Их автору подражают или наоборот, его песни  безбожно коверкают, подстраивая под себя. Так что имя Высоцкого, значащееся в афише, совсем не гарантия качества. Но режиссёрам Руслану Кудашову и Павлу Григорьеву и их молодым артистам удалось создать спектакль, который хочется пересматривать. Это редкий случай. Причём пересматривать не отдельные эпизоды, а целиком. Это цельный спектакль, несмотря на то, что его собирали по крупицам.

Визуализация поэзии - вещь по нынешним временам тоже привычная. На стихи снимают клипы, стихи читают и одновременно показывают с эстрады. Но «Высоцкий. Requiem» - это что-то другое. Стихи здесь не читают и тем более не декламируют. Ими живут. Ими, если так можно выразиться, смеются и плачут. С ними умирают и возрождаются.

Спектакль получился не столько о Высоцком, сколько о стране под странным названием СССР. Временами звучит народный хор. Огромный кусок жизни страны - это вся земная жизнь Владимира Высоцкого. Война, лагеря, оттепель, московская олимпиада... Бюрократы, воры, алкоголики, чемпионы, актёры, охранники, дети, сказочные герои... Глупость, трусость, героизм, наивность... Когда показываешь всё это на сцене - легко скатиться в крайность. Высоцкий и сам был человеком крайностей и всё время балансировал. Может быть, потому ему и удалось описать эпоху во всём разнообразии? Он доходил до таких мест, до которых другие поэты доходить не решались.

Важно, что все артисты, играющие в спектакле, молоды. То есть они родились уже после того, как Высоцкого не стало.  Однако никаких скидок на молодость делать не надо. Большинство своих знаменитых и не очень знаменитых песен Владимир Высоцкий написал в их возрасте или когда был чуть старше.

«Высоцкий. Requiem» - это полная противоположность того, что мы видели в фильме «Спасибо, что живой» режиссёра Петра Буслова. В том фильме с замаскированным под Высоцкого Сергеем Безруковым в главной роли случился казус, описанный самим поэтом:

И с меня, когда взял я да умер, 
Живо маску посмертную сняли 
Расторопные члены семьи, - 
И не знаю, кто их надоумил...

В спектакле Руслана Кудашова обошлось без посмертных масок. Наоборот, он полон жизни и, значит, юмора, ужаса, отчаяния... Песни Высоцкого сценичны ещё и потому, что многообразны. Одни смешат, другие доводят до слёз... Важно было к каждому монологу-диалогу подобрать свой ключ, не надоесть зрителям самоповторами. Успех спектакля в том, что он во всех своих частях держит зрителей в напряжении, не даёт отвлечься.

Обычно в спектакли, основанных на стихах, вплетают прозу - для связки сюжета. Рассказывают биографию, читают письма, то есть разбавляют стихи. В спектакле «Высоцкий. Requiem» ничего такого нет. Подразумевается, что зритель не дурак и в курсе, кем был Высоцкий, слышал его песни, видел его на экране, знает, кто и что связывал его с Францией (в Пскове в зрительном зале был человек, который видел Высоцкого на сцене в роли «Гамлета» 7 июля 1980 года). Всё это само собой разумеющееся и не требует специального напоминания. Поэтому остаётся только одна поэзия, одна большая песня. Так сказать, Песнь Песней, но не та, что мы видели в другом спектакле Руслана Кудашова «Песнь Песней». Здесь нет избыточной восточной витиеватости и красочности, зато имеются скупые чёрно-белые краски.

Поэтический спектакль у БТК получился ещё и в том смысле, что это вторая часть трилогии. Первым был спектакль «Башлачёв. Человек поющий», а завершиться трилогия должна «Бродским» (он только готовится). Один спектакль перетекает в другой, размывая условные границы. Поэтому в спектакле о Высоцком полноценно звучит стихотворение Александра Башлачёва «На жизнь поэтов» («Поэты живут. И должны оставаться живыми...») Мы видим «знаки кровоточия» и «семь кругов беспокойного лада». Мысль о том, что поэта «не взять всё одно ни тюрьмой, ни сумой», на сцене материализована. Спектакль на полном ходу мчится от смерти к бессмертию - к одному из самых сильных и многозначительных стихотворений, сочинённых Владимиром Высоцким - «Дню без единой смерти».

Вход в рай забили впопыхах,
Ворота ада - на засове,-
Без оговорок и условий
Всё согласовано в верхах.
И лился с неба нежный свет,
И хоры ангельские пели,-
И люди быстро обнаглели:
Твори, что хочешь,- смерти нет!

Да, людям это свойственно. Можно творить, а можно вытворять. Натворить.

Здесь самое время вернуться к сказке «Колобок». Поскрести по сусекам. Как и герой песни «День без единой смерти», несмотря на ангельские хоры, Колобок покинул нас на взлёте. Таким мы его и запомним.

***

У Санкт-Петербургского Большого театра кукол несколько поэтических спектаклей, которые бы выигрышно смотрелись на ближайшем Пушкинском театральном фестивале в Пскове. Его программа пока не сформирована. Так что организаторам стоит обратить на эти спектакли особое внимание. Как писал Владимир Высоцкий:

Бывало, Пушкина читал всю ночь до зорь я -
Про дуб зелёный и про цепь златую там.
И вот сейчас я нахожусь у Лукоморья,
Командированный по пушкинским местам.

Правда, вскоре Высоцкий написал продолжение: антисказку «Лукоморья больше нет». Но лишний раз убедиться в этом не мешает. 


* Программа «Большие гастроли» проходит при поддержке Министерства культуры РФ и федерального Центра поддержки гастрольной деятельности.

** Режиссёр - Руслан Кудашов, Павел Григорьев; художник - Марина Завьялова; концертмейстер - Регина Черткова; художник по свету - Лариса Новикова.

35.

«ДЬЯВОЛ И ПЛОТЬ»
(«Городская среда, 2016 г.)

В том, что молодёжные театры иногда показывают спектакли высокого уровня, нет ничего удивительного. Так и должно быть. Свежие чувства, молодая энергия, талантливые педагоги...  У Руслана Кудашова дипломные работы даже на «Золотую маску» претендовали. А Руслан Кудашов  работал вместе с Сергеем Бызгу, руководителем курса, который тот в конце осени привёз в Псков с тремя немногословными спектаклями./.../

36.

НЕМАЯ СЦЕНА
(«Псковская губерния», 2016 г.)

Студенческие спектакли часто бывают интереснее того, что показывают артисты академических театров

Молодёжный театральный фестиваль, который провели в Пскове в конце ноября 2016 года, показал, что так называемые эксперименты на сцене театра зрителя не пугают. Залы собирались полные. Иногда приходилось вносить приставные стулья. Если бы спектакли начинались вовремя (а не так, как это произошло со спектаклем «Вивальди. Ассоциации»), то было бы ещё лучше.

«Десять лет я озвучивал фильм, но это было немое кино»

Фестиваль - это сильно сказано. Три дня подряд на Большой сцене показывали спектакли одного петербургского учебного театра «На Моховой». На сцене были студенты курса Сергея Бызгу - актёра, режиссёра и преподавателя, которого в Пскове давно знают. Одна из самых запомнившихся его постановок - спектакль «Человеческий детёныш» по «Маугли» Киплинга, показанный в псковском драмтеатре в рамках фестиваля Crescendo осенью 2009 года. Тогда на сцене тоже были студенты и тоже артисты обходились без слов, как и в этот раз. Видимо, Сергей Бызгу знает, как без них обходиться, не отпугивая массового зрителя.  Организаторы предполагают, что фестиваль будет ежегодным - с возможными мастер-классами и т. п.


Первым показали спектакль «Немое кино. САнтиментальная  горячка». Ремарки для него рассыпаны в стихотворении Осипа Мандельштама («И в исступленьи, как гитана, // Она заламывает руки. // Разлука. Бешеные звуки // Затравленного фортепьяно...»). Артисты в нужный момент действительно заламывают руки. В том числе как гитаны - испанские цыганки во время танца. И фортепиано действительно звучит как затравленное - с живым тапёром. Само название спектакля вылетело из этого же мандельштамовского стихотворения: «Кинематограф. Три скамейки. // Сантиментальная горячка...»). Мало того что сАнтиментальная, так ещё и горячка. Чувства обязательно должны бить через край. Сильные чувства в немом кино передаются через сильные жесты. Много жестокости - над которой зрители должны либо плакать, либо смеяться. Происходящее должно горячить кровь. Здесь не до особых тонкостей. Это стилизация. Это вообще особенность современного искусства. Режиссёры, музыканты... Все они постоянно обращаются к прошлому. Подражают героям (в данном случае - героям начала прошлого века).  Перепевают старые песни...


«Наш мастер хочет сделать много постановок, чтобы каждый студент смог сыграть главную роль - ведь только так ты сможешь научиться держать зал, - в одном из интервью объяснила одна из участниц постановки Ольга Турчак. - В пластическом спектакле без слов «Немое кино» мы признаёмся в любви к Чарли ЧаплинуБастеру КитонуГарольду Ллойду и всей эпохе детства кинематографа. Мы сочинили его сами и обожаем это попурри из сценических мини-фильмов, связанных одной ниточкой. Я играю в нём, как и все, сразу несколько ролей: Грету Гарбо в сцене из фильма «Дьявол и плоть», бабушку в кинотеатре, девушку, которая приводит своего парня знакомиться к родителям...». Учитывая то, что на сцене была его дочь, губернатор Андрей Турчак на спектаклях всегда присутствовал.


Ещё по «Человеческому детёнышу» было понятно, что Сергей Бызгу способен создавать спектакли, в которых можно воочию увидеть, как рождается музыка, а элементарные вещи становятся необыкновенными. Пластика, ритм... Из хаотических звуков тогда возникала мелодия, а из  страха - любовь. Спектакли, показанные студентами Российского государственного института сценических искусств на этом фестивале, отчасти напоминали модернистский балет. Сюжеты не очень важны. Более того, они более-менее известны. Важно настроение, пластические решения, игра света, внутренний огонь и, конечно, чувство юмора.


Когда сегодня произносят: «Немое кино», то, как правило, подразумевают иронию. Как пел Борис Гребенщиков в песне «Немое кино»: «Десять лет я озвучивал фильм, // Но это было немое кино». Но ведь и в стихотворении Мандельштама, строка из которого дала спектаклю название, иронии тоже полным-полно: «А он скитается в пустыне - // Седого графа сын побочный. // Так начинается лубочный // Роман красавицы-графини». Лубочный, то есть рассчитанный на невзыскательный вкус.


Однако как раз такой иронический взгляд со стороны позволял использовать приёмы немого кино в своих целях. Очень многие переделывали лубок под себя, выворачивая наизнанку. У театрального экспериментатора Антонена Арто использовался синтез театра и немого кинематографа. То же самое было в романе Владимира Набокова «Отчаяние», когда герой восклицает: «Французы! Это всего лишь репетиция. Держите полицейских. Сейчас из этого дома к вам выбежит знаменитый фильмовый актёр. Он ужасный преступник, но ему положено улизнуть. Просьба не давать жандармам схватить его. Всё это предусмотрено сценарием...». Вроде как всё происходит не всерьёз. Жизнь и кино причудливо перемешиваются. Сливаются в одном кадре. В спектакле «Немое кино» тоже с самого начала понятно, что это всего лишь игра. Зрители  (они же - актёры), сидящие в зале, как бы переходят на экран, а потом, в конце спектакля, снова появляются среди нас. Выскакивают из зазеркалья. (Учебный театр «На Моховой» расположен в особняке, в котором когда-то было Тенишевское коммерческое училище; в нём учились Владимир Набоков и Осип Мандельштам).

«Я не знаю, что может быть интереснее этого в жизни»

Бурные страсти и ироническая отстранённость позволяют достичь не только учебных, но и художественных целей. Однако в антракте «Немого кино» довольно много зрителей покинуло театр. Спектакль им показался затянутым.


Ольга Турчак рассказывала: «Мы сами перегримировываемся для новой роли и быстро переодеваемся - ты снимаешь шикарное белое платье и наряжаешься в чёрный костюмчик, бежишь на другую сторону сцены, чтоб выйти уже в образе сгорбленной старушки. Я не знаю, что может быть интереснее этого в жизни».


Проблема в том, что в этом попурри довольно много сценических мини-фильмов, как много и жанров немого кино. В спектакле нам их, по моим подсчётам, показали целых 18 - не считая пролога и эпилога. И это ещё не все жанры. Были комедии, мелодрамы, сказка, вестерн, фильм ужасов... На экране мелькнули даже отрывки «Рабы любви» Никиты Михалкова с Еленой Соловей и Родионом Нахапетовым. В этом фильме ведь тоже снимают немое кино. Правда, ничего не было в духе самого знаменитого героического отечественного немого фильма - «Броненосца Потёмкин». Попытка объять необъятное сделала этот спектакль не таким динамичным, как могло бы быть. Зато некоторые сюжеты можно показывать на бис - не только по художественным соображениям, а в воспитательных целях. Например, сюжет «Банкрот. Симфония ужаса» (Константин Плотников, Станислав Шапкин, Богдан Гудыменко) - учитывая, насколько популярна сегодня в Пскове тема банкротов. Плох тот депутат, кто не стремится быть банкротом.


Ещё один почти немой спектакль - «Свято» режиссёра и хореографа Резиды Гаяновой - оказался значительно гармоничнее.


Снова многое здесь построено на музыке, нанизано на неё. И это уже стилизация под далёкую  русскую старину. Перед спектаклем Сергей Бызгу сказал, что ставилась задача «поговорить о нашей стране, о наших истоках...».


Кто только сегодня ни говорит о нашей стране и о наших истоках. Иногда говорят так, что думаешь: «Лучше бы промолчали». Не как в немом кино, а вообще... Как раз в один из дней фестиваля начали показывать по Российскому каналу исторический сериал «София» режиссёра Алексея Андрианова, съёмка которого, отчасти, проходила в Псковской области летом 2016 года. И это как раз тот случай, когда «лучше бы промолчали».
В спектакле «Свято» таких амбиций как в «Софии» нет. Зато есть история и её художественное, поэтичное воплощение. В спектакле «Свято» разговор идёт по душам - без нарочитого патриотизма. Это взгляд на русскую бытовую историю из XXI века. Произведение цельное - не убавить, не прибавить. Суеверия, традиции... Песен звучит много, но лейтмотивом проходит народная песня «Летел голубь, летел сизой» - в современной культуре востребованная. Она, например, звучит в фильме «Географ глобус пропил» режиссёра Александра Велединского.


Если коротко пересказать содержание спектакля «Свято», то вот оно: «Летел голубь, летел сизой // Со голубицею, // Шёл удалой молодец // С красной девицею». Удалые молодцы и красны девицы на сцене. Лаконичные всплески света. Чувство полёта. Древнерусская тоска, переходящая в древнерусское веселье и обратно.


Есть к кому лететь.

37.

 «НА ГРАНИ ОТЧАЯНИЯ»
(«Городская среда», 2019 г.)

На коррупционера директор Большого театра кукол Александр Калинин похож меньше всего. Театром руководил много лет, но долгое время жил в однокомнатной квартире с женой, матерью и двумя детьми. В 2015 году ему, с одобрения петербургского губернатора, разрешили купить новую квартиру из госфонда со скидкой.

Но оперативники «коррупционного» отдела Управления экономической безопасности ГУ МВД всё равно заподозрили Калинина в коррупции. Театр - очень удобное место для обыска. Российское законодательство в сфере закупок таким образом устроено, что при постановке спектаклей  трудно избежать нарушений.

Впрочем, театр - это только частный случай. Известны открытые дела против предпринимателей, обвиняемых в неуплате налогов. После чего накладывается арест на их имущество. На них оказывается давление. И всё из-за того, что кто-то якобы не доплатил 76 рублей. А у одного вообще нашли долг в одну копейку (!). Но дело завели.

Что произошло в одном из лучших театров России, мы знаем, в основном, из релизов пресс-службы Следственного комитета. Калинину якобы дали миллионную взятку.

Неофициальной информации больше. Но, в основном, это тоже «утечки» из СК или от оперативников. Директор пытался бежать, выпрыгнул в окно... В наше время доверять подобным «утечкам» не стоит. Неназванные источники ни за что не отвечают. СМИ переполнены фейками.

«Я не знаю с каким бы директором государственного театра можно было осуществить такое количество проектов, создать новый актуальный репертуар, проводить фестивали, так понравившиеся публике, отстаивать авторский театр, - написал вскоре после задержания директора БТК главный режиссёр театра Руслан Кудашов. - Сил и спокойствия Вам Александр Аркадьевич, и всем нам».

Арест директора БТК надо, вроде бы, сравнивать с прочими «театральными делами». Вспомните «Мариинку-2», МХТ... Всюду был и дым, и огонь... Но главные потенциальные подсудимые скамьи подсудимых избежали, потому что были слишком знамениты. Обычно дела заводились по результатам реконструкции или строительства. Так было с псковским драмтеатром. В Пскове, например, обыски в театре были, но на местном уровне никого не тронули.

Случай с БКТ, похоже, - другой. Он ближе к более свежему делу с Серебренниковым, Малобродским, Итиным...

Театральный критик, режиссер-педагог и в прошлом худрук «БТК-ФЕСТ» Анна Иванова-Брашинская говорит: «Ребус для всех - что и кто реально за этим стоит, кому это надо? Непреодолимое ощущение, что рядом с тобой может стоять человек, который знает точные ответы на эти вопросы... Все понимают, что к официальной информации суть дела отношения не имеет».

Проблема в том, что за какую сферу ни возьмись, официальной информации верить - последнее дело. Жизнь приучила. Особенно остро это ощущается, когда на свободе преспокойно живут люди, на которых клейма ставить негде. Ареста избегают грабители и убийцы. А почти за каждым более-менее известным следственным действием обнаруживаются какие-то сомнительные заинтересованные персоны.

В этих обстоятельствах вдвойне важно понять, что же произошло. И ещё важно сохранить дух петербургского Большого театра кукол, который, на мой взгляд, сегодня лучший в России. Он не так знаменит. Но это лишь говорит о силе этого театра, не способного подыгрывать нынешней «театральной элите». БКТ - это постоянные эксперименты, не отрицающие лучшие достижения прошлого. БКТ это непременно гармоничные спектакли.

 

Портал oteatre.info поместил высказывание художественного руководителя Театра им. В. Ф. Комиссаржевской Виктора Новикова. Он сказал: «Мне кажется, что сейчас в целом идёт наезд на театральный мир. Что там конкретно произошло, не знаю. Я Саше доверяю, мне кажется, что он честный человек. Достаточно несправедливо закрывать больного человека в «Кресты». Несоизмеримое наказание. Двое детей, инфаркт - могли бы и с пониманием отнестись».

Для того чтобы отнестись с пониманием, надо это понимание иметь.

 38.

С ОБВИНИТЕЛЬНЫМ УКЛОНОМ
(«Псковская губерния», 2019 г.)  

В России в Год театра правоохранительные органы заинтересовались театром кукол

«Усатый полицейский схватил несчастного Карло за воротник и потащил в полицейское отделение».
Алексей Н. Толстой. «Золотой ключик, или Приключения Буратино».

В России Год театра проходит бурно. Пока что самое заметное событие - продолжающийся суд по делу «Седьмой студии» с Кириллом Серебренниковым в главной роли. На этом фоне недавнее задержание, а потом и арест директора Большого театра кукол Александра Калинина, казалось бы, событие не столь значительное. Но это смотря как посмотреть. Петербургский Большой театр кукол - один из самых оригинальных в России. Речь не только об отдельных мощных спектаклях, а о созданной системе, при которой почти каждый спектакль БТК является культурным событием общероссийского масштаба.

«Всё это грозит самой страшной ситуацией для театра»

В последние дни новости о петербургском БТК звучат как сигналы бедствия. «Мы построили хороший театр - пишет главный режиссёр театра Руслан Кудашов, а в итоге: - Заключили под стражу человека, который в этом кропотливом труде принимал наиважнейшее участие. Человека с больным сердцем».
В июне 2016 года в одном из СМИ я написал: «Из всех театральных гастролей, устраивавшихся в Пскове в последние годы, эти, наверное, оказались наиболее успешными. Петербургский Большой театр кукол (БТК), прежде всего, хорош тем, что его трудно упрекнуть в старомодности. Одновременно, театральное новаторство для постановщиков БТК совсем не означает, что зритель увидит нечто разнузданное или формальное. Лучшие спектакли БТК вдохновляют. Только подумаешь, что русский театр загибается, а тут приезжает Большой театр кукол и спокойно показывает класс».
Большой театр кукол на псковской сцене за последние годы показал спектакли «Песнь песней», «Мы», «Высоцкий. Requiem», «Покаяние и прощение», «Айболит» («Патетическая оратория для хора работников медицинских учреждений»), «Колобок»... Были спектакли детские, были взрослые. Были кукольные и драматические. Не было лишь проходных.

Репертуар БТК - это разнообразное пиршество для зрителей всех возрастов. В театральной афише есть почти всё - от «Конька-Горбунка» до спектакля «Гамлет. Ширма», от «Курочки Рябы» до спектакля-концерта «Летов. Дурачок». БТК это «Книга Иова», «Екклесиаст», «Холстомер», «Жизнь насекомых», «Ромео и Джульетта»... Пушкин, Шекспир, Камю, Голдинг, Пелевин, Лев Толстой, Киплинг, Лингрен, Андерсен, Замятин, Платонов...


Последние лет пятнадцать БТК - старейший кукольный театр России - плывёт против театрального течения. Среднестатистический современный театр очень многое упрощает или огрубляет, а ещё чаще - опошляет. Но всегда знаешь - есть Большой театр кукол, и там всё иначе. БТК переживает расцвет. И Александр Калинин имеет к расцвету этого театра прямое отношение.

В 2016 году после спектакля «Высоцкий. Requiem» мы минут двадцать общались с Александром Калининым прямо у центрального входа в псковский драмтеатр. Обсуждали не только спектакль, но возможные будущие гастроли. Я предлагал привезти в Псков спектакли «Башлачёв. Человек поющий» и «Бродский. Ниоткуда». В идеале было бы здорово за три вечера показать здесь всю трилогию. И о Высоцком, и о Башлачёве, и о Бродском. Зрители обязательно придут. О спектакле «Бродский. Ниоткуда» с Александром Калининым мы разговаривали больше всего - о том, как долго он создавался, и что в результате получилось.

Новые гастроли не состоялись. А сегодня само нормальное существование БТК поставлено под угрозу.

«Обыскали кабинет директора, цеха, - прокомментировал произошедшее с Александром Калининым главный режиссер БТК Руслан Кудашов. - Ищут несоответствия в смете и нарушения в бумагах, обвиняя в получении взятки. Всё это грозит самой страшной ситуацией для театра. Может рухнуть всё, что мы создавали вместе на протяжении 15 лет. Весь репертуар. Мы все понимаем, что театры кукол в России финансируются по остаточному принципу. Люди работали за копейки. Театрам кукол идут несчастные крохи, оставшиеся после основного распределения бюджета. И такое пристальное внимание органов к театру кукол - абсурдно. Ситуация на грани отчаяния, честно...»

«Обвинения - это абсурд...»

А совсем недавно казалось, что всё нормально. 29 марта 2019 года в Лепном зале Смольного состоялось заседание Совета по культуре и искусству при губернаторе Санкт-Петербурга. Обсуждали Год театра. Александра Калинина поздравил с Днём рождения врио губернатора Петербурга Александр Беглов. Но, судя по сообщениям правоохранительных органов, в это время за директором БКТ уже велось наблюдение. По утверждению «Фонтанки» «в кабинете директора Большого театра кукол в Петербурге была скрытая видеокамера. Техника появилась за месяц до задержания Александра Калинина».

Но преступные действия, если верить следователям, относятся к прошлому году. По версии следствия, директор БТК получил 1 миллион 200 тысяч рублей от генерального директора коммерческой фирмы. Это была якобы благодарность за то, что фирма заключила с театром контракт на поставку декораций и реквизита на сумму около 2 миллионов 200 тысяч рублей. Якобы в этой схеме сообщницей выступила генеральный директор компании  «Петербургское созвездие» Ольга С., 33 года проработавшая импресарио поэта Евгения Евтушенко (её отправили под домашний арест до 17 июня).

После задержания Александра Калинина пресс-служба театра отреагировала быстро: «Обвинения, о которых мы прочитали, что якобы была взятка в таком огромном размере, - это абсурд. Мы детский театр. Мы ставим спектакли, мы просто не можем ничего предложить за такие огромные деньги».

Задержание Александра Калинина произошло 17 апреля. Издание «Фонтанка» через два дня опубликовано новость с ёрническим подзаголовком: «Директор театра кукол сиганул в окно при слове «взятка», суд ограничил его гиперактивность». И там же говорится: «Обыск кабинета на Некрасова тоже не обошёлся без сюрпризов. Происхождение восьми миллионов рублей наличными функционеру бюджетного учреждения культуры объяснить будет непросто». В этой публикации Калинин почему-то именуется «62-летним театралом».

Доподлинно неизвестно, что обнаружили при обыске в директорском кабинете. Зато всем известно другое: в нынешней ситуации в российском театрально-концерном мире обналичивание денег в порядке вещей. Этого не отрицают и главные фигуранты, проходящие по делу «Седьмой студии». Они говорят: обналичивание было, а воровства не было.

В театральном мире (и тем более в кинематографическом, где денег намного больше) действительно используются мутные схемы «освоения» денег. Многие «произведения искусства» - заведомые однодневки, созданные только для того чтобы заплатить по несколько сот тысяч рублей режиссёрам и художникам, и обогатить частного подрядчика. Художественной ценности они не представляют. Впрочем, как и коммерческой (они никогда не окупаются). Но спектакли БТК - живой пример того, какие удивительные спектакли и с какими декорациями можно ставить в нынешней не совсем здоровой обстановке. Зрительский интерес и художественная состоятельность отлично сочетаются.

«Наверно, кукол допрашивают...»

Со стороны, конечно, видно не всё. У нас, зрителей, нет скрытых видеокамер в театральных кабинетах. На обысках в квартире, кабинете и цехах понятыми мы тоже не пристутсвовали. Однако кое-что заметно и сторонним наблюдателям.

О Калинине его друзья и коллеги говорят, что он человек больной, недавно перенёс шунтирование и инфаркт... А нам в ответ сообщают: забудьте, что он больной, этот «больной» сиганул в окно и пытался сбежать от полиции. Одно с другим плохо совместимо. Невольно думаешь: Калинина держат за решёткой в «Крестах», чтобы он во всём сознался. Оказывают давление. Если есть доказательства его виновности, то лучше это обсуждать в состязательном суде, а не ждать, когда человек после операции на сердце «расколется» после как минимум двухмесячного пребывания в российском следственном изоляторе. Плюс все эти унизительные поездки в суд. Наручники, клетка... В каких странах ещё это бывает? Ничего пока не доказано, но ты уже выставлен в самом невыгодном свете.

Бывшего директора «Гоголь-центра» Алексея Малобродского, немолодого и больного, тоже долго держали за решёткой, а когда адвокаты предъявляли претензии, судья, словно робот, отвечала: «Мера пресечения обвиняемым не противоречит международной конвенции по правам человека...». Универсальный ответ. Для Петербурга он тоже подходит.
В итоге, 19 апреля Дзержинский районный суд Петербурга арестовал подозреваемого в получении взятки директора Большого театра кукол Александра Калинина до 17 июня 2019 года. Арестованный вину не признал.

Открываем сайт закупок, запись от 11.12. 2018. Закупка №0372200154118000077. Наименование объекта закупки: «Изготовление и поставка материальной части (декорации, куклы, костюмы и реквизит и др.) к спектаклю «Зима, когда я вырос».

В графе стоимость: «2 191 530,51 российский рубль».

Итак, следователи заинтересовались спектаклем «Зима, когда я вырос», поставленным по книге голландского писателя Петера ван Гестела. Спектакль режиссёра Дениса Казачука вышел 28 декабря 2018 года. Действие происходит после войны - Амстердаме 1947 года. Десятилетний Томас бродит в одиночестве по улицам и вспоминает события последней зимы... Он понимает - с ним происходит что-то важное, что уже навсегда изменит его жизнь... Это на сцене.

А в жизни наступает весна. На квартиру к директору БТК приходят следователи и проводят обыск. Обыск производится и в самом театре, после чего в  интернете появляются записи взбудораженных потенциальных зрителей: «Наверно, кукол допрашивают. Эти признаются во всем!» Пока, вроде бы, никто не признался. Но и времени прошло совсем немного. Человек может научить говорить любую куклу. На ум приходят «Цветы Судебных приговоров», как у Замятина в романе «Мы» (спектакль «Мы» Большого театра кукол собрал в Пскове полный зал). В России хорошо научились выращивать «Цветы Судебных приговоров». Пусть расцветают все цветы судебных приговоров?

***
Автор книги «Зима, когда я вырос» Петер ван Гестел умер 1 марта 2019 года, но в уголовном деле, открытом после постановки спектакля «Зима, когда я вырос», пока всё не так мрачно. Надежда разобраться с тем, что же на самом деле произошло в Большом театре кукол, всё ещё остаётся.
Куклы знают правду.

39.

НА НОЧЬ ГЛЯДЯ
(«Городская среда», 2014 г.)

У псковичей была прекрасная возможность своими глазами увидеть - чем отличается лёгкое театральное зрелище от легковесного.

«Двенадцатая ночь» в постановке британского режиссёра Деклана Доннеллана спектакль, безусловно, совсем нелегковесный, что, впрочем, оценили не все.

Были зрители, которым показалось, что именитый режиссёр всё-таки заигрывал с публикой, в частности, заигрывал в тот момент, когда выпустил на ринг, в смысле, на сцену во время шекспировской постановки боксёра в трусах, майке и шлеме. И это ещё псковичи не видели в руках шекспировских героев мобильных телефонов (в предыдущей версии «Двенадцатой ночи» артисты на сцене телефоны использовали).

И всё же хочется повторить: никакой легкомысленности и легковесности в этом спектакле нет. Наконец-то наши зрители смогли увидеть настоящую актёрскую игру, не прикрытую световыми, музыкальными или видеоэффектами.

Прежде всего, несколько слов об Деклане Доннеллане. Это очень опытный, искушённый режиссёр. Лауреат трех премий Лоуренса Оливье и многих других престижных театральных премий, включая «Золотую маску». С Россией у него особенные взаимоотношения. «Зимнюю сказку» он поставил в МДТ в Санкт-Петербурге ещё в 1997 году. Ставил он и в Большом театре - балет «Ромео и Джульетта», в 2003 году.

Но, наверное, самое важное на российской земле произошло у него в 2000 году, когда Доннеллан сформировал актёрскую труппу под эгидой Международного фестиваля им. А.П. Чехова. За прошедшее с той поры время им были поставлены «Борис Годунов» Пушкина (2000), «Двенадцатая ночь» Шекспира (2003),«Три сестры», Чехова (2005), «Буря» Шекспира (2011)...
 
Доннеллан - режиссёр, конечно же, театральный, но не так давно всё-таки отважился снять фильм - «Милый друг» по Ги де Мопассану, с Робертом Паттинсоном и Умой Турман в главных ролях. Сорежиссёром в этом фильме был сценограф Ник Ормерод, с которым почти тридцать пять лет назад Доннеллан основал театральную компанию Cheek by Jowl.

Эта же компания Cheek by Jowl (или по-другому - театр) принимала участие и в создании дважды показанного в Пскове спектакля «Двенадцатая ночь». Перекрёстный год российской и британской культуры позволил нам увидеть то, что в противном случае вряд ли бы до Пскова дошло. В перспективе ещё октябрьский показ спектакля лондонского театра «Глобус», который за два года вознамерился сыграть во всех странах мира. Если областная администрация выделит деньги, то представление «Глобуса» псковичи увидят.

Большинство актёров, занятых в «Двенадцатой ночи», связаны с московским театром имени Пушкина (они либо там служат, либо с театром сотрудничают). Похоже, что это очень сплочённая команда. За десять лет благополучно разваливались спектакли множества театральных трупп, даже очень успешные. Тем более что замены были неизбежны. Тем не менее «Двенадцатая ночь», несмотря на то, что этой постановке уже больше десяти лет, производит впечатление чрезвычайно свежего спектакля (сравнить хотя бы с любимовским «Евгением Онегиным», который тоже недавно в Пскове демонстрировали). «Евгений Онегин» Театра на Таганке какой-то старомодный, если не сказать - допотопный, а «Двенадцатая ночь» - искрящееся зрелище. Не столько смешное, сколько бодрящее.

В день спектакля на пресс-конференции многие актёры по поводу «Двенадцатой ночи» и режиссёра успели высказаться. Одним из самых заметных (как и, позднее, на сцене) был Игорь Ясулович. Он рассказал, как перед гастрольной поездкой с этим спектаклем в США ходил на собеседование в посольство. Здесь важна та меняющееся интонация, с которой Игорь Ясулович всё это говорил.

«Была смешная история, - произнёс он с затаённой грустью. - Когда мы должны были ехать в Америку, то почему-то ввели обязательное посещение посольства для собеседования. Я один из первых подошёл к этому окошку, и увидел, что человек там катается на кресле с роликами. На полу были разложены дела. «Какая ваша фамилия?!», - спросил он.

Эту сцену актёр разыграл в лицах, показав, с каким напором на него набросился сотрудник посольства.

Итак, «Какая ваша фамилия?!» - «Ясулович». - «Какую роль вы играете?!»

«От этого напора я вдруг забыл, какую роль я играю», - вспоминал Игорь Ясулович.

«Какую роль вы играете?!» - продолжал допытываться сотрудник посольства громким хриплым голосом.

«Я понимаю, что мне надо продолжать играть, будто я ничего не понимаю... Если я не вспомню, то будет странно. Зачем же я туда еду? Судорожно пытаюсь понять: какую роль, какую роль... Наконец, я вспоминаю, что играю шута.

«Роль шута». - «Вы прошли!!!», - закричал сотрудник посольства... «После того, как я вспомнил, что играю шута, то сразу же вспомнил, что его зовут Фесте...»

Если вы видели спектакль «Двенадцатая ночь» режиссёра Деклана Доннеллана, то вряд ли когда-нибудь  забудете, кого в этом спектакле играет Игорь Ясулович.

40.

ПРЕКРАСНАЯ ЖЕСТОКОСТЬ
(«Псковская губерния», 2014 г.)

Псковская публика, наконец, дождалась спектакля, который удостоился долгих стоячих оваций

Виола. «Я не посыльный. Спрячьте кошелёк:
Не мне, а герцогу нужна награда.
Пусть камнем будет сердце у того,
Кто вам внушит любовь; пусть он отвергнет
С презрением холодным вашу страсть,
Как вы отвергли герцога Орсино.
Прощайте же, прекрасная жестокость!»
У. Шекспир. «Двенадцатая ночь».

У спектакля «Двенадцатая ночь» режиссёра Деклана Доннеллана счастливая международная судьба. Недаром этот спектакль в Пскове 22 и 23 мая 2014 года представляли Международная конференция театральных союзов и Международный театральный фестиваль им. А.П. Чехова в сотрудничестве с лондонским театром Cheek by Jowl.

«Двенадцатая ночь» Деклана Доннеллана объехала весь мир - от Австралии до Латинской Америки, и по этой причине у спектакля был, как выразились на пресс-конференции организаторы, «маленький российский прокат».

За счёт двух псковских показов российский прокат стал чуть больше.

Художественный руководитель псковского драмтеатра Василий Сенин вспомнил, как в 2003 году, когда был студентом, в Москве прокрался на второй или третий показ «Двенадцатой ночи», а второй раз видел его на фестивале в Сантьяго-де-Чили.

Тем не менее, в Москве в 2003 году и в Сантьяго-де-Чили зрители видели не совсем то, что в Пскове.

«Вначале нас всех сделали женщинами»

Шекспировская «Двенадцатая ночь» - комедия, а одна из первых рецензий на спектакль называлась «Предчувствие трагедии» (в самой же рецензии говорилось о том, что страна Иллирия в спектакле Доннеллана «живёт накануне катастрофы», а «будущее героев отвратительно»).

По этой причине я первым делом поинтересовался у исполнителя роли сэра Тоби Белча Александра Феклистова: чувствует ли он себя как герой спектакля накануне катастрофы?

«Я всегда чувствую себя накануне катастрофы, - с трудом сдерживая улыбку, ответил Александр Феклистов. - Особенно перед премьерой. Спектакль начинается с того, что у нашей героини погибает брат. После этого наступает траур в доме... Тут мне подсказывают, что погибает отец... Хорошо, и отец тоже. - Участники пресс-конференции в этот момент принялись дружно трястись от смеха. - Начинается всё со смертей, с траура... Я отвлекусь немножко. - Александр Феклистов сделался совсем серьёзным. - Я недавно прочитал замечательную статью. Учёные не могут практически доказать, что человек как биологическая единица это тот же человек, что был двадцать лет назад. То есть тот спектакль, который вышел в 2003 году, - совершенно другой спектакль. Поэтому много я уже не помню». - «У отца за это время мог родиться брат». - «Ну, да».

К разговору присоединился художественный руководитель Московского театра им. А.С. Пушкина Евгений Писарев, выполнявший в спектакле Деклана Доннеллана роль ассистента режиссёра. «Мне кажется, что высказывание про катастрофу не совсем верно, - заявил он. - Спектакль наоборот движется от катастрофы к жизни. Там позитив карнавальности. Жизнь всё равно побеждает смерть».

Исполнитель роли капитана корабля Антонио Михаил Жигалов добавил: «И в то же время чем спектакль заканчивается? Да, хэппи-эндом, но последние слова оказываются у Мальволио. Он говорит: «Я ещё отомщу всей вашей гнусной шайке». Эти слова Шекспиром в пьесе сказаны раньше, но в спектакле они отнесены в самый финал. Это такое противостояние нашей жизнелюбивой группы во главе с сэром Тоби с пуританином Мальволио. И действительно исторически потом  после шекспировской эпохи пришли пуритане к власти, всё стало по-другому».

«Многие театры были закрыты, - уточнил Евгений Писарев. - Женщинам запретили играть».

Важно, что Деклан Доннеллан не будучи средневековым пуританином тоже запретил женщинам играть в «Двенадцатой ночи». Все женские роли исполняют мужчины: Андрей Кузичев (Виола), Илья Ильин (Мария) и Алексей Дадонов (Оливия). При этом Андрей Кузичев играет женщину, которая переоделась мужчиной. И это совсем не то, когда мужчина просто переодевается в женщину.

На репетициях «женщин» было ещё больше. Сергей Мухин, который в спектакле играет совсем не Виолу, а наоборот - её брата Себастьяна, стал вспоминать, как тоже ходил в юбке. «Приезжал педагог из Англии, учил нас пластике, - рассказал он. - У нас три женских роли, но мы все занимались на этих занятиях. Это был очень верный психологический ход - когда двенадцать актёров, и трое из них играют женщин. Поэтому вначале нас всех сделали женщинами. Какое-то время все ходили в юбках. Это был актёрский вызов».

Андрей Кузичев обратился к старым советским кинофильмам: «Здравствуйте, я ваша тётя», «Мэри Поппинс, до свидания», где мужчины играли женщин.

Но у Доннеллана в «Двенадцатой ночи» совсем не то. Ничего похожего на героинь, в которых вживались Александр Калягин и Олег Табаков. Там была эксцентрика, а здесь скорее аскетика.

Отвечая на вопрос о том, смеялись ли в ХVI веке над тем же, над чем смеются в ХХI веке, Михаил Жигалов сказал: «Над чем точно не смеялись во времена Шекспира - это над тем, что мужчины играют женщин. Деклан нам говорил: «Если зритель будет смеяться над тем, что мужчины играют женщин, надо опускать занавес». Игорь Ясулович тут же уточнил: «Но дело в том, что закрыть занавес мы не можем, потому что мы играем без занавеса».

«Но у нас занавес есть», - подвёл итог Василий Сенин.

В Пскове зрители, глядя на мужчин в образе женщин, иногда похохатывали, но до опущенного занавеса дело так и не дошло. Может быть потому, что обошлось без кривляния, пародии и тому подобного, то есть без того, чего больше всего опасался Деклан Доннеллан.

Когда у актёров спросили: «Узнали ли они в результате работы о женщинах что-то новое?», первым бодро ответил Сергей Мухин: «Да, узнали - что у женщин другой центр тяжести».

В ответ со стороны более искушённых актёров раздалось: «Это всё, что он узнал - потому что недолго проходил в юбке».

Кривляние и пародию актёры уж точно преодолели. А вот преодолели ли они «антрепризность»? Здесь псковская публика была не столь единодушна. Во всяком случае, в антрактах и после спектаклей звучали слова о том, что спектакль «не дотягивает». Интересно было понять, до чего именно он не дотягивает? До Пскова?

Под «антрепризностью» понималось то, что известные по многочисленным кинофильмам и сериалам актёры объединяются в труппу и, купаясь в зрительской любви, играют комедию. Точнее, они её не играют, а ломают.

Но в том то и дело, что участники этой «Двенадцатой ночи» комедию не ломали. Если бы стояла задача только потешить публику, ублажить её, то создатели спектакля выбрали бы совсем другие приёмы - более прямолинейные и оттого более действенные.

«Это делается не для того, чтобы эпатировать зрителя»

Игорь Ясулович, играющий в спектакле шута Фесте, объяснил: «Здесь уже сказали, что первый акт довольно мрачноватый, и Деклан нам напоминал, что хватит этого траура, уже жизнь начинается, хочется вырваться из этого. А Оливия всё ещё продолжает печалиться».

Таким образом, в спектакле появилась застольная (и даже настольная) песня «Журавли» - про Колыму. Причём здесь Колыма?

Игорь Ясулович объяснил и это: «Это делается не для того, чтобы эпатировать зрителя. Это живая работа. Если это делается уместно, то почему нет? Мы же не музейную вещь восстанавливаем. Что касается песен, то спектакль делался не для английского зрителя, а для нашего. Когда люди напиваются, то они начинают петь. Что они поют? Что-нибудь очень жалостливое. У нас ситуация абсолютно такая же. Поют жалостливые песни».

«В тот момент у Шекспира звучала самая популярная в Англии песня, - снова взял слово Александр Феклистов. - Представляете, если бы Пугачёва звучала в нашем спектакле? Мы попробовали ввести песню, самую в тот момент популярную, и это выглядело капустником».

«А нам нужна была песня с некоторым надрывом и желанием утешить девушку, - продолжил Игорь Ясулович. - И у нас получилось. Зрителям очень нравится. И не только русским. Английский зритель это тоже воспринимает замечательно. Куда бы ни приехали - везде её воспринимают без перевода».

У «Журавлей» интересная судьба. Песня появилась на основе стихотворения двоюродного брата Алексея Константиновича Толстого Алексея Жемчужникова «Осенние журавли». Песню много раз переделывали. Так возникли «Журавли Колымы», «Журавли Афгана»... Может быть, когда-нибудь появятся «Журавли Крыма» или «журавли Донбасса».

Автор версии, звучащей в «Двенадцатой ночи», судя по всему, Аркадий Северный.

Таким образом, пьяненькие шекспировские герои истошно горланят:

Расцветёт там сирень у тебя под окошком.
Здесь в предсмертном бреду будет только зима.
Расскажите вы всем, расскажите немножко,
Что на русской земле есть земля Колыма.

Это одна из центральных сцен спектакля. С одной стороны, смешно до слёз. А с другой...

Я не стал узнавать той страны, где родился,
Мне не хочется жить, хватит больше рыдать.
В нищете вырастал я, с родными простился.
Я устал, журавли, вас не в силах догнать.

Помимо этой песни в спектакле есть и другие, например, «Приходи, смерть, приходи» (перевод Давида Самойлова из «Двенадцатой ночи»).

Приходи, смерть, приходи, смерть.
Пусть меня кипарис осенит,
Отлетай душа, отлетай скорей,
Я красавицей злою убит.

Звучит она почти в эстрадном варианте, когда Игорь Ясулович берёт в руки микрофон, а на сцене время от времени появляются трубач и гитарист (не случайно же в числе создателей спектакля значатся педагог по игре на гитаре и педагог по игре на трубе).

Мне интересно было узнать - кто и как работал над шекспировскими текстами? Кто выбирал переводы (Эльги Линецкой и Давида Самойлова)? Кто их смешивал? Почему в такой пропорции, а не в другой?

«Деклан Доннеллан работал с оригиналом, - ответил Евгений Писарев. - Давид Самойлов - потрясающий человек, но как все большие поэты - он увлекался. Как Пастернак при переводе «Гамлета». Лозинский гораздо ближе к оригиналу «Гамлета» - как говорят. Деклан - носитель языка, и мы каждое слово переводили туда и обратно, и поняли, что перевод Линецкой - наиболее точный. Тем не менее, какие-то вещи мы переводили заново. А песни взяли у Самойлова, потому что он поэт. Синхронист и литературный консультант Дина Додина скомпоновала пьесу... Стояла задача приблизить язык к сегодняшнего дню...»

Действительно, такой работы для антрепризных постановок, как правило, не делается.

А выбор перевода Эльги Линецкой, взятого за основу, вполне очевиден. Эльга Линецкая  (1) - одна из самых известных русских переводчиц всех времён (в её биографии есть невельский след, она в 1922-23 годах жила в Невеле). Правда, тюремный период в её жизни тоже есть. Однако до Колымы большевики в тридцатые годы её не услали, только до Актюбинска.

Как говорил когда-то переводчик Михаил Лозинский: «Перевод - это искусство потерь».

Создатели «Двенадцатой ночи» обошлись минимальными потерями.

«Я ещё отомщу всей вашей гнусной шайке»

Деклан Доннеланн в программке к спектаклю обращает внимание на, наверное, ключевую для него фразу из «Двенадцатой ночи»: «Я не то, что есть», подчёркивая, что то же самое произносит Яго в «Отелло».

В комедии «Двенадцатая ночь»  Виола говорит: «Что вы себя считаете не тем, что есть на самом деле». Оливия ей отвечает: «Но тогда я в этом же подозреваю вас». Вот тогда-то Виола изрекает: «Вы не ошиблись, я не то, что есть».

В сущности, то же самое могли бы сказать о себе все персонажи пьесы - сэр Тоби Белч, шут Фесте и уж конечно дворецкий Мальволио (Дмитрий Щербина). Не случайно при первом приходе Цезарио-Виолы к Оливии разыгрывается целая карусель «Я не я». Под чёрным покрывалом не поймёшь, где старый шут, а где молодая хозяйка.

Мальволио в этом спектакле - один из самых центральных персонажей. Он не только жалок, но и, временами, зловещ. Он представитель тех сил, что стоят за так называемые традиционные ценности. Его бесит разнузданность (жизнерадостность?) сэра Тоби и его окружения. Он точно знает, как всем надо жить. Скучно и мрачно.

В конце концов, группа «либеральных» заговорщиков во главе с сэром Тоби жестоко его разыгрывает, а «консерватор» поддаётся на обман и на некоторое время оказывается в смирительной рубахе.

Его консерватизм намертво связан с жаждой власти. Как только впереди у него замаячила возможность из дворецкого превратиться в господина, он произносит высокомерное: «Я не из вашей грязи».

Да, он из другой грязи. Была бы его воля, он бы всех приструнил. Смешал бы с грязью.

У Дмитрия Щербины получился многомерный герой, вызывающий и смех, и жалость, и другие чувства.

Главное достоинство этого спектакля всё же не свет (художник по свету Джудит Гринвуд) и не художественное решение (художник Ник Ормерод), и не костюмы (костюмеры Наталия Веденеева и Татьяна Кудакова), а актёрская игра. Евгений Писарев подчеркнул, что «мало кто так, как Доннеллан сосредоточен в работе с артистами».
 
В спектакле нет нагромождений чего-либо: декораций, звуков. Короче, нет перебора. Василий Сенин назвал это «аскетичным британским взглядом на вещи».

Пускай это будет британский взгляд, но тот же Евгений Писарев, характеризуя Деклана Доннеллана, сказал: «По мне это гораздо более русский режиссёр, чем многие русские режиссёры, которые сейчас пытаются быть очень нерусскими». Да и труппа совершенно русская. И это ещё одно достоинство спектакля. Не то, что русская, а то, что труппа, то есть в переводе на русский - «постоянно действующая творческая группа актёров, певцов, музыкантов».

Постоянно действующая. Это сочетание в спектакле оправдано дважды. Во-первых, основа этого коллектива играет спектакль уже второе десятилетие. Постоянство признак известно чего. А во-вторых, «Двенадцатая ночь» - спектакль помимо всего прочего чрезвычайно динамичный. Стремительный. Воздушный. На сцене все постоянно действуют. Это рождает естественную лёгкость восприятия. На это же работает и пресловутая стильность как наличие хорошего вкуса и как умение объединять то, что следует объединить: актёров, переводы, пластику, костюмы, музыку, свет...

В предыдущей версии этого спектакля герои «Двенадцатой ночи» использовали мобильные телефоны. Во время пресс-конференции, проходившей в вестибюле псковского театра драмы, завязался разговор о том, зачем необходимо «осовременивание».

Тогда-то Игорь Ясулович и произнёс: «Если это делается уместно, то почему нет? Мы же не музейную вещь восстанавливаем». Андрей Кузичев высказал предположение: «Мне кажется, это одна из тем Деклана - мобильный телефон в зале. Когда он начал работать в России, то столкнулся с тем, что в России самая невоспитанная публика, которая не выключает свои телефоны. Я не могу назвать это его комплексом, но тема мобильных телефонов - больная. Поэтому он иногда возвращается к этому, отражая происходящее». Выяснилось, что сейчас мобильный телефон из «Двенадцатой ночи» перешёл в шекспировскую «Бурю».

Впрочем, несмотря на прозвучавшее остроумное предупреждение: «Не забудьте после спектакля включить телефоны» звуков мобильных телефонов во время спектакля в зале псковского драмтеатра избежать не удалось.

Театральные зрители уже научились заполнять зал во время хороших спектаклей, но отключать свои телефоны ещё умеют не все. Мальволио как истинный консерватор на это в первый вечер обратил внимание, погрозив залу пальцем.

Возможно, когда Мальволио произносил в конце спектакля: «Я ещё отомщу всей вашей гнусной шайке», то имел в виду и тех, кто пока не научился вести себя в зрительном зале. 

1. Эльга Львовна Линецкая (урожд. Фельдман; 1909, Санкт-Петербург - 1997, там же) - российский филолог, переводчик, педагог. В 1933-1934 несколько месяцев провела в заключении по сфабрикованному «контрреволюционному» делу, в 1937-1946 была с мужем в ссылке в Актюбинской области. Затем вернулась в Ленинград. В 1950-1980-е годы вела семинар по переводу при ленинградском Доме писателей. Переводила стихи, прозу, драмы с французского, английского, немецкого, испанского, итальянского языков. Среди ее переводов произведения Боккаччо, Шекспира, Расина, Паскаля, Ларошфуко, Шатобриана, Стендаля, А.Дюма, Жорж Санд, Мопассана, Дж. К.Джерома, Г.Джеймса, Н. Готорна, Л. Фейхтвангера, У. Фолкнера, Э. Синклера, Теккерея, Байрона, Лонгфелло, Гюго, Мюссе, Верлена, Малларме и др.

41.

НА ПЕРЕКРЁСТКЕ ЛЕНИНА И ПУШКИНА. Часть первая
(«Псковская губерния», 2015 г.)

Дух, родившийся из красоты, не обязательно должен быть здоровым

Год назад Пушкинский театральный фестиваль в Пскове открылся спектаклем «Граф Нулин».  Тем самым, с борзыми собаками, группой Drift, с пионерами и пионерками... ХХII фестиваль начался совсем иначе. Вместо советского духа был дух викторианской эпохи. В театральном вестибюле установили огромный портрет Оскара Уайльда. Октябрятской звёздочки на нём не было.

«Это падение в духовном смысле важнее, чем его взлёт»

Театральную часть фестиваля открыли спектаклем «Рыбак и его душа» по сказке Оскара Уайльда. Художественный руководитель псковского драмтеатра Василий Сенин, рассуждая на пресс-конференции в день открытия о фестивальном репертуаре, постарался объяснить, что имелось в виду, когда для пушкинского фестиваля отобрали спектакль, поставленный по сказке Оскара Уайльда. Василий Сенин назвал имена Питера Гринуэя и Сергея Эйзенштейна, видимо имея в виду сценарий фильма Гринуэя «Рукопожатие Эйзенштейна», к которому у руководителей Госфильмофонда и министерства культуры России недавно возникли претензии.

И ещё Василий Сенин упомянул вызвавший скандал фильм «Чайковский», который собирался снимать Кирилл Серебренников. В обоих случаях претензии к сценариям якобы были одинаковые: в них упоминалась «нетрадиционная сексуальная ориентация».

Однако в России произведения Оскара Уайльда пока не запрещены. Более того, спектакль «Рыбак и его душа», показанный на Большой сцене псковского драмтеатра артистами Школы драматического искусства, был воспринят публикой благожелательно. Недовольных нашлось немного.

Незадолго до начала спектакля режиссёр Игорь Яцко рассказал о том, что Уайльд интересовался Россией и вообще у Пушкина и Уайльда есть что-то общее: «Пушкин - дэнди, поклонник английского стиля. Оба парадоксалисты... Их роднит стремление к красоте...»

Я задал Игорю Яцко один вопрос: «Вы рассказали о том, что роднит Пушкина и Уайльда. А что их отличает?»

«Мне кажется, что у Уайльда есть такой игровой приём, которым должны владеть актёры. Он называется «игра в интерьере», - ответил режиссёр спектакля «Рыбак и его душа». - Это как если бы произведения искусства разговаривали об искусстве. Здесь актёр не может существовать в своём чистом виде. Но он и не является в чистом виде персонажем, не является психологическим объектом. То есть он должен найти такую игровую позицию, но не на подмостках, а внутри...  У Пушкина в пьесах более сильно выражена мистериальная природа. Он очень сильно связан с такими понятиями как «дух» и «красота». В большей степени, чем Оскар Уайльд. Дух, рождающийся внутри красоты... Или, в конце концов, освобождение духа от красоты. Это была тема жизни и творчества Пушкина... Оскар Уайльд - певец красоты, он - эстет. Это упоение красотой до саморазрушения. Он связан с божественной частью красоты, которая роднит его с небесами, но он на этом не останавливается и идёт до конца. Поэтому там присутствует гибельность. Уайльд призывает людей к некой терпимости. Не судите, да не судимы будите. Он противоречив, но обращается к человеколюбию. Пушкин, конечно, более целостен. Он идёт более гармоничным путём. «Маленькие трагедии» во многом посвящены тому, что дух рождается внутри красоты. Его творческая биография более последовательна. А у Уайльда - сильный зигзаг, взлёт наверх, а потом - сильное падение. Хотя это падение в духовном смысле важнее, чем его взлёт».  

Рассказать проще, чем поставить. Как сделать так, чтобы «произведения искусства» заговорили об искусстве? Причём сделать так, чтобы это не было скучно или пошло? Тем более что изначально «Рыбак и его душа» - не пьеса.

Игорь Яцко объяснил, что именно было сделано для того, чтобы спектакль получился: «Роль автора - растворена. Всё объедено игрой в салон. Салон эстетствующих людей в стиле викторианской эпохи. Салон, лавка древностей, антикварная лавка, ироничность, поиск красоты...»

Автор растворился не только в артистах, но и в музыке. Музыка Андрея Емельянова и Антонио Грамши - это такая дорога, по которой двигаются сказочные герои.

Пушкинский рыбак выловил в море золотую рыбку, а уайльдовский рыбак - морскую деву. Морская дева оказалась более безжалостна. Она посягнула на душу.

Режиссёр сравнил морскую деву с «высоким холодным чистым искусством». Морская дева требует жертв. Влюблённый молодой рыбак соглашается на замену: морская дева взамен на душу. Рыбаку кажется, что в этом нет ничего страшного. Невелика потеря. Душа как ненужное приложение к телу. Не так ли? Типа аппендицита. Зачем она? Какая в ней польза?

Одинокая душа пускается в экзотические путешествия, в своих исканиях заглянув в «зеркало мудрости» (в этот момент на сцене кроме зеркала появляется ноутбук с интернетом, на экране появилось изображение Владимира Путина, в зале - заметное оживление).

«Рыбак и его душа» - очень современный спектакль. Несмотря на свечи, смокинги и вечерние платья. Самое сильное - это, конечно, финал. Если бы Уайльд написал другой финал, сказочная дорога могла завести совсем в другую сторону. В противоположную.

Когда с рыбаком всё уже кончено, внимание переключается на священника. Он из тех ветхозаветных хмурых священников, обожающих насылать проклятия. Их религия - возмездие. Для таких людей влюблённый, отрёкшийся ради любви от Господа, - «убит праведным Господним судом», и поэтому «прокляты были в жизни, прокляты будут и в смерти». Вся его религия замешана на «гневе Господнем». В сущности, вся их религия - гнев. Гнев - их бог.

Артисты московской Школы драматического искусства, «игравшие в интерьере», очень бережно и изящно донесли до зала важнейшую мысль Уайльда (тем самым вызвав у небольшой части зрителей сильнейшее отторжение).

Дух вышел из красоты, как любовь вышла из красивых белых цветов, выросших на Погосте Отверженных.

Священник собирался по обыкновению клеймить и проклинать, но насмотревшись на красоту, вдруг, сам того не желая, заговорил о любви («и заговорил он не о гневе Господнем, но о Боге, чьё имя - Любовь», «и благословил он море и дикую тварь... и фавнов благословил, и гномов...»).

Всех кого мог, тех и благословил. Вышел за пределы своего узколобого привычного мира.

В наши воинственные времена, когда универсальное оружие на все случаи жизни - нетерпимость, лучшего начала для фестиваля и быть не могло.

«А это действительно антракт? Или спектакль уже закончился?»

Если в «Рыбаке и его душе» зрители увидели викторианский салон, то в спектакле петербургского Театра на Литейном «Роман в письмах» (режиссёр-постановщик Игорь Ларин) действие происходит как бы в русском аристократическом салоне времён Николая I (в 1829 году). В интерьере там играют другую игру. Вселенского масштаба там нет и быть не может. Наоборот, всё камерно и воздушно.
Кажется, что играть тут совершенно нечего. Саша пишет Лизе, Владимир пишет другу, Лиза пишет Саше... Пушкин писал-писал и не дописал. Ни в деревне, ни в городе не происходит ничего необычайного. Нет даже уверенности, что там живёт любовь. Так, всего лишь её контуры понемногу проступают.

В современном театре часто ставят спектакли-письма, и почти столь же часто это бывает скучно. Но не в этот раз. «Роман в письмах» оказался короткий и гармоничный.

Может быть потому, что показывали его в Малом зале, отклик был очень живой. И снова музыка помогла поддержать разговор, приподняла его на сценой и вынесла на необходимую высоту.

Две почти бесспорных театральных удачи для начала - это для псковского театрального фестиваля слишком необычно. В последнее время так не бывало.  Поводов для «праведного зрительского гнева» пришлось ждать до спектакля, который показали третьим. Это были «Маленькие трагедии»  Государственного русского драматического театра Удмуртии.

«Маленьких трагедий» на ХХII фестиваль показали две: удмуртскую и омскую. По идее, если сложить две «Маленькие трагедии», должна получиться одна большая. Это ли не трагедия? Особенно имея в виду воскресный омский спектакль.

Кажется, что вначале организаторы фестиваля усыпили бдительность, чтобы потом совершить резкий сюжетный поворот. В выходные был полноценный парад беспомощности. На сцену один за другим самодовольно выходили засадные полки малохудожественной самодеятельности.

Но перед этим была ещё пятница, спектакль из Ижевска. У режиссёра и драматурга Петра Шерешевского «Маленькие трагедии» получились огромными, на три с половиной часа. Да к тому же с грандиозными декорациями.

В антракте, несмотря на декорации, многие зрители бросились в гардероб. Выстроились целые очереди. Люди поспешно покидали театр. Ко мне даже подошёл обеспокоенный зритель и уточнил: «А это действительно - антракт? Или спектакль уже закончился?» Ему не хотелось выглядеть одиноким дураком.

Нет, не закончился. Всё только начиналось. Моцарт был ещё жив. Каменный гость ещё не объявился.

Уходящие зрители напоследок сравнивали только что увиденное с тем, что показал в прошлом году новосибирский театр «Красный факел».

Да, параллели имеются. «Евгений Онегин» Тимофея Кулябина тоже играли в современных декорациях. Да и Пётр Шерешевский «Красному факелу» человек не чужой. Но у Кулябина всё было более прочувствовано и осмысленно. Там слова Пушкина, по крайней мере, не терялись.

Один псковский художник в перерыве меня спросил: «Ну как вам?» - «Есть плюсы и минусы». «Неужели есть плюсы?» - удивился он. - «По-моему, есть». - «Плюсы - это семь ванн?»

Семь ванн на колесах, которые то и дело в фантазиях Петра Шерешевского «Маленькие трагедии» трансформируются в столы и кровать, действительно играют важнейшую роль. Это ванны-колыбели-кровати-гробы... Они же - материнские утробы.  В общем, это почти всё.

Впрочем, фантазии Петра Шерешевского и его соавторов не ограничились только этим.

Характерно, что омская «Студия Любови Ермолаевой» в своих «Маленьких трагедиях» без ванн-столов-ящиков тоже не обошлась. Не могут они теперь обойтись без ванн. Ванн в российском театре стало так много, что можно собрать целый фестиваль, состоящий из спектаклей, где в центре внимания - универсальные ванны.

Если вернуться к постановке удмуртского театра, то это был бы сильный спектакль, если бы не слова Пушкина. Пушкин только путался под ногами. Он был похож на стартовую беговую колодку, от которой надо было оттолкнуться и бежать - бежать сразу во все стороны.

В небольших количествах пушкинские строки  спектаклю не повредили бы. Например, на ура прошла «творческая встреча» Сальери со зрителями, с которой спектакль начался. Концовка спектакля, где вульгарный завистник Сальери с рюмкой вскакивает на стол и устраивает «пляски на пьяных столах», тоже не противоречит замыслу Пушкина. По крайней мере, это не то, что мы в 2014 году видели в исполнении артистов Театра на Таганке, когда, по сути, величественные Моцарт и Сальери были равны и, смотрясь в зеркало-камертон, являлись отражениями друг друга.

В «Маленьких трагедиях» русского драматического театра Удмуртии с первых секунд никаких сомнений нет, кто здесь Моцарт, а кто делает музыкой деньги.  В этом спектакле вообще масса достоинств (например, сцена с бокалами, на которых Моцарт начинает играть и никак не может остановиться. Ему всё мало - и музыки, и бокалов).

И всё же можно понять тех зрителей, которые досрочно покинули спектакль.

Как написал Иосиф Бродский, которого в удмуртских «Маленьких трагедиях» почему-то обильно цитируют: «По положению пешки догадываешься о короле. // По полоске земли вдалеке - что находишься на корабле...»

Однако в этой постановке используется всё, что можно: пешки, слоны, ладьи, шашки, кегли, фигли-мигли... Авторам спектакля мало полоски земли вдалеке. Они тащат на сцену огромные заведомо неподъёмные пласты.

Режиссёр напоминает скупого рыцаря, который набивает сундук бесспорными драгоценностями: «Примечанием папоротника» Бродского, композициями The Cure, Depeche ModeДжо Дассена... Всех и не перечислишь.

The Cure и Depeche Mode лучше слушать вживую.  В «Маленьких трагедиях» их музыка напоминает препятствия, которые музыка Моцарта должна преодолеть. Иосиф Бродский, Роберт СмитМартин Гор да и сам Александр Пушкин - это такие пустые ванны на колёсах, которые Пётр Шерешевский наполняет новыми смыслами.

Стартовые колодки на глазах превращаются в тормозные.

Эти «Маленькие трагедии» посвящены измене. Прежде всего, измене чувства меры.

Хотя зрительские претензии касались не только нагромождений и «современной трактовки». Недоумение вызывала игра большинства артистов. Такой уровень до сих пор принято называть «провинциальным». И никакая самоотверженная игра Николая Ротова (Барон) общей картины изменить не могла.

И всё же естественный отбор (он же - исход) зрителей привёл к тому, что добрая половина из дождавшихся конца спектакля приветствовала участников «Маленьких трагедий» стоя. Это был успех.

На поклон актёры и режиссёр вышли с песней группы «Ноль» «Улица Ленина».
В Пскове улица Ленина перпендикулярна улице Пушкина.

 42.

НА ПЕРЕКРЁСТКЕ ЛЕНИНА И ПУШКИНА. Часть вторая
(«Псковская губерния», 2015 г.)

Спор о том, умирает ли в России надежда первой или последней, остался неразрешённым

Они выискивают в человеке самое плохое. Мерзкое. Кто это - «они»? Круг этот - неопределённый. Но в него определённо входит писатель Виктор Ерофеев.  Его присутствие на Пушкинском театральном фестивале в Пскове было символичным. Ерофеев придал многим вещам, которые были на фестивале, теоретическое обоснование. Подвёл базу. Даром что он на своей лекции, прошедшей в театральном медиа-холле, о театре не сказал ни слова.

«Мы в нашей стране живём по маркизу де Саду»

Собственно, выискивать мерзкое в человеке не надо. Всё находится на поверхности. Всё или почти всё вывернуто наизнанку, кишками наружу. И ведь Ерофеев, наверное, прав в том, что утверждение, будто «человек хороший, но обстоятельства плохие» - с первородным изъяном. «Хорошие» люди наворотили за предыдущий век столько, что перечислить невинно убиенных невозможно. И это, конечно, происходило не только в России.

Да, перечислить погибших и не рождённых невозможно. Проще безжалостно развернуть перспективу, и тогда вдруг обнаружится, что невинных жертв не бывает. Человек ведь мерзок, не так ли? И кто сказал, что миллионы погибших в революциях, войнах, в концлагерях были только самые лучшие? Одни плохие люди уничтожили других плохих людей. И тот, кто это сделал, уже этим хорош, потому что оказался расторопней.

Впрочем, Ерофеев этого не говорил. Про привычные «цветы зла» он тоже не говорил, но свой излюбленный тезис про русскую литературу ХIХ века, «подготовившую революцию, которая перевернула наши ценности», он сказал, не удержался. Как не удержался, чтобы немного поиронизировать над моделью Руссо, в которой главенствует «человек - хороший».

«Мы в нашей стране живём по маркизу де Саду», - усмехнулся Виктор Ерофеев. - Надо город какой-нибудь в честь него назвать».

Не то чтобы он был в восторге от того, что мы так живём. Но всё творчество Ерофеева, в том числе и его псковские высказывания, - тяготеют к «модели де Сада». К ней же, очевидно, тяготеют и многие создатели представленных на нынешнем ХХII фестивале спектаклей.

Лучше всего это получилось у Константина Богомолова в ленкомовском «Борисе Годунове». Сам Богомолов в Псков не приехал - накануне вроде бы, как было объявлено, съёл что-то не то, температура поднялась до 40... Зато вместо встречи с Богомоловым показали запись его недавнего нашумевшего спектакля, где хорошие артисты мощно сыграли мерзавцев. Мерзавцы там все без исключения, от Пимена до Годунова...  Там даже юный сын Бориса таков, что делать ему на этом свете нечего.

Перед демонстрацией видеофильма в медиа-холле театральный критик Андрей Пронин прокомментировал некоторые сцены («Богомолов злобно посмеялся над Захаром Прилепиным»). Образ Прилепина Богомолов совместил с летописцем Пименом, сделав из того татуировщика, которого Гришка Отрепьев (Игорь Миркурбанов) в нужный момент умертвит пером-заточкой, нанеся укол в ухо.

Богомолов выпукло показал мир мерзавцев. Мерзавцев-самозванцев. Мерзавцев-самозванцев-мертвецов. Живых трупов.

Самозванцы там все, а не только Гришка Отрепьев. Такой мир честно заслужил войну и смуту. Войну на уничтожение. Смуту до полного помутнения рассудка.

То же самое делали в «Маленьких трагедиях» и артисты Государственного русского драматического театра Удмуртии (режиссёр Пётр Шерешевский).

Найти в человеке плохое и ухватиться за это. Таков популярный театральный и литературный приём. Причём хватка должна быть мёртвая. Но в случае с ижевскими «Маленькими трагедиями» это было сделано менее талантливо.

Мёртвой хватки не получилось. Не было на сцене Марии Мироновой, Виктора Вержбицкого или Александра Збруева, - как у Богомолова. Зло было какое-то тусклое.

«Мне не смешно, когда маляр негодный...»

А вот в омских «Маленьких трагедиях» (Омский городской  драматический театр «Студия Любови Ермолаевой») зло вообще пришло с другой стороны. Оно не высекалось, как в ленкомовском видео, и не мерцало, как в ижевской постановке.  Оно просто незримо присутствовало. Это было отягчающее обстоятельство. Всё вышло так, как написал в «Маленьких трагедиях» Пушкин:

Мне не смешно, когда маляр негодный
Мне пачкает Мадонну Рафаэля!
Мне не смешно, когда фигляр презренный
Пародией бесчестит Алигьери!

Константин Богомолов - самый кассовый российский театральный режиссёр потому, что отсекает всё, что можно трактовать по-разному. Легко представить, как он подбирает для спектаклей музыку. Там, где Пётр Шерешевский включает группу The Cure, музыка которой, похоже, ему нравится, Константин Богомолов опирается на что-то нелюбимое, на попсу. Он постоянно действует от противного и идёт в лобовую атаку. Если на сцене поляки, то это, конечно же, «Кабачок 13 стульев». Если кровавый царь, то как не показать проезд Владимира Путина перед инаугурацией по опустевшей Москве? Документальные кадры на экранах телевизоров.
Богомолов не обходит острые углы, а искусственно их заостряет.

Наверху, возле трона, в «Борисе Годунове» с шашлыками копошатся хищники, - с единственной задачей прогнуть мир под себя (разумеется, звучит соответствующая песня «Машины времени»).

В перерыве одна из зрительниц с огорчением произнесла: «Талантливое глумление».

Андрей Пронин прав, пушкинский текст для Богомолова не очень важен. Он выстраивает спектакль не внутри текста, а снаружи.

И чтобы это било наотмашь, начинает спектакль с нахрапистых и вульгарных «теленовостей». Позднее зверства поляков иллюстрируются «документальными кадрами», взятыми из фильма «Александр Невский» (их Сергей Эйзенштейн снимал в Пскове).

Тот же приём использует и петербургский режиссёр Джулиано ди Капуа в спектакле «Жизнь за царя» (там «прямое включение» с места убийства шефа жандармов Мезенцева демонстрируются на планшете). Не планшет, но зато ноутбук с Путиным на экране вдруг возникает даже в спектакле «Рыбак и его душа» Школы драматического искусства, которым нынешний ХХII Пушкинский театральный фестиваль открывался.  Но только у Богомолова это смотрится по-настоящему вызывающе. По той причине, что он наиболее прямолинеен. Там, где другие стремятся хотя бы немного размыть границы доступного, Богомолов действует нарочито грубо. Если уж патриарх, то не внешне, не внутренне он неотличим от фээсбэшника. Если уж Гришка Отрепьев, то с распальцовкой и изъясняющийся как типичный рецидивист-уголовник. Если Марина Мнишек, то с косой Юлии Тимошенко. И все эти бесконечные титры в течение спектакля для того же. Богомолов разжёвывает, чтобы дошло до самого тупого зрителя. Он разговаривает на языке врага.

Богомолов даёт миру шансон. Но он же ненадолго выводит на сцену настоящую смерть. Не с косой, а в её будничном неприглядном варианте.

Гробы в «Борисе Годунове» возникают, словно бегущая строка в телевизоре. Пока верхи тупо резвятся, народ безмолвствует, лёжа в наструганных простых гробах, которые один за другим проносят через сцену.
Фарс ненадолго превращается в трагедию.

А вот то, что сделали в присутствии Виктора Ерофеева и переполненного зала артисты из Омска, было не смешно и не страшно, а жалко. Это были маляры, которые показывали своё малярное мастерство.

Удалось ли им запачкать «Мадонну Рафаэля»? Конечно, нет. Ни Пушкину, ни Моцарту от этого хуже не сделалось. Даже Роджеру Уотерсу (чью композицию с альбома Pink Floyd «Стена», переделанную на русский лад, артисты в «Маленьких трагедиях» исполнили) хуже от этого не будет.

Просто ходить на такие спектакли - пустое времяпрепровождение и трата денег. После таких показов даже псковская «Сказка о мёртвой царевне» режиссёра Василия Сенина, которой 13 февраля 2015 года закрывался фестиваль, кажется почти шедевром. 

Подозрение о том, что на очередных «Маленьких трагедиях» будет именно так - тоскливо, возникло накануне вечером. Тогда на Большой сцене (на ней расположились и зрители, и артисты) показывали «Руслана и Людмилу» (режиссёр Денис Азаров) московского проекта «Открытая сцена». Передо мной на стуле сидел артист, на следующий день сыгравший Лепорелло. Он снимал происходящее на айпад и был в восторге. По левую руку от меня с интересом смотрел «Руслана и Людмилу» артист, сыгравший Дон Гуана. Он стоял на коленях на матах, и было видно, что происходящее на сцене ему тоже по-настоящему нравится.

Артисты московского проекта «Открытая сцена» без труда вплели в «Руслана и Людмилу» песню Элтона Джона. Это был тот самый случай, когда всё, что ни делается, то к лучшему (по мнению авторов).

И всё же разница между «Русланом и Людмилой» и омскими «Маленькими трагедиями» была. Многие приёмы - похожие (включая набор табличек). Но у москвичей к беспомощности прилагалась юношеская непосредственность, а у артистов Омского городского театра юношеской непосредственности не было, и быть не могло. Зато имелся напор. Это громкий напористый спектакль (режиссёр Максим Диденко) отлично вписался в серию других схожих постановок. Титулованный Максим Диденко не смог избавиться от искушения поместить артистов вниз головой. Интонация спектакля - нарочитое бормотание.  Оно то и дело сменялось пением. Похоже, участники спектакля были всерьёз уверены, что они умеют хорошо петь.

«Идеи на штыки не улавливаются»

Намного сложнее получилось со спектаклем «Жизнь за царя». Его квартет из петербургского Театро ди Капуа (режиссёр Джулиано ди Капуа) показал в театральном фойе второго этажа. Это всё-таки был профессиональный театр - не самого высочайшего уровня, но всё же не малохудожественная самодеятельность.

Но это лишь отчасти был театр. Первые минут пятнадцать действие разворачивалось совсем не в фойе, а на Большой сцене, с которой зрителям зачитали письма Льва Толстого о милосердии, а потом пригласили всех подняться на сцену и в прямом смысле показали фотолабораторию, в которой при красном свете проявили фотографию (анфас и профиль). Хотя радикальнее было бы по-настоящему показать, как собирается в лаборатории «адская машина». Пощекотать нервы. Может быть, пощекочут в следующий раз.

Потом - то ли Толстой, то ли Достоевский (в общем, Толстоевский) со свечой в руке повёл зрителей тёмными коридорами на второй этаж. Возникло ощущение дежавю. Два месяца назад я почти теми же коридорами поднимался в темноте, чтобы посмотреть «Сказку о золотой рыбке»  режиссёра Василия Сенина. В тот раз маленьких детей и их родителей вели этими таинственными коридорами с новогодней ёлки в Малый зал. Но на этот раз новогодняя ёлка ждала зрителей наверху. Вскоре там же появились Дед Мороз и его внучка, они же - кровавые террористы. Предвестники новой эпохи.

Спектакль был сделан по документам, оставленным членами партии «Народная воля». Один из консультантов этого спектакля петербургский историк Лев Лурье в тот же день собрал на лекцию «Псковские крестьяне в старом Петербурге» в театральном медиа-холле человек двести. Многие из-за отсутствия свободных мест слушали стоя.

В белом зале медиа-холла собрались все - и друзья друзей, и враги врагов. Это была даже не лекция, а неплохой моноспектакль. Ничуть не хуже, чем моноспектакль «Жуковский. Прощание», показанный на Малой сцене (автор идеи Владимир Рецептер, режиссёр Андрей Андреев, исполнитель Сергей Барковский).

Учитывая то, что спектакль «Жизнь за царя» тоже отчасти музыкальный, зрители слышат кровавую революцию как песню. Естественно, упоминается в этом спектакле и Левиафан. Левиафану противостоят бесы, пытающиеся взрывами «разбудить сонное ленивое общество».

Предыдущий раз ди Капуа показывал в Пскове панк-оперу «Медея». 

«Жизнь за царя» это тоже своего рода панк-опера. Панки-революционеры бунтуют, умножая печали. Они стремятся «разбудить сонное ленивое общество».

Общество просыпается медленно.

В спектакле говорится, что «идеи на штыки не улавливаются». Однако на штыки отлично улавливаются носители идей. А тех, кого минует штык, того ждёт петля.

Одни плохие люди уничтожили других плохих людей. И тот, кто это сделал, уже этим хорош, потому что оказался расторопней. Реванша, правда, потом  пришлось ждать недолго.

«Это были фантастические спектакли - потому что в Пскове меньше душили...»

Последние дни театрального фестиваля получились ударными. Вначале на третьем этаже в медиа-холле появился режиссёр Кама Гинкас - один, без Генриетты Яновской. Встреча с Гинкасом и Яновской планировалась перед видео-показом спектакля «Золотой петушок» Московского театра юного зрителя. Гинкас извинился, что пришёл с небольшим опозданием и один, потому что узнал о встрече «в последнюю секунду», а точнее - за час до её начала, когда закончилась репетиция вечернего спектакля «Пушкин. Дуэль. Смерть». Генриетта Яновская по этой причине прийти не смогла, хотя псковский театр для неё не чужой. Как сказал Кама Гинкас, она «в юные безработные годы поставила в Пскове два спектакля. Это были фантастические спектакли, каких в Ленинграде быть не могло - потому что в Пскове меньше душили, здесь был замечательный директор...». Гинкас тогда, в середине 70-х приезжал в Псков «как жених».

В 2015 году Кама Гинкас приехал в Псков уже не как жених, а как один из самых титулованных театральных режиссёров России. Он рассказал, что во время написания Пушкиным «Золотого петушка» в России сказки писались не для детей. И вообще, «Золотой петушок» - «это не сказка, а самая настоящая притча - про руководителя страны, который погубил и детей своих, и свою нацию». «Подумайте про сегодняшний день, - произнёс Кама Гинкас. - И вы увидите, что притча совсем не умерла...»

«Золотой петушок» Камы Гинкаса - это клоунада. С разноцветными круглыми носами на резинках, с приёмами, принятыми на цирковом ковре. Только происходит действие не на арене, а на театральной лестнице, ведущий в бельэтаж.

Театры в последнее время стремятся вырваться за пределы сцены, выбирая в своих поисках формальный путь. Ищут место. «Жизнь за царя» показывали в фойе второго этажа. «Золотой петушок» демонстрировали и снимали на лестнице... Ещё один знаменитый спектакль «Пушкин. Дуэль. Смерть» сделан для показа в небольшой комнате - tutto bianco (полностью белой). Иными словами, это комнатный спектакль, для которого в основном здании Народного дома нашли подходящее помещение - Задний карман Большой сцены. В Задний карман, специально покрашенный в белое, уместилось около 40 зрителей.

Но прежде, за несколько часов до карманного спектакля, псковичи увидели на экране медиа-холла (который, по словам удивлённого Камы Гинкаса, тоже оказался tutto bianco), - «Золотого петушка». А заодно мы увидели реакцию его непосредственных зрителей - младших школьников. Телекамера их лица показывала крупно. Временами смотреть на детей было намного интереснее, чем на клоунов-артистов. Впрочем, неподражаемая детская реакция - это был неподдельный ответ на пушкинскую притчу, показанную клоунами. Но главный клоун этого фестиваля - Пётр Мамонов, появится на псковской сцене только спустя сутки.

Тем временем Кама Гинкас объяснил, что в спектакле «Пушкин. Дуэль. Смерть»: «Пушкин - ускользающий, ухватить его невозможно: взгляды, внешность...». По этой причине Пушкина там нет, а есть только друзья и знакомые.

В таком случае, спектакль «Пушкин. Дуэль. Смерть» - это ускользающий спектакль. Живьём его в Пскове мало кто смог увидеть (желающие могут найти его в интернете, спектакль когда-то снял канал «Культура»).

Помимо всего прочего, надо понимать, что документы, которые используются в спектакле, - письменные источники. Воспоминания и письма. В устной речи всё происходит не совсем так, как в письменной.

Таким образом, герои вроде бы сидят за белым столом и сплетничают или просто вспоминают, а зрители, находящиеся рядом, вроде бы просто подсматривают, находясь почти на расстоянии вытянутой руки. Но дистанция всё равно сохраняется. И это дистанция не между зрителями и артистами, а между артистами и героями.

Что-то похожее было и во время спектакля «Жуковский. Прощание», поставленного по двум письмам Жуковского, адресованным Сергею Пушкину и Александру Бенкендорфу. Жуковский, разумеется, писал не только им. Очевидно, что одновременно в этих письмах Жуковский обращался к более широкому кругу. Но вряд ли он предполагал, что это будет разыграно на сцене в 2015 году. Как письменную речь сыграть на сцене, чтобы в это можно было поверить?

Странным образом, начало спектакля «Жуковский. Прощание» перекликалось с посещением выставки Александра Стройло «Анекдоты из жизни Пушкина» (иллюстрации к произведению Даниила Хармса). Работы были размещены в театральной галерее «Цех».

Случайно получилось, что за полчаса до начала спектакля мы зашли в галерею одновременно с артистом псковского театра драмы Максимом Плехановым. Он, оказавшись в зале, увидел рисунки и тени от них, и начал немедленно наизусть читать анекдоты Хармса, разыграв целое стихийное представление. Пока не дошёл до последнего рисунка - не остановился.

«Пушкин был поэтом и всё что-то писал, - говорил Максим Плеханов голосом Хармса. - Однажды Жуковский застал  его  за писанием и громко воскликнул: - Да никако ты писака! С тех пор Пушкин очень полюбил Жуковского и стал  называть его по-приятельски Жуковым».

Через полчаса на Малой сцене в образе Жуковского появился Сергей Барковский. Ненадолго показалось, что я слышу не Жуковского, а хармсовского Жукова - такая у него была интонация. До боли похожая. И ведь понятно - почему. Надо было сбить пафос... Не заламывать же руки на смерть Пушкина? Не закатывать же глаза? Не плакать же навзрыд?

Похоже, пафос после гибели Пушкина по-своему сбивало и российское государство - тогда, когда путало следы, меняя место отпевания поэта и окружая гроб жандармами. Охраняло смерть. Превратилось в цензора смерти. А Жуковский потом усилённо доказывал в письме Бенкендорфу, что Пушкин в конце жизни переосмыслил свои взгляды, что он уже не вольнодумец, а верноподданный.

Но дело в том, что чтобы потом  ни писали про Пушкина его современники, самое важное про себя написал он сам - в своих произведениях.

У Камы Гинкаса в спектакле без Жуковского-Жукова тоже не обошлось.

В первом отделении там вокруг стола наблюдается суета. То и дело обрывисто звучат воспоминания-сплетни: «Если бы Наташа не была так непроходима глупа», «При всём уважении к нему, Пушкин был тщеславен и суетен...» Слово «обрывисто» здесь очень важно. Такова же написанная к спектаклю музыка Олега Каравайчука. Артисты, как чёрно-белые клавиши, то западают, то с лёгкостью начинают играть.

Однажды, когда спектакль репетировался в Москве в Мамоновском переулке (там находится МТЮЗ), в репетиционную комнату влетел чёрный ворон. Кама Гинкас его поймал. Ворон был отпущен на свободу, а Пушкин по-прежнему ускользал... Хотя посмертная маска поэта на столе во время спектакля была на месте.

«Я живу в государстве по имени как бы»

Формально самыми далёкими от тематики фестиваля были спектакли именитых москвичей - Театра на Таганке «Нет лет» и моноспектакль Петра Мамонова «Дед Пётр и зайцы». Но так получилось, что пушкинского и театрального в них оказалось намного больше, чем во всех «маленьких трагедиях» и прочих «русланах и людмилах».

Там, где Виктор Ерофеев иронично утверждает: «В России надежда умирает первой», у режиссёра Вениамина Смехова в поэтическом представлении по стихам Евгения Евтушенко надежда бессмертна. Спектакль «Нет лет» начинается с окуджавовского «Надежды маленького оркестрика».

«Нет лет» - это и есть бессмертие в самом чистом его виде. Евтушенко не копошится в грязи. Хотя есть что выставить напоказ. Имеются же в спектакле в наличии и стукачи, и палачи. Но Евтушенко и Театр на Таганке сотворили легкий духоподъёмный спектакль, в котором не находится места внутренней и внешней мерзости. Она осталась снаружи. В спектакле человека не втаптывают в лужу, а дают ему простор. Тот самый живительный простор, о котором Евтушенко в стихотворении «Две девочки стоят у края крыши» написал:

«Быть может, без меня мир будет лучше»
в свой Твиттер, где душа ревмя ревёт.
Не будет лучше, милая, а хуже,
ведь несравнимо хуже моря лужи,
куда корабль, обледеневший в стуже,
на алых парусах не приплывёт.

Это борьба искусства за человека, за его жизнь, иначе «не будет никогда в России счастья». Человек у Евтушенко принципиально разный. («Я разный -. я натруженный и праздный. //Я целе- и нецелесообразный. // Я весь несовместимый, неудобный, // застенчивый и наглый, злой и добрый...»)

Чтобы проникнуться этой мыслью, не обязательно быть поклонником поэзии Евтушенко.

Всё это на сцене могло и не сработать, если бы Театр на Таганке отступился от проверенных любимовских театральных приёмов. Но он не отступился. Музыка, театр и литература соединились органично. Представление, сотканное из стихов и документальных свидетельств, из кинокадров и фотографий, из песен и танцев получилось гармоничным. Видимо потому, что не были приняты на вооружение фальшивые ценности («Я живу в государстве по имени как бы»). Всё было сделано по-настоящему.

В спектакле нашлось место даже невероятной молитве Николая Глазкова:

Господи! Вступися за Советы,
Сохрани страну от высших рас,
Потому что все твои заветы
Нарушает Гитлер чаще нас.

Всегда есть кто-то, кто нарушает заветы ещё чаще нас. И это - самое надёжное прикрытие для новых мерзостей.
С Пушкиным было всё понятно с самого начала, даже если бы в спектакле не прозвучали строки:

Боже мой, как это гнусно!
Боже - какое паденье!
Танки по Ян Гусу.
Пушкину и Петефи.

Когда Евтушенко сочинял своё «Я живу в государстве по имени как бы», то имел в виду не только государственную фальшь. Мир переполнен теми, кто притворяется, постоянно прикидывается кем-нибудь. Сколько бы ни было придворных, но притворных несоизмеримо больше. О том, чтобы это почувствовать, достаточно посмотреть несколько «культовых» спектаклей, в которых по сцене передвигаются как бы артисты, а ими руководят как бы режиссёры.

Наше КАК БЫ - везде,
 словно будничное полоумье.
 Как бы судьи в суде,
 как бы думающие - в Думе.

«С тех пор я стал немного добрее»

Если бы Пётр Мамонов привёз на пушкинский фестиваль свою старую программу «Шоколадный Пушкин», то возник бы вопрос: причём здесь Пушкин? По той причине, что в той программе нет ничего ни про Пушкина, ни хотя бы про шоколад. Но Мамонов привёз в Псков музыкальное представление «Дед Пётр и зайцы». Тот же самый вопрос о Пушкине всё равно возник. Однако ответить на него было просто. Уже после окончания представления, во время своей часовой проповеди-лекции, Пётр Мамонов проговорился: «И чувства добрые я лирой пробуждал».

Если правильно настроиться на мамоновскую волну, то ответ находится быстро. Его стиль, который когда-то был назван «лит-хоп», - возвышающий. «С тех пор я стал немного добрее, - лопочет его Мальчик-с-пальчик. - Хотя, если надо, способен «дать по чану».

Чувства добрые можно пробуждать по-разному.

Мамонов, уклонившись от просьб спеть что-то старое, по сути свои знаменитые с восьмидесятых годов вещи всё равно исполнил. С другими словами, но с тем же зарядом.

Его главная старая песня - «Серый голубь», а главные слова в ней: «Я самый плохой, я хуже тебя // Я самый ненужный, я гадость, я дрянь. // ЗАТО Я УМЕЮ ЛЕТАТЬ!»

«Серого голубя» Мамонов уже не поёт, но ведь летать не разучился. Что и было продемонстрировано в первой части представления, когда его видеодвойник медленно улетает по диагонали в небо.

То, что вытворяет клоун Мамонов, у части публики вызывает отторжение. В Пскове некоторые зрители тоже недоумевали и убегали. Они, видимо, рассчитывали на дистиллированную православную благость, а получили spoken word (произносимое слово) - мамоновский пересказ сказок братьев Гримм, начиная с битого-перебитого «Мальчика-с-пальчика». К тому же это было наложено на одноаккордный монотонно-гипнотическом грув. В этом узком звуковом коридоре разминуться невозможно. С одной стороны, корнями это уходит в творчество чёрнокожих блюзменов, вроде Джона Ли Хукера. А с другой стороны это настоящий краут-рок.  Учитывая то, что Мамонов по-своему пересказывает немецкие сказки, это вдвойне оправдано.

Мамонов пронзителен по той причине, что лаконичен. И не только в звуке. Такой точной работы со светом на этом фестивале не было ни у кого. Чтобы так освещать сцену, надо написать настоящую партитуру.

Скептики перед представлением говорили, что «Мамонов уже не тот». Нет, это был как раз тот самый противоречивый Мамонов - в отличной физической и творческой форме. Он не ограничился сказками. Он дошёл до были. Но об этом надо говорить особо.
Мамонов тот хотя бы потому, что относительно недавно сочинил и исполнил настоящий хит «Волосы твои на ветру» («Президент пришёл, стоит в моей передней. // Президент смотрит на меня добрыми глазами. // Президент взялся за ручку моей двери. // Президент пришёл за нами...»). А ведь есть ещё «На Павелецком вокзале» и многое другое. И всё это было в Пскове исполнено.

В театральной проповеди Мамонов всё время возвращался к одному и тому же: не надо опускать перед человеком планку («если я думаю, что кругом одни воры, то так и вижу»).

Кругом не одни воры и душегубы, чтобы нам на сцене и по телевизору  ни демонстрировали с утра до утра.
***
На одной чаше фестивальных весов скопилось то, что укладывалось в концепцию Виктора Ерофеева. На другой - то, что ярче всего отразилось в таких разных спектаклях как «Нет лет» и «Дед Пётр и зайцы».

Ни одна чаша не перевесила. Мир так устроен.

И всё же нечего удивляться, если вдруг возникнет какой-нибудь очередной «как бы думающий» депутат, который внесёт законопроект о том, что с 1 марта в человеке всё должно быть прекрасно.

Это будут поправки в суровый закон сообщающихся сосудов.

 43.

ПРОВОДЫ ВЕЧНОСТИ
(«Городская среда», 2015 г.)

Соотношение пока такое: на первом месте Пушкин, а на втором - Путин. Как там будет дальше - неизвестно, потому что даже во время разговора о пушкинском театральном фестивале то и дело всплывала фамилия «Путин». Её произносили не только чиновники, но и театральные режиссёры, которые не стыдились говорить: «Мы работаем по поручению президента».

44.

ОПЫТНЫМ ПУТЁМ, или Пушкинские горки 
(«Псковская губерния», 2015 г.)

Пушкинских театральных фестивалей в Псковской области становится два. Один зимний, а другой летний

«Ведь мы играем не из денег,
А только б вечность проводить!»
Александр Пушкин. «Наброски к замыслу о Фаусте».


«Большие гастроли 2015» оказались действительно большими. 35 регионов, 21 театр, более 100 спектаклей...Театр кукол имени Образцова отправился на Северный Кавказ, Малый театр в Ростовскую область и Крым, МХТ им. Чехова в Тамбовскую область, Кемерово, Липецк, Томск, театр «Мастерская Петра Фоменко» в Башкортастан и в Симферополь... В прошлом году во время «Больших гастролей» в Пскове выступал Александринский театр. В этом году, в сентябре, в Псковской области 10 спектаклей покажет Пушкинский театральный центр (художественный руководитель - Владимир Рецептер).

«Переросло в новую традицию»

Никто не скрывал, что в этих «Больших гастролях» имеется не только художественный, но и политический подтекст. Достаточно посмотреть, сколько российских театров этим летом отправились гастролировать в Крым. Кроме того, постоянно подчёркивается, что Федеральный центр поддержки гастрольной деятельности работает при содействии министерства культуры Российской Федерации. На встречах с журналистами то и дело звучит фамилия Владимира Путина («мы работаем по его поручению»). Об этом говорят и чиновники, и режиссёры.

Поручение Путина появилось после его прошлогоднего визита в псковский драмтеатр. Тогда в Пскове в день открытия пушкинского театрального фестиваля состоялось расширенное заседание президиума Совета по культуре и искусству.

Как известно, в 2014 году основатель пушкинского театрального фестиваля Владимир Рецептер и худрук псковского драмтеатра Василий Сенин общего языка так и не нашли, и традиционные творческие лаборатории, обычно проходившие во время фестиваля, отменили. Совместно артисты, критики и зрители обсуждали разве что «Евгения Онегина» Тимофея Кулябина, и спектакли Пушкинский театрального центра показывались не в Пскове, а исключительно в Пушкинских Горах.

К началу нового театрального сезона в псковском драмтеатре произошли очередные изменения. Василий Сенин уже полгода как псковским театром не руководит. Поэтому за час до начала спектакля «Фауст и другие», показанного в Научно-культурном центре музея-заповедника «Михайловское», я спросил у режиссёра Владимира Рецептера: планирует ли он вернуться на созданный им двадцать с лишним лет назад пушкинский театральный фестиваль?

Владимир Рецептер ответил пространно, но недвусмысленно: «Двадцать один фестиваль - это серьёзная работа, проделанная Пушкинским театральным центром. По счастью нам удалось вместе с комитетом по культуре Псковской области издать два тома по работе пушкинской лаборатории. Эта работа закреплена изданием этих двух томов, которые называются «Играем Пушкина. Том 1» и «Играем Пушкина. Том 2». Жизнь мудрее нас, и концептуально строить и загадывать можно только в том случае, если само не строится... «Что же теперь?» - спрошу я себя и вас. Привозить один спектакль, когда мы каждое лето будем привозить десять? А от Пскова до заповедника не так далеко... И теперь я прошу вас передать приглашение моим любимым зрителям-псковичам. Не так далеко доехать до Пушкинских Гор и посмотреть, как растёт театр, начинавшийся у них на глазах, посмотреть, как он работает в замечательном историко-литературном и природно-ландшафтном музее-заповеднике. Когда начинался этот театр, его лично поддержали Дмитрий Сергеевич Лихачёв и Семён Степанович Гейченко, выступив на страницах перестроечного «Огонька»... Я мечтаю о том, что своевременно получив афишу гастролей, псковичи сделали бы этот зал битком набитым, и это бы росло и переросло в новую традицию».

Иначе говоря, Рецептер в псковский драмтеатр на фестиваль возвращаться не планирует. По всей видимости, союз Василевич-Рецептер кажется ему более плодотворным, чем союз Месхиев-Рецептер.

«Театр становится инструментом пушкиноведения»

Директор музея-заповедника «Михайловское» Георгий Василевич на этой же пресс-конференции обратил внимание на особую роль Пушкинского театрального центра в изучении творчества Пушкина: «Конференции проходят в пушкинском музее-заповеднике часто и иногда напоминают исследования схоластов в средневековье, доходящих до исследования отдельных слов и букв... А вот театр становится инструментом пушкиноведения, и театральные постановки открывают те глубины, которые, к сожалению, мы не видим в современном пушкиноведении».

Этой осенью Пушкинский театральный центр привёз из Петербурга в Пушкинские Горы целых десять спектаклей, для того чтобы показывать их в Пушкинских Горах каждый вечер с 3 по 14 сентября: «Фауст и другие», «Недоросль», «Сказки», «Хроники времён Бориса Годунова», «Маскарад», «Розу и крест», «Гамлет», «Странного монарха», «Это я, Батюшков!» и «Сказку о Салтане и Гвидоне». Уже из самого первого из них - из «Фауста...» - было понятно, что это не только театральная постановка, но и тот самый «инструмент исследования», когда актёры вдруг со сцены начинают разъяснять зрителям, что к чему, дают краткие исторические и литературные справки. И это, очевидно, неизбежно, учитывая, что «Фауст и другие» состоит из 12 совершенно разных пушкинских отрывков (подзаголовок спектакля: «Опыты драматических изучений»). Некоторые из них не то что незакончены, но и вообще по-настоящему не были начаты. Это всего лишь наброски, конспекты, краткое изложение.

Начинается спектакль «Папессой Иоанной», а заканчивается «Набросками к замыслу из Фауста».

Предыдущее явление пушкинской «Папессы Иоанны» на псковской сцене было в прошлом году, когда свой искромётный «Пушкинский утренник» показали артисты московского театра «Школа драматического искусства» с Игорем Яцко, Кириллом Гребенщиковым и др.

Таким образом, постепенно вырисовывается такая картина: пушкинских театральных фестивалей в Псковской области становится два. Один зимний, февральский, а другой летний, на рубеже августа-сентября.

Театр «Пушкинская школа» соединил в одном спектакле «Фауст и другие» столь разные пушкинские отрывки как комический «Альманашник», трагический «Конспект пьесы о сыне палача» и тоже связанную с казнью историю Марьи Шонинг (Пушкин узнал про это уголовное нюрнбергское дело из французской книги «Знаменитые иностранные уголовные дела», из главы «Детоубийство. Процесс Марии Шонинг и Анны Гарлин»).

Завершается всё «Сценой из Фауста» и «Набросками...», а до этого были ещё «От этих знатных господ...», «И ты тут был?», «Герой», «О Дурове» и «Разговор книгопродавца с поэтом».

Перед спектаклем я спросил у исполнителя роли Мефистофеля Никандра Кирьянова о том, как он относится к тому, что в Петербурге недавно на Петроградской стороне уничтожили Мефистофеля на фасаде исторического дома? Не чувствует ли он солидарности?

Но оказалось, что петербургский артист об этом не знает. «Я ничего об этом не слышал, - с удивлением ответил исполнитель роли Мефистофеля и добавил: - Я - в порядке». Тогда Георгий Василевич объяснил Никандру Кирьянову, что в Петербурге недавно «сбили героя всех бизнесменов всех времён и народов», в смысле - горельеф Мефистофеля.

В итоге было решено, что петербургский «Мефистофель» не совсем пропал, а просто на время исчез и материализовался в Пушкинских Горах, по крайней мере материализовался вечером 3 сентября ближе к финалу спектакля.

Недавно представитель Синодального отдела по взаимодействию церкви и общества РПЦ, комментируя разрушение на Петроградской стороне части фасада исторического «Дома Лишневского», сказал, что «фигура демона влияла на духовную атмосферу города», и человек, решившийся на противозаконный поступок, хотел избавить Петербург от зла. Значит ли это, что появление нечистой силы на театральной сцене тоже отрицательно влияет на духовную атмосферу? Так считают только наиболее фанатичные верующие. У Пушкина в Фаусте это звучит поэтично: «Сокройся, адское творенье! // Беги от взора моего!». В обыденной же жизни поэзии намного меньше. Может быть, как раз поэтому публика всё ещё ходит в театр на спектакли, где вместо опыта комедийных развлечений предлагается опыт драматических изучений. В Пушкинских Горах таких зрителей набралось почти на полный зал. И это были не только школьники. В некоторые другие дни зал заполнялся полностью. Зрители приезжали из нескольких районов Псковской области.

Нельзя сказать, что «Фауст и другие» - это исключительно серьёзное погружение в малоизвестную классику. Скучать, в отличие от самого Фауста, изрекающего хрестоматийное «Мне скучно, бес», зрителям не дают.

Особенное оживление в зале происходит в то время, когда на сцене появляются альманашник (Павел Хазов), чиновник (Денис Французов), стихотворец (Григорий Печкысев) игрок (Павел Сергиенко), слуга стихотворца (Максим Хоменко) и Бесстыдин (Никандр Кирьянов). В некоторых местах, особенное усилиями будущего Мефистофеля Никандра Кирьянова, смех в зале стоял как на хорошей комедии. Видно, что Пушкин в «Альманашнике» и «Кабинете стихотворца» изрядно повеселился, рассказывая об изнанке литературной кухни.

Однако долго веселиться в «Фаусте и других» зрителям не дают. Возникает какой-нибудь тюремщик или палач из следующего эпизода. Чёрные и белые полосы неизбежно следуют друг за другом. Комедия мгновенно сменяется трагедией и наоборот, как на «русских горках».

Это можно назвать «пушкинские горки».

***
Стихотворец у Пушкина рассуждает о незавидной участи поэта («Отдавай стихи одному дураку в Альманак, чтоб другой обругал их в журнале»).

В этом смысле с артистами и режиссёрами происходит примерно то же самое. Они долго репетируют, играют, а потом приходит театральный критик...

Но критические отзывы в газетах и журналах можно не читать, а вместо этого отправиться куда-нибудь подальше, например, на очередные «Большие гастроли».

На фото: сцены из спектакля «Фауст и другие». Фото: Наталья Алексеева.

45.

С ПОДВОХОМ
(«Городская среда», 2016 г.)

Незадолго до пушкинского театрального фестиваля я задал главному режиссёру псковского драмтеатра Александру Кладько вопрос, который некоторые сочли провокационным. Вопрос звучал так: «В программе псковского фестиваля есть спектакли из Гродно, Тюмени, Таллина, Москвы, Петербурга... Каков вклад в фестиваль труппы псковского театра?»

Александр Кладько ответил, что надо действовать без спешки, а для начала понять - что происходит в труппе. Но не исключил, что в следующий раз псковский драмтеатр всё-таки будет на фестивале представлен.

Вопрос о «вкладе театра» - это мучительный и почти вечный вопрос. В позапрошлом году наши показывали «Графа Нулина», в прошлом - спектакли по пушкинским сказкам. И не было уверенности, что это было уместно. Форма была соблюдена, а к содержанию возникли вопросы. Бывает так, что действительно лучше стоять в стороне и не вмешиваться. Позора меньше. При режиссёре Вадиме Радуне тоже бывало, что спектакли псковского театра лишь оттеняли произведения мастеров. По контрасту с псковскими спектаклями, постановки других участников казались чем-то особенным.

Вопрос о «вкладе театра» был задан главному режиссёру, но глава театрально-концертной дирекции Псковской области Дмитрий Месхиев не удержался и тоже ответил: «Это же вопрос с подвохом? Я же знаю, что это вопрос с подвохом. Вы хотите, чтобы он за два месяца слепил показуху?»

Хочу ли я, чтобы Кладько за два месяца «слепил показуху»? Вряд ли. Но, похоже, есть люди, уверенные в том, что все журналисты заранее получают инструкции, кого и за что «пнуть». Интересно, кто инструктировал меня? Шлосберг, что ли? Или, может быть, Обама?

Дмитрий Месхиев, услышав вопрос о «вкладе в фестиваль труппы псковского театра», почему-то воспринял этов свой адрес и прямо на пресс-конференции вспомнил какой-то материал, который опубликовала «Псковская губерния». « Про меня написали такое! - воскликнул он. - Это не журналистика!» Он не уточнил, какая статья имелась в виду. Возможно, октябрьский текст Оксаны Ермошиной «Режиссёр Сергей Снежкин: «Месхиев оставил руины».

Кто же виноват, что председатель Союза кинематографистов Санкт-Петербурга кинорежиссёр Снежкин считает, что его предшественник Месхиев «разрушил городской Союз кинематографистов - сделал его банкротом»? Дмитрий Месхиев, судя по всему, так не считает. Каждый остаётся при своём мнении, а следствие, может быть, поможет нам понять, кто кого довёл до банкротства. Но прямого отношения к пушкинскому театральному фестивалю это не имеет. Страсти вокруг театрального фестиваля кипят в любом случае - независимо от того, кто определяет его политику. Рецептер, Сенин, Месхиев или кто-то ещё. Так происходит уже много лет. Но итог всегда примерно один и тот же: на один приличный спектакль приходится несколько спектаклей необязательных. И это хороший результат.

Организаторы нынешнего ХХIII фестиваля рассказали о том, в чём его концепция: спектакли должны быть на все вкусы. Так оно и произошло. Достаточно вспомнить спектакль театра «Лицедеи» «Золоушка@Бал» (это было что-то среднее между Петросяном и Галустяном, народу понравилось). Но был и спектакль «Никошенька» петербургского театра «Цех» (на момент написания этой статьи прошло пять дней фестиваля, и «Никошенька» про молодого Гоголя, на мой взгляд, лучшее, что было показано в Пскове в этом году).

Когда нынешний фестиваль открылся, стало понятно, что в избитой фразе «Пушкин наше всё» упор сделан на последнем слове. Раз Пушкин - всё, то, что на пушкинском фестивале ни покажи, всё равно это будет о Пушкине.

Клоунаду «Золоушка@Бал» по Шарлю Перро, мелодраму «Пять вечеров» по Володину, «Мольер» по Булгакову... Чехов, Толстой, Достоевский, Гоголь... Всё равно на выходе получается Пушкин. Стреляешь в «молоко», а попадаешь в «десятку». Если исходить из этого, то нынешний театральный фестиваль всё равно пушкинский.

И всё же одна существенная вещь на глазах была в Пскове утрачена. Исчезли творческие лаборатории с их обсуждениями спектаклей. Началось это ещё при Василии Сенине, но тогда всё же обсуждения иногда возникали - как в случае с «Евгением Онегиным» Тимофея Кулябина. В тот раз в переполненном медиахоле до полуночи говорили о только что увиденной постановке. Разговор шёл в присутствии режиссёра, новосибирской труппы, театральных критиков, зрителей... Теперь ничего такого нет. О Пушкине даже на лекциях вспоминали не часто. На лекции Иосифа Райхельгауза чьи только имена не звучали: Чубайса, Проханова, Гордона, Соловьёва... Пушкин как-то к слову не пришёлся. Хотя сама лекция оказалась очень интересна и напомнила лекцию другого режиссёра-одессита - Михаила Левитина, чьи выступления было слушать ещё интереснее, чем смотреть его спектакли.

Когда Райхельгауз появился перед публикой, то сразу предупредил: «У меня очень плохой характер». И в качестве доказательства принялся пересаживать слушателей лекции. «Вы на нас давите!» - раздалось из зала.

Да, Райхельгауз давил. Своё не слишком радужное настроение он объяснил несколькими причинами, одна из которых - размещение в не слишком хорошей гостинице, по его словам - «советской», то есть с дежурными по этажам и тому подобным. Что ж, подобные жалобы от именитых гастролёров приходится слушать много лет подряд. То кого-то рано утром разбудят громкие голоса горничных при пересменке, то неприятные запахи потревожат. Однако больше всего московского режиссёра поразил собственно наш театр.

Свою лекцию он начал со слов: «Сразу видно, что в театре нет художественного руководителя... Помещение превращено в полусклад-полусвалку...» Хотя, вроде бы, формально художественный руководитель имеется. Мы ещё не забыли его фамилию: Козлов. Григорий Козлов. Мы даже помним, как он выглядит. Он появлялся в театре вместе с Андреем Турчаком - в августе 2015 года. Это трудно забыть.

Была надежда увидеть и услышать его ещё раз - через полгода, 9 февраля на творческой встрече. Но её вдруг отменили (позднее выяснилось - перенесли). Как до этого отменили объявленную встречу с композитором Юрием Красавиным, а до этого - встречу с кинорежиссёром Юрием Быковым.

Этот фестиваль стал фестивалем отменённых и перенесённых встреч.

В день показа эстрадного шоу «Золушка@Бал» в медиахолле артист «Лицедеев» Анвар Либабов (он же Анвар Зладокудрый) провёл так называемый мастер-класс для детей. Вершиной занятия стала фраза, сказанная Либабовым: «Это сложно... Педагоги вам всё расскажут»).

Такое действительно может произойти. Дети вернутся в свои театральные студии, и им расскажут. Если найдется тот, кто способен

 

46.

СПАСТИ ЕФРЕЙТОРА ГИТЛЕРА
(«Городская среда», 2016 г.)

О спектакле «Спасти камер-юнкера Пушкина», показанном на недавнем Всероссийском Пушкинском театральном фестивале в Пскове, надо несколько слов сказать отдельно (подробнее читайте в большом тексте «Чёртова дюжина»). Пьесу я прочитал в позапрошлом году - по совету псковских артистов, которые готовились к её постановке. Спектакль тогда в Пскове поставлен не был, но пьеса запомнилась. 

Когда московский театр «Школа современной пьесы» на нынешнем фестивале дважды продемонстрировал «Спасти камер-юнкера Пушкина», зрители меня стали спрашивать: «Ну, как?» Сами-то они считали, что гениально. С этим я согласиться не мог, хотя претензии к пьесе и спектаклю, высказанные в российской прессе «ревнителями театральной чистоты», кажутся большей частью примитивными.

Пьеса Михаила Хейфица действительно спорная. Но не потому, что Хейфиц сводит счёты с Пушкиным. Пьеса, на мой взгляд, просто не очень сбалансирована. Там много смешного и трогательного, но автор часто находится на поверхности (не потому ли авторы спектакля в прямом смысле закапывают на сцене своих героев?)

Критики драматурга Хейфица и автора идеи спектакля Иосифа Райхельгауза указывают на то, что оба ненавидят Пушкина. Это вряд ли. Спектакль вообще не о Пушкине. Критики из числа «православных» традиционно не воспринимают гротеска. Они судят спектакль по законам критического, а то и социалистического реализма. Это тупиковый путь. Главная их претензия: «Так не бывает».

Так действительно не бывает, если воспринимать всё происходящее на сцене буквально.

О герое по фамилии «Пушкин» герой спектакля отзывается так: «Чтобы его вообще на хрен в младенчестве удавили. Чтобы он, сука, вообще ничего не написал. И няньку эту его, Арину Родионовну, сказочницу хренову. Это тебе, сколько пацанов спасибо скажут». Звучит довольно грубо. Но это ведь не о человеке, который похоронен в Святогорском монастыре, а о мифическом герое, придуманном советскими и досоветскими литературоведами и театроведами. Пушкин здесь как символ казённого официоза. Пушкина присвоили, попытавшись убить ещё раз. Поэтому герой спектакля и произносит на сцене академического театра имени Пушкина: «Так люто, как этого Пушкина, я никогда никого не ненавидел. Ненавижу больше, чем Секу с Витьком, когда они у меня 20 копеек отнимали, больше, чем Гитлера...»

В спектакле издеваются не над Пушкиным, а над теми, кто паразитирует на Пушкине. Это то, что можно сказать в защиту спектакля.

И всё же слова о гениальности произведения кажутся сильным преувеличением.

«А чего еще делать? - звучит со сцены. - О Пушкине, что ли говорить? По мне так его ещё бы в лицее грохнули. Или даже раньше... Но молчу, киваю. Опять под шумок руками полез... Сложилось всё. И хорошо как. И началась у нас с Лерой игра такая: стали мы придумывать, как можно было бы спасти Пушкина. Мне-то по фиг этот Пушкин. Сколько горя мы через него с Дубасовым приняли. Но за Леру я был готов спасти кого угодно».

То есть получается, что наш герой спектакля Питунин пытается спасти Пушкина не из-за любви к поэту, пришедшей на смену ненависти. Если бы девушке Лере нравилась книга «Майн Кампф», Питунин мог бы и за Гитлера жизнь отдать.

Представьте продолжение спектакля: вместо Чёрной речки берлинский бункер, Адольф Гитлер, Ева Браун... Вбункер врывается рядовой Питунин... Место подвигу в жизни всегда найдётся.

В спектакле есть юмор, есть нелюбовь (ненависть), есть много ещё чего... А до любви дело так и не доходит - несмотря на то, что многие утверждают обратное.

47.

ЧЁРТОВА ДЮЖИНА
(«Псковская губерния», 2016 г.)

Вениамин Фильштинский: «Современному театру не хватает человечности»

«Сорин. Без театра нельзя.
Треплев. Нужны новые формы. Новые формы нужны, а если их нет, то лучше ничего не нужно».
А.П. Чехов. «Чайка».


Незадолго до Всероссийского пушкинского театрального фестиваля я задал главному режиссёру псковского драмтеатра Александру Кладько вопрос, который некоторые сочли провокационным. Вопрос звучал так: «В программе псковского фестиваля есть спектакли из Гродно, Тюмени, Таллина, Москвы, Петербурга... Каков вклад в фестиваль труппы псковского театра?» Александр Кладько ответил, что надо действовать без спешки, а для начала понять - что происходит в труппе. Но не исключил, что в следующий раз псковский драмтеатр всё-таки будет на фестивале представлен.

«Вы хотите, чтобы он за два месяца слепил показуху?»

Вопрос о «вкладе театра» - это мучительный и почти вечный вопрос. В позапрошлом году псковский драмтеатр представил «Графа Нулина», в прошлом - спектакли по пушкинским сказкам. И не было уверенности, что это было уместно. Формальность была соблюдена, а к содержанию возникли вопросы (и восклицательные знаки).

Бывает так, что действительно лучше стоять в стороне и не вмешиваться. Позора меньше. При режиссёре Вадиме Радуне тоже бывало, что спектакли псковского театра лишь оттеняли произведения мастеров. По контрасту с псковскими спектаклями, постановки других участников казались чем-то особенным. Театральные удачи случаются не каждый год.

Вопрос о «вкладе театра» был задан главному режиссёру, но глава театрально-концертной дирекции Псковской области Дмитрий Месхиев не удержался и тоже отозвался: «Это же вопрос с подвохом? Я же знаю, что это вопрос с подвохом. Вы хотите, чтобы он за два месяца слепил показуху?»

Хочу ли я, чтобы Кладько за два месяца «слепил показуху»? Вряд ли. Но, похоже, есть люди, уверенные в том, что все журналисты заранее получают инструкции, кого и за что «пнуть».

Дмитрий Месхиев, услышав вопрос о «вкладе в фестиваль труппы псковского театра», почему-то воспринял это как выпад в свой адрес и прямо на пресс-конференции вспомнил какой-то материал, который опубликовала «Псковская губерния». « Про меня написали такое! - возмутился он. - Это не журналистика!» Он не уточнил, какая статья имелась в виду. Возможно, октябрьский текст Оксаны Ермошиной «Режиссёр Сергей Снежкин: «Месхиев оставил руины».

Кто же виноват, что председатель Союза кинематографистов Санкт-Петербурга кинорежиссёр Снежкин считает, что его предшественник Месхиев «разрушил городской Союз кинематографистов - сделал его банкротом»? Дмитрий Месхиев, судя по всему, так не считает. Каждый остаётся при своём мнении, а следствие, не исключено, поможет нам понять, кто кого до чего довёл. Или не поможет. Но прямого отношения к пушкинскому театральному фестивалю это не имеет. Страсти вокруг театрального фестиваля кипят в любом случае - независимо от того, кто определяет его политику. Рецептер, Сенин, Месхиев или кто-то ещё. Так происходит уже много лет. Но итог всегда примерно один и тот же: на один приличный спектакль приходится несколько спектаклей необязательных. И это хороший результат. В 2016 году было как минимум два с половиной спектакля, которые бы стоило посмотреть. Самый гармоничный - «Никошенька. Петербургский дебют» петербургского театра «Цех». Самый необычный - «Спасти камер-юнкера Пушкина» Московского театра «Школа современной пьесы». А открывался фестиваль «Маленькими трагедиями» Санкт-Петербургского государственного театра юных зрителей им. А. А. Брянцева. Трагедии, может быть, были и маленькие, но восьмиметровый скелет, представленный в этом спектакле, маленьким назвать трудно.

Было забавно наблюдать, как огромный череп (размером выше человеческого роста) стоял во дворе театра, а задумчивые грузчики во мраке заносили в театр многометровые кости. Это было отдельное представление. На него можно было продавать билеты.

«Интереснее всего было озвучивать Джонни Деппа»

Организаторы нынешнего ХХIII фестиваля заранее рассказали о том, в чём его концепция: спектакли должны быть на все вкусы. Так оно и произошло. Достаточно вспомнить «спектакль» театра «Лицедеи» «Золушка@Бал» (это было что-то среднее между Петросяном и Галустяном, народу понравилось, много «ржали»). Но было и нечто противоположное - допустим, «Повести Белкина» Московского театра им. Пушкина. Иногда противоположности сходились, и тогда часть публики решительно покидала зал.

С нынешними «Повестями Белкина» получилось противоречиво. В Большом зале, как это часто бывает, возникли серьёзные проблемы со звуком. Действие на сцене тоже захватило не всех (может быть потому, что ничего особенного там не происходило). На следующий день в медиахолле на лекции доктор философии, профессор кафедры философии и истории Российского института сценических искусств Юрий Шор по этому поводу сказал: «С наслаждением посмотрел «Повести Белкина», хотя некоторые говорят, что это не спектакль».

Присказка «это не спектакль» справедливо и несправедливо звучала в эти дни не раз.

В кулуарах больше всего, наверное, досталось моноспектаклю из Тюмени «Крейцерова соната» и лично артисту Александру Тихонову. Но это только потому, что на сцене он был один, представляя явную мишень для критики. Женщина в седьмом ряду все 55 минут спектакля промучилась, то и дело произнося одно и то же: «Вообще кошмар, вообще кошмар...». Но закончилось всё традиционно: рукоплескания, похвалы петербургских режиссёров и педагогов. Отрицательные эмоции зрители бережно унесли с собой и расплескали их за пределами театра.

Когда нынешний фестиваль открылся, стало понятно, что в избитой фразе «Пушкин наше всё» упор сделан на последнем слове. Раз Пушкин - всё, то, что на пушкинском фестивале ни покажи, всё равно это будет о Пушкине. Клоунаду «Золушка@Бал» по как бы Шарлю Перро, мелодраму «Пять вечеров» по Володину, «Дни Турбиных» по Булгакову и Шекспиру... Чехов-Кудренко, Толстой, Достоевский, Гоголь... Всё равно на выходе получается Пушкин. Стреляешь в «молоко», а попадаешь в «десятку». В Пушкина. Наповал. Если исходить из этого, то нынешний театральный фестиваль, как ни крути, всё равно пушкинский.

И всё же одна существенная вещь на наших глазах была в Пскове утрачена. Исчезли творческие лаборатории с их обсуждениями спектаклей (два года назад отмену объяснили этическими причинами). Временами они напоминали «игру в бисер», но и полезного в них было немало. Ликвидация началась ещё при Василии Сенине, но тогда всё же в присутствии театральных критиков обсуждения иногда возникали - как в случае с «Онегиным» Тимофея Кулябина. В тот раз в переполненном театральном медиахолле до полуночи говорили о только что увиденной постановке. Разговор начал театральный критик Павел Руднев в присутствии режиссёра, новосибирской труппы, других театральных критиков, зрителей... Теперь ничего такого нет. То есть несколько раз зрители после спектакля оставались - как, например, после той же «Крейцеровой сонаты» Тюменского драматического театра. Но полноценного разговора по существу не получалось. Были лишь вопросы, ответы и реплики. Режиссёра «Крейцеровой сонаты» Александра Баргмана предсказуемо спросили про озвучку фильмов, и режиссёр предсказуемо ответил: «Интереснее всего было озвучивать Джонни Деппа, потому что он прекрасный артист». Профессиональное обсуждение не предполагалось. В Псковской области нет ни одного действующего театроведа. В прошлые годы на фестиваль приезжали люди очень разных взглядов: Ирина Алпатова, Алёна Карась, Марина Тимашева... Ничего похожего сейчас не произошло. Отзывы же в псковских СМИ оказались несколько однообразны: «ошеломляющее впечатление», «шедевр», «легендарный спектакль»... Как написано у Чехова в «Чайке» об актрисе Аркадиной: «Нужно хвалить только её одну, нужно писать о ней, кричать, восторгаться её необыкновенною игрой». Это такой провинциальный подход, когда всё на сцене если не гениально, то восхитительно. Гении, получается, толпами ходят по нашим подмосткам и произносят гениальные монологи. Тот, кто не посещал в эти дни в театр драмы, филармонию или кукольный театр, мог подумать, что так оно и было. Увидеть же все спектакли без исключения в этом году не было никакой возможности, потому что возникло немало пересечений. На Большой сцене идёт один спектакль, а на Малой - другой. Приходится выбирать: Таллин или Тюмень? Тюмень или Петербург? Не угадаешь. Шерешевский или Фильштинский?

«Сразу видно, что в театре нет художественного руководителя»

XXIII Пушкинский театральный фестиваль скорее напоминал парад спектаклей (хороших и разных), чем собственно фестиваль. О Пушкине даже на лекциях вспоминали не часто. На лекции Иосифа Райхельгауза чьи только имена ни звучали: Чубайса, Проханова, Гордона, Соловьёва... Пушкин как-то к слову не пришёлся. Хотя сама лекция оказалась познавательна и напомнила выступления другого режиссёра-одессита - Михаила Левитина, чьи выступления на прошлых фестивалях было слушать ещё интереснее, чем смотреть его спектакли.

Когда Райхельгауз появился перед публикой, то сразу предупредил: «У меня очень плохой характер». И в качестве доказательства принялся настойчиво пересаживать слушателей. «Вы на нас давите!» - раздалось из зала.

Да, Райхельгауз давил. Своё не слишком радужное настроение он объяснил несколькими причинами, одна из которых - размещение в не слишком хорошей гостинице, по его словам - «советской», то есть с дежурными по этажам и тому подобным. Подобные жалобы от именитых гастролёров приходится выслушивать много лет подряд. То кого-то рано утром разбудят громкие голоса горничных при пересменке, то неприятными запахами потревожат. Однако больше всего московского режиссёра поразил собственно наш театр.

Свою лекцию он начал со слов: «Сразу видно, что в театре нет художественного руководителя... Помещение превращено в полусклад-полусвалку...» (во внутренних коридорах действительно наблюдалось нагромождение). Хотя, вроде бы, формально художественный руководитель в псковском драмтеатре имеется. Мы ещё не забыли его фамилию: Козлов. Григорий Козлов. Мы даже помним, как он выглядит. Он появлялся в театре вместе с Андреем Турчаком - в августе 2015 года. Это трудно забыть.

Была надежда увидеть и услышать его ещё раз - через полгода, 9 февраля на заранее объявленной творческой встрече. Но её вдруг отменили (позднее выяснилось - перенесли). Как до этого отменили объявленную встречу с композитором Юрием Красавиным, а до этого - встречу с кинорежиссёром Юрием Быковым.

Этот фестиваль стал фестивалем отменённых и перенесённых встреч.

И всё же Григорий Козлов перед псковской публикой появился - ближе к вечеру 10 февраля, сразу же после того как в медиахолле свою лекцию закончил читать петербургский педагог и театральный режиссёр Вениамин Фильштинский (большинство псковских артистов в это время предусмотрительно отправили подальше - на гастроли в Великие Луки).
«А о чём говорить?» - первым делом, придя на свою лекцию, негромко произнёс художественный руководитель Псковского академического театра драмы им. А. С. Пушкина и тяжело опустился на стул. Ему ответили: «Ну, уж хоть что-нибудь расскажите».

Григорий Козлов рассказал как он, «маленький еврейский мальчик», в детстве в Ленинграде играл в футбол, упомянул свои любимые клубы «Зенит» и «Барселону», Кержакова и Месси... «Кержаков хотел играть и поэтому уехал... Куда он уехал? - задался вопросом худрук псковского театра, выступавший когда-то за юношескую сборную Ленинграда. - В Австрию, кажется?». - «В Швейцарию!» - раздался из зала голос футбольного тренера. «Как вы сказали? В Италию?» - «Нет, Швейцарию!!!»

Люди, пришедшие послушать Григория Козлова, с недоумением переглядывались.

Но в программке было сказано: «Григорий Козлов, художественный руководитель (на общественных началах) Псковского академического театра драмы им. А. С. Пушкина.

На общественных началах. Есть в этом что-то необязательное.

Григория Козлова спросили о его первой профессии (он закончил кораблестроительный институт и три года проработал инженером). Худрук псковского театра ответил, что был скорее «не строителем, а разрушителем, потому что участвовал в создании секретных торпед». Однако это было давно, скрывать нечего, срок давности прошёл, и теперь об этом можно говорить.

Судя по всему, худрук псковского театра Григорий Козлов в следующий раз в Псков приедет не скоро. По крайней мере, такой вывод можно сделать после того, как он ответил на «вопрос с подвохом»: «А что же псковский театр?»

«Саша - уже зрелый мужик. У него прекрасная семья, у него прекрасные спектакли. Нянькой при нём я быть не хочу», - отозвался Григорий Козлов, имея в виду главного режиссёра Александра Кладько. Возможно, Григорий Козлов, если его посетят идеи, в следующем сезоне всё же появится в нашем театре («если надо, я приеду»). Но это произойдёт только после того, когда, по его словам, он разберётся со спектаклем «Мастер и Маргарита», поставленным, в петербургском театре «Мастерская», которым он тоже руководит.

«Я уже пожилой человек, мне нужно от этого иметь свой кайф», - объяснил он свою неторопливость.

«Расскажи мне то, что не знает Анатолий Вассерман»

В день показа эстрадного шоу «Золушка@Бал» в театральном медиахолле артист «Лицедеев» Анвар Либабов (он же - «Анвар Златокудрый») провёл так называемый мастер-класс для детей. Вершиной занятия стала фраза, сказанная Либабовым: «Как бы вам сказать... Это сложно... Педагоги вам всё расскажут». 

Такое действительно может произойти. Дети вернутся в свои театральные студии, и им расскажут. Если найдётся тот, кто способен рассказать.

А вечером в Большом концертном зале филармонии «Лицедеи» показали для взрослых и детей суетливое представление «Золушка@Бал». Начиналось оно ещё в очереди в гардероб, когда артисты «Лицедеев», втёршись в толпу, взорвали хлопушку и под артистические выкрики: «Свиной грипп!» распылили что-то белое.

Вскоре шоу разыгралось и на сцене, но уровень юмора остался на прежнем уровне.

Перед балом героини попросили фею о нескольких вещах: «Курта Кобейна оживи», «Расскажи мне то, что не знает Анатолий Вассерман»... Ну и, конечно, без неизбежных лабутенов тоже не обошлось... На бал Золушка отправилась под песенку «А я сяду в кабриолет и уеду куда-нибудь». Не потому ли в этот вечер несколько раз разные люди в зале вспоминали словечко «кулёк»? Атмосфера провинциального клуба со всеми его особенностями была воссоздана неплохо. Машина по воспроизведению утробного смеха работала бесперебойно. Это коммерческое шоу преспокойно собрало бы те же семьсот неприхотливых зрителей и без всякого Всероссийского Пушкинского театрального фестиваля. Но шоу «Золушка@Бал» предпочли включить в основную программу пушкинского фестиваля. Впрочем, оживить не удалось ни Курта Кобейна, ни тем более Александра Пушкина. Может быть, это и к лучшему.

В спектаклях, представленных на фестивале, форма и содержание часто расходились. Фантазия режиссёров бурлила, но артисты не всегда за ней не поспевали. Возможно, потому она так и бурлила, что многие артисты не способны сами по себе держать зал. Им постоянно необходимы какие-то трюки. Недостатки сценической речи, сценического движения - всё это надо как-то сглаживать режиссёрам и сценографам. Но в конечном итоге претензии всё равно надо адресовать режиссёрам. Как выразился на своей лекции Иосиф Райхельгауз: «Во всём виноват режиссёр».

Ещё одна очевидная проблема, как ни странно, - драматургия. Ведь спектакль «Костя Треплев. Любовь и смерть» режиссёра Вениамина Фильштинского («Такой театр», Санкт-Петербург) - это ведь не чеховская «Чайка». Создатели спектакля из классической пьесы многое выкинули, оставив вместо тринадцати героев четырёх. Избавившись от «лишних» слов, они добавили свои. Их написал исполнитель роли Кости Треплева Александр Кудренко. Можно предположить, что если бы выкинули все слова Чехова, оставив только «ассоциативные тексты» Кудренко, вышло бы гораздо лучше. Чехов бы не путался под ногами. Не было бы такого контраста.

В спектакле «Всадник CUPRUM» (идея Тимура Бекмамбетова, режиссёр-постановщик и художник - Анна Викторова) петербургского театра «Кукольный формат» перекос был не столь силён, но без него тоже не обошлось. Авторы сделали всё возможное, чтобы оживить сюжет с «петербургским болотом» - с куклами и людьми. Маленький Вова Набоков - учится у Пушкина стихосложению, схватывая рифмы, словно бабочек на лету. Тут же появляется Пётр I... Пройдет некоторое время, и живой царь превратится в монументального «всадника CUPRUM» - атомный номер 29, следуя таблице химических элементов. Любовная история изображена эффектно. Одним мифом о Петербурге стало больше. И всё-таки кажется, что драматургическая основа, несмотря на всю медь, была несколько легковесна. Получился неплохой поп-спектакль на все случаи жизни.

Последние десять лет бывало так: если в Псков привозят спектакль в постановке Руслана Кудашова, то надо бросать все дела и отправляться в театр. Так было, начиная со спектакля театра «Потудань», сделанного в буквальном смысле в маленькой песочнице. У одного из лучших российских режиссёров форма никогда не затмевала содержание.

Показанные на этом фестивале «Маленькие трагедии» показали, что Кудашов, ставя в ТЮЗе, всё равно остаётся кукольником. На сцене, возможно, самая большая в России марионетка - гигантский скелет. Он нависает над всем театральным миром. Псковский театр ненадолго превратился в шкаф, в котором хранится огромный скелет. И смысла, и чувств в «Маленьких трагедиях» режиссёра Кудашова значительно больше, чем в двух постановках «Маленьких трагедий», показанных на предыдущем фестивале. Но от такого режиссёра как Руслан Кудашов всегда ждёшь чего-то большего. Движения не вширь, а вглубь.

«Убили его, и правильно сделали. Раньше ещё надо было...»

А вот пьесу израильского драматурга Михаила Хейфица «Спасти камер-юнкера Пушкина» собирались ставить в псковском драмтеатре года полтора назад. На роль главного героя Михаила Питунина Василий Сенин предполагал взять Максима Плеханова. Но псковского спектакля так и не получилось. Зато получился московский, поставленный «Школой современной пьесы» (автор спектакля Иосиф Райхельгауз, режиссёр Валерия Кузнецова, сценография Алексея Трегубова).

Иосиф Райхельгауз справедливо объяснил, что драматургическая основа была, мягко говоря, не идеальная - без диалогов и единого сюжета. Но в итоге пьеса, присланная на конкурс, приобрела нужные формы (содержание в ней и без того имелось). Главного героя Михаила Питунина (Александр Овчинников) стихами Пушкина, как рыбьим жиром, пичкают с раннего детства, и это вызывает в нём отторжение. С каждым годом оно только растёт. Его ставят в угол из-за паталогической нелюбви к Пушкину, отчего неизбежно возникают рассуждения главного героя: «Убили его, и правильно сделали. Раньше ещё надо было...» Пушкин до определённого времени Михаилу Питунину - учащемуся школы имени Пушкина, совершенно непонятен. Он слышит сплошные унылые учительские «Бу-бу-бу...» вместо настоящей поэзии. Пушкин ему не понятен ни как поэт, ни как человек (как постоянно промахивавшийся дуэлянт). «Мы с Дубасовым не промазали, Дантес не промазал, - раздражённо рассуждает Михаил Питунин, - а Пушкин - промазал. И его именем ещё школу назвали».

«Спасти камер-юнкера Пушкина» - это трагикомедия, которую легко можно было на сцене загубить - если бы не нашлось сценического решения. Но оно нашлось. Действие происходит на Чёрной речке, можно сказать - на чёрной «земле». Из неё всё время что-то вырывают. И зарывают тоже. Смех и слёзы мешаются с землёй. Возникает наш вариант крови и почвы. Байки обрастают новыми смыслами и перестают быть байками. Это уже притчи. Оказывается, Пушкин это не только раздражение, но ещё и спасение. Это и война, и мир... По этой земле проходит линия фронта - с окопами и могилами.

«Любовь"»к Пушкину нагрянула внезапно. Но тень школы имени Пушкина уже приглашает на казнь...
«В жизни мы играем больше, чем на сцене»

Спектаклей на фестивале было тринадцать - чёртова дюжина, а чертей и ведьм в них сразу и не сосчитать. И самый запоминающийся чёрт (Андрей Чулков) оказался в спектакле «Никошенька. Петербургский дебют» петербургского театра «Цех». Молодой Гоголь (Виктор Бугаков) приезжает в столицу, и тут же начинаются искушения.

Но хрупкий и трогательный Гоголь не поддаётся. Этот тот редкий случай, когда на сцене играет всё и все. И люди, и колесо, и столб... Выпускница мастерской Вениамина Фильштинского режиссёр Екатерина Ханжарова создала то, на что не способны сегодня многие более именитые режиссёры. На лекции Вениамин Фильшинтский почти кричал: «Современному театру не хватает человечности. Нарушена главная цель театра! Я не люблю бесчувственного театра, театра мёртвого, формального...» У Екатерины Ханжаровой получился чувственный, живой и неформальный спектакль. Автором композиции, составленной по письмам и произведениям Гоголя, стал Виктор Бугаков. Кажется, он ничего за Гоголя дописывать не стал.

А через день на той же Малой сцене показали ещё одну чертовски известную связку - спектакль «Иван и чёрт» петербургского театра «Мастерская» (фрагмент, не вошедший в основную инсценировку спектакля «Братья Карамазовы»). Спектакль явно перекликался с «Никошенькой...». На этом фестивале вообще было много раздвоений и параллелей. Перед зрителями на сцене в «Иване и чёрте» висит разрезанная напополам картина (одна часть слева от сцены, вторая часть - справа). Разделяется кровать, разделяется столик... В театральном зале как нарочно тоже всё не так просто: в третьем ряду сидит Андрей Турчак с супругой, в шестом ряду Лев Шлосберг с супругой... Как здесь не вспомнить о древнегреческой драме, где действуют протагонисты и антагонисты.

Спектакль режиссёра Андрея Горбатого «Иван и чёрт» о том, что компромиссы и оправдания зла могут привести чёрт знает к чему. Художественный руководитель двух театров Григорий Козлов пообещал, что режиссёр Горбатый скоро может что-нибудь поставить и в Пскове.

А Иосиф Райхельгауз упомянул имя ещё одного автора, который должен выступить в Пскове в марте - Евгения Гришковца. В Псков Райхельгауз приехал вскоре после калининградской встречи с Гришковцом, который, по словам режиссёра, в недалёком будущем сыграет в новом спектакле в театре «Школа современной пьесы» роль бармена в своей новой пьесе «Пока наливается пиво» (в марте 2016 года в Пскове Гришковец, как и обещал, предполагает показать относительно новый спектакль «Шёпот сердца»).

Не оставил без внимания режиссёр Райхельгауз и ещё одного известного в России человека - Анатолия Чубайса. «Более порядочного, более интеллигентного человека я не знаю и всю жизнь с ним дружу», - произнёс Райхельгауз под неодобрительный шёпот слушателей.

Добрых слов удостоился и ещё один человек, с которым Иосифа Райхельгауза время от времени сталкивают судьба и телевизор - Александр Проханов (выступая на Большой сцене псковского драмтеатра Проханов в 2015 году собрал почти полный зал ). На телевизионных ток-шоу Райхельгауз с ним часто ожесточённо спорит, но это в кадре. Иосиф Райхельгауз рассказал, как Проханов месяца полтора назад после записи одной из телепередач примирительно его обнял. «С Прохановым всё не так просто, - с сочувствием произнёс на лекции Райхельгауз: - Он объёмный человек».

Что-то похожее приходится иногда слышать и о других участниках телевизионной истерии - о Дмитрии Киселёве и прочих. Дескать, это всё игра, театр. И Милонов - театр, и Всеволод Чаплин, и Жириновский. Не говоря уж об Охлобыстине. Молнии в адрес «укробандеровцев», «пятой колонны», турков, американцев... Весь этот «радиоактивный пепел» и прочее - всего лишь спектакль. Русский театр, система Станиславского... Вжились в образ и выживают. Кому-то досталась престижная роль «патриота», кому-то менее популярная роль «либерала». А зрители-то думают, что это всерьёз и некоторые готовы за «идею» погибнуть по-настоящему. И гибнут.

Недаром Александр Баргман на встрече со зрителями сказал: «В жизни мы играем больше, чем на сцене».

Так оно и есть. Посмотрит человек спектакль, смело выскажет режиссёру и артисту в глаза слова восхищения, а потом выйдет прочь и за глаза скажет то, что он думает на самом деле.

48. 

ПОШЛИ НА РИСК
(«Городская среда», 2017 г.)

Когда смотришь на афишу XXIV Всероссийского Пушкинского театрального фестиваля, то кажется, что спектакли специально подбирались таким образом, чтобы на их фоне консервативная псковская публика благожелательно отнеслась к премьерному показу псковской версии спектакля «Пиковая дама». Это конечно, не так. Ради пиара одной «Пиковой дамы» никто бы не стал приглашать в Псков «Коляда-театр» с его эпатажной «Пиковой дамой». Но всё равно получится, что консервативные зрители посмотрят и скажут: «А наши-то над Пушкиным издевались меньше...». Так что псковский театр драмы уже выиграл.

В этом году в рамках фестиваля пройдёт много лекций и даже целая научная конференция. Это преподносится как альтернатива утраченным театральным лабораториям, когда на следующий день после спектакля зрители, критики и пушкинисты обсуждали увиденное. Однако это не одно и то же. Доклады и лекции не заменят обсуждение конкретных спектаклей, разговоров с режиссёрами и актёрами.

Лекции о ЛесковеМейерхольдеХармсе и исламском театре - это, наверное, интересно, но фестиваль всё-таки театральный, и посвящён пушкинскому театру... Хотя как будет на самом деле, мы пока не знаем. Неожиданности случаются всегда. Иногда ярко показывают себя те, от кого этого не ждёшь, а «звёзды» удручают.

Одной из особенностей предыдущих фестивалей было то, что театральные критики приезжали в Псков, как правило, не в качестве театральных критиков, а как кураторы. Новый фестиваль - не исключение. Андрей Пронин - вообще арт-директор этого фестиваля. Роман Должанский будет рассказывать о Театре Наций и «Сказках Пушкина» Роберта Уилсона. При этом надо учитывать, что он - заместитель художественного руководителя Театра наций. Таким образом, обычно на фестиваль приезжают критики, близкие по настроениям к организаторам фестиваля (например, рекламировать спектакль «Онегин» Тимофея Кулябина, как это было в 2014 году с критиком Павлом Рудневым). Куда интереснее услышать не ангажированных театральных критиков, имеющих разные взгляды на театральный процесс. Например, тех, кто пишет для сайта antikritika.ru. Если бы на одной площадке выступили бы, обсуждая очередной фестивальный спектакль, допустим, Андрей Пронин и Татьяна Москвина, желающих послушать, думаю, нашлось бы немало. Впрочем, вряд ли это возможно. Как написала в тексте о Пронине Татьяна Москвина: «Я действительно принадлежу к цеху - славному цеху русских литераторов. И у нас авторов писанины вроде той, что мы тут в «Антикритике» разбираем, уже на дальних подступах встречают погаными мётлами». Иными словами, раскол в российском театральном мире оформился не только на уровне театров, но и на уровне критиков. Одни не признают других. Одни тяготеют к новациям, другие стараются следовать традиции. И то, и другое - довольно условно. Что такое «традиция» и что такое «новация»?

И всё же XXIV Всероссийский Пушкинский театральный фестиваль, открывающийся в Пскове 3 февраля 2017 года, несмотря на анонсированное «Пещное Действо», скорее тяготеет к так называемым новациям. И это значит, что вокруг некоторых спектаклей возникнет шум, выходящий за рамки театроведения. К этому надо быть готовым.

49.

ТАЙНЫЙ СЮЖЕТ
(«Псковская губерния», 2017 г.)

Организаторы Всероссийского пушкинского театрального фестиваля считают, что при его подготовке «прыгнули выше головы»

Накануне XXIV Всероссийского Пушкинского театрального фестиваля организаторы ещё раз напомнили, что «из одного Пушкина большой фестиваль не получается». Эти слова на пресс-конференции в здании Псковской областной администрации произнёс арт-директор нынешнего фестиваля Андрей Пронин. Я спросил у него: «Приглашали ли вы на фестиваль одного из создателей этого фестиваля и многолетнего участника Владимира Рецептера?» В октябре прошлого года вопрос об участии я задал и режиссёру Владимиру Рецептеру. «Это вопрос не ко мне, - ответил тогда руководитель театра «Пушкинская школа» Владимир Рецептер. - В Пскове есть самостоятельный театр со своим художественным руководителем, с дирекцией... Если захотят псковичи, то они что-нибудь сделают для этого. А не захотят - не страшно. Мы в Ташкент поедем». По словам Андрея Пронина, Владимира Рецептера на XXIV фестиваль приглашали, но он отказался «по техническим причинам».

«Мы пошли на риск и отказались от откровенно коммерческой продукции»

Каждый год организаторы, кто бы ими ни был, заявляют, что новый фестиваль будет чем-то особенным. В этом году мы тоже услышали, что Всероссийский Пушкинский театральный фестиваль (он пройдёт в Пскове с 3 по 12 февраля 2017 года) будет особенным. Будет показано много совершенно новых спектаклей. По словам руководителя театрально-концертной дирекции Псковской области, кинорежиссёра Дмитрия Месхиева, «Пушкинский театральный фестиваль в этом году выходит на совершенно иной уровень». Более того, у фестиваля есть, по выражению Андрея Пронина, «тайный сюжет», а именно: «Религия и театр». «Мне надоели эти истории о конфликте театра и церкви, - пояснил арт-директор фестиваля. - Нет совершенно никакой конфронтации, если не раздувать её искусственно».


Пресс-конференция проходила в режиме телемоста. В пресс-центре ТАСС в Петербурге находились участники будущего фестиваля: художественный руководитель Санкт-Петербургского государственного театра «Мастерская» Григорий Козлов, директор театра «Кукольный формат» Елизавета Богословская и художественный руководитель Небольшого драматического театра Лев Эренбург. В Пскове кроме арт-директора фестиваля и театрального критика Андрея Пронина в разговоре участвовали Дмитрий Месхиев и директор фестиваля Марина Николаева. Из Екатеринбурга на несколько минут к разговору подключился режиссёр Семён Серзин.

Разумеется, «из одного Пушкина большой фестиваль не получается» уже давно. В этом году в Пскове кроме Пушкина вспомнят о ТолстомДостоевскомСухово-КобылинеОстровскомАксаковеБулгакове... О русских классиках. Но важно не то, о ком вспомнят, а то, как вспомнят.

Как сказал Андрей Пронин, в России есть новые хорошие спектакли по Пушкину, которые в Пскове показать нет никакой возможности - сцена не позволяет. Зато ничто не мешает сделать фестиваль более серьёзным («Мы пошли на риск и отказались от откровенно коммерческой продукции»). Действительно, если посмотреть на афишу, «откровенно коммерческой продукции», на первый взгляд, нет (в отличие от прошлого года, вспоминая «Золушка@Бал»). Вместо «Золушки» - «Снегурочка», то есть нечто совсем другое. Но это совсем не значит, что псковичи увидят классику только в её классическом виде.


По мнению Андрея Пронина, на фестивале будет как минимум «два алмаза». Один из «алмазов» - как раз спектакль «Снегурочка», поставленный в новосибирском театре «Старый дом» режиссёром Галиной Пьяновой. Этот спектакль - участник конкурса Российской национальной театральной премии «Золотая маска». В спектакле «драматические актёры извлекают музыку из бытовых предметов». «Снегурочка» поставлена на основе партитуры современного композитора Александра  Маноцкова («На берендеях лежит проклятие: они наказаны немотой, не могут петь, только одной юной Снегурочке дан голос»). Участвовавшие в пресс-конференции театральные режиссёры, конечно, не берендеи, но «петь» о своих спектаклях они тоже были не предрасположены. Они считали, что их спектакли говорят сами за себя.


Создатель петербургского театра «Мастерская» Григорий Козлов прорекламировал моноспектакль «Записки юного врача», тоже номинированный на «Золотую маску», в свойственном ему стиле: «Я всех приглашаю, только билеты на спектакль уже проданы. Так что я не знаю, зачем я это говорю...». Поставивший «Братьев Карамазовых» Лев Эренбург произнёс: «Я преклоняюсь перед талантом Достоевского, а самого Достоевского не люблю. Так что спектакль рождался в полемике...». Можно предположить, что полемики в этом году не избежать и на самом фестивале. Если не глядя оценивать спектакли, значащиеся в афише, то многие из них покажутся «экспериментальными». В одной из «Пиковых дам» (спектаклей с таким названием на фестивале будет три, включая псковский) обещали появление русских классиков, увлекавшихся азартными играми (Достоевского, НекрасоваГоголяКрылова). Анонсирован приезд таких людей как KLIMАлёна КарасьАнна Главачева... Это напоминает недавние времена, когда псковским театром руководил Василий Сенин. Тогда псковский пушкинский фестиваль тоже был связан с такими людьми как KLIM, Алёна Карась, Анна Главачева... Но сегодня устроители пошли значительно дальше. Если в 2014 году KLIM прочёл только лекцию, то в 2017 году зрителям обещан его спектакль «Пушкин. Сказки для взрослых».

Если в 2014 году KLIM забавлял и возмущал зрителей высказываниями о пушкинском театре и о Пушкине («Как бы нам ни казалось печальным, пушкинский язык - смесь французского с нижегородским», «Смерть Дельвига впрямую связана с Пушкиным. Пушкин заложил декабристов. Я могу это доказать. Но это ничего не значит», «Если перевести Пушкина на украинский, то получится Шевченко», «Пушкинский язык непригоден для театра. На пушкинском языке можно говорить не двигаясь» и т.д.),* то в 2017 году он покажет на Большой сцене Псковского академического театра драмы имени А. С. Пушкина трёхчасовой спектакль «Пушкин. Сказки для взрослых», в котором  KLIM и Андрей Випулис (тренеры) и артист Александр Синякович в московском Центре драматургии и режиссуры «переосмыслили» «Сказку о попе и работнике его балде», фривольную поэму «Царь Никита и сорок его дочерей» и мрачную сказку «Жених».

Зрителям на пресс-конференции пообещали «сказки Пушкина на музыку Мориссона», а в рецензиях пишут ещё и о том, что в этом спектакле лейтмотивом проходит песня Paint It Black группы Rolling Stones, а поэт (Пушкин?) первоначально напоминает молодого Мика Джаггера. Так что маленький карманный скандальчик, вызванный таким видением поэта, консервативному театральному Пскову обеспечен. Несмотря на то, что, как выражается Андрей Пронин, «постепенно, втягиваясь в ритм, изнеженный каботин, манерный кривляка преображается». Здесь важно, чтобы ценители Пушкина сумели преодолеть себя и досидеть до конца, дождавшись, когда тот самый каботин (плохой актёр, фигляр) превратится «в медиума, подключающегося к тайнам пушкинского творчества». Тем, кто в своём терпении не уверен, лучше на такие спектакли вообще не ходить. А то терпение может лопнуть в самый неподходящий момент.


Если таким людям как KLIM понадобилась английская и американская рок-музыка, то режиссёр Борис Бирман в спектакле «Пушкин-Пушкин» или «кинПушкинПушкинПуш» петербургского Независимого театрального проекта ББТ кроме музыки Петра Чайковского воспользовался музыкой Исаака ДунаевскогоЧарли Чаплина, африканским и русским фольклором, произведениями Абрама ТерцаДаниила ХармсаМихаила ЗощенкоБориса Шергина и Аркадия Аверченко, смешав всё в такой пропорции, чтобы получился «кинПушкинПушкинПуш».
Так что желающие могут увидеть «кинПушкинПушкинПуш» на сцене drampush.

«Фестиваль сохранил лицо, но нашёл свою новую нишу»


Театральная лаборатория Олега Лоевского, которая будет работать в дни фестиваля, псковским актёрам тоже знакома. Ещё до «реконструкции»  - в 2010 году - в Пскове высаживался «Драмдесант» Олега Лоевского. На Малой сцене при переполненном зале псковскими актёрами читались пьесы современных драматургов: Ярославы ПулиновичИвана ВырыпаеваМатея Вишняка и Натальи Ворожбит... Олег Лоевский тогда предоставил три варианта развития событий: 1) продолжить работу, 2) оставить всё как есть, 3) забыть как кошмарный сон. То же самое будет и на этот раз. Только вместо Вырыпаева и Ворожбит псковским актёрам предложат за несколько дней сделать три спектакля-эскиза по произведениям драматурга позапрошлого века - Пушкина. Спектакли-эскизы будут ставить режиссёры Пётр ЧижовДмитрий Крестьянкин и Николай Русский. «Есть надежда, - сказал Андрей Пронин, - что если эти эскизы вызовут положительный отклик у зрителя, артистов и худрука театра, то они могут стать репертуарными постановками».


Если спектаклей с названием «Пиковая дама» в фестивальной афише три, то спектаклей «Сказка о рыбаке и рыбке» - два. Одна рыбка из Москвы, из Музея-театра «Булгаковский дом», а другая из Петербурга, из Театра-цирка «Монгольфьери». Музей-театр и Театр-цирк. Зато режиссёр там и там Лариса Маркина. Когда говоришь, что это разные Ларисы Маркины - люди не верят, считают, что это какой-то цирковой номер. Лучший способ проверить и поверить - прийти и убедиться или развенчать миф. Например, «Булгаковскимй дом» обещает, что зрители увидят Старуху - «безвозрастную женщину с огромной любовью к жизни и нереализованным потенциалом». Среди зрительниц псковского театра тоже довольно много «безвозрастных женщин с огромной любовью к жизни и нереализованным потенциалом». Возможно, они найдут взаимопонимание.


Учитывая то, что «тайный сюжет» фестиваля - «Религия и театр», в Пскове проведут научно-просветительскую конференцию «Литургия и театр», а для наглядности покажут в Приказной палате Псковского кремля «Пещное Действо» (концертное исполнение ансамблем древнерусской музыки «Сирин»). Когда я спросил арт-директора фестиваля: «Были ли финансовые трудности?», Андрей Пронин уверенно ответил: «Они продолжаются, но мы находим решение». Ансамбль «Сирин» приедет на деньги спонсоров. «Пещное Действо», запрещённое ещё при Петре I, - это своего рода литургическая драма, религиозно-театрализованное представление истории чудесного спасения трёх отроков Анании, Азарии и Мисаила из огненной печи. Его до запрета проводили в русских городах, где находились кафедральные соборы. Самое известное его изображение, наверное, - это картина Николая Рериха «Пещное действо» и сцена «Пещное Действо» в Успенском соборе в фильме Сергея Эйзенштейна «Иван Грозный».
Руководитель ансамбля «Сирин» Андрей Котов для сайта Православие.ру разъяснил, что такое «Пещное Действо»: «В Успенском соборе Московского Кремля убирали (разбирали) центральное паникадило, и вместо него на специальном блоке подвешивали «ангела», которого расписывали иконописцы. Он был сшит из яловичных кож... Выстраивалась и специальная пещь. Причём единственная сохранившаяся пещь (не в очень хорошем состоянии, но все же сохранившаяся, по крайней мере, в конструкции) находится в запасниках Русского Музея в Санкт-Петербурге. Это был большой амвон: резной, красивый, расписанный ликами Отцов и Праотцов Церкви, святых и ангелов. То есть, всё это было очень большим, серьёзным событием, которое готовилось заранее. И сам по себе день, когда совершалось Пещное Действо, весь этот день был посвящён событию Пещного Действа. В этот день вечерню служил патриарх. Певчие, неся с собой одеяния, приходили в келью патриарха и там одевались в отроков, в халдеев. У них были специальные знаковые одежды. Потом впереди патриарха они шествовали с пением стихов по Соборной площади в Успенский собор...». Так что когда-то в представлении участвовал даже русский патриарх. Но это было очень давно. Теперь патриарх предпочитает появляться на экране телевизора. В наше время «Пещное Действо» ( церковный чин, совершавшийся по большим праздникам, который в Византии  упоминается в X веке) восстанавливалось по крупицам с помощью теоретиков музыки. Были восстановлены все песнопения, а описание действа обнаружено в Чиновнике Успенского собора Московского Кремля.


В конференции «Литургия и театр» (автор идеи и модератор - Алёна Карась, доцент РАТИ) кроме Андрея Котова примут участие композитор Александр Маноцков, священник Алексей Власов, протоиерей Павел Хондзинский, Анна Главачева, Маргарита ВаняшоваАлина Бодрова, Александр Лифшиц и Александр Кравецкий.

Кроме того, в театральном медиахолле будут проходить лекции. Одна из самых неожиданных тем для пушкинского фестиваля - «Театр и ислам» (лекция казанского театроведа Нияза Игламова). Драматург, режиссёр, создатель и руководитель екатеринбургского «Коляда-театра» Николай Коляда проведёт творческую встречу, театровед и заместитель художественного руководителя Театра Наций Роман Должанский расскажет о спектакле «Сказки Пушкина» Роберта Уилсона (видеозапись спектакля тоже будет показана), писатель Майя Кучерская прочтёт лекцию «Записки расстриги»: об одном неосуществленном замысле Н. С. Лескова». Лекция историка театра, продюсера, драматурга, музыканта и режиссёра Константина Учителя называется «Пиковая дама»: Чайковский. Мейерхольд. Хармс»...


Всех участников фестиваля даже перечислить в одной статье сложно. Андрей Пронин признался: «Мы немножко прыгнули выше головы...». Он не уточнил - чья была эта голова.


А откроется фестиваль двумя спектаклями «Коляда-театра» (Екатеринбург). Первый спектакль («Пиковая дама») по мотивам повести Пушкина, а второй («Фальшивый купон») - по мотивам повести Льва Толстого. Николая Коляду на пресс-конференции заочно представили как «непревзойдённого мастера народного театра». Коляда, оттолкнувшись от фразы Пушкина о том, что Германн был обрусевшим немцем, написал пьесу на двух языках - на немецком и на русском. Любители драматурга Коляды (а заодно и Пушкина) смогут услышать, как произведения обоих авторов звучат и на немецком тоже. Главная тема в спектакле: человек в чужой стране, пытающийся встроиться в эту жизнь.


О надвигающемся фестивале Андрей Пронин выразился так: «Фестиваль сохранил лицо, но нашёл свою новую нишу». Что ж, в теории - сохранил и нашёл. Осталось проверить всё это на практике. Как выразился три года назад на своей лекции на пушкинском фестивале режиссёр KLIM (он же - Владимир Клименко): «Не путайте культуру и искусство. Культура - это то, что есть. Искусство - это шило в задницу».


Есть массовое искусство - мыло, а есть шило... Иногда они меняются местами.

 50.

ВВЕРХ НОГАМИ
(«Городская среда», 2017 г.)

Из тех спектаклей, что я успел посмотреть на XXIV Всероссийском Пушкинском театральном фестивале, самое благоприятное впечатление пока что произвёл только один спектакль - детский, кукольный («Аленький цветочек»). Это спектакль петербургского театра «Кукольный формат» с единственной актрисой на сцене - Ольгой Донец. Все остальные спектакли можно было вообще не смотреть (если ждать от них каких-то художественных откровений). Впрочем, этот текст не художественных откровениях, а о зрителях. Именно от них зависит, что происходит на сцене. Не от режиссёров и артистов, а от зрителей. Что зритель позволяет, то ему и показывают.

Псковский зритель определённо от совершенства далёк. Даже дети. В театр кукол на «Аленький цветочек» учителя привели детей из первого и четвёртого классов. Мальчишки из четвёртого класса к спектаклю были явно не готовы. Вернее, они подготовились к нему особым образом: принесли лазерные указки и вели себя вызывающе. А учителя с ними поделать ничего не могли. Четвероклассников явно в театр «притащили». Добровольно бы они не явились. Так что отношение к спектаклю у них было заведомо пренебрежительное. Демонстративно пренебрежительное. Они либо громко шумели, либо громогласно заявляли: «Как спать хочется!». В какой-то момент актриса, не выходя из роли сказочницы Пелагеи, сказала: «Люди добрые, дайте чудищу поговорить!».

Умение смотреть и видеть, смотреть и чувствовать - воспитывается голами и десятилетиями. В противном случае зритель в театре теряется. Либо в страхе бежит от непонятного, либо силится приобщиться к тому, что является заведомо бездарным. Многие зрители реагируют на громкие имена и названия. Если авторами на афишах числятся Толстой или Достоевский, - значит это хорошо. Если это известный театр - это тоже не может быть плохо.  С такими зрителями можно делать всё что угодно. Можно подойти и плюнуть в лицо, и они утрутся. На улице, может быть, они реагировали бы иначе, а в театре - утрутся. Более того, они ещё и аплодировать начнут.

Перед зрителями три часа может ходить и раскрывать рот артист, не имеющий элементарных профессиональных навыков. Дикции у него не будет никакой. Его «бубнёж» будет этих зрителей раздражать, но в итоге зрители своё раздражение мужественно подавят и всё равно начнут аплодировать, а то и устроят стоячие овации.  По этой причине сегодня на сцене псковского драмтеатра (и не только псковского) возможно всё.

В общем, сегодня совсем не имеет значения, на что способен артист или режиссёр. Две недели назад арт-директор фестиваля Андрей Пронин утверждал, что на этом фестивале будет как минимум «два алмаза». Один из «алмазов» - «Снегурочка», поставленный в новосибирском театре «Старый дом» режиссёром Галиной Пьяновой. Этот спектакль - участник конкурса Российской национальной театральной премии «Золотая маска». В спектакле «драматические актёры извлекают музыку из бытовых предметов». «Снегурочка» поставлена на основе партитуры современного композитора Александра  Маноцкова («На берендеях лежит проклятие: они наказаны немотой, не могут петь, только одной юной Снегурочке дан голос»).

Бытовые предметы - это всё, что под руку попадётся, в первую очередь - трехметровые доски, которые с грохотом роняются на сцену. «Алмаз» под названием «Снегурочка» -  немая несмешная клоунада. Впрочем, в программке написано, что «спектакль о любви, красоте и гармонии имеет жанр фантастической оперы, в которой слова заменены звуками, вокализом и удивительной актёрской пластикой». Нравится вам считать немую клоунаду оперой - считайте.

На мой взгляд, самой яркой частью этого  спектакля было падение одной из зрительниц. Первые зрители стали убегать минуте на двадцатой (но в итоге ушло не больше десяти человек). Одна из них с грохотом упала в темноте. Падение было очень сильное - с возвышения и плашмя. Это происходило в трёх шагах от меня. Зрительница еле поднялась, громко извинилась, а потом на неё напал истерический смех, минут пять доносившийся до нас из гардероба.

Однако большинство зрителей не только остались до конца спектакля, но и не поскупились на аплодисменты, в том числе и возгласы «Браво!». Правда, эти же люди, слегка очумевшие от грохота и дурацких артистических телодвижений, чуть позднее, выйдя из зала, тоже закатывались в истерическом смехе. Но создатели «Снегурочки» этого уже не слышали.

Именно «Снегурочка» окончательно убедила меня, что арт-директор не прогадал,  составив именно такую программу фестиваля - с участием «Небольшого драматического театра, театра «Старый дом» и т.д.

Проходимцев в Пскове любят принимать и провожать с распростёртыми объятиями. Если это так, то зачем напрягаться? В конце концов, зрители готовы платить немаленькие деньги за такие спектакли. Если готовы, то им надо предоставить такую возможность.

Организаторы фестиваля после спектакля рассылают специально подготовленные рецензии, которые окончательно закрепляют за только что показанным спектаклем статус шедевра. Возьмём выдержку из очередной рецензии авторства Александра Донецкого о спектакле «Братья Карамазовы» режиссёра Льва Эренбурга«Вот витальный Митя Карамазов, прервав сексуальный акт, вскакивает и стукается лбом в собственную эрекцию, а субтильная, до анорексии, девушка-инвалид Лиза Хохлакова спускает панталончики, садится на горшок и долго тужится... Противоречит ли вся эта сценическая физиология замыслу Достоевского? Ничуть. Это и есть его подлинная эссенция, густой, пахнущий выделениями, кровью и спермой, пьянящий концентрат. Поэтому персонажи выбивают пыль из одежды, обнажаются до гениталий, сморкаются, плюют и харкают, пьют и едят, шатаются, спотыкаются, падают, корчатся, вступают друг с другом в плотный физический контакт: обнимаются, до слюней, целуются, дерутся, бьют по ушам и под дых, играют в русскую рулетку, трясутся в падучей...»

Подтверждаю, в Пскове есть несколько сотен зрителей, которым действительно нравится, когда артисты публично обнажаются до гениталий, сосут, сморкаются, театрально испражняются и т.д. Это данность. Это не обманутые зрители, «купившиеся» на громкое название классического произведения. Они знают, на что идут. Некоторые видели раньше другие спектакли тех же режиссёров. Их представления о хорошем спектакле именно таковы, и это их право. Хотя, на мой взгляд, артист или артистка, научившиеся правильно изображать испражнение на сцене, но так и не научившиеся правильно говорить, не совсем полноценные артисты. Но это уже проблема тех зрителей, которые по какой-то неведомой причине считают, что во время Пушкинского фестиваля им будут показывать классическое искусство. С какой стати? Когда они покупают книгу в магазине, они, видимо, её предварительно листают. Когда они берут в магазине продукты, то, наверное, проверяют срок годности и прочие характеристики. Но когда они выкладывают несколько тысяч рублей за с спектакль, в котором им никто ничего не гарантирует, то это почему-то считается нормальным.

Пора бы уже понять, что Всероссийский Пушкинский театральный фестиваль - это не то место, где Пушкин - самая важная фигура. Более того, это фестиваль не имеет отношения к русской классике. Не для того этот фестиваль существует. У него действительно имеется тайный сюжет, как об этом и предупреждали организаторы (правда, это не сюжет «религия и театр», как было объявлено).

На XXIV Всероссийском Пушкинском театральном фестивале проходит эксперимент, когда участники стараются поставить всё что можно с ног на голову. Это веяние времени.

Первые пять дней фестиваля показали, что эксперимент проходит успешно.

 51.

 «УЖАСЕН ОН В ОКРЕСТНОЙ МГЛЕ!..»
(«Псковская губерния», 2017 г.)

Назначение фестиваля - расшевелить публику, а то и разбередить старые раны

Самое первое событие XXIV Всероссийского Пушкинского театрального фестиваля состоялось не на сцене, а в театральной галерее псковского драмтеатра «Цех». Свои работы представили Наталия Арендт (Лондон) и Мария Аренд (Москва). Их предок лейб-медик Николая I хирург Николай Арендт (Николас Мартин Арендт) руководил лечением Пушкина после дуэли с Дантесом, по несколько раз в сутки навещая раненого. Лечение умирающего не спасло, и это Николаю Арендту позднее припомнили. Потомки лейб-медика рассказали о том, что «в сталинские времена Николая Арендта хотели очернить». Более того, «могила доктора Арендта была разрушена пушкинистами».

«Я надеюсь, что Александр Сергеевич не обидится»

Мысль о том, что Николай Арендт имел отношение к смерти Александра Пушкина, не давала сёстрам Арендт покоя. Сегодня считается, что жизнь поэта при уровне развития медицины в 30-х годах XIX столетия спасти было невозможно. У Пушкина был перитонит, и до появления пенициллина оставалось ещё около ста лет.


Необоснованные обвинения привели к появлению работы «Доктор Арендт лечит Пушкина» (шутливое фото сидящего на венском стуле «Пушкина», которому «Аренд» вкалывает пенициллин; в роли доктора Арендта художник арт-группы «Мухоморы» Константин Звездочётов, в роли Пушкина - художник и создатель галереи «Пальто» Александр Петрелли). Была придумана альтернативная история: пенициллин из будущего попал в руки лейб-медику, «поэт выжил и обратился к истокам». Под истоками подразумевались африканские корни, чём свидетельствовали вывешенные на стенах работы, выполненные в «смешанной технике».


На открытии вставки сестёр Арендт пообещали: «Скоро придёт наш Пушкин... Это будет бомба». Пушкин, а точнее Александр Петрелли в цилиндре действительно появился. Была ли это бомба? Не уверен. Надо ли было бежать в бомбоубежище? Возможно. А если не в бомбоубежище, то хотя бы на показ спектакля «Пиковая дама» «Коляда-театра» (Екатеринбург). Некоторые скоро об этом пожалеют, но это будет чуть позднее.
Во время официального открытия продюсер фестиваля Дмитрий Месхиев объявил: «Мы привезли свежее и новое со всей страны». Новое - не значит свежее. Во всяком случае, спектакль «Пиковая дама» режиссёра Николая Коляды не производил впечатления чего-то свежего. Особенно сотня трёхлитровых банок, переходящая у Коляды из спектакля в спектакль.
Перед спектаклем режиссёр, актёр и драматург  Николай Коляда (когда-то не без иронии сказавший о себе: «Перед вами - солнце русской драматургии») со сцены произнёс: «Я надеюсь, что Александр Сергеевич не обидится, а наоборот, обрадуется на том свете. Но мы уже боимся, что посмотрев его «Пиковую даму», актёров закидают гнилыми помидорами».


Но кто в последний раз видел летающие в театре гнилые помидоры? Беспокоиться было нечего. Обычно недовольные зрители тихо уходят, а потом, изредка, пишут гневные комментарии в интернете. Вот и весь скандал.


Наконец, прозвучал традиционный для «Коляда-театра» третий звонок: музыка Аркадия Островского (мотив песни «Пусть всегда будет солнце»). До антракта зал Псковского академического театра драмы им. А. С. Пушкина покинуло всего 26 человек. Человек двести ушло в антракте. Это очень неплохой для «Коляда-театра» результат.


«Пиковая дама» Коляды, которой почему-то решили открыть пушкинский фестиваль, к повести Пушкина имеет очень отдалённое отношение. Правда, создатели спектакля обращают внимание на то, что «текст классического произведения полностью вошёл в пьесу и практически остался неизменным. Наверное, именно так современные диджеи меняют ритм и аранжировку старых песен, добавляют повторы наиболее значимых строк...»


Это важное замечание. Коляда выступил в роли диджея. Мы-то знаем, как, не меняя не одной ноты в песне, можно с помощью диджейских манипуляций (семплирования, изменения ритма, перебитовки и специальных хуков) до неузнаваемости исказить первоначальное произведение. Проще говоря - вывернуть наизнанку. Вроде бы вывернутая наизнанку вещь - та же самая. Только выглядит она совсем иначе.

«Puschkin ist kaput»

Автор пьесы под названием Dreisiebenas Коляда не ограничился семплированием и микшированием. Он сделал так, что примерно треть пьесы звучит на немецком языке. И это совсем не Пушкин в переводе на немецкий.

Oktoberfest, Volkswagen, Guten Morgen, Guten Tag, Guten Abend, eins, zwei, drei, vier, fünf, sechs, sieben, acht, neun, zehn... Нарочитый Russisch-Deutsch Sprachführer... Коляда, по его словам, вдохновился пушкинской строчкой: «Германн был обрусевшим немцем». Но в том-то и дело, что такой строчки в «Пиковой даме» нет. Есть другая: «Германн был сын обрусевшего немца». Превращать Германна в человека, не знающего русский язык, - это сильное отступление. Это всё равно, что родившегося в Казани лейб-медика Николая Арендта сделать человеком, не понимающим русский язык.


Так что Коляда отталкивался не от Пушкина, а от своего опыта жизни в Германии. В 1992-1993 Коляда жил в Германии - в Штутгарте и Гамбурге, и решил поиграть немецкими словами, переосмыслив Пушкина. Его пьеса Dreisiebenas - это игра словами. («Отвечай, как на исповеди! Предпочитаешь камеристок, Kammerjungfern, ну?... «Erbarmen oder Vergessen» 8, говорит, они играют-с, так сказать, sozusagen 9, на балу, кто танцевать будет со мной, если я угадаю, sozusagen 10, и вот, спрашивают оне обе, а я гляжу на неё и думаю при этом: «Ach, Kleines...» 11, взять бы тебя в руки...»).


Что тут скажешь? Das lässt  sich denken, в смысле, можно себе представить, что эту «Пиковую даму» показывают на фестивале пьес одного драматурга «Коляда-Plays», однако именно этот спектакль открывал XXIV Всероссийский Пушкинский театральный фестиваль. Задал тон. Hundert, Tausend, Million, Milliarde... Как выражается немчура-Германн у Коляды: «Hassen - cамое главное слово». Говоря по-русски, самое главное слово - «ненавидеть». Но мы-то знаем, сколько шагов от любви до ненависти.
«Пиковая дама» Коляды - das ist ein reines Affentheater, то есть это чистый балаган. «Коляда-театр» - это и есть балаган, в котором всё что ни возьми - всё уместно, в том числе и немецкий марш, написанный на основе 

«Wenn die Soldaten // Durch die Stadt marschieren, // Öffnen die Mädchen // Die Fenster und die Türen...»

 Когда на спектакле «Пиковая дама» зазвучал немецкий марш, несколько человек в зале поднялись и со словами «фашисты» выскочили из зала. Коляда, конечно, не имел в виду ничего такого. Просто это Balagan,в котором, как уже говорилось, уместно всё. Germann-masturbieren и тому подобное. Такая подача применительно к этому спектаклю могла бы,  например, называться Puschkin ist kaput или что-то в этом роде. В конце концов, могилу Пушкина немецко-фашистские захватчики при отступлении заминировали, но взорвать не успели. Так что, сколько над текстами Пушкина не «экспериментируй», но пушкинские слова всё ещё остаются тем, чем были.


Хотя языковой барьер между Германном и остальными участниками «Пиковой дамы» можно трактовать и иначе. Это барьер ментальный, тем более что никакой Германии, которая постоянно упоминается в спектакле, в времена Пушкина не существовало.


Так как спектакль «Пиковая дама» - об игре слов и стоящих за ними смыслов, в ход пошли штампы типа «Ах, мой милый Августин», русские романсы, «Дойче зольдатен...», неприкаянный немец на чужбине - в тулупе, валенках и ушанке, жалкий, но в душе Наполеон... Оставалось только анекдот про Штирлица и Мюллера рассказать. Не обошлось и без Weckglas - неизбежных бесчисленных трёхлитровых банок. Расшифровывать, что они означают - бессмысленно. Они означают только одно: спектакль поставил Коляда. Это его росчерк, Originalhandschrift, авторская подпись, Autogramm... И не надо искать ничего другого. Ihm steht das Wasser bis zum Hals, иначе говоря, он увяз в этом по горло. И это ему нравится.

«Да это же секта...»

Первые дни фестиваля показали, что на сцене зрителям показывают скорее не спектакли с актёрами, а материализованные режиссёрские приёмы. Нам демонстрируют бесконечные приёмы или приёмчики. Дают понять, каким образом ещё можно занять актёров: заставить их носить на голове трёхлитровые банки, поливать себя и поливать других, прыгать на кроватях, бегать по залу между рядами и собирать игральные карты (это уже про псковскую «Пиковую даму» режиссёра Юрия Печенежского). В спектакле «Фальшивый купон» режиссёра Николая Коляды важную роль играли цирковые лонжи (подвески) цвета российского триколора. На триколоре можно, например, отлично повеситься, что и было сделано.


Едва мы успели перейти из зала с большой сценой в зал с малой сценой - на псковский спектакль «Пиковая дама», как обнаружилось, что и там задействованы лонжи, только белые. И вот уже очередной Германн повис вниз головой. Смелый человек. На цирковом фестивале на это бы не обратили внимания, а на театральном - должны оценить. Тем более что постановщик не стал дописывать пушкинский текст. Но тут возникла другая проблема: кому всё это играть?.. Однако же надо отметить, что игравшая Лизу Ангелина Аладова, если её не замучают режиссёрскими приёмами, судя по её игре в «Пиковой даме», может иметь неплохое театральное будущее.


А самое ходовое слово, которое я в антракте в первые дни фестиваля
слышал от зрителей, в том числе и от театральных специалистов,  - «самодеятельность». Причём одни так отзывались о спектаклях Коляды, а другие - о спектаклях Юрия Печенежского и Льва Эренбурга (художественного руководителя петербургского Небольшого драматического театра).


Впрочем, были и более оригинальные высказывания. «Да это же секта, - услышал я в антракте спектакля «Фальшивый купон». - Только сектанты, беззаветно верящие проповеднику, могут с таким напором играть такое». Это касалось «Коляда-театра».


Интересно было наблюдать за зрителями, которые объясняли своё приятие или неприятие спектаклей. Часто причины указывались одни и те же. Одним нравится «грязь» на сцене, а другим - нет. Одни упиваются театральным «уродством», а другим подавай «красоту». Одни на лету хватают отрицательную энергию (в полном объёме её «вырабатывали» во время спектакля «Братья Карамазовы» Небольшого театра драмы из Петербурга), другие ищут и жадно хватают свет... А если света нет, то задыхаются и выбегают из зала, как будто им не хватает воздуха.


Лев Эренбург, как и обещал перед фестивалем, в «Братьях Карамазовых», наглядно продемонстрировал свою нелюбовь к Достоевскому. В спектакле важна интонация. Перед нами предстал отец братьев Карамазовых - эдакий пахан, породивший несчастных или чудовищ. Главенствующее место на сцене занимает «позорный столб», у которого, однако, назначений больше (особенно тогда, когда он превращается в гигантский фаллос: девушка, сидящая за мной, обнаружив это, негромко засмеялась). Часть публики тихо веселилась, похохатывая в самых громких местах, и тогда их хохоток сливался с визами и криками артистов.


Не все билеты на этот спектакль были проданы, задние ряды в зале решили не расчехлять. Так и стояли задние ряды во время спектакля, словно покрытые белым саваном - как напоминание о том, что приезжий петербургский театр хотя и драматический, но Небольшой.


Всё действо вращается-крутится вокруг столба. «Братья Карамазовы» Эренбурга - это эпилептический припадок, растянутый на три часа. Образцовая достоевщина. Некоторые зрители, по их собственным словам, специально за этим и пришли: получить отрицательный заряд, вымазаться в нечистотах, как делают это в экстазе герои спектакля, обливаясь помоями. Если вы не любите Достоевского, то вам срочно надо смотреть спектакль Эренбурга, потому что он - полная противоположность спектакля «Иван и чёрт» (фрагмент из «Братьев Карамазовых») петербургского театра «Мастерская», который показывали на фестивале в прошлом году.


Однако самое смешное, что я слышал на этом спектакле - это реплика недовольного зрителя в адрес петербургского режиссёра Эренбурга: «Пускай катится в свой Оренбург».

«Сознание гадости»

Если в «Пиковой даме» Коляда ловко соорудил актуального «Антипушкина», то в «Фальшивом купоне» авторы пьесы (пьеса Екатерины Бронниковой и Николая Коляды, сделанная на основе одноимённой недописанной повести Льва Толстого) к классическому тексту были более внимательны.
В центре оказались, конечно же, бордель и проститутка. Это такая переходящая из театра в театр, из спектакль в спектакль метафора России. Бордель был, разумеется, под российским триколором.


В отличие от «Пиковой дамы», «Фальшивый купон» - вещь более цельная и энергичная. Происходит это, в том числе, и за счёт фонограммы, поверх которой актёры на сцене подпевают голосам, записанным заранее.

Получается внушительно. Ритм отлажен. Актёр, игравший накануне Германна, точно по привычке произносит: «Ja, ja, natürlich», как будто принимая эстафету у «Пиковой дамы». А что если бы фальшивый купон поставили на тройку, семёрку или туз?


Публичный дом, каторга, ложь, мерзость, клятвопреступление...Толстой как человек честный не стал делать одного из своих героев Фёдора Михайловича Смоковникова какого-то мракобеса. У него этот председатель казённой палаты - «человек неподкупной честности, и гордящийся этим, и мрачно либеральный и не только свободномыслящий, но ненавидящий всякое проявление религиозности, которую он считал остатком суеверий...». Но при ближайшем рассмотрении всё оказывается фарисейством. Его дорога тоже лежит через публичный дом.


Ложь наслаивается на ложь. Маленькое зло приносит зло большое. Одна фальшивая нота рождает целую фальшивую симфоническую поэму.
На сцене мы видим не публичный дом, а знакомое государство. А уж в государственной политике Коляда толк знает. Недаром же он стал доверенным лицом Владимира Путина. Когда Коляду спросили: «Зачем?», он честно ответил: «Вообще-то 5 миллионов тебе дают, Коляда, тебе даёт правительство здание для театра, чего-то для тебя делают - а ты тут будешь сидеть и оппозиционировать? Здесь, понимаете, синица в руке, а журавль в небе мне не нужен. За мной 65 человек, и у каждого в семье ещё по три человека. И надо дружить с властью, если уж честно...». Так что Коляда лучше многих других понимает, как в России можно правильно продаваться. Пользоваться случаем. Вот он и пользуется - привозит и показывает в Пскове спектакль, который отчасти и про него самого. Такой спектакль не может не быть страшным.


У Толстого описано «сознание гадости», которым один из героев мучился. Мучился, но «не мог уже теперь изменить показания». Вот и герои спектакля «не могут изменить показания», более того, изменить свою жизнь.
По наклонной катится не один человек, а, страшно сказать, кто... Тем не менее, просвет всё же есть, примирение возможно, кровопролитие не вечно, лживая цепочка способна разорваться.


У Толстого убийца произносит: «Все били, мир порешил убить. А я только прикончил. Что ж понапрасну мучить...» Это последний довод убийцы: «Что ж понапрасну мучить». Убийцы избавляют людей от мучений жизни, отправляя их на тот свет, в лучший из миров. У каждого убийцы должно быть своё оправдание.


Интересно, что Екатерина Бронникова и Николай Коляда многое за Толстого дописали, но кое от чего избавились, в том числе от сцены, когда некая девица Турчанинова явилась на приём к министру («ласково-похотливый огонёк загорелся в глазах министра при виде красивой просительницы»), а та возьми и выстрели в министра (промахнулась).


У Коляды в министров не стреляют. В его пьесах и его спектаклях есть душегубы другого рода («шесть душ убил, а святой человек»). В том-то и дело, что все мы знаем святых, которые душ загубили значительно больше, чем шесть или даже шестьсот шестьдесят шесть. Но святыми они всё равно остаются.

«Сколько у нас ещё времени?»

Часто театральных зрителей водят за нос, а те боятся признаться сами себе, что их в очередной раз обманули, надули, или, говоря мягче, - разыграли. Тем более что всё равно найдётся нужное количество профессиональных и непрофессиональных критиков, способных оправдать любой «изыск» на сцене.


Как бы над зрителями не издевались, какими бы бездарными ни были артисты и режиссёры, - зрители всё равно будут это потреблять, нести деньги... Поэтому чтобы на фестивале ни показывали, спектакли своих зрителей всё равно найдут или уже нашли.
Но одно понятно уже сейчас: не хватает полноценных обсуждений спектаклей - с участием авторов, критиков, литературоведов, обычных зрителей. Это то, что было раньше, но отчего предусмотрительно избавились как от «устаревшей формы».  Публике дают понять: ваше дело маленькое - смотреть. Обсуждений спектаклей с участием театроведов и литературоведов не предусматривается.

Самое же интересное, на мой взгляд, что произошло за первые несколько дней фестиваля - это встреча с театральным критиком, заместителем художественного руководителя Театра наций Романом Должанским. В театральном медиахолле он два часа рассказывал об американском театральном режиссёре Роберте Уилсоне и комментировал отрывки из спектакля «Сказки Пушкина». Арт-директор псковского фестиваля Андрей Пронин представил Должанского как «правую руку Евгения Миронова». «Иногда - правая, иногда - левая», - отозвался Роман Должанский, а потом объяснил, что «ни по техническим, ни по организационно-бюджетным причинам «Сказки Пушкина» Театра Наций с Евгением Мироновым в главной роли привести в Псков было невозможно. Так что выбрали форму демонстрации отрывков, и комментариев к ним. Но особый интерес представляло приоткрытие театральной кухни Роберта Уилсона  (американского театрального режиссёра, сценографа и драматурга, одного из крупнейших представителей театрального авангарда конца ХХ - начала XXI века), в том числе и видео с репетиций.
«Сколько у нас ещё времени?», - спросил Роман Должанский в середине лекции. Из зала донеслось: «Семь суток». Имелось в виду, что один из спектаклей Уилсона шёл семь суток подряд.


У Должанского, разумеется, времени на лекцию оставалось меньше, но впереди действительно была ещё целая неделя, полная открытий и противоречий.


Так что шутки в сторону или, как говорят у нас в Пскове: Lassen Sie das Spaßen.

 52.

 «УЖАСЕН ОН В ОКРЕСТНОЙ МГЛЕ!..». Часть вторая
(«Псковская губерния». 2017 г.)

Пусть зрители скажут спасибо, что им хотя бы это показывают

Наверное, это всё-таки был не фестиваль, а парад. Демонстрация определённых возможностей. Всероссийский театральный фестиваль почти без театральных критиков выглядит примерно так, как выглядит проведение всероссийского футбольного турнира без судей. Впрочем, театральные критики в Псков приехали, но некоторые - не в качестве критиков. Роман Должанский прочитал лекцию о том, как в качестве заместителя худрука Театра Наций наблюдал за созданием спектакля американского режиссёра Роберта Уилсона. Алёна Карась готовила и модерировала конференцию «Литургия и театр». Андрей Пронин был арт-директором фестиваля. Не хватало независимого профессионального взгляда. Не хватало публичных обсуждений того, что происходило на сцене псковского драмтеатра, псковского театра кукол и в других местах. Первое обсуждение только что показанного спектакля с участием экспертов премии «Золотая маска» пришлось на предпоследний день, и то только потому, что обсуждали спектакль-эскиз, и это была лаборатория Олега Лоевского.

«Строгая преданность одному автору не могла не завести фестиваль в тупик»

Нет, о параде, носившем название «Всероссийский Пушкинский театральный фестиваль», СМИ всё-таки писали, но часто это были всего лишь платные материалы. Не статьи, а похвальные грамоты.


А то, что не выглядело рекламным материалом, оплаченным из фестивальной кассы, иногда тоже вызывало недоумённые вопросы. Отметился и Роман Должанский в «Коммерсанте». Этот его текст под названием «Наше все и все-все-все» трудно воспринимать всерьёз потому, что человека ввели в заблуждение, а он своё заблуждение просто ретранслировал. По его мнению, раньше на псковском фестивале: «В программе были исключительно спектакли по пушкинским произведениям... Строгая преданность одному автору не могла не завести фестиваль в тупик».

В действительности, уже много лет Всероссийский Пушкинский театральный фестиваль предъявлял миру спектакли, не обязательно связанные с именем Пушкина. В афише были и Гоголь (много раз), и Достоевский, и Булгаков, и Чехов, и Оскар Уайльд, и Евгений Евтушенко... Вплоть до Михаила Хейфица и Петра Мамонова. И вдруг Роман Должанский пишет: «И теперь новый арт-директор фестиваля петербургский критик Андрей Пронин получил право дополнить "наше всё" остальной русской классикой...». Словно до Андрея Пронина фестиваль только и делал, что пребывал в тупике, а теперь вышел на простор.

Одна из проблем нынешнего парада (фестиваля) в том, что публике не потрудились внятно объяснить, что же их ждёт. Ведь концепция-то существовала. В Псков на этот раз не привозили всё подряд. Спектакли подбирались по определённому эстетическому принципу. Для простоты это можно назвать «новый театр». Название неточное, учитывая вторичность многих «экспериментов», но показывающее, что зритель должен быть настороже. Режиссёры KLIMКолядаЭренбург и многие другие со зрителями, как правило, не церемонятся. Что с ними церемониться, если они и к классикам относятся без привычного почтения. Ведь цитируют же теперь запись в фейбуке того же Романа Должанского: «Эти многословные провинциальные графоманы никогда не поймут, что театр для того и создан, чтоб классиков трогать, в том числе за причинные места, дёргать, допрашивать, тормошить, мутузить, выворачивать наизнанку...».
Театр много для чего создан. Не только для того, чтобы выворачивать наизнанку. Однако в феврале 2017 года организаторы действительно сознательно подобрали именно такой «выворачивающий» репертуар.

Но значительное число псковских зрителей и приезжих из Латвии, Эстонии и других мест почему-то наивно ожидали от спектаклей какой-то возвышенной красоты. И когда они эту красоту не находили, то в прямом смысле убегали. Иногда даже с грохотом падали в темноту зала, но поднимались и буквально уползали в гардероб. Временами это выглядело как настоящий исход - под смешки оставшихся зрителей и издевательские замечания артиста на сцене. Для некоторых это был шок, хотя, если вдуматься, ничего шокирующего в этом не было. Создатели таких спектаклей кто угодно, но только не дураки. Они, конечно, предвидели такую реакцию зала и эпатировали публику намеренно. В этом и был смысл - сделать зрителям так, чтобы им стало неудобно. Помучить их. Вызвать ответную реакцию. И она последовала, достаточно почитать книгу отзывов фестиваля («рукоблудство», «людей обокрали», «ужас»...). Эти и другие подобные отзывы создатели многих спектаклей с удовольствием возьмут в свою коллекцию как доказательство того, что провокация сработала. Записи зрителей в театральной «Книге отзывов» с удовольствием прочитаны: «просто ужас», « уродство», «оскорбление зрителей, театра, А.С. Пушкина и вообще театра и искусства в целом», «эксперимент неудачный», «уроды, верните деньги!», «жаль Пушкина и денег», «деньги (1700 рублей за билет) выброшены на ветер», «Снегурочка - отвратительная халтура. Неужели их где-то принимают хорошо. Позор!»

Можете не сомневаться, восторженные отклики были и в Пскове. О том же артисте Синяковиче из «Сказок для взрослых» в «Книге отзывов написано: «Актёр молодец!». Оперу «Снегурочка» композитора Маноцкова некоторые псковские меломаны тоже искренне считают выдающейся. Однако общий фон всё-таки скорее негативный. Часто возникало отторжение.

«Пушкинский язык непригоден для театра»

Дней за десять до фестиваля в статье «Тайный сюжет» в «ПГ» о спектакле «Пушкин... Сказки для взрослых» было написано: «Тем, кто в своём терпении не уверен, лучше на такие спектакли вообще не ходить. А то терпение может лопнуть в самый неподходящий момент». Но отчаянная публика всё-таки отправилась смотреть то, что придумали KLIM, Андрей Випулис и показал Александр Синякович.


Три года на Пушкинском фестивале в Пскове KLIM прочёл лекцию в медиахолле, где чётко обозначил свои взгляды: «Как бы нам ни казалось печальным, пушкинский язык - смесь французского с нижегородским... Пушкинский язык непригоден для театра. На пушкинском языке можно говорить не двигаясь». Собственно, по этой причине его и пригласили - чтобы наглядно это показать, смешав если не французский с нижегородским, так английский с псковским: The Rolling Stones и т.п. Раз пушкинский язык для театра непригоден, его надо заменить, вывернуть, засемплировать, довести до такого состояния, при котором под эти звуки можно было бы двигаться, хотя бы и по головам зрителей. Так как фестиваль в Пскове называется «Пушкинский», то для показа выбрали «Сказку и попе и работнике его Балде», «Царя Никиту» и «Наташу». Если бы фестиваль был «Чеховский», то, учитывая высказывание  KLIMа «Чехов - хреновый драматург», могли бы подобрать что-нибудь из Чехова.

Со своей задачей Синякович справился успешно: изгнал из зала не менее 350 человек. Потом некоторые зрители говорили, что первый акт был затянутым - длился более двух часов (в буклете напечатали, что весь спектакль идёт два часа с антрактом). Но если бы он не был затянутым, то многие зрители оставались бы как минимум до антракта, и нужный эффект не был бы достигнут. Некому было бы кричать вслед со сцены: «Балду не любят!», «Чтоб стало ему невмочь!», «Черти!» и т.п. Артисту, изображавшему на сцене постоянно думающего о красоте своих ногтей манерного и назойливого Пушкина-Джаггера, было важно, чтобы зрители срывались с места раньше - прямо во время представления. Время работало на режиссёрский замысел. За сорок пять минут такого эффекта не достигнешь, в противном случае надо было распылять по залу слезоточивый газ. Тогда бы народ повалил из зала толпой. Но и то, что удалось, можно считать успехом. Всё получилось так, как песне Paint It Black The Rolling Stones, с которой начался этот спектакль: «Я вижу красную дверь и хочу, чтобы она была чёрной, //... Я хочу видеть солнце стёртым с неба, // Я хочу видеть всё окрашенным в чёрный цвет». Под руку подвернулось «солнце русской поэзии» (по выражению Одоевского). Концовки, когда навязчивый фигляр превращается «в медиума, подключающегося к тайнам пушкинского творчества», как обещал Андрей Пронин, в Большом зале дождались  несколько десятков человек. Художественная «элита». Чистый продукт, выпавший в осадок в пробирке.

Цель была достигнута.

«Люди добрые, дайте чудищу поговорить!»

Одним из лучших спектаклей парада (фестиваля) оказался детский, кукольный («Аленький цветочек»). Это спектакль петербургского театра «Кукольный формат» с единственной актрисой на сцене - Ольгой Донец. И он же в прямом смысле ярко показал, какая существует в театре проблема. Зрители. Именно от них зависит, что происходит на сцене. Не от режиссёров и артистов, а от зрителей. Что зритель позволяет, то ему и показывают.

Псковский зритель определённо от совершенства далёк. Даже дети. В театр кукол на «Аленький цветочек» учителя привели детей из первого и четвёртого классов. Мальчишки из четвёртого класса к спектаклю были явно не готовы. Вернее, они подготовились к нему особым образом: принесли лазерные указки и вели себя вызывающе. А учителя с ними поделать ничего не могли. Четвероклассников явно в театр «притащили». Добровольно бы они не явились. Так что отношение к спектаклю у них было заведомо пренебрежительное. Демонстративно пренебрежительное. Они либо громко шумели, либо слепили актрису указками, а то и громогласно заявляли: «Как спать хочется!». В какой-то момент актриса, не выходя из роли сказочницы Пелагеи, воскликнула: «Люди добрые, дайте чудищу поговорить!».

Умение смотреть и видеть, смотреть и чувствовать - воспитывается годами и десятилетиями. В противном случае зритель в театре теряется. Либо в страхе бежит от непонятного, либо силится приобщиться к тому, что является заведомо бездарным. Многие зрители реагируют на громкие имена и названия. Если авторами на афишах числятся Толстой или Достоевский, - значит это должно быть хорошо. Если это известный театр - это тоже не может быть плохо. Так они наивно думают. С такими зрителями можно делать всё что угодно. Можно подойти и плюнуть в лицо, и они утрутся. На улице, может быть, они реагировали бы иначе, а в театре - утрутся. Более того, они ещё и аплодировать начнут.


Перед зрителями три часа будут ходить и раскрывать рот артисты, не имеющие элементарных профессиональных навыков. Дикции у них не будет никакой. Их «бубнёж» начнёт этих зрителей раздражать, но в итоге они своё раздражение мужественно подавят и всё равно начнут аплодировать, а то и устроят стоячие овации.  По этой причине сегодня на сцене псковского драмтеатра (и не только псковского) возможно всё.


В общем, сегодня совсем не имеет значения, на что способен артист или режиссёр. Арт-директор фестиваля Андрей Пронин утверждал, что на этом фестивале будет как минимум «два алмаза». Один из «алмазов» - там самая «опера» «Снегурочка», поставленная в новосибирском театре «Старый дом» режиссёром Галиной Пьяновой. Этот спектакль - участник конкурса Российской национальной театральной премии «Золотая маска». В спектакле «драматические актёры извлекают музыку из бытовых предметов».

«Снегурочка» поставлена на основе партитуры современного композитора Александра  Маноцкова («На берендеях лежит проклятие: они наказаны немотой, не могут петь, только одной юной Снегурочке дан голос»).
Бытовые предметы - это всё, что под руку попадётся, в первую очередь - трёхметровые доски, которые с грохотом роняются на сцену (строго по партитуре). «Алмаз» под названием «Снегурочка» -  немая несмешная клоунада. Впрочем, в программке написано, что «спектакль о любви, красоте и гармонии имеет жанр фантастической оперы, в которой слова заменены звуками, вокализом и удивительной актёрской пластикой». Нравится вам считать немую клоунаду оперой - считайте.


На мой взгляд, самой примечательной частью этого спектакля было падение одной из зрительниц (не по партитуре). Первые зрители стали убегать минуте на двадцатой (но в итоге ушло не больше десяти человек). Одна из них с грохотом упала в темноте. Падение было очень сильное - с возвышения и плашмя. Это происходило в трёх шагах от меня и в двух шагах от режиссёра Галины Пьяновой. Зрительница еле поднялась, громко извинилась, а потом на неё напал истерический смех, минут пять доносившийся до нас из гардероба.


Однако большинство зрителей не только остались до конца спектакля, но и не поскупились на аплодисменты, в том числе и возгласы «Браво!». Правда, эти же люди, слегка очумевшие от грохота и дурацких артистических телодвижений, чуть позднее, выйдя из зала, тоже закатывались в истерическом смехе. Но создатели «Снегурочки» этого уже не слышали.

Именно «Снегурочка» окончательно убедила меня, что арт-директор не прогадал,  составив именно такую программу фестиваля - с участием «Небольшого драматического театра», театра «Старый дом» и т.д. В конце концов, зрители готовы платить немаленькие деньги за такие спектакли. Если готовы, то им надо предоставить такую возможность.


Зрителям хоть и с запозданием, но разъяснили, что в Пскове десять дней подряд, за редким исключением, происходила, «деконструкция», то есть «разрушение стереотипов». Это то, о чём писал Жак Деррида, а до него Мартин Хайдеггер (припомните его «деструкцию»).

«Я захохочу и радостно плюну,  плюну в лицо вам...»

Если существовал какой-то стереотип о русском театре и русской классике, то организаторы, призвав в соавторы заплативших за билеты зрителей, этот стереотип десять дней подряд старательно разбивали. Дескать, нате! Здесь скорее ощущался не Пушкин, а Маяковский («А если сегодня мне, грубому гунну, // кривляться перед вами не захочется - и вот // я захохочу и радостно плюну, // плюну в лицо вам // я - бесценных слов транжир и мот...»).

Вариантов развития событий было немного. Либо перед вами кривляются, либо радостно плюют в лицо. К кривлянию наш зритель уже почти привык, а к плевках ещё не совсем. Но рефлекс уже вырабатывается. К концу фестиваля я начал узнавать уходящих зрителей в лицо. Обычно одни и те же люди уходят примерно в одно и то же время, как будто их

запрограммировали. Даже если этот спектакль не так уж и плох, как «Смерть Тарелкина» петербургского театра «Приют Комедиантов», например. Но события на сцене до антракта - это буффонада, радостное гробокопание. И зрители по привычке со словами «Что время зря тратить?» и «Шли зря!» бегут вон, не дожидаясь классической интерпретации. Вслед им доносится: «Может быть, останетесь? Сейчас будет то, что вам точно понравится». А они в ответ отвечают: «Нет, уж лучше мы кофе пойдём пить».


Боюсь, точно такой же будет ответ, когда в Псков, наконец, привезут какой-нибудь шедевр (в этом году обошлось без шедевров). Публика, которая получила такой отрицательный заряд, с ещё большим энтузиазмом прильнёт к «традиционным постановкам», пусть скучным, бездарным, но понятным. Там, по крайней мере, над зрителями не издеваются столь открыто. Там не занимаются «деконструкцией».


Как говорил пушкинский Сальери, «Звуки умертвив, музыку я разъял, как труп». Нынешние театральные деконструкторы занимаются примерно тем же самым. Усыпляют, а то и умертвляют текст (как в случае со «Сказками для взрослых»), и препарируют его. В этом нет ничего нового. На театральный авангард это похоже меньше всего. Под видом новаторства публике часто подсовывают малоталантливое действо. Умершим в прошлом и позапрошлом веке русскими классикам от этого хуже не будет, а вот несколько сот наших современников получили отрицательный заряд, и запомнят этот парад (фестиваль) надолго.

«Если мы хотим, чтобы он развивался...»

Возьмём выдержку из очередной «рецензии» авторства А-ра Д. о спектакле «Братья Карамазовы» режиссёра Льва Эренбурга«Вот витальный Митя Карамазов, прервав сексуальный акт, вскакивает и стукается лбом в собственную эрекцию, а субтильная, до анорексии, девушка-инвалид Лиза Хохлакова спускает панталончики, садится на горшок и долго тужится... Противоречит ли вся эта сценическая физиология замыслу Достоевского? Ничуть. Это и есть его подлинная эссенция, густой, пахнущий выделениями, кровью и спермой, пьянящий концентрат. Поэтому персонажи выбивают пыль из одежды, обнажаются до гениталий, сморкаются, плюют и харкают, пьют и едят, шатаются, спотыкаются, падают, корчатся, вступают друг с другом в плотный физический контакт: обнимаются, до слюней, целуются, дерутся, бьют по ушам и под дых, играют в русскую рулетку, трясутся в падучей...»


Подтверждаю, в Пскове есть зрители, которым действительно нравится, когда артисты публично «обнажаются до гениталий», сосут, сморкаются, театрально испражняются и т.д. Это данность. Это не обманутые зрители, «купившиеся» на громкое название классического произведения. Они знают, на что идут. Некоторые видели раньше другие спектакли тех же режиссёров. Их представления о хорошем спектакле именно таковы, и это их право. Хотя, на мой взгляд, артист или артистка, научившиеся правильно изображать испражнение на сцене, но так и не научившиеся убедительно говорить или двигаться, не совсем полноценные. Но это уже проблема тех зрителей, которые по какой-то неведомой причине считают, что во время Пушкинского фестиваля им будут показывать классическое искусство. С какой стати? Когда они покупают книгу в магазине, они, видимо, её предварительно листают. Когда они берут в магазине продукты, то, наверное, проверяют срок годности и прочие характеристики. Но когда они выкладывают несколько тысяч рублей за спектакль, во время представления которого им никто ничего не гарантирует, то это почему-то считается нормальным.


Пора бы уже понять, что Всероссийский Пушкинский театральный фестиваль - это не то место, где Пушкин - самая важная фигура. Более того, этот парад (фестиваль) не имеет отношения к русской классике. Никто ведь не заподозрит продюсера фестиваля и советника по культуре губернатора Турчака Дмитрия Месхиева в чрезмерной любви к русской классике. Не для популяризации русской классики этот фестиваль существует. У него действительно имеется тайный сюжет, как об этом и предупреждали организаторы (правда, это не сюжет «религия и театр», как было объявлено).
В последний день парада (фестиваля) продюсер Дмитрий Месхиев сказал со сцены: «За время фестиваля мы постарались показать много разного, услышали разные мнения до крика, резкого приятия и категорического неприятия. То, что мы показали, это далеко не весь театр страны. Он просто так разнообразен. Если мы хотим, чтобы он развивался, то должны показывать разное, провоцировать вас на понимание другого театра, не только классического...».


***

Когда после окончания спектакля-эскиза «Капитанская дочка» началось обсуждение увиденного, из зала режиссёра спросили: «Почему вы на эти роли пригласили именно этих артистов  (имея в виду то, что в роли семнадцатилетнего Пети Гринёва был немолодой артист псковского драмтеатра Виктор Яковлев). Вместо того чтобы спокойно объяснить, режиссёр Николай Русский довольно агрессивно ответил: «Почему? По качану!» В эту секунду Николай Русский словно бы отвечал от имени большинства режиссёров, показавших в Пскове свои спектакли.


Зритель должен знать своё место. И ему это место указали. Пусть скажут спасибо, что им хотя бы это показывают.


Об итогах XXIV Всероссийского  Пушкинского театрального фестиваля читайте в следующем номере, а пока что - слова арт-директора Андрея Пронина. Характеризуя ту же самую «Капитанскую дочку» режиссёра Русского, г-н Пронин объяснил, что «это был смелый опыт современного сна». Таким образом, арт-директор отреагировал на отклик фестивального продюсера  Дмитриева Месхиева: «Это уровень пионерлагеря».


Так что же всё это было? Имея в виду не отдельный спектакль, а всё вместе: спектакли, лекции, концерты, конференцию, выставку.


Вот именно, «это был смелый опыт современного сна».


Но после сна наступает пробуждение.

 53. 

ПРИЗНАКИ ТВЕРДОКАМЕННОСТИ
(«Городская среда», 2017 г.)

Театральный обозреватель «Российской газеты» Алёна Карась, организовавшая в Пушкинских Горах во время Всероссийского театрального Пушкинского фестиваля научную конференцию «Религия и театр», высказалась по поводу Пскова и его театральной публики: «Там постоянно скандалы. Я только приехала оттуда, с Пушкинского театрального фестиваля. Там люди уходили со спектаклей, вообще оказались очень строги и к Николаю Коляде, и к московскому искателю новых путей Климу, чей спектакль "Сказки для взрослых" по сказкам Пушкина псковский зритель не принял - он показался им слишком провокативным, деструктивным по отношению к "нашему всему". Особая твердокаменность этого города сродни его крепостям и форпостам. Вероятно, там придется десятилетиями работать над тем, чтобы создавать новую среду, которая сможет принять новый театр».

Новый театр? Удивительное дело. То, что обычно называют «новым театром», как правило, повторение давно пройденного. Ничего новаторского, по крайней мере, на прошедшем фестивале показано не было. Скандальное - было, но новое?  Надо сказать, что публика в Пскове не такая уж «твердокаменная». И не то чтобы слишком консервативная. За последние годы навидалась всякого. Люди ведь со спектаклей уходили не столько потому, что были оскорблены, а потому что под видом нового им подсовывали банальное и бездарное. В свою очередь, к уходящей публике некоторые организаторы фестиваля тоже относились как бездарной и ограниченной. Возникла взаимная неприязнь.

Прошедший фестиваль проявил много смешного. Например, перед публикой и артистами выступает критик - эксперт «премии «Золотая маска». Обсуждают только что показанную «Капитанскую дочку». Эксперт силится вспомнить, как зовут героя пушкинской повести. Его зовут «Савельич», но эксперт этого так и не вспомнил. Зато вспомнил о Загоскине. По мнению этого эксперта, Пушкин как прозаик был на уровне Загоскина. «Капитанская дочка», «Повести Белкина»... Если бы не стихи, то о прозе Пушкина давно бы забыли. Так думает участник научной конференции и эксперт «Золотой маски». И не он один. Ничего страшного в этом нет. Мало ли людей, ничего не понимающих в Пушкине. Вот только зачем этот критик приехал на Пушкинский фестиваль? Хотя был бы фестиваль Загоскинский, то он бы, наверное, и на Загоскинский приехал.

 54.

«ОЧИСТИТЕЛЬНАЯ КЛИЗМА»
(«Псковская губерния», 2017 г.)

«ДАНТЕС. Он хорошо прицелился... Но ему не повезло...»
Михаил Булгаков. «Александр Пушкин».

Во время спектаклей по сказке Пушкина у зрителей была возможность попросить золотую рыбку исполнить желание, связанное с будущим юбилейным театральным фестивалем

Псковичам уже пообещали, что следующий Всероссийский Пушкинский театральный фестиваль откроется постановкой режиссёра, которого называют «якутский театральный Тарантино». Речь о Сергее Потапове, который  поставил в Минусинске «провокационный спектакль» «Последние дни» по пьесе Булгакова. Насколько он провокационный, мы можем узнать через год, если Андрей Пронин останется арт-директором фестиваля.

«Я эту систему ненавижу, но понимаю, что если мы её уничтожим, то вообще потеряем театр»

После премьеры «Последних дней » телекомпания «Енисей» подготовила сюжет, в котором говорится, что «непредсказуемый и провокационный спектакль вызвал полярные мнения - от полного восторга до глубокого непонимания». Тот, кто видел этот спектакль, считает, что «это эксперимент, попытка показать зрителям другую эстетику», а «пьеса Булгакова заключена в рамки фарса, где трагическая история соседствует с откровенной клоунадой, классик Золотого века может исполнить песню известной рок-группы, а шпион и соглядатай оказывается самым большим поклонником поэта...».


Театральные эксперименты - это хорошо. Не было бы экспериментов, театры бы превратились в скучные музеи, где самое ценное - пыльные костюмы давно сошедших со сцены спектаклей. Однако под словом «эксперимент» слишком часто понимают просто грубую подделку под искусство. Вполне возможно, со спектаклем Сергея Потапова этого не произошло (по коротким отрывкам судить сложно), но бесконечная демонстрация «экспериментов», вызывающих «полярное мнение», невольно наводит среднестатистического зрителя на мысль, что устроители театрального фестиваля в Пскове не намерены менять выбранный курс. О том же свидетельствует и выступление продюсера Дмитрия Месхиева. В последний день нынешнего фестиваля, закончившегося 12 февраля 2017 года, он произнёс со сцены короткую речь, причём микрофон заработал не сразу. По словам продюсера фестиваля, это был единственный за весь фестиваль недостаток. То есть кроме не вовремя включившегося микрофона всё было хорошо. Очень спорное утверждение.


Правда, всё зависит от точки отсчёта. Для чего и для кого этот фестиваль проводится? Если для участников и для самих организаторов, то всё было действительно неплохо. Проживание, еда, экскурсии... Немного мешали зрители, но им быстро указали на их место. Театральный буфет закрыли «на спецобслуживание», а зрителей отправили к туалету, возле которого организовали импровизированный буфет. Зато весь фестиваль в Большом зале, в той части, что находится ближе к буфету, стоял устойчивый запах то ли рыбы, то ли чего-то ещё. Лишь однажды - во время спектакля «Смерть Тарелкина» этот запах сменился на сильный запах серы.


Но при этом всё равно сработал негласный закон фестиваля: как бы фестиваль ни был слаб, но два-три неплохих спектакля на него всё равно обязательно привозят. Даже на удачных фестивалях, не вызывающих столь «полярные мнения», по-настоящему хороших спектаклей не бывает много. Если три - уже хорошо. Разница в общем фоне, атмосфере. Так получилось, что с самого первого дня XXIV фестиваля атмосфера в зрительном зале оказалась не очень здоровой (обманутые ожидания, недоумение).


У многих пришедших в театр сложилось впечатление, что экспериментируют как раз с ними самими - со зрителями. Проводят опыты.


Одной из самых заметных фигур на этом фестивале стал Олег Лоевский (екатеринбургский киносценарист, театральный критик, завлит, организатор театральных лабораторий).

На лекции «Проектное мышление в современном театральном мире» о русском репертуарном театре он выразился так: «Я эту систему ненавижу, но понимаю, что если мы её уничтожим, то вообще потеряем театр». Пожалуй, в этом-то как раз и кроется основное противоречие. Не только Олег Лоевский, но и многие другие участники фестиваля эту систему ненавидят - по той причине, что это «система рабской зависимости». «Бездарный человек с похмелья руководит твоей жизнью», - как выразился Олег Лоевский. Иначе говоря, артисты - рабы, а режиссёр - рабовладелец. Рабы вынуждены безропотно воплощать его идеи, но они ждут удобного момента, чтобы «воткнуть ему в спину нож». В качестве иллюстрации Олег Лоевский привёл такой анекдот: артисту дали пистолет с двумя патронами и предложили ему сделать выбор - кого убить. Гитлера? Ленина? Режиссёра? С первым выстрелом всё было понятно, артист выстрелил в своего режиссёра. Но в кого полетит вторая пуля? Артист сделал контрольный выстрел в голову режиссёру.


Сложные взаимоотношения в российских театрах привели к тому, что желающих сделать «контрольный выстрел» даже не в режиссёра, а в русский репертуарный театр оказалось довольно много.


«Всю жизнь был завлитом, но как попадает пьеса на сцену - никогда не знал», - произнёс Олег Лоевский под смех немногочисленной аудитории. И в какой-то момент он создал театральное «лабораторное движение, которое изменило театральную карту России».


«Лабораторное движение - очистительная клизма для репертуарного театра», - считает Олег Лоевский.


Шесть лет назад он уже устраивал на Малой сцене псковского драмтеатра лабораторию. Псковские артисты играли спектакли-эскизы, а потом там же проходило обсуждение. Кошмар это или не кошмар? Олег Лоевский считает, что это уже почти самостоятельный жанр, когда спектакли готовятся с наскока, дня за три. Такие спектакли-эскизы, считает Лоевский, хороши как тренинг, как знакомство и помимо всего прочего обеспечивают занятость. Артисты понимают, что если сыграют хорошо, то эскиз может превратиться в полноценный спектакль. «Тот, кто встал на этот путь, от этого редко отказывается», - уверен Олег Лоевский.


«Лабораторное движение как очистительная клизма» проявило себя и на прошедшем в Пскове фестивале. Псковские артисты за несколько дней подготовили три спектакля-эскиза: «Моцарт и Сальери», «Пинежский Пушкин» и «Капитанская дочка».


На мой взгляд, самым интересным были не сами спектакли, а то, что происходило потом. Обсуждения. Выступали и зрители, и критики, в том числе эксперты премии «Золотая маска». Обсуждалось даже то, что, казалось бы, и так было очевидно. Иногда казалось, что «клизму» вставили куда-то не туда - настолько эскизы выглядели неубедительно. И всё же сами разговоры  доказали: отказываться от обсуждений спектаклей не стоит. Раньше ведь, ещё до всяких лабораторий Лоевского, обсуждались полноценные спектакли. От зрителей не отмахивались, к критикам прислушивались (или делали вид). Но потом вдруг решили, что обсуждения больше не актуальны.


Понятно, что создателям спектакля иногда бывает неприятно выслушивать упрёки, а то и возмущённые отзывы. Но если режиссёр не способен прислушиваться к залу и не может посмотреть в глаза просвещённой и непросвещённой публике, то это какой-то неполноценный режиссёр. Тот, кто раз и навсегда уверовал в свою гениальность, очень скоро зайдёт в тупик, а скорее всего - уже зашёл.

«Неявные воздействия»

На лекции Олег Лоевский рассказал о разных формах спектаклей, которые практикует он и его ученики. Многие спектакли играются не на сцене, а в каких-то других местах - на чердаках, в подвалах, в парках, на баскетбольной площадке... Очень часто в спектаклях задействованы непрофессионалы. Иногда вообще обходится без драматургических произведений. Однако существуют зрители, которые всё это готовы оплачивать, в том числе и спектакли, в которых нет ни одного артиста (так произошло во время «архивного вербатима», проведённого в подземелье). Обычно спектакли, сделанные в жанре verbatim, построены на интервью с реальными людьми. Артисты интервьюируют своих героев, а потом записанное на диктофон переносится на сцену. В Пскове два года назад попробовали поставить в этой технике спектакль «Банщик».* Сорвалось, а точнее закончилось всероссийским скандалом. И всё же Олег Лоевский привёл, по его мнению, пример удачного применения вербатима. Зрителям выдают номера, а потом, когда спектакль начинается, вручают текст в соответствии с номерами. Текст по бумажке читает сам зритель. Артистов в этом спектакле нет. Вернее, все пришедшие и есть артисты. Они слушают сами себя.


Что ж, такое тоже возможно. Если зрители готовы выкладывать на всё это деньги, то почему бы и нет?


Но такое вряд ли способно оздоровить репертуарный театр. Это с театром связано только косвенно. Как правило, всё выглядит в лучшем случае как капустник, КВН или Comedy Club. А если это что-то серьёзное, то, как акция, митинг, диспут, читка. Часто даже полноценные спектакли, которые готовятся по нескольку месяцев, оказываются провальными только потому, что в них нет крепкой драматургической основы. Режиссёры берутся ставить рассказы, повести, романы, протоколы допросов, письма, стенограммы судебных заседаний, интервью, газетные статьи... Но со сцены слова звучат иначе, чем со скамьи подсудимых. Прозаический текст со сцены тоже часто звучит неестественно, по-книжному. Отчасти по этой причине и стали востребованы альтернативные пространства для показа спектаклей: всевозможные «бродилки» (когда зрителей в буквальном смысле водят по комнатам, этажам, улицам). Таких спектаклей в мире поставлены десятки тысяч. Помню, действие одного из них полностью проходило в помещении действующего общественного туалета.


Или взять проект Театра.doc и комиссара Всеволода Лисовского: спектакль-путешествие «Неявные воздействия». Автор называет этот жанр «вождение обезьяны». Действие происходит в городском пространстве: на улицах, в торговых центрах, в заброшенных домах, на площадях, в кабинках общественного туалета, в метро, в частных квартирах. Никто не знает, куда попадут участники спектакля в следующий раз (в этом спектакле принимали участие Анастасия Слонина и Василий Березин, ставшие известными после истории с побегом из России Петра Павленского и попытки то ли реального, то ли выдуманного изнасилования).


Несколько лет назад на одном из всероссийских конкурсов современной драматургии второе место заняла «пьеса», в которой школьники скрытой камерой снимали свою учительницу в кабинке школьного туалета, а потом её шантажировали. Этот текст совсем не был похож пьесу. Меня заинтересовало - чем руководствовались члены жюри?  Что заставило их выделить эту «пьесу» из многих других? За всех членов жюри не скажу, но один из них в хорошем смысле выделил именно эпизод с туалетной кабинкой. Пьесу можно было поставить, в том числе, и в женском школьном туалете. В этом якобы было преимущество. Хотя если говорить совсем уж честно, то никто её вообще ставить не собирался. Разделили деньги и разошлись. Через некоторое время я встретил ещё одного лауреата того конкурса, чью пьесу всё-таки поставил один сибирский театр.

«Действительно поставил?» - переспросил я. «Нет, конечно, - улыбнулся автор. - Артисты вышли на сцену и зачитали пьесу глядя на листы. Сделали эскиз, но по документам провели, как полноценный спектакль, выплатили гонорар, авторские...»


Пока выплачиваются гонорары и авторские, пока зрители готовы платить за спектакли, в которых ничего не происходит, русский театр подобного типа уничтожить нельзя.

«Эй, моряк, ты слишком долго плавал...»

На прошедшем фестивале было несколько запоминающихся спектаклей. И несколько хороших. Запоминающиеся спектакли, как правило, хорошими не являлись. Они запоминались чем-то другим. Прежде всего, тем, что возникало непонимание между людьми на сцене и людьми в зале. Иногда искры летели в разные стороны. Причина,  наверное, в том, что у каждого театра своя аудитория, свой зал, свои традиции. То, что выглядит уместно на маленькой сцене в подвале, на сцене академического театра смотрится диковато. Найти баланс между «традицией» и «экспериментом» так и не удалось.


Одним из самых любопытных спектаклей оказалась «Золотая рыбка». Но не та «Золотая рыбка», что поставила Лариса Маркина с петербургским театром-цирком «Монгольфьери», а та, что поставила другая Лариса Маркина с московским музеем-театром «Булгаковский Дом». У москвичей получился спектакль о любви совсем не старых любящих друг друга людей, которых рыбка искушает. Пушкинский текст переплетается с мотивами из фильма «Человек-амфибия». Звучит даже песенка: «Нам бы, нам бы, нам бы, // Нам бы всем на дно, // Там бы, там бы, там бы, // Там бы пить вино, // Там под океаном // Мы трезвы или пьяны // Не видно всё равно...» И всё бы хорошо, но спектакль в афише почему-то был обозначен как детский (в буклете стоял значок «0+»). Хотя спектакль совсем не детский (рабочее название спектакля: «Сцены из супружеской жизни», и это действительно были  сцены из супружеской жизни). Но зал был переполнен первоклассниками.


Мне повезло, и рядом со мной в зале уселся первоклассник Артём и его товарищ. Повезло потому, что эту «Золотую рыбку» я смотрел с комментариями первоклассника, еле успевая записывать его высказывания. Он явно многого не понимал. Когда артисты в начале спектакля долго вглядывались в зрителей, раздалась первая реплика: «А что они на нас смотрят?». Чуть позднее Артём громко вздохнул: «Скучно, честно говоря». Хотя, казалось бы, действие развивалось динамично. Просто первоклассник не мог понять всех тонкостей из-за своего возраста.


Когда, наконец, появились старик со старухой, мальчик разочарованно произнёс: «Не похожи на старика и старуху». Посмотрел, как они друг с другом общаются, целуются, немного подумал и добавил: «Дурак и дура. Они что - совсем спятили?»


В это время через весь зал на руках передавали новое корыто совсем не старой «старухе», после чего появилась во всей красе «золотая рыбка» в обтягивающем золотистом комбинезоне.


«Секс!» - неожиданно вырвалось у первоклассника.


Ещё через некоторое время настало время старику снова просить у рыбки исполнить очередное «старушечье» желание. Но старик медлил. Артём, тоскливо посмотрев на сцену, прошептал: «Давай уж, проси!»
Ура, старик всё-таки отважился попросить, и рыбка желание исполнила. На сцене появилась широкая супружеская постель, на которую старик многозначительно улёгся и принялся смотреть фильм. Какой это был фильм, мы узнали по музыке Пьера Башле из эротического фильма «Эммануэль». Девушки постарше, сидевшие впереди, понимающе захихикали. Первоклассники недоумённо переглянулись. Таким же образом они недоумённо переглядывались несколько раз. «А что тут смешного?» - каждый раз удивлялся Артём. Его товарищ высказывал предположения. «Это очень смешно?» - удивлялся Артём.


Со сцены донеслось: «Эй, моряк, ты слишком долго плавал, // Я тебя успела позабыть, // Мне теперь морской по нраву дьявол - // Его хочу любить!»
Первоклассники оживились. «А дед - бухает!» - громко расхохотался какой-то школьник с третьего ряда - по виду третьеклассник.


Эта «Золотая рыбка» действительна была хороша и совсем не поверхностна. Там было много глубокого и поданного нестандартно. Читалось  даже что-то ветхозаветное - из «Книги Иова». Но разве для такой аудитории она подходила?


Похоже, организаторы раз за разом с аудиторией промахивались. Билеты распространили, и были довольны.


Но театр тем и отличается от кино, что демонстрация каждого спектакля - это всякий раз что-то новое. Артисты играют по-другому, зрители разные... Но если о зрителях забывают сразу же после того, как билеты проданы, то успеха может и не быть.


Как говорил Константин Станиславский«Играть при полном и сочувствующем вам зрительном зале - то же, что петь в помещении с хорошей акустикой. Зритель создает, так сказать, душевную акустику...»
Акустика подвела.

 55.

МЕСТО НАЗНАЧЕНИЯ
(«Городская среда», 2017 г.)

Альтернативный  - не значит способный заменить. Это касается и Фестиваля молодёжных театров, открывшегося 6 июня в Пушкинских Горах. Пока что это «экономный» фестиваль. Многие его участники друг с другом не видятся. Приезжают одни - уезжают другие. Но всё, конечно же, вращается вокруг имени Пушкина. Наиболее талантливым удаётся пойти дальше, заглянуть глубже.

Ещё полгода назад некоторым казалось, что можно объединить привычный уже Всероссийский Пушкинский театральный фестиваль с ещё одним театральным фестивалем, который Владимир Рецептер уже несколько лет подряд организует в Пушкинских Горах. Но в феврале 2017 года всё стало ясно: объединение невозможно, потому что задачи у обоих фестивалей не то что разные, а противоположные. Для того фестиваля, который проводится в Пскове, Пушкин скорее ширма. Прикрытие. Или бренд. «Под Пушкина» государство, может быть, деньги и даст, а, допустим, «под Тынянова»  - нет. Поэтому используется бренд «Пушкин», а что там за ним стоит - не столь важно. На минувшем февральском фестивале было несколько анекдотических историй, вроде той, когда после эскиза спектакля «Капитанская дочка» перед сценой выступал человек, которого представили как эксперта «Золотой маски». Он сказал, что Пушкин как прозаик был автор средний, вроде Загоскина, и его бы давно забыли, если бы не стихи. После чего начали обсуждать, насколько слабы (или не очень слабы) «Капитанская дочка» и «Повести Белкина».

Я эту историю вспомнил на пресс-конференции в Пушкинских Горах в день рождения Пушкина. С журналистами общались Владимир Рецептер и Валентин Курбатов. Курбатов в ответ с улыбкой вспомнил высказывание Льва Толстого о «Капитанской дочке»: «Голо как-то...»

Имелся в виду молодой Толстой. Он в 25 лет - в 1853 году - решил перечитать «Капитанскую дочку». После чего оставил такую запись: «Я читал Капитанскую дочку и увы! должен сознаться, что теперь уже проза Пушкина стара - не слогом - но манерой изложения. ... Повести Пушкина голы как-то...» Подразумевались простота стиля и отсутствие психологических изысков (при изысках персонаж говорит одно, а думает совершенно другое). Позднее Толстой пересмотрел свои взгляды на прозу Пушкина.

Судя по многим современным постановкам, сегодня создатели спектаклей примерно так и рассуждают о первоисточнике: «Голо как-то...». А раз голо, то пытаются всячески насытить пушкинский текст своим подтекстом. Так сказать, обогатить (или обгадить?).

Дело не в том, что классиков нельзя интерпретировать. Можно и нужно. Но когда за «интерпретацию» берётся человек, которому нет дела до того, что думал автор, то получается в лучшем случае поверхностно, в худшем - похабно. В последние годы таких спектаклей мы видели в Пскове немало. Пушкин от таких постановок хуже не становится, но беспомощные «интерпретации» отнимают не только время и деньги. Они отбивают вкус у наиболее податливой части публики, и они же отваживают остальных зрителей от театра. От грубой работы ничего другого ожидать не приходится.

В своём рассказе о простоте Пушкина Курбатов ухватился на фразу «сделалась метель». Кто сейчас так может написать? По мнению Курбатова, сейчас русские писатели пишут совсем иначе: «У нас сейчас изысканная проза, ослепительная, аристократическая, породистая...» Породистая, но поверхностная.

Курбатов вспомнил знаменитого литературного пародиста 20-30 годов прошлого века Александра Архангельского. Как бы «Капитанскую дочку» написали другие авторы?

Действительно, как? У Пушкина: «Я приближался к месту моего назначения. Вокруг меня простирались печальные пустыни, пересеченные холмами и оврагами. Все покрыто было снегом.

Солнце садилось. Кибитка ехала по узкой дороге, или, точнее, по следу, проложенному крестьянскими санями. Вдруг ямщик стал посматривать в сторону и, наконец, сняв шапку, оборотился ко мне и сказал:

- Барин, не прикажешь ли воротиться?

- Это зачем?..»

А вот что, по мнению Архангельского, написал бы Евгений Габрилович«Я приближался. К месту моего назначения. Это было в конце декабря. Позапрошлого года. В девять утра по московскому времени.

Вокруг меня были пустыни. Они простирались. Они были печальны. Они были пересечены холмами. Они были пересечены оврагами. Они были покрыты снегом. Это был добротный снег. Он скрипел. Он похрустывал. Он сверкал. Он синел. Он не таял. Он лежал.

Я посмотрел на солнце. Это было ржавое солнце. Это было старорежимное солнце. Оно опускалось. Оно сползало. Оно садилось. Я подумал, что точно так же оно садится в Москве. В Краснопресненском районе. Мне стало грустно. Я вспомнил моих друзей. Я вспомнил знакомых. Я вспомнил родных.

Наша кибитка ехала. Это была старая кибитка. Она стонала. Она охала. Она вздрагивала. Она ехала. Она ехала по дороге. Она ехала по следу. Он был узок. Он был проложен санями. Это были крестьянские сани...»

А вот как Валентин Катаев«Я спешно приближался к географическому месту моего назначения. Вокруг меня простирались хирургические простыни пустынь, пересеченные злокачественными опухолями холмов и черной оспой оврагов. Все было густо посыпано бертолетовой солью снега. Шикарно садилось страшно утопическое солнце.

Крепостническая кибитка, перехваченная склеротическими венами веревок, ехала по узкому каллиграфическому следу. Параллельные линии крестьянских полозьев дружно морщинили марлевый бинт дороги.

Вдруг ямщик хлопотливо посмотрел в сторону. Он снял с головы крупнозернистую барашковую шапку и повернул ко мне потрескавшееся, как печеный картофель, лицо кучера диккенсовского дилижанса.

- Барин, - жалобно сказал он, напирая на букву а, - не прикажешь ли воротиться?

- Здрасте! - изумленно воскликнул я. - Это зачем?

- Время ненадежное, - мрачно ответил ямщик, - ветер подымается. Вишь, как он закручивает порошу. Чистый кордебалет!..»

Кстати, очень легко спародировать и самого Валентина Курбатова с его витиеватым стилем. Он сам о современной прозе высказался так: «Цветные обноски, фейерверочное пространство существования...»

Кроме того, Курбатова беспокоят цифровые технологии. После перевода в цифру, по мнению Курбатова, «Пушкин сделался щегольской, точный, мгновенно схватываемый, но из него Пушкина в цифру перевести нельзя. Он не переводится в неё и становится голый... Сегодня мы плоски и мгновенны, и в прозе мы становимся тоже плоски и мгновенны...»

На мой взгляд, в этом высказывании слишком много красивостей, а потому и банальностей. Ничего плохого в том, что Пушкин, как и Толстой, «переведён в цифру» - нет. Чем плохо, что любой классический текст теперь всегда под рукой. Не надо бежать в библиотеку, чтобы обнаружить какие-нибудь редкие строки из предпоследнего тома собрания сочинений. Характерно, что вначале в высказывании Курбатова цитируется Толстой с его «как-то голо...», а потом и Курбатов говорит о «цифровом Пушкине»: «Становится голый».

Да нет, Пушкин всё тот же. Но меняется угол зрения - в зависимости от юбилейных дат, от шумихи, от того, как умело или не умело используются его высказывания, его проза, его стихи, его драматургия... Пушкин - удобный объект для паразитирования. Он воздвиг нерукотворный памятник, а многие другие принялись возводить рукотворные. Но это памятники не Пушкину, а самим себе. Как в той «Капитанской дочке», которую демонстрировали на Малой сцене псковского драмтеатра этой зимой, когда Швабрин весь спектакль проходил со шваброй - натирал пол (при таком подходе Солёного из чеховских «Трёх сестёр» надо было бы поместить в стеклянную банку, как солёный огурец).

Во время пресс-конференции Владимир Рецептер рассказал, чем он как режиссёр и исследователь творчества Пушкина занимается сейчас: «Сейчас мы опрокинулись в «Полтаву». Да простят меня многие пушкинисты - это непрочитанная вещь. Она сегодня особенно горяча - в дни, когда идёт трагический раскол, и когда важно его душевно не поддерживать... Надо душевно соединить Украину и Россию... Пушкин душевно помогает осмыслить исторические и сегодняшние процессы. Но вместо этого начинают размахивать его именем. Главное, что произошло во времени - это повысилась ответственность наша перед ним... Ужасен цинизм, ужасны пустота, пустозвонство, и если этот молодой фестиваль будет существовать и развиваться, что мы, по силе возможности, будем ему помогать».

А Валентин Курбатов начал фантазировать вслух: «Пушкин приходит и говорит: «Раз вас всех бросили, тогда вокруг меня собирайтесь...»

Вообще-то, давно собираются. Только каждый со своей целью, часто не бескорыстно.

***

В 1822 году Пушкин написал эпиграмму на кишинёвского чиновника:

Бранись, ворчи, болван болванов,
Ты не дождешься, друг мой Ланов,
Пощечин от руки моей.
Твоя торжественная рожа
На бабье грузно так похожа,
Что только просит киселей.

Среди тех, кто собирается сегодня «вокруг Пушкина», такое количество чиновничьих «торжественных рож», что явственно чувствуется: не хватает пушкинского пера, чтобы описать хотя бы кого-нибудь из этих болванов болвановых.

 56.

ПРОПУЩЕННОЕ ЗВЕНО
(«Псковская губерния», 2017 г.)

Владимир Рецептер: «Есть имя Пушкина, но нет Пушкина»

В день открытия в Пушкинских Горах Фестиваля молодёжных театров «Михайловское-2017» я спросил у Владимира Рецептера: «Чем этот фестиваль отличается от предыдущих?». «Затея интересная, но во что она выльется - не могу знать, потому что я не был на предыдущих двух фестивалях, - ответил художественный руководитель петербургского Государственного Пушкинского театрального центра. - Будут ли они? Не знаю. Будет ли ещё один фестиваль с моим участием? Понятия не имею. Мне этого в министерстве не объяснили. Наш департамент твёрдого ответа на сегодняшний день мне дать не смог. Возможно. Вероятно. Может быть».

«Чем больше Пушкина, тем лучше»

6 июня 2017 года - в день рождения Пушкина на пресс-конференции в Научно-культурном центре Пушкинского музея-заповедника много раз возникала эта тема неопределённости. Возможно. Вероятно. Может быть. Как писал пушкинист Валентин Непомнящий в «Наблюдениях над текстом «Евгения Онегина» о Пушкине: «...иногда ему самому нужно подобие "неопределенности", размытости, чего-то зыбкого и ускользающего: то ли есть, то ли нет...»


Нынешняя неопределённость, по всей видимости, была связана с тем, что министерство культуры не спешит финансово поддерживать тот фестиваль, который проводит в Пушкинских Горах Владимир Рецептер в сентябре три последних года.* Сентябрьский фестиваль стал альтернативой тому, что происходит в Пскове в феврале.


Февральский Всероссийский Пушкинский театральный фестиваль в Пскове в своё время организовал тот же Владимир Рецептер, но несколько лет назад при художественном руководителе псковского драмтеатра Василии Сенине с фестивальных площадок Рецептера мягко вытеснили.


Василий Сенин давно из Пскова уехал, но и с новыми начальниками псковского драмтеатра Рецептеру договориться не получилось. Слишком разные оказались представления у старых и новых руководителей фестиваля о пушкинском театре.**


Тем временем как-то сам собой возник ещё один театральный фестиваль - музейный. Формат его год от года меняется, и в 2017 году он стал Фестивалем молодёжных театров. К нему несколько месяцев назад тоже подключили Владимира Рецептера как главного в России специалиста по пушкинскому театру.


«Пушкинских фестивалей сегодня два, а может быть и три, - не без опасения произнёс Владимир Рецепте и вскоре свои опасения объяснил: - Как бы наш приезд в июне не помешал нашему приезду сюда в сентябре...» Действительно, а вдруг в Москве подумают: «Сколько можно?» Однако при всей неопределённости Владимир Рецептер надежды не теряет: «Чем больше Пушкина, тем лучше. Именно с этим лозунгом я буду продолжать существовать».

«Александр Сергеевич один, кто может собрать всех воедино...»


«Грустно было слышать, что это от министерства зависит, - высказался другой участник пресс-конференции - критик Валентин Курбатов. -Пушкинское имя зависит сегодня от министерства, от господ чиновников...  Я помню первые двадцать Пушкинских театральных фестивалей. Там цвела такая роскошная мысль, и надо было радоваться каждому мгновению. Была творческая лаборатория. Мы жарко спорили о вчерашнем спектакле... Ссорились, покрикивали... Это и есть театр-лаборатория! И то, что этого не увидели господа чиновники... Пушкин это тот, кто удержит русское хаотическое пространство, в котором мы сейчас находимся, и в котором нет системы координат, и всяк волен делать то, что хочет. Александр Сергеевич один, кто может собрать всех воедино...»


Казалось бы, пресс-конференция была посвящена открывавшемуся в этот день совсем другому фестивалю - молодёжных театров, но выступающие то и дело обращались к фестивалю, который был придуман в самом начале 90-х годов - Всероссийскому Пушкинскому театральному фестивалю (первый прошёл в 1994 году). Дело в том, что, по мнению Владимира Рецептера, настоящий фестиваль надо готовить целый год. В случае с Фестивалем молодёжных театров у него такой возможности не было. В его распоряжении имелось от силы месяца два. Таким образом, руководитель «Пушкинского центра» всё время проводил сравнения с прошлым: «Я имел удовольствие звать Фомичёва, звать Рассадина, звать Непомнящего и составлять программу фестиваля, занимаясь этим системно двадцать лет. Системно. Это отличие исторического фестиваля от фестиваля, который стал его наследником (как им кажется)».


То есть Владимир Рецептер снова обратился к теме того театрального фестиваля, который, в сущности, у него отобрали несколько лет назад. Раньше он старался напрямую избегать противопоставлений, но в день рождения Пушкина не удержался и заметил: «Кто-то из руководителей нынешнего фестиваля сообщил, что «большого фестиваля из одного Пушкина не сделаешь» (это слова арт-директора XXIV Всероссийского Пушкинского театрального фестиваля Андрея Пронина - Авт.) Двадцать лет делали. А тут не сделаешь большого фестиваля!»


Театральный критик Роман Должанский, приезжавший в Псков в феврале 2017 года, сказал о фестивале времён Рецептера: «В программе были исключительно спектакли по пушкинским произведениям... Строгая преданность одному автору не могла не завести фестиваль в тупик».

С этим Владимир Рецептер не согласен. «Была простая стратегическая идея - приглашать на фестиваль только тех, кто поставил Пушкина, - снова напомнил он о Всероссийском Пушкинском театральном фестивале. - Она заражала российские театры желанием оказаться на этом фестивале и для этого поставить Пушкина. Был стимул. Теперь стимул снят. Осталось имя Пушкина - точно как в десятках театров. Есть имя Пушкина, но нет Пушкина. Театры имени Пушкина не заменят театра именно Пушкина. Главное здесь в понимании. Понять труднее всего... Театр Пушкина оказался пропущенным звеном в истории развития российского театра, и это звено восстанавливалось с помощью исторического фестиваля, с помощью действия «Пушкинского центра»... За это когда-то я взялся... Юрий Соломин в качестве министра спросил: «Вы возьмётесь?» и я ответил: «Возьмусь».


С той поры сменилось множество министров культуры, но Владимир Рецептер от своей идеи - восстановить пропущенное звено - до сих пор не отступил и делает это при каждом представившемся случае - в феврале, в сентябре, в июне... В конце концов, далёкий фестиваль 1994 года тоже начинался при деятельном участии студентов, о чём Владимир Рецептер тоже рассказал: «Когда начинался первый Пушкинский театральный фестиваль, на нём был Пётр Наумович Фоменко со своими первокурсниками. Они ставили «Моцарта и Сальери», и это было незабываемо. Потом они выросли в мастеров российского театра... Наша дружба с этим театром продолжается...»

«Злодейское покушение на жизнь его величества»

В день открытия фестиваля «Михайловское-2017» студенты Театрального института имени Бориса Щукина при Государственном академическом театре имени Евгения Вахтангова показывали спектакль «Кюхля». 
«У меня большой интерес к этому спектаклю, - объяснил свой особое внимание к «Кюхле» Владимир Рецептер. - Сегодня я расположен его посмотреть. Сравнительно недавно - лет пятьдесят тому назад - мы с Юрским играли «Кюхлю». Он играл Пушкина, я играл Грибоедова. Посмотрим, что нам предлагают сегодняшние московские студенты. Жутко интересно».


Пока один из студентов (Николай Романовский), игравших Кюхлю, давал интервью телевидению, режиссёр и преподаватель Анна Дубровская волновалась: а придут ли зрители? «Человек пятьдесят будет?», - с тревогой спросила она. Собралось больше ста. Для спектакля, который изначально был создан тогда ещё второкурсниками как экзамен по сценической речи, не так уж и мало. После того экзамена Василий Лановой предложил «спектакль доделать и с этим выступать». И так получилось, что 28 человек вышло на сцену НКЦ в Пушкинских Горах как раз в день рождения Пушкина. На сцене было несколько Кюхельбекеров и два Пушкина. «Нам сегодня страшно, - сказала перед спектаклем Анна Дубровская. -  В таком большом зале мы ещё не выступали».


Спектакль поставили по произведениям Юрия Тынянова «Кюхля» и «Пушкин». В него вошла и та знаменитая сцена, когда царь повстречался с ручным медвежонком и, испугавшись, быстро от него убежал, насмешив лицеистов, после чего Пушкин-лицеист, обернувшись к товарищам, произнёс: «Один человек нашелся, да и то медведь». Прибежавший на шум генерал несчастного медвежонка застрелил и тем вписал его в историю литературы (а это будет посерьёзнее, чем повесить на стену медвежью шкуру). А вечером того же дня лицейский пародист Яковлев исполнил в лицах для своих однокашников «злодейское покушение на жизнь его величества».


Цари во все времена не любят неожиданностей.


Когда журналисты спросили Николая Романовского о том, что ему было важно в спектакле «Кюхля», двадцатилетний артист стал горячо объяснять, что лицеисты были такие же, как они сами.


По иронии судьбы, одним из лучших спектаклей этого фестиваля оказалась постановка «Никошенька. Петербургский дебют» по письмам и произведениям Гоголя (петербургский театр «Цехъ», созданный выпускниками Санкт-Петербургской Академии Театрального Искусства 2013 года - воспитанниками актёрско-режиссёрской мастерской Анатолия Праудина, режиссёр Екатерина Ханжарова). Тот, кто не смог увидеть его в Пушкинских Горах этим летом, мог сделать это прошлой зимой в Пскове*** на том фестивале, на котором Владимиру Рецептеру подобающего места не нашлось. «Никошенька. Петербургский дебют» завершил программу третьего фестиваля.


«Из этого фестиваля может получиться что-то значительное», - предположил Владимир Рецептер. Возможно. Вероятно. Может быть.

 Участники фестиваля:

Ю. Тынянов, «Кюхля», Театральный институт имени Бориса Щукина, г. Москва, режиссёр Анна Дубровская.

А. С. Пушкин «Моцарт и Сальери», Молодежный театр «Предел», г. Скопин, Рязанская область, режиссер и исполнитель - Владимир Дель.

«Скоморохи. Актёры. Певцы», РГИСИ, курс В. Э. Рецептера, г. Санкт-Петербург.

А. П. Чехов «Дуэль», РГИСИ, курс Ю. М. Красовского, г. Санкт-Петербург, режиссёр Михаил Ильин.

«Наш Пушкин», РГИСИ, курс Ю. М. Красовского, г. Санкт-Петербург, режиссёры  Михаил Ильин, Марина Смирнова.

«Вальс имени Гоголя», по повести Н. В. Гоголя «Записки сумасшедшего»,  Театр «Пушкинская школа», г. Санкт-Петербург, постановка Владимира Рецептера.

А. С. Пушкин, «Сказка о рыбаке и рыбке», Музыкально-драматический театр-студия «Берег», г. Санкт-Петербург, режиссёр Павел Снитко.

«У Лукоморья», по произведениям А. С. Пушкина, Музыкально-драматический театр-студия «Берег», г. Санкт-Петербург, режиссёр Павел Снитко.

«Никошенька. Петербургский дебют», по письмам и произведениям Н. В. Гоголя, Театр «ЦЕХЪ», г. Санкт-Петербург, режиссёр Екатерина Ханжарова.

57.

АДСКОЕ ЗЕЛЬЕ. Часть первая
(«Псковская губерния», 2018 г.)

Юлия Пересильд: «Я боюсь сплетен, гнилых людей, несправедливости»

«Ты, Каштанка, насекомое существо и больше ничего, - говорил у Чехова хозяин собаки - пьяный, как сапожник столяр Лука Александрыч. - Супротив  человека ты всё равно, что плотник супротив столяра». Но в спектакле режиссёра-дебютанта Юлии Пересильд Каштанка не «супротив человека», а человек. Или всё же не человек? На встрече со старшими школьниками, прошедшей незадолго до премьеры в Псковском академическом театре драмы им. А.С. Пушкина, Юлия Пересильд предупредила: «Собачки с ушками и хвостиком не будет. У нас она то ли девочка, то ли собака. Я тоже, наверное, «Каштанка».

«Хорошо там, где хуже, но своё, родное»

С «Каштанки», поставленной по произведению Антона Чехова, начинался XXV Пушкинский театральный фестиваль. На открытии кинорежиссёр и руководитель Театрально-концертной дирекции Псковской области Дмитрий Месхиев вспомнил историю из нулевых годов, когда «молоденькая Юлия Пересильд с вытаращенными глазами пришла на кинопробы» (это была подготовка к сериалу «Принцесса и нищий»). Месхиев её взял в кино - в том числе и потому, что она была из Пскова. «Я учил её жизни и работе, - продолжил рассказывать Месхиев. - И это для неё был ад». Позднее Юлия Пересильд сказала будущему руководителю Театрально-концертной дирекции Псковской области Дмитрию Месхиеву: «Митрич, спасибо тебе за школу».


«Я сейчас за этот ад благодарна, - считает сегодня Юлия Пересильд. - Начинающий артист должен пройти через эти испытания... Я люблю, когда меня мучают, главное - понимать, ради чего?»

Начинающий режиссёр тоже обязан пройти через испытания. И они, наверное, должны быть ещё более адскими: ответственность больше. Но Юлия Пересильд знала - на что шла. Поставить на сцене родного города свой первый полноценный спектакль - это значит попасть под перекрёстный огонь. К землякам, добившимся успеха в столице, псковичи бывают вдвойне пристрастны.


«Я не боюсь тяжести, труда, - сказала Юлия Пересильд на той самой встрече со школьниками. - Я боюсь сплетен, гнилых людей, несправедливости». Псков весь этот стандартный набор в любой момент готов предоставить в неограниченном количестве. Особенно это касается анонимных комментаторов. Но даже если представить, что анонимы куда-то вдруг внезапно испарились, расслабляться не стоит. Юлия Пересильд ступила на скользкий путь интерпретации русской классики. Времени для репетиций, по её словам, было немного. Спектакль сочинялся всей театральной командой с вполне определённой целью. Замысел театральной «Каштанки» обговаривался Юлией Пересильд прошлым летом с Дмитрием Месхиевым в Детском парке. Тексты для песен, в основном, сочиняли сами артисты - одна Каштанка (Ксения Тишкова) сочинила для себя, другая Каштанка (Анна Шуваева) для себя - обе песни не без влияния музыки коллектива Bishop Briggs. Автором других текстов стали Александр Овчаренко и Елена Обухова.


«Спектакль я делаю безвозмездно, - пояснила начинающий театральный режиссёр. - Сейчас мне можно было бы «погламуриться» на других фестивалях или «рубить капусту» в кино. Но я никогда не работаю параллельно, и не умею этого делать... Я хочу, чтобы эта история привлекла в театр молодёжь. Хочу, чтобы «Каштанка» получилась, и мы с ней покатались».


После спектакля сразу несколько зрителей с сожалением говорили, что «кататься со спектаклем» по стране ещё рано. Они ожидали большего. «Каштанка», в итоговой версии программки обозначенная как «rock-история без антракта», пока не производит цельного впечатления. Если есть на юбилейном Пушкинском фестивале rock-история, то это спектакль «Наше всё... Бродский» московского Театра Наций, показанный на следующий день после «Каштанки». Там как раз были энергия, напор, захватывающая дух поэтическая высота...


Что такое настоящий rock лучше многих других знает автор знаменитого документального фильма «Рок» режиссёр Алексей Учитель, сидевший на псковском спектакле «Каштанка» в первых рядах.


Основную идею своего спектакля Юлия Пересильд (тоже из Театра Наций) объяснила заранее: «Каштанка - это очень русское произведение. Это не могло произойти на американской почве. Ей предлагают стать звездой, но она вдруг почему-то меняет всё благоустройство на клей и стружки... Хорошо там, где хуже, но своё, родное... Вот «Ла-Ла Лэнд» - американская история».


Итак, Юлия Пересильд невольно противопоставила «Каштанке» «Ла-Ла Ленд» Дэмьена Шазелла.


Но «Ла-Ла Ленд» потому и получил в 2017 году столько «Оскаров», что отошёл от голливудских стереотипов. Там не воспевался путь к успеху. Герой Райана Гослинга, в каком-то смысле, и есть Каштанка: казалось бы, достиг успеха, но сознательно от него отказался.


Впрочем, кое-что Юлии Пересильд всё-таки удалось сделать. Артисты раскрепостились, особенно Наталья Петрова (Хавронья Ивановна). И вообще, все герои-«звери» на сцене выглядели убедительно... А умирание Гуся (Максим Плеханов), возможно, было самым сильным эпизодом спектакля. Но до смерти Гуся Ивана Ивановича надо было ещё дожить.

Хотя какая тут смерть? Сразу же после окончания спектакля молодой зритель, стоящий в очереди в гардероб, неожиданно произнёс: «Я понял, в чём смысл. Гусь жив!» Бывают и такие интерпретации. Да и сам чеховский рассказ, даром что классический, зрители знают плохо.


Когда Юлия Пересильд в школьной аудитории попросила отозваться тех, кто читал «Каштанку», руки подняли человека два-три. Не удивительно, что перед спектаклем Юлия, веселясь, упомянула про неожиданную зрительскую реакцию: «Один мальчик спросил у другого: «А где Герасим?». Если что, то Герасима в нашем спектакле не ищите. Его там нет».


Форма спектакля, его жанр, конечно, важные вещи для молодёжного успеха. Но не это главное. Если Кота посадить за ударную установку, то это обязательно понравится молодёжи? (А если не посадить - не понравится?).

Для успеха нужно, чтобы форма и содержание соответствовали друг другу, притёрлись, превратившись в одно целое. В некоторых эпизодах это удалось, но эпизодов явно недостаточно, чтобы считать «Каштанку» режиссёрским прорывом. Хотя Юлии Пересильд будет приятно оттого, что часть отчаянных зрителей уже занесла эту «Каштанку» в разряд культовых - лучших спектаклей на театральной сцене за многие годы. По их мнению, это лучший спектакль, который они видели. Как бы удивительно это ни звучало.

Наверное, нет ничего плохого, чтобы на сцене превратить животных в похожих на людей рок-музыкантов (почти как в «Бременских музыкантах», только кот там играл на гитаре, а собака на бас-гитаре). Но тогда для настоящего успеха песни должны были сочинять кто-то уровня Геннадия Гладкова и Юрия Энтина.


Кроме того, Чехов в своём рассказе трижды по разным поводам подчёркивает, что Каштанка - она же Тётка - не выносила музыки («не вынося музыки, которая расстраивала ей нервы, она заметалась и завыла», «за стеной далеко играла ненавистная музыка», «он вынул из  кармана  дудочку и заиграл. Тётка, не вынося музыки, беспокойно задвигалась на стуле и завыла»). Для того чтобы помесь таксы с дворняжкой, помесь Каштанки с Тёткой полюбила музыку - музыка должна зрителей захватить. Причём чем быстрее, тем лучше. И не отпускать. Но этого ещё не произошло.

Если хорошо прислушаться, то в «Каштанке» Юлии Пересильд всё-таки можно обнаружить голос  немого Герасима. А заодно ещё голоса профессора Преображенского и доктора Борменталя.

«Нельзя пугать собственный народ его же гениями»

Дмитрий Месхиев сказал, что на юбилейный фестиваль организаторы «постарались собрать всё лучшее и постарались учесть все вкусы». Лучшее или не лучшее - это как сказать... Но названия театров, участвующих в фестивале - громкие, или говоря иначе - модные. Театр Наций, Электротеатр «Станиславский», новосибирский «Красный факел», Центр имени Вс. Мейерхольда с артистами театра «Практика», Театр.doc... Разве что «Гоголь-центра» не хватало.


Как выразился совсем по другому поводу художественный  руководитель московского Электротеатра «Станиславский» Борис Юхананов: «Театр боится громких фраз». Двухчасовая встреча с показом видеотрывков из двух спектаклей состоялась на Малой сцене псковского драмтеатра 9 февраля 2018 года. Из года в год лекции и творческие встречи на этом фестивале часто бывают значительно интереснее спектаклей. Первые полчаса Борис Юхананов посвятил рассказу о преобразовании театра им. Станиславского в Электротеатр (он именуется так по первому названию здания, в котором до революции действовал электротеатр «АРС»). Доброжелатели предупреждали нового руководителя: «Идёшь в клетку с дикими зверями». Но, по словам Юхананова, «Москва полна галлюциногенных страшилок... Страшилки истаяли на третий день общения с людьми». Выгонять режиссёр никого не стал, но театр закрыл на полтора года - на ремонт, а от прежнего репертуара избавился полностью. Так появился Электротеатр «Станиславский», который в Пскове организаторами фестиваля был представлен как «главный театр России», «будущее российского театра, его передовой фланг».


Самое сильное оживление и одобрение в зале  во время встречи-лекции вызвало высказывание Юхананова о Мейерхольде, которым до сих пор иногда умудряются пугать консервативную публику: «Нельзя пугать собственный народ его же гениями. Народ испугается и что-нибудь натворит».


Борис Юхананов - мастер обстоятельных ответов на вопросы. Что ни вопрос - то подробнейший ответ, целая отдельная лекция с теоретической базой и примерами. Тем не менее, в двухчасовую лекцию вошло очень многое: от упоминания про «товстоноговских ученичков с их сталинским пониманием действия» до истории о том, как он «лечил» за деньги, в смысле, перемонтировал голливудские фильмы. О преследовании режиссёра Кирилла Серебренникова, Борис Юхананов тоже высказался.


Отдельная тема: подготовка драматических актёров и режиссёров.

«
Воспитание драматического актёра переживает не лучшие времена, - считает Борис Юхананов. - Но Анатолий Васильев ответственно отнёсся к этому. Он подлинный наследник русской театральной школы. Это Станиславский на следующем витке. Лучшей актёрской школы в мире нет».

Наверное, у драматических актёров и вправду не лучшие времена. Однако, судя по первой половине нынешнего фестиваля, у режиссёров проблемы посерьёзнее. Претензий к артистам меньше всего. Они делают то, что от них требуют и даже больше. Но так как роль режиссёров с каждым годом возрастает, а драматургов уменьшается, то очень часто мы наблюдаем режиссёрские спектакли. Оригинальный текст лишь повод рассказать что-то своё - параллельное или даже противоположное.


Борис Юхананов не ограничился словами и продемонстрировал на Малой сцене два видеоотрывка из своих спектаклей - «Синей птицы» и оперы «Октавия. Трепанация» на музыку Дмитрия Курляндского. В России эту оперу ещё не видели. Масштабная российская премьера намечена на лето 2018 года - на ВДНХ. Но мировая премьера этой сделанной с вызывающим размахом оперы уже была - в 2017 году в основной программе Holland Festival. «Октавия. Трепанация » посвящена столетию революции 1917 года и основана на двух текстах: эссе Льва Троцкого о Ленине и фрагментах пьесы Сенеки о римском императоре Нероне. На экране появились гигантская голова Ленина, раскрывающаяся во время «трепанации», маленький Троцкий, заглядывающий Ленину в «пасть», терракотовая армия воинов, колесница Нерона... Борис Юхананов рассказал, что у терракотовых воинов внутри и что делают певцы, если им там вдруг станет плохо (выбрасывают белый платок).


Это очень хороший образ. Если вы задыхаетесь в своём удушливом культурном пространстве (не обязательно забираться в большую терракотовую фигуру) - поскорее выбрасывайте белый платок. Возможно, вас успеют спасти.

«Смутное, но радостное ощущение побега»

Немолодая изящная дама, вышедшая из зала после одного из представлений, тихо произнесла: «А при чём здесь Пушкин?» У завсегдатаев Пушкинского фестиваля, не пропускавших его с середины 90-х годов прошлого века, эта фраза сделалась постоянной присказкой, почти паролем. Закончится очередной спектакль или лекция, а они снова о своём: «Причём здесь Пушкин?» Обычно им отвечают что-то вроде: «Пушкин эту кашу двести лет назад заварил, а все остальные - последователи: ГогольОстровскийТургеневЧеховЗощенкоБродскийРаспутин, Вырыпаев, Сигарев...»


Вот вы напишете пьесу и тоже станете последователем автора «Маленьких трагедий» и «Бориса Годунова».


Самым бесспорным за первые фестивальные дни стал дважды показанный на большой сцене поэтический спектакль «Наше всё... Бродский». Нашлись те, кто, махнув рукой на Юхананова, дважды пришли на Дмитрия Сердюка - постановщика и исполнителя. Если претензии у зрителей и были, то они относились не Дмитрию Сердюку из Театра Наций, а к самому Иосифу Бродскому.


В Пскове Бродский, несмотря на мощный поэтический заряд его стихотворения «Псковский реестр», у части литературоцентричной публики вызывает отторжение. В лучшем случае они не считают Бродского русским поэтом, в худшем - вообще не считают поэтом.


«Наше всё... Бродский» - это не совсем поэтический спектакль. В той же степени его можно назвать рок-концертом. На сцене опять ударная установка, как и в «Каштанке», балалайка, как и в «Каштанке»... Когда балалайка появилась в начале спектакля Театра Наций «ГрозаГроза» режиссёра Евгения Марчелли никто не удивился (и не удавился). Мелькнула шальная мысль: «Это одна и та же балалайка или разные?»
В общем, когда в театральном медиахолле показали один из лучших спектаклей нынешнего фестиваля «Дурацкие дети. Лёля и Минька» по рассказам Михаила Зощенко, то наиболее привередливым зрителям не хватило только балалайки.


Но Бродский под балалайку - это совсем не смешно. Скорее, это ироническая драма, начинающаяся совсем не со стихов, а с убийственного отрывка из эссе Бродского «Меньше единицы»: «Жил-был когда-то мальчик. Он жил в самой несправедливой стране на свете. Ею правили существа, которых по всем человеческим меркам следовало признать выродками. Чего, однако, не произошло». А вы ещё спрашиваете, за что Бродского не любят в Пскове - в городе, в котором под стенами Кремля установили светящиеся буквы «Россия начинается здесь», причём буквы «Р», «О», «С», «С», «И» и «Я», если верить тем, кто их устанавливал, взяты с вывески разрушенной московской гостиницы «Россия», стоявшей когда-то неподалёку от московского Кремля.


Бродский - это не сгусток зла, ненавидящий пространство, которым правят выродки. Дальше звучит совсем другое: «И был город. Самый красивый город на свете. С огромной серой рекой, повисшей над своим глубоким дном, как огромное серое небо - над ней самой. Вдоль реки стояли  великолепные дворцы с такими изысканно-прекрасными фасадами, что если  мальчик стоял на правом  берегу, левый выглядел как отпечаток гигантского моллюска, именуемого цивилизацией. Которая перестала существовать».
Это важно: перестала существовать. Жизнь после смерти только начинается.
В поэтических сроках Бродский то же самое - о смертных выродках и о бессмертном чуде - выразил намного короче. В «Речи о пролитом молоке», ещё находясь на Родине, он написал: «Знал бы Ирод, что чем он сильней, тем верней, неизбежнее чудо...»


И всё же полный положительной энергии и слегка меланхолической любви, спектакль этот про «смутное, но радостное ощущение побега» - от несвободы к свободе.


Что делать, если «нам судья противен, защитник страшен»? Для Бродского такой вопрос был не актуален. Он с юности знал ответ. Тюрьма, ссылка и эмиграция его не пугали потому, что, как он сам сказал, у него уже тогда был мир, от которого он не мог отказаться. Мир этот внутри, а не снаружи. «Разве должно было быть иначе?// Мы платили за всех, и не нужно сдачи».


О взаимоотношении художника и власти в спектакле, конечно, говорится. Звучат тысячу раз цитируемые стенограммы из зала Дзержинского суда города Ленинграда. Но только слова судьи произносит ребёнок. И это существенно меняет ракурс. По ту сторону баррикад не советская власть, а нечто более живучее. Царь Ирод перед дежурным избиением младенцев заговорил детским голоском.


Бродский - поэт на все случаи жизни. По этой причине так громко звучат в 2018 году в театральном зале строки, написанные 27-летним поэтом в 1967 году: «Равенство, брат, исключает братство.// В этом следует разобраться. // Рабство всегда порождает рабство. // Даже с помощью революций. // Капиталист развёл коммунистов. // Коммунисты превратились в министров.// Последние плодят морфинистов. // Почитайте, что пишет Луций».


Впрочем, даже Луция читать не обязательно. Коммунисты превратились в министров, морфинисты правят бал, но чудо неизбежно.

58.

 ДВОЙНАЯ РАДУГА
(«Городская среда», 2018 г.)

Этот текст возник внезапно. Его не должно было быть. В театральном медиахолле в рамках Пушкинского театрального фестиваля днём 13 февраля 2018 года началась лекция под названием «Театральный проект как прорыв в будущее». Лектор Ольга Сенаторова (продюсер, театральный критик) начала с того, что произнесла: «В наших театрах всё что угодно называется проектом - только не то, что проектом является». А потом вдруг лектор принялась говорить о «памяти воды».

 Дескать, вода имеет память, которая впитывает информацию, в том числе музыкальную. Хорошая музыка - красивые микрокристаллы, плохая музыка - некрасивые микрокристаллы... И так далее. Это был вольный пересказ псевдонаучно-популярного фильма «Великая тайна воды», в котором утверждалось, что частицы воды после воздействия симфонии № 40 Моцарта меняются в лучшую сторону. Автор сценария этого фильма - Михаил Вайгер (1955-2011), музыкант, выпускник факультета «Режиссура массовых и театрализованных представлений», создатель кукольного театра «Комикс». В его резюме было написано: «Начал изучать древние духовные знания с 1983 года. Участник ежегодных международных конференций и круглых столов по изотерическим знаниям и Кабале».  Этого уже довольно, чтобы, мягко говоря, насторожиться и засомневаться в научности его знаний.

Ссылки на знаменитых учёных-исследователей типа Масару Эмото, которые делал когда-то Вайгер, тоже довольно бессмысленны, потому что Эмото - специалист по международным отношениям, а не по химии. Как академик Фоменко специалист по математике, а не по истории.

«Память воды», гомеопатия, фразы типа «это научно доказано»... Какое отношение это имеет к Пушкинскому театральному фестивалю? Такое же, как и молитвенное стояние на Байкале.

Это было такое предисловие Ольге Сенаторовой  к рассказу о том, как сделать театр успешным и прибыльным.

Но этим она не ограничилась и вспомнила о «молении на Байкале», когда на берегу собрались верующие и принялись читать молитвы, и это была ни больше, ни меньше как «магия коллективной энергии». «Сотни людей молятся, - с вдохновением говорила участница Пушкинского театрального фестиваля. - Небо от этого меняется, тучи расходятся, появляются солнце и двойная радуга - очень редкое явление».

Ольга Сенаторова всё время подчёркивала, что «это зафиксировано», «это научный факт».

Итак, мы узнали, что вода «впитывает информацию из социума» и что всё «зависит от нашей энергии». И надо сделать так, чтобы в нашем социуме появилась двойная радуга.

На проходящем сейчас в Псковской области Пушкинском театральном фестивале было немало заслуживающих внимание событий: спектаклей, лекций, выставок, мастер-классов. О Пушкине, правда, сказано немного. Лекций ему не посвящали, зато о «памяти воды» сообщили. И не забыли про  новошахтинский Международный театральный фестиваль «Поговорим о любви», к которому Ольга Сенаторова имеет прямое отношение.

Лектор особо отметила, что Новошахтинск находится рядом с «Луганской народной республикой», и место это непростое: «Земля там забирает людей. Люди там ходят в поля собирать цветочки и пропадают...»

Часть лекции была посвящена отсутствующей национальной идее России, из-за чего появились нигилизм и протестные настроения...

Тем, кто не до конца разобрался в «памяти воды», нечего расстраиваться. У них всегда есть возможность почитать об этом у Масару Эмото или Жака Бенвенисты (дважды лауреата Шнобелевской премии).

59.

АДСКОЕ ЗЕЛЬЕ. Часть вторая
(«Псковская губерния», 2018 г.)

На юбилейном Пушкинском фестивале, фигурально выражаясь, сбривают бороды и бакенбарды с героев и авторов

На лекции, прочитанной воскресным вечером 11 февраля в Пскове на XXV Пушкинском театральном фестивале, главный редактор журнала «Театр» Марина Давыдова рассказала о мировых театральных тенденциях. Что обычно ложится в основу спектакля? Самый известный российский театральный критик за рубежом, заглядывая в расписание одного из самых престижных европейских театральных фестивалей, начала перечислять: «Роман Кутзее, картины Ротко, полотно Дюрера, исследование об относительности времени, киносценарии...» То есть собственно пьесы постепенно вытесняются на обочину.

«А вдруг получится преодолеть кондовость "Грозы"?»

Театр меняется и всё больше напоминает авторское кино. «Главный тренд времени - сочинять спектакли, - пояснила Марина Давыдова. - Театр уходит в отрыв».


От чего же отрывается театр? От чего отрывается и куда летит?


Отрывается от прямолинейного сюжета. От диалогов. Многие классические пьесы новаторы воспринимают как анахронизм. Не то что драматургию Пушкина или Островского, но даже Чехова. Если надо - полностью пьесу Чехова перепишут. Не адаптируют, а именно перепишут до последнего слова. Как это было в случае с родившимся в швейцарском Базеле австралийским режиссёром Саймоном Стоуном. Марина Давыдова рассказала о том, как Стоун обработал Чехова. Проще привести отрывок из её прошлогодней статьи в журнале «Театр»: «Спектакль называется «Три сестры», и самое восхитительное в нём... работа драматурга. Не Чехова, разумеется. Я сейчас попытаюсь объяснить. Это уже давнее и очень популярное направление в современном театре - брать хрестоматийную пьесу и пытаться её осовременить, разглядеть в ней сегодняшние темы и смыслы. Так вот у нас обычно это осовременивание на лексическом уровне делается очень грубо, топорно, так что текст буквально путается у осовремененных героев под ногами. У Саймона Стоуна пьеса Чехова переписана от первого и до последнего слова. И это актуализация самого высшего разбора. Тут точно и литературно безупречно транспонировано в современность всё - и семейные ссоры и мечты героев о будущем (это не прекраснодушные мантры, а скорее технократические прогнозы). Действие происходит в сегодняшней Германии, все герои у Стоуна немцы. Среди них есть только один русский. Несложно догадаться, кто - конечно же, Тузенбах...»


Евгений Марчелли в московском Театре Наций полностью переписывать пьесу Александра Островского «Гроза» не стал, но существенно над ней поработал. Получилась «ГрозаГроза» - одна из самых громких российских премьер прошлого года. Роль Катерины в спектакле играет родившаяся в Пскове Юлия Пересильд. Так что, рано или поздно, этот спектакль был обречён на показ в Пскове. За два дня до этого Юлия Пересильд на этой же сцене Псковского академического театра драмы им. А.С. Пушкина показала свой первый спектакль как режиссёр.


Евгений Марчелли давно объяснил, почему взялся именно за «Грозу»: «Я считаю "Грозу" самым неудачным произведением Островского». То есть он пошёл от противного.


Ярославский режиссёр решил исправить плохо сохранившийся продукт, к тому же, появившийся на свет с дефектом. «Можно сколько угодно рассуждать о том, что это шедевр русской литературы, - рассказал он, - но с театральной точки зрения "Гроза" - пьеса неправдивая и излишне пафосная». По этой причине он решил взглянуть на события «Грозы» не так, как она подана автором... «А вдруг получится преодолеть кондовость "Грозы"?»** Вычленить из неправды правду.


Если спектакль «Каштанка», в которой Юлия Пересильд выступила в роли режиссёра, - это рок-история (судя по афише), то «ГрозаГроза» - это поп-история.


Кондовость удвоенной «Грозы» (в ней любовник и муж Катерины - на одно лицо) начинает преодолеваться с первой секунды. У Островского первое действие начинается с песни «Среди долины ровныя, на гладкой высоте...». У Марчелли под балалайку исполняется песня группировки «Ленинград»: «Ловил я много разных рыбок, я знаю клёвые места, // Где море девичьих улыбок, поймать чего-то - как с куста... Но только ты - рыба моей мечты!». Этой же песенкой спектакль «ГрозаГроза» и заканчивается.
Особый эффект был в том, что утром этого же дня - в субботу10 февраля 2018 года, Роскомнадзор потребовал от многих СМИ удалить информацию о похождениях на рыбалке Кати Рыбки вместе с российскими вице-премьером и миллиардером.


Забитый до отказа большой зал драмтеатра оживился. Многие знали песню Сергея Шнурова наизусть («Когда клюёт, тогда полсотни могу я за ночь натаскать. // От Ленинградки и до Капотни гуляют стаи всяких Тань и Кать»).


Перемены, которые произошли с «Грозой» Островского, Евгений Марчелли описал образно: «Для начала пришлось, фигурально выражаясь, сбрить бороду». Это ему отлично удалось. «Бороду сбрили», но тут же приклеили другую - Сергея Шнурова.


Но пафос с «Грозы» Марчелли сбивал не столько с помощью Шнура, сколько с помощью Фрейда. Зигмунда Фрейда. Зрительский успех был обеспечен - учитывая высокий уровень актёрского мастерства. В этом году артистических удач на фестивале вообще больше обычного. Хотя чем ближе к финалу, тем этого мастерства меньше. Это не относится к показанному 17 февраля спектаклю-эскизу «Ба», где псковские артисты под руководством режиссёра - студентки-пятикурсницы из Иордании Надии Кубайлат (ученицы Сергея Женовача) - за несколько дней превратили скромную бытовую пьесу Юлии Тупикиной в искромётный спектакль, пусть и эскиз. Хотя и блеклой игры на фестивале хватает. Хорошо, если подключился какой-нибудь режиссёр и придумал трюк, позволяющий артисту со скромным дарованием совсем не опозориться.


Организаторы нынешнего фестиваля обещали, что в юбилейном году, в отличие от прошлого, радикальных спектаклей не будет. Так и вышло. Организаторы не соврали. Марчелли режиссёр совсем другого направления. Наоборот, в «ГрозеГрозе» он подстраивается под «широкую публику». На этом спектакле, особенно до антракта, зрители много смеются. Ещё бы, сменился жанр. Была драма. В перспективе - трагедия. Последняя ремарка у Островского такая: «Падает на труп жены». Но в «ГрозеГрозе» падать некуда. Вернее, там временами падают - в тихий омут-бассейн. Ныряют с головой. В настоящий бассейн с водой. В тихом омуте кто только не водится - и черти, и русалки. Там, наверное, и пиявки есть - если присмотреться.

Выступившая на фестивале с лекцией театральный критик Татьяна Джурова о спектакле Театра Наций выразилась так: «Конфликт «ГрозыГрозы» не во взаимоотношении персонажей, а конфликт внутри человека».


Иначе говоря, «тёмное царство» внутри Катерины. И там же луч света.
В «ГрозеГрозе» много такого, что зритель любит. Песня, «ушедшая в народ». Любовь-кровь-свекровь. Бегающая по залу Юлия Пересильд в трусах («Мы кардинально надели эти трусы и майки, чтобы не прикрываться, - объяснила исполнительница главной роли. - Это тоже в какой-то степени снятие всех скорлупок»).


«Хочется свободы, хочется быть такой, какая я есть, хочется любви, и непонятно почему это запрещают и почему так нельзя. Хочется не иметь границ, хочется... Хочется!»


В этом монологе Юлии Пересильд объясняется не только поведение Катерины. «Хочется не иметь границ, хочется... Хочется!» Разве не об этом думают многие режиссёры - от Ленинградки и до Капотни, от Пскова до Амстердама.

«Пушкин в отношении монтажа идёт ещё дальше»

Арт-директор фестиваля Андрей Пронин заявил: «В истории Пскова и Пушкинского театрального это самый крупный фестиваль». Под словом «крупный», видимо, подразумевается, количество мероприятий.


Когда бываешь на всех спектаклях, лекциях и выставках без исключения, то невольно возникают декорации какого-то гипер-спектакля или многосерийного фильма, в котором намешано всё что угодно: выставка фотографий начала прошлого века «Многоликая Россия», лекция о русской оперной классике, мастер-класс «Тело. Звук. Эмоция» Елены Морозовой из Электротеатра «Станиславский», спектакль «Ужин с Пушкиным» новосибирского театра «Красный факел» в буфете псковского театра, детский и в то же время ностальгический спектакль «Дурацкие дети. Лёля и Минька» Центра им. Вс. Мейерхольда... Парад городов: Москва, Лесогорск, Петербург, Минск, Кемерово...


И здесь важен правильный монтаж. Очень уместной оказалась лекция Татьяны Тихоновец с экзотическим названием «Пушкин и Эйзенштейн». Сергей Эйзенштейн пушкинских произведений не экранизировал и о Пушкине тоже ничего не снимал. Но оказалось, что в своих теоретических работах к Пушкину он обращался часто. И не только потому, что думал в будущем снять цветной фильм «Любовь поэта». Интерес к Пушкину у Эйзенштейна был, прежде всего, прикладной. У него даже есть статья 1939 года «Пушкин и кино», в которой автор упоминает о Толстом, Хемингуэе, Золя, Бальзаке, Флобере. Однако последняя строка такая: «Поэтому начнём с Пушкина». Это было всего лишь предисловие к ненаписанной книге на эту же тему.

Пушкин Эйзенштейну был интересен как мастер лаконичных деталей. Раздел «Монтажа» Эйзенштейн вообще озаглавил «Пушкин - монтажёр», в котором он разбирает бой с печенегами из «Руслана и Людмилы». Первую строку отрывка «Сошлись - и заварился бой» он назвал «типичным титром». Впрочем, с тем же успехом это можно назвать «общим планом».

Анализировал Эйзенштейн и пушкинскую «Полтаву», подробнейшим образом проанализировав сцену боя, разделённую на две части.


«Так «монтажен» Пушкин, когда он создаёт образ произведения, - писал Эйзенштейн. - Но совершенно так же «монтажен» Пушкин и тогда, когда он имеет дело с образом человека, с пластической обрисовкой действующих лиц. И в этом направлении Пушкин поразительно умелым комбинированием различных аспектов (то есть «точек съёмки») и разных элементов (то есть кусков изображаемых предметов, выделяемых обрезом кадра) достигает потрясающей реальности в своих обрисовках. Человек действительно возникает как осязаемый и ощущаемый со страниц пушкинских поэм. Но в случаях, когда «кусков» уже много, Пушкин в отношении монтажа идёт ещё дальше. Ритм, строящийся на смене длинных фраз и фраз, обрубленных до одного слова, заключает в «монтажном построении» ещё и динамическую характеристику образа...» Так что вы смотрите фильмы «Броненосец «Потёмкин», «Александр Невский» или «Иван Грозный», а на их монтаж, оказывается, повлиял Пушкин.


Но с монтажом фильма о XXV Пушкинском театральном фестивале пришлось бы повозиться. Слишком много всего разновеликого.

Случились и незапланированные события. 15 февраля - в день шестидесятилетия бывшего гендиректора «Гоголь-центра» Алексея Малобродского, обвиняемого в мошенничестве по делу «Седьмой студии» и много месяцев находящегося в СИЗО, несколько участников фестиваля - режиссёров и критиков - по очереди провели неподалёку от закрытого кинотеатра «Октябрь» одиночные пикеты с плакатом «Свободу Малобродскому».

«Чёрная речка, чёрный пистолет»

В этом году кроме «Каштанки» псковский драмтеатр показал спектакль «Метель «режиссёра Алессандры Джунтини по пьесе Василия Сигарева. За последние годы это первый конкурентоспособный спектакль собственного производства (если бы такая конкуренция на фестивале в принципе существовала).


18 спектаклей (показов больше, потому что некоторые шли дважды), 7 творческих вечеров и лекций, 2 видеопоказа,  2 мастер-класса, 2 выставки... Это экстенсивный подход. Организаторы считают, что сегодня качественных спектаклей по Пушкину ставится мало. По этой причине концепция фестиваля сильно изменилась. Теперь среди авторов в афише значатся Антон ЧеховНиколай ГогольАлександр ОстровскийИван ТургеневМихаил ЗощенкоИван Вырыпаев, Василий Сигарев, Нана Гринштейн, Юлия ТупикинаЯрослава ПулиновичСветлана БаженоваКоко МитаниЭрик Дюфо... Но без Пушкина тоже не обошлось.


Итак, качественных спектаклей по произведениям Пушкина мало. Что же делать? Менять концепцию?


Противоположной точки зрения придерживается основатель Пушкинского театрального фестиваля Владимир Рецептер, в последние годы к этому фестивалю отношения не имеющий. Он считает, что хороших спектаклей по Пушкину мало в том числе и потому, что не стало стимула.


«Была простая стратегическая идея - приглашать на фестиваль только тех, кто поставил Пушкина, - говорит Рецептер. - Она заражала российские театры желанием оказаться на этом фестивале и для этого поставить Пушкина. Был стимул. Теперь стимул снят. Осталось имя Пушкина - точно как в десятках театров. Есть имя Пушкина, но нет Пушкина».


Некоторые спектакли, показанные на псковской сцене в феврале 2018 года, особенно моноспектакли, легко представить на фестивале десяти-двадцатилетней давности. Но есть и те, что не могли появиться здесь раньше ни при каких обстоятельствах.


 Некоторые представления спектаклями можно назвать лишь отчасти. 

Например, образовательный спектакль для семейного просмотра «Пушкин и деньги» (московский «Театр.doc»), дважды показанный на Малой сцене (режиссёр Анастасия Патлай, драматург Нана Гринштейн). «Пушкин и деньги» - своего рода интерактивная лекция со школьной доской на сцене. Артисты Екатерина Строгова и Константин Кожевников общаются с залом, вызывают детей к доске.


Начинается всё с песенки: «Саша, Саша погоди, // Саша, Саша не ходи // На речку, на Чёрную речку. // Там конечная... Чёрная речка, чёрный пистолет... // Хлоп и одного уже нет».


А потом от лирики происходит переход к суровой прозе жизни - к материальному. «Перейдём к вопросу о денежных средствах», - как писал 5 апреля 1830 года Александр Пушкин Наталье Ивановне Гончаровой  - матери своей невесты Натали. - Я придаю этому мало значения. До сих пор мне хватало моего состояния. Хватит ли его после моей женитьбы?»

Зрители узнают, что во времена Пушкина десяток яиц стоил 40 копеек, живая корова 5 рублей, крепостной мальчик 10 рублей, ведро водки 20 копеек, бутылка «Вдовы Клико» 12 рублей...


Из подробнейшего прейскуранта «Цены на содержание женщин» выходит, что в год на содержание благородной женщины в России в столичном городе требовалось не менее 55 тысяч 743 рублей. Одна строка «Евгения Онегина» стоила 25 рублей. «Мой дядя самых честных правил» - 25 рублей, «Когда не в шутку занемог» - ещё 25 рублей...


Когда Пушкина убили, долги его составляли более 138 тысяч рублей, из них 94 тысячи - карточные долги.


В последнее время тема «Пушкин и деньги» обсуждается не только со сцены. Подсчитано, что за 17 лет литературной деятельности Пушкин заработал 254 тысячи 190 рублей (23 миллиона рублей в пересчете на современные рубли). Мог бы намного больше, но из 934 произведений, написанных им, при жизни Пушкина издали только 247. «Черная речка... На снегу два человечка».

«Магия коллективной энергии»

На тренинг в репетиционном зале собрались не только нынешние псковские артисты, но и те, кто со скандалом его в прошлом году покинули - Ангелина Аладова и Алексей Пучков. Зато они приблизились к Москве и оказались в штате Тверского театра юного зрителя. Ангелина Аладова и Алексей Пучков специально приехали на фестиваль из Твери, куда отправились, когда здесь не продлили контракт с главным режиссёром и худруком Александром Кладько, пригласившим их в Псков. Без Сергея Шнурова и здесь не обошлось. Вскоре после ухода из псковского театра Ангелина Аладова снялась в клипе «Кандидат» группировки «Ленинград».


Актриса Электортеатра «Станиславский» Елена Морозова хоть и приехала в Псков с моноспектаклем «Пушкин + «Евгений Онегин», но в репетиционном зале после общей разминки предстала перед артистами не одна, а с «другом»: совершенно ручным скелетом маленького человека - для того, чтобы показать «как мы устроены». Елена Морозова показывала, как можно снимать усталость (это особенно актуально для псковских артистов, которые готовят в короткие сроки не только репертуарные спектакли, но и многочисленные спектакли-эскизы).


В театральном медиахолле в рамках Пушкинского театрального фестиваля днём 13 февраля 2018 года была прочитана лекция под названием «Театральный проект как прорыв в будущее». Лектор Ольга Сенаторова (продюсер, театральный критик) начала с того, что произнесла: «В наших театрах всё что угодно называется проектом - только не то, что проектом является». А потом вдруг лектор принялась говорить о «памяти воды».

Дескать, вода имеет память, которая впитывает информацию, в том числе музыкальную. Хорошая музыка - красивые микрокристаллы, плохая музыка - некрасивые микрокристаллы... И так далее. Это был вольный пересказ псевдонаучно-популярного фильма «Великая тайна воды», в котором утверждалось, будто частица воды после воздействия симфонии № 40 Моцарта меняется в лучшую сторону. Автор сценария этого фильма - Михаил Вайгер (1955-2011) , музыкант, выпускник факультета «Режиссура массовых и театрализованных представлений», создатель кукольного театра «Комикс». В его резюме было написано: «Начал изучать древние духовные знания с 1983 года. Участник ежегодных международных конференций и круглых столов по изотерическим знаниям и Кабале». Этого уже довольно, чтобы, мягко говоря, насторожиться и засомневаться в научности его знаний.

Ссылки на знаменитых учёных-исследователей типа Масару Эмото, которые делал когда-то Вайгер, тоже довольно бессмысленны, потому что Эмото - специалист по международным отношениям, а не по химии. Как академик Фоменко специалист по математике, а не по истории.


«Память воды», гомеопатия, фразы типа «это научно доказано»... Какое отношение это имеет к Пушкинскому театральному фестивалю? Такое же, как и молитвенное стояние на Байкале.


Это было такое предисловие Ольге Сенаторовой  к рассказу о том, как сделать театр успешным и прибыльным. Как осуществлять прорывные проекты.


Но этим она не ограничилась и вспомнила о «молении на Байкале», когда на берегу собрались верующие и принялись читать молитвы, и это была ни больше, ни меньше как «магия коллективной энергии». «Сотни людей молятся, - с вдохновением говорила участница Пушкинского театрального фестиваля. - Небо от этого меняется, тучи расходятся, появляются солнце и двойная радуга - очень редкое явление».


Ольга Сенаторова всё время подчёркивала, что «это зафиксировано», «это научный факт».


Итак, мы узнали, что вода «впитывает информацию из социума» и что всё «зависит от нашей энергии». И надо сделать так, чтобы в нашем социуме появилась двойная радуга.


На проходящем сейчас в Псковской области Пушкинском театральном фестивале уже было немало заслуживающих внимание событий: спектаклей, лекций, выставок, мастер-классов. Вот и о «памяти воды» вспомнили. Не забыли и о новошахтинском Международном театральном фестивале «Поговорим о любви», к которому Ольга Сенаторова имеет прямое отношение.


Лектор особо отметила, что Новошахтинск находится рядом с «Луганской народной республикой», и место это непростое: «Земля там забирает людей. Люди там ходят в поля собирать цветочки и пропадают...»


В каком-то смысле так называемая ЛНР это тоже проект, который сотворили сторонники проектного мышления.


Часть лекции была посвящена отсутствующей национальной идее России, из-за чего «появились нигилизм и протестные настроения»...


Тем, кто не до конца разобрался в «памяти воды», нечего расстраиваться. У них всегда есть возможность почитать об этом у Масару Эмото или Жака Бенвенисты (дважды лауреата Шнобелевской премии).


Главный тренд времени - не только «сочинять спектакли», но и «делать проекты», «совершать прорывы».


При слове «прорыв» некоторые любители театра невольно вздрагивают.
По-видимому,  чтобы устроить театральный прорыв в Пскове, надо собраться всем театральным миром, дойти до Псковского озера и устроить там молитвенное стояние.


И тучи разойдутся, появится солнце, вспыхнет двойная радуга, а из озера вынырнет рыба мечты и промолвит человеческим голосом: «Откуплюсь чем только пожелаешь».


Это и будет прорыв.

 60.

АДСКОЕ ЗЕЛЬЕ. Часть третья
(«Псковская губерния», 2018 г.)

«Современный театр любят обвинять в произволе и надругательстве, и это попытка превратить театр в музей истории культуры»

В антракте спектакля «Доходное место» Кемеровского областного театра драмы ко мне подошла зрительница и спросила: «Вы не скажете, по какому поводу у сотрудников нашего театра на белых блузках траурные ленточки?» Это был самый неожиданный вопрос из всех, что я слышал за двенадцать дней псковского юбилейного Пушкинского театрального фестиваля. Но пришлось отвечать: «Траурные ленточки?! Где?! Ах это? Так это же не ленточки, а уши зайца - эмблемы фестиваля».

«Видит сегодня эту пьесу как фрейдистскую трагикомедию»

Во время лекции театрального критика Татьяны Джуровой  (лекция называлась «Русская литературная классика в современном российском театре») прозвучал риторический вопрос: «Как далеко может зайти диалог с автором?» Ответы демонстрировались на экране. Это были отрывки из знаменитых спектаклей последних лет с одним и тем же первоисточником: чеховской пьесой «Три сестры». Три спектакля, «Три сестры», три режиссёра (Андрей ЖолдакТимофей Кулябин и Юрий Бутусов). Как далеко можно зайти? Далеко. Если не в пространстве, то во времени. По крайней мере, в 4015-й году нашей эры диалог с автором возможен.


 Андрей Жолдак в Александринском театре отправил трёх сестёр в ХLI (сорок первый) век. По замыслу режиссёра, в ХLI веке человечество научится воссоздавать из воздуха людей, которые когда-то существовали. Ольга, Маша и Ирина благополучно скончались на рубеже ХIХ и ХХ века, но мозг их возрождается.


В рецензии Романа Должанского, приезжавшего на прошлогодний псковский фестиваль, сказано: «Жолдак вторгается в текст, отсекая ненужное ему и добавляя своё, перепрыгивает и режет сцены по живому, пересматривая значение персонажей... Жолдак видит сегодня эту пьесу как фрейдистскую трагикомедию».


Похожие формулировки можно запросто подставлять к описанию многих современных постановок, в том числе и к тем, что демонстрировались во время завершившегося 19 февраля 2018 года ХХV Пушкинского театрального фестиваля. Создатели спектаклей обожают резать, пересматривать значение и делать фрейдистские трагикомедии. Постепенно во фрейдистские трагикомедии превращается почти всё. Здесь нет никакого кощунства, но, как правило, это очень предсказуемо.


Или взять «Три сестры» Юрия Бутусова. Спектакль получил премию «Золотая маска» в 2015 году в номинации «Лучшая работа режиссёра в драме».


В псковском медиахолле показали отрывок, когда бутусовский Вершинин в шинели выступает в роли клоуна, ковёрного. Слёзы у него летят из глаз на метр, словно из водяного пистолета. «Чем острее отношения режиссёра и автора, тем интереснее», - прокомментировала происходящее на экране Татьяна Джурова. Видимо по этой причине в спектакле на Вершинина с ещё большей вершины падают ковры. Один, второй, третий, четвёртый, пятый...
Полноценная ковровая бомбардировка.


В идеале, наверное, режиссёр должен автора ненавидеть и расправляться с ним всеми доступными способами. Таким образом, на месте старого в муках рождается новое.


«Любое прочтение - уже интерпретация, - считает Татьяна Джурова. - Современный театр любят обвинять в произволе и надругательстве, и это попытка превратить театр в музей истории культуры. Реконструировать мир автора не представляется возможным».


Выходит, выбора никакого нет. Если не реконструкция, то, стало быть, интерпретация.


Тем не менее, часть зрителей стремится к так называемой классической интерпретации - по той причине, что «мир прошлого безопасен, уютен». В этом причина ретроградства.


В чём в чём, но в ретроградстве режиссёров и критиков, приглашённых на юбилейный фестиваль, точно не заподозришь.


Хотя, конечно, Пушкин тоже был большой любитель подурачиться и пошутить. Не зря же он своё самое известное произведение начал с переиначивания. У Ивана Крылова в басне «Осёл и мужик» написано: «Осёл был самых честных правил», а Пушкин осла заменил на дядю.


Жолдак в своей постановке, полностью переписав текст Чехова, использует мотивы БергманаТарковского и «Звёздных войн». Бутусов в петербургском театре им. Ленсовета ориентируется на балаган, а Тимофей Кулябин с «Тремя сёстрами» на сцене новосибирского театра «Красный факел» вообще обходится без слов.


Первоначально Кулябин, по его словам, хотел «взять классическую пьесу, но отделить зрительный зал от сцены звуконепроницаемым стеклом, чтобы /зрители/ ничего не слышали». Но потом передумал и два года учил артистов языку жестов. Режиссёр объяснил, почему он пришёл к нему: над классическим материалом тяжело работать - всё уже сыграно и сказано.

Получается, всюду, куда ни плюнь, минное поле цитат. А оригинальным быть трудно, но хочется. Поэтому в спектакле появляется язык глухонемых. Этот спектакль вполне можно было бы назвать «Три сестры-жест». До Пскова он пока не доехал.


Зато в Пскове на ХХV Пушкинском театральном фестивале показали спектакль «Онегин-жест», представленный как «иммерсивный спектакль в жанре социальной хореографии».

«Используя пересечение не пересекаемого»

«Онегин-жест» анонсировали особо - как нечто максимально новаторское. Это спектакль без артистов. Авторы объясняли: «Действующие лица, «танцовщики» - сами зрители, от которых не требуется никакой специальной подготовки». Условие было такое: «Приходя на спектакль, вы не можете просто смотреть. Вы обязательно должны участвовать».


Было бы в чём участвовать.


Создателями спектакля «Онегин-жест» стали хореограф Татьяна Гордеева, в прошлом - солистка театра «Кремлёвский балет», преподаватель Академии Русского балета им. А.Я. Вагановой и драматург Екатерина Бондаренко, сотрудничающая с Александринским театром, «Гоголь-центром», Центром им. Вс. Мейерхольда, Театром.doc и т.д.


От Татьяны Гордеевой и Екатерины Бондаренко, специализирующихся на перформансах, всегда стоит ожидать какого-нибудь запоминающего жеста. Провокации. Хотя бы такой, какую они устроили недавно во время доклада в Центре им. Вс. Мейерхольда. В тот раз перформанс назывался «Остановка зимним вечером у леса. Доклад про архитектуру». И это действительно был доклад, во время которого хореограф и драматург полностью обнажились.

«Почти все реплики перформеры произносят, сбросив рабочие халатики, белый и голубой, под которыми ничего нет, - описывает происходящее очевидец чтения «доклада про архитектуру». -  Не остаётся никакого «фигового листка», который всегда выглядит порочнее, чем полная обнажённость... Раздевание это прозаично, в нём отсутствуют эротика и соблазн. Уже раздевшись, перформеры остаются подчеркнуто серьёзными, смотря на экраны ноутбуков, произносят «умные речи», обращаются друг к другу сугубо официально: «коллега» и «Вы». Только их обнажённость и «дублирование» жестов (одна повторяет непроизвольную жестикуляцию другой) напоминают зрителю о том, что это - не академическая лекция».


В Пскове перформеры Татьяна Гордеева и Екатерина Бондаренко вышли на очередной уровень. Они, страшно сказать, не обнажались. Но от экранов ноутбуков по-прежнему отрывались неохотно и с присутствующими общались сухо, как бы нехотя.


Участниками этого «спектакля» были, в основном, сотрудники Театрально-концертной дирекции Псковской области, приезжие театральные критики и несколько псковских журналистов.


Наукообразность соединилась с незамысловатой игрой в стиле «утренник в детском саду».


Участникам спектакля заранее объяснили: «Мы хотим установить связь с литературной памятью зрителей и их собственным личным опытом, используя пересечение художественного и научного подходов, используя пересечение не пересекаемого».


Вроде бы, параллельные прямые в какой-то момент должны были пересечься. Но это произошло, наверное, в каком-то другом пространстве или в другом времени. Возможно, в 4015 году до всех, кто доживёт, наконец, дойдёт высший смысл этого спектакля, во время которого артисты вначале рассаживались на стулья, потом разминали конечности (потому что каждый - «хореограф своей повседневности»), потом распределялась по группам «согласно знаниям романа «Евгений Онегин»» и распределялись «согласно статусу»... Потом начались гадание, раздача конфет и взмахивание руками - как это делал автор «Евгения Онегина» на хрестоматийной картине «Пушкин среди декабристов в Каменке». Но какие уж тут декабристы, когда на дворе февраль?


Кроме того, группам «танцовщиков» раздали бумажки с пушкинскими строками: «Покамест упивайтесь ею, // Сей лёгкой жизнию, друзья!» и тому подобным. Однако по какой-то причине на ум пришли строки не из второй главы «Евгения Онегина», а из первой: «Там скука, там обман иль бред; // В том совести, в том смысла нет...»

«Я заглядываю в себя и вижу, что у меня чёрное сердце»

Бессмысленно описывать всё, что на фестивале происходило. Получился бы целый том - размером с «Повести Белкина», «Дубровского» и «Историю Пугачёвского бунта». Было несколько по-настоящему крепких спектаклей. Таких, как «Месяц в деревне» (Пермский академический Театр-Театр, режиссёр - Борис Мильграм). Комедия Ивана Тургенева очень удачно вписалась в ряд других фестивальных спектаклей. «Месяц в деревне» на Малой сцене показали как раз на следующий день после «ГрозыГрозы» Театра Наций режиссёра Евгения Марчелли. Когда со сцены звучит: «Вы сами теперь мягки и тихи, как вечер после грозы», то обнаруживается дополнительный смысл.


«Месяц в деревне» - это вечер после «ГрозыГрозы». Хотя в этом ироничном спектакле смысла и без того хватает. Спектаклю не требуется дополнительных «впрыскиваний», вроде песенки Шнура, как в «ГрозеГрозе» или песенки Лепса, как в «Доходном месте». Разве что герой несколько секунд напевает песню из репертуара Джо Дассена.


Без музыки современный спектакль представить трудно. Иногда она способна вытянуть «провисшее» действие. Бывает, что кроме музыки, пусть и звучащей со сцены из смартфона, в хорошую сторону и выделить нечего. Но для того чтобы услышать «Дорогу» группы «АукцЫон» или Paint It Black группы Rolling Stones, не обязательно идти в академический театр им. А. С. Пушкина. Хотя название Paint It Black («Окрась в чёрное») звучит, словно девиз современной российской модной драматургии и режиссуры.  


Rolling Stones
 полвека поют примерно так: «Я вижу красную дверь и хочу перекрасить её в чёрный, // Я хочу, чтобы всё стало чёрным //...Я вижу машины, и все они чёрные. // Я заглядываю в себя и вижу, что у меня чёрное сердце». Заодно это ещё и краткий пересказ некоторых современных пьес, на основе которых молодые режиссёры с помощью псковских артистов и примкнувшего к ним Романа Агеева из петербургского театра на Литейном за несколько дней поставили на псковской сцене спектакли-эскизы.


И выяснилось, что нескольких дней бывает достаточно, чтобы оживить текст и превратить его в почти полноценный спектакль. Более того, нескольких дней достаточно, чтобы преодолеть сопротивление современной пьесы и окрасить окружающий мир другими цветами, а не только чёрным.

Так случилось со спектаклем-эскизом «Ба», показанным  в рамках лаборатории «Маленькие трагедии (и комедии) XXI века» п/р Олега Лоевского.

«Я непременно вернусь в Россию - мою первую родину...»

Режиссёр спектакля-эскиза «Ба» («ба» от слова бабушка) Надя Кубайлат поставила самый смешной и светлый спектакль фестиваля, в котором по-новому раскрылись псковские артисты, в первую очередь - Галина Шукшанова и Мария Петрук.


Здесь уместно вспомнить статью в «Новой газете» десятилетней давности под названием «Надежда потеряла надежду». В ней приводился отрывок из отчаянного письма 13-летней петербуржской школьницы с иорданскими корнями Нади Кубайлат: «...Я не понимаю ненависти к плохо говорящему на русском языке иностранцу, я не понимаю этих грубых кличек: «хачи», «чурки» и т. д. Меня убивает девиз: «Россия - для русских». Тогда получается: «Англия - для англичан», «Франция - для французов». Если так, то... «Санкт-Петербург для петербуржцев», «Приморский район для людей из Приморского района», «Улица Савушкина для людей с улицы Савушкина». Россия превращается в резервацию, и каждый человек должен жить только в своей стране.


Потеряв надежды на исчезновение этого пугающего настроя у некоторых людей, мне пришлось покинуть эту страну. Я родилась в России и прожила тут всю жизнь. Хочу, чтобы люди поняли, что иностранцы - не «враги народа», что они не делают ничего плохого для страны и людей. А на самом деле я уверена, что враги российских народов были и остаются фашисты! Уезжая из Петербурга, я точно знаю, что я непременно, несмотря ни на что, вернусь в Россию - мою первую родину...»


Надя Кубайлат давно вернулась в Россию. Более того, приехала в Псков. И сделала то, что многим именитым режиссёрам оказалось не под силу.
В этом году спектакли-эскизы лаборатории Олега Лоевского оказались сильнее прошлогодних. Критикам, судя по обсуждениям и голосованию, нравилось одно, зрителям другое. Следует отметить «Академию смеха» режиссёра Владимира Смирнова. На сцене были только два артиста - Евгений Терских и Александр Овчаренко. Оба пришли в псковский драмтеатр совсем недавно. Евгений Терских в японской пьесе Коко Митани играет цензора Мацуо Сакисаку (офицера службы безопасности отдела цензуры Токийской полиции), а Александр Овчаренко драматурга Хадзими Цубаку.


Режиссёр Дмитрий Волкострелов во время обсуждения «Академии смеха» сказал: «Была ошибка с кастингом. Артистов надо поменять местами». Нет уж, пусть останется всё как есть. Артисты на месте. Важно, чтобы и всё остальное стало на место. «Академию смеха» и «Ба» надо беречь и развивать.

«Неприлично злободневный текст», - как было сказано при обсуждении этого спектакля-эскиза (действие «Академии смеха» происходит в 1940 году в Японии). И дело не только в том, что в России медленно, но верно возрождается цензура. Не только в том, что пьеса при постановке позволяет усиливать эффект (как это случилось, когда вместо портрета Уильяма Шекспира на секунду на заднике сцены появилась огромная фотография Кирилла Серебренникова). Смысл не только во взаимоотношениях государства и художника. В этой комедии, которую почему-то при обсуждении назвали бульварной и даже «комедией положений», действие приводит к серьёзному разговору о жизни и смерти. Какая уж тут комедия положений.


В тексте пьесы Коко Митани имеются даже такие слова: «Так что возвращайтесь домой живым и не смейте погибать». Их произносит цензор. В спектакле-эскизе герой Евгения Терских говорит другие слова, объясняющие - за что стоит умирать, а за что нет.


«Академия смеха» - это весёлая серьёзная работа о природе смеха и о природе смерти.


«Академия смеха» в версии Владимира Смирнова завершилась слайд-шоу. Перед зрителями появились фотографии репрессированных: МейерхольдМандельштамВавиловСолженицын... После этого в зале всерьёз стали говорить, что показанное - кощунство.


Опять это слово: кощунство. Что-то слишком часто оно в последнее время звучит. Оно словно бы взято из пьесы Коко Митани, в которой цензор говорит драматургу: «В последнее время люди, облечённые большой властью, начали проявлять повышенное внимание к вопросам культурной политики и назначили на этот пост меня».


Дело не в кощунстве, а в неуместности. Лобовая атака с помощью слайд-шоу делает спектакль менее глубоким. Директор Театрально-концертной дирекции Псковской области Дмитрий Месхиев после показа эскиза произнёс: «Превращать в финале спектакль в поэтический акт неправильно». Не хотелось бы, чтобы из-за этого как бы «политического акта» дальнейшая работа над «Академией смеха» в Пскове была приостановлена.


После спектаклей-эскизов и обсуждения проходило зрительское голосование (бумажки опускались в чёрную шляпу-цилиндр). Стало понятно, что симпатии обычной публики оказались на стороне спектакля-эскиза Нади Кубайлат «Ба» (далее по убывающей: «Как Зоя гусей кормила», «Жанна», «Академия смеха» и «Гробница малыша Тутанхамона»).


Сразу после последнего спектакля-эскиза Дмитрий Месхиев подвёл предварительные итоги: «Я вижу другую игру. Это более серьёзный театр, более серьёзные актёрские достижения. Многое войдёт в репертуар, хотя не всё зависит от меня - у нас всё-таки демократия». На следующий день на пресс-конференции Дмитрий Месхиев пообещал, что четыре спектакля из пяти в будущем войдут в репертуар псковского драмтеатра. Но какие именно - не уточнил.


Субботние и воскресные показы закончились возгласами: «Ура лаборатории Лоевского! Качать Лоевского!». Кто-то тут же добавил: «Накачать Лоевского!».

«Я, дети, ни разу больше не съел чужого яблока»

Есть, по крайней мере, ещё один спектакль, без упоминания которого картина прошедшего фестиваля была бы неполной. И одна лекция. Лекция называлась «Псков театральный» Екатерины Дмитриевской, а спектакль - «Дурацкие дети. Лёля и Минька» (для семейного просмотра по рассказам Михаила Зощенко, Центр имени Вс. Мейерхольда, Москва). В спектакле заняты артисты московского театра «Практика» Данила Ариков и Юлия Волкова.


Спектакли на фестивале могли быть разного уровня, но обращала внимания сильная игра актрис. Большинство спектаклей держатся именно на игре актрис. Мужчины отстают.


Я бы выделил игру Юлии Волковой («Дурацкие дети. Лёля и Минька»), Арину Лыкову («Живи и помни») и Ксению Тишкову («Метель»).

Часто бывает так: если спектакль номинировали на какую-нибудь премию, то что-то в нём не так. Однако в «Дурацких детях...» всё так как надо. Детский смех, взрослый смех... Плюс ностальгические воспоминания о позднесоветском детстве режиссёра Светланы Ивановой-Сергеевой. Спектакль номинирован на соискание Национальной театральной премии «Арлекин» как один из лучших российских спектаклей для детей в театральном сезоне 2016-2017 годов. Он хорош ещё и тем, что его можно показывать в любой школе. Даже сцена не нужна.


Фотографии-воспоминания в спектакле тоже возникают почти как слайд-шоу, но совсем не похожи на те, что появляются в «Академии смеха». В финале звучит песня «Полёт на дельтаплане» композитора Эдуарда Артемьева в исполнении Валерия Леонтьева, которая у меня ассоциируется, прежде всего, с музыкой Алексея Рыбникова к фильму «Тот самый Мюнхгаузен».


Достигший сорокалетнего возраста Минька в финале рассказа Зощенко «Ёлка» нравоучительно говорит: «И за все эти тридцать пять лет я, дети, ни разу больше не съел чужого яблока». Не у всех хватает выдержки не есть чужие яблоки.


А самое интересное место в лекции Екатерины Дмитриевской касалось спектакля «Борис Годунов», поставленного в середине 70-х годов прошлого века на псковской сцене. Его оформлял художник (а теперь ещё и писатель - автор «Ангеловой куклы» и «Крещенных крестами») Эдуард Кочергин - главный художник БДТ времён Товстоногова, оформлявший спектакли Георгия Товстоногова, Камы Гинкаса, Льва Додина, Юрия ЛюбимоваВалерия Фокина и других.


Вообще-то, москвичам читать в Пскове лекции об истории псковского театра опасно. В аудитории сразу же начинаются перешёптывания с риском перейти на личности - в знак несогласия. Всё-таки, в зале находятся те, кто знает закулисную жизнь прошлого, сам принимал участие в некоторых спектаклях или находился в зале. Так что без возмущённого перешёптывания не обошлось. Но главного лекция достигла: разбудила воспоминания или породила интерес.


Фестиваль завершился 19 февраля 2018 года вечером. Был представлен сценический вариант повести Валентина Распутина «Живи и помни» петербургского театра «Мастерская» (режиссёр Григорий Козлов). Имя Распутина привело в зал в том числе и тех, кого тошнит только от одного названия спектакля «Наше всё... Бродский», показанного в начале фестиваля. «Живи и помни» был добрым жестом в сторону псковских «почвенников». В зале появились даже те, кто готов пригвоздить устроителей ХХV Пушкинского театрального фестиваля к позорному столбу.


Григорий Козлов целый год считался художественным руководителем псковского театра, но особенности местной акустики, похоже, не изучил. В Петербурге спектакль идёт в зале на 80 мест. Псковский зал больше.
Задние ряды заняты не были. Их покрыли белым чехлом. После спектакля было интересно узнать, почему некоторые зрители, рискуя споткнуться в темноте, покинули зал.


«Я смотрел полтора часа и ничего не понял, - ответил немолодой зритель, которому, по идее, спектакль, поставленный в стиле «русский плач», должен был понравиться. - О чём это?» - недоумевал он. Действительно, в определённых местах зала быструю речь артистов было не разобрать. Отчётливо слышалось одно слово: «Настёна». Настёну играла Арина Лыкова, и её слова долетали до самых глухих уголков зала. Возможно, потому, что Арина Лыкова выросла в Псковской области.
***
«Наконец-то мы стали делать правильный Пушкинский театральный фестиваль», - в последний фестивальный день сказал Дмитрий Месхиев.
Правила существуют для того, чтобы их нарушать. Тем более что осёл и дядя были самых честных правил.

61.

ДЛЯ ШИРОКИХ МАСС
(«Городская среда», 2017 г.)

Не один зритель, побывавший на прошлой неделе на спектаклях Минусинского драмтеатра, пожалел, что в Пскове такого театра нет. Хотя высказывалось и противоположное мнение. Зрители жалели минусинцев, а заодно Николая Лескова, Евгения Замятина, чьи произведения сибиряки поставили на сцене. Только драматурга Сарамоновича никто не жалел.

62.

ПО-НАСТОЯЩЕМУ
(«Псковская губерния», 2014 г.)

Начало театрального сезона в Пскове получилось многообещающим

Спектакль «Укрощение строптивой» Александринского театра, показанный на сцене Псковского академического театра драмы им. А. С. Пушкина, напоминает большие часы,у которых виден не только циферблат, но и внутреннее устройство - бесчисленные механизмы. Вначале это отвлекает и путает, создаёт сумбур. Но потом глаза привыкают. Кручение, мелькание и шевеление больше не мешают восприятию. Часы не перестают быть часами. Время они показывают точное, но, кроме того, они выворачивают наизнанку некоторые привычные вещи.

«Гастроли должны быть полноценными»

Спектакль «Укрощение строптивой» режиссёра Оскараса Коршуноваса привезли в Псков 26 августа 2014 года благодаря программе «Большие гастроли», подготовленной с участием Министерства культуры РФ. В Псков приехал и художественный руководитель Российского государственного академического театра драмы им. А. С. Пушкина (Александринский театр) Валерий Фокин.

Лет пять назад в Александринском театре я спросил Валерия Фокина о возможности гастролей в Пскове. Тогда он расценил такую возможность в ближайшем будущем как минимальную, ответив: «Театр должен приезжать по-настоящему. Гастроли должны быть полноценными». В тот раз он сказал, что полноценные гастроли - это когда привозится весь свой реквизит, декорации, а труппа приезжает не на один день и в полном составе. Режиссер тогда по этому поводу вспомнил слова безымянной гостиничной горничной из Екатеринбурга. Она об Александринке уважительно отозвалась: «Настоящий театр приехал. Со своими карликами!» Не местных арендовали, а со своими!

После того разговора я написал: «Карлики, допустим, на сцену нашего псковского драмтеатра ещё поместятся. Но вот огромные декорации...»

После реконструкции псковского драмтеатра многое изменилось. Александринский театр приехал по-настоящему - показывать не концерты, а полноценные спектакли. И на первом спектакле собрал полный зал.

Правда, на втором спектакле («Солнечный удар» режиссёра Ирины Керученко по Ивану Бунину), показанном 28 августа, зал был пуст. Но только потому пуст, что полсотни зрителей, по режиссёрскому замыслу, расселись на сцене, где и было разыграно действо.

Зато спектакль «Укрощение строптивой», наоборот, начался не на сцене, а прямо в зале. При свете люстры было продемонстрировано явление первое - явление «подвыпившего зрителя», рвущегося к прекрасному. Это был избитый приём, но он сработал. Многие из зрителей, кто не знал об этой инсценировке, поверили.

Итак, в зал ворвался некий парень с бутылкой «виски», плюхнулся на приставной стул, как раз стоящий передо мной, и начал пререкаться с девушкой, которая выглядела как сотрудница театра («белый верх - тёмный низ»). Она безуспешно уговаривала «внезапного театрала» выйти. «Внезапный театрал» упирался, и чем дальше - тем громче, всё время приближаясь к сцене. Его взялась уговаривать уже не подсадная девушка, а настоящая зрительница. Она явно приняла всё за чистую монету. В конце концов парень (Валентин Захаров) добрался до сцены и там раскрыл карты тем, кто оказался слишком доверчив. Он - артист. Но время от времени «внезапный театрал» с бутылкой снова впадал в образ, продолжая изображать зрителя с псковской окраины (ему понравилось название микрорайона Кресты), рвущегося к искусству.

Постепенно Валентин Захаров перевоплотился в шекспировского медника Кристофера Слая. В зале погасили свет. Но действо в зрительном зале не закончилось.

Шумное и несколько сумбурное начало кое-кого смутило. Первый человек, фыркнув, сорвался с места в партере примерно через полчаса. Ещё через некоторое время раздался грохот. Это в проходе упала девушка, пытавшаяся в темноте выйти из зала вместе с молодым человеком. Она оступилась, упала и сильно ударилась. Мы помогли ей подняться, и девушка, хромая на высоких каблуках, покинула зал.

Кто-то тянется к искусству, а кто-то - на свежий воздух (в район Крестов?).

 

«Важно не плясать на костях автора»

На сцене тем временем кипела жизнь. Происходило то, о чём говорил на своей лекции-встрече, проводившейся в театральном музее, ректор Санкт-Петербургской государственной академии театрального искусства Александр Чепуров. По словам Александра Чепурова: «Подчёркнутая театральность свойственна Александринке. Александринскими актёрами легче манипулировать на сцене».

Режиссёр Оскарас Коршуновас и вся его литовская команда - Юрайте Паулекайте (сценография), Гинтарас Содейка (композитор), Агне Кузмицикайте (костюмы), Еугениус Сабаляускас (художник по свету) вместе с артистами Александринского театра сотворили плотный трёхчасовой спектакль в соответствии с пушкинским высказыванием о театре, в котором правда заложена не жизненная, а художественная.

Художественной правды в нём было хоть отбавляй.

Как сказал в день показа спектакля художественный руководитель Александринского театра Валерий Фокин: зрители увидят «некую фантазию, то ли сон, то ли явь...» И Фокин начал рассуждать про «театр как здоровый сон».

Сон был здоровый во всех смыслах. Большой трёхчасовой сон.

Оскарас Коршуновас не стал игнорировать интродукцию шекспировской пьесы. Он от неё оттолкнулся. Начало пьесы, которое часто не замечают, явилось основой всего, что происходило дальше. Упившегося Кристофера Слая хватают и безжалостно разыгрывают.

Берите же его. Сыграем шутку!
Несите в лучшую из комнат в доме,
Развесьте сладострастные картины,
Башку ему вонючую промойте
Надушенною тёплою водою,
Зажгите ароматные куренья;
Пусть музыка, едва лишь он проснётся,
Мелодией небесной зазвучит.

Бедняга просыпается, а ему отвешивают почтительные поклоны и угодливо спрашивают: «Что прикажет ваша светлость?» Как будто он не медник «из района Кресты», а знатный господин. Лорд (неплохая кличка).

И славная получится потеха,
Лишь удалось бы меру соблюсти.

Мера - это самое главное. Незадолго до псковского представления «Укрощения строптивой» Валерий Фокин произнёс: «Важно не плясать на костях автора, когда автор как повод. Но стоять на коленях перед классиками?..»

Артисты Александринского театра перед Шекспиром на коленях точно не стоят. Они перед ним танцуют, поют (The Beatles, Никита Богословский, барды...)

Артисты прикрываются манекенами. Торчат только головы. Получаются то ли люди, то ли куклы. Большие куклы. Им самое место в Большом сне. Головы можно переставлять как угодно, словно в конструкторе. А тела остаются. Только у лошади нет никакой головы - лишь дым иногда из дыры валит.

То и дело раздаются шутки - внутренние и внешние.

С появлением Катарины (Александра Большакова) и Бьянки (Мария Зимина) движение постепенно упорядочивается. Когда они впервые возникают на сцене, наконец наступает какая-никакая гармония. С этого момента спектакль идёт только по нарастающей.

Укрощают не только дочь Баптисты, но укрощают тот хаос, который был до этого. Дуэт Петруччо (Дмитрий Лысенков) и Катарины действует, как упомянутые часы, но важно добавить, что часы должны быть шахматные, - в тот момент, когда играется блиц. Выпад на выпад.

Мы видим европейскую виртуозность и невинный эротизм. Огромное число взаимосвязанных мелочей. В них можно было бы утонуть, если бы не чувства. Они выталкивают на поверхность.

Спасение укрощающих - дело самих укрощающих.

«Большие гастроли» в Пскове удались по той причине, что были показаны не только спектакли, но и проведены лекции (мастер-классы), в том числе чрезвычайно информативный мастер-класс Марины Багдасарян с «Радио Культура». Он был посвящён визуальному и слуховому восприятию. Мы слушали и отрывки из радиоспектаклей и каждый по своему пересказывали то, что нам представлялось.

«Укрощение строптивой» Оскараса Коршуноваса - это не радиотеатр, но слуховое восприятие в нём тоже очень важно.

Тут и там возникают не только сладострастные картины, но и сладострастные звуки.

Хороший театр укрощает.

63.

 САМОЕ СТРАШНОЕ
(«Городская среда, 2017 г.)

Недовольные всегда найдутся. Но это не тот случай, когда надо к ним присоединяться. Гастроли петербургского театра им. Ленсовета хороши тем, что на таком фоне спектакли псковского театра обычный псковский зритель должен смотреть «другими глазами». Разница очевидна. С этим согласны даже некоторые псковские артисты. Правда, это не значит, что сравнение в их глазах в пользу петербургского театра. Разные театры, разное представление о добре и зле на сцене. /.../

64.

БОЛЬШИЕ ГАСТРОЛЁРЫ
(«Псковская губерния», 2017 г.)

«Фантазии - это самое страшное», - произносят вслед на «домомучительницей» множество людей по всему миру. Они хотят упорядочить всё и всех

После показа на Большой сцене псковского драмтеатра спектакля «Город. Женитьба. Гоголь» один из зрителей произнёс: «Медийные лица - гарантированный успех любого спектакля». С этим сложно согласиться. Иногда узнаваемости артистов не хватает даже на то, чтобы собрать ползала, не говоря уже о положительных отзывах после спектакля. Не случайно антрепризные спектакли в Пскове регулярно отменяют. Но федеральная программа гастролей ведущих российских театров «Большие гастроли» - это совсем другое. На сцене вообще может не оказаться артистов, знакомых по сериалам и большому кино. Но уровень спектаклей, как правило, высок. Тем более что известные артисты часто в сериалах вынуждены играть одноплановые роли с ограниченным количеством «красок». Театральные роли для них не заработок, а источник радости.

«Совершенно невероятное событие в двух действиях»

Правда, когда в провинции показывают спектакли знаменитых театров и знаменитых режиссёров, часть зрителей бывает излишне придирчива. Смотрит, допустим, на спектакль Юрия Бутусова - на тот же «Город. Женитьба. Гоголь» - и пристрастно думает: «Чем нас удивит этот маститый режиссёр? Чем он вообще лучше наших местных?»


В конце октября 2017 года три вечера подряд в Пскове при аншлаге показывали спектакли петербургского театра им. Ленсовета. «Город. Женитьба. Гоголь» - сложная, длинная, многослойная, местами хулиганская постановка, рассчитанная на подготовленного зрителя. «Без вины виноватые» режиссёра Олега Левакова - традиция в чистом виде, особенно если не вглядываться в детали. Не только знакомый текст Александра Островского, но и каноничная подача - с соответствующими костюмами и игрой «без отклонений». «Малыш и Карлсон, который живёт на крыше» режиссёра Норы Райхштейн - не только детский спектакль, но традиция вдвойне. Спектакль-ветеран, на сцене с 6 декабря 1969 года. Сменилось двенадцать Малышей. Карлсонов было меньше - четыре. Первый - Анатолий Равикович (а первым Малышом была Алиса Фрейндлих). В Пскове главного героя сыграл Карлсон № 3 - Александр Новиков. Но зрители его больше знают как капитана Курочкина из сериала «Тайны следствия».


За день до спектакля Сергей Мигицко, игравший в «Городе, Женитьбе. Гоголе» экзекутора Яичницу, а в спектакле «Без вины виноватые» Нила Дудукина, пытался восстановить в памяти - выступал ли он когда-либо на псковской сцене? Вспомнил лишь, что приезжал на «Всероссийскую масленицу»*, которая ему очень понравилась. А вот Александр Новиков определённо на псковской сцене играл - в 2010 году в спектакле режиссёра Василия Сенина «Заповедник» по повести Сергея Довлатова, и с удовольствием о том спектакле вспомнил. А псковские зрители даже вспомнили Анну Ковальчук, причём по спектаклю «Мастер и Маргарита», но она в ответ удивилась, потому что хоть и бывала в Псковской области, но никаких спектаклей в Пскове точно раньше не играла. Её с кем-то перепутали. Хотя перепутать Анну Ковальчук с кем-то трудно. И не только потому, что она тоже хорошо известна по телесериалам («Тайны следствия», «Мастер и Маргарита»). Просто её игру на сцене трудно забыть. В «Городе. Женитьбе. Гоголе» Анна Ковальчук - в роли Агафьи Тихоновны, Олег Фёдоров в роли Подколесина, Сергей Перегудов в роли Кочкарёва...


И всё же несколько десятков зрителей в антракте поспешили театр покинуть. Было интересно знать - почему? Ответы оказались такие: «спектакль путанный, рваный», «мало что понятно», «авангард»...


Если описывать происходившее на сцене формально, лишь перечисляя сцены, то это действительно была какая-то путаница. Гоголь всего лишь на третьем месте - как следует из названия. В роли Города - Петербург. Вечно одинокие городские женихи кочуют из одного времени в другое. Яичницу, как было сказано, играет Сергей Мигицко, моряка Жевакина - Александр Новиков, отставного пехотного офицера Анучкина - Евгений Филатов. Женихи хором распевают советские песни «Через годы через расстоянья», «Мы друзья перелётные птицы», «Ромашки спрятались», «Когда весна придёт, не знаю»... Звучит стихотворение Марины Цветаевой«Мы с Вами разные, // Как суша и вода, // Мы с Вами разные, // Как лучик с тенью. // Вас уверяю - это не беда, // А лучшее приобретенье...». Но это только форма. При другом содержании это выглядело бы в лучшем случае как капустник. Но здесь было нечто противоположное. Там где, казалось бы, требовалось вызвать смех, накатывала лирическая волна. Вместо гомерического смеха проступала в лучшем случае ностальгическая улыбка. При создании спектакля в ход шли ассоциации и импровизации на тему любимого города и любимых писателей. 

Очевидно же, что нам показали не «Женитьбу» Николая Гоголя, а спектакль «Город. Женитьба. Гоголь», в котором место нашлось и Марине Цветаевой, и Алексею Фатьянову, и Сергею Островому, в смысле их стихам, положенным на музыку. Здесь и немного Пушкина, немного Достоевского. Город большой и многое вмещает.
Строго говоря, у Гоголя жанр обозначен туманно: «совершенно невероятное событие в двух действиях». Думайте что хотите. И здесь не придерёшься. В спектакле действий было и вправду два. Невероятные события тоже имелись. И главное событие совсем не то, что герои вдруг начинают петь песенку из фильма «Небесный тихоход» играя героев из пьесы, написанной в 1833 году.


Невероятное событие в том, что всё это выглядит органично. Комическое мгновенно переходит в трагическое. Перепады настроения не раздражают. Небылица перестаёт быть небылицей и становится чем-то трогательным. «Город. Женитьба. Гоголь» оказался одним из лучших спектаклей, показанных на псковской сцене за последние года два-три.
Спектакль мог бы получиться другим, менее лиричным - если бы не Анна Ковальчук, лёгкая, почти воздушная... В кино ей таких ролей не достаётся - даже если там приходится летать на щётке.

«Люди первостатейные, но находящиеся в первобытном невежестве»

После спектакля «Город. Женитьба. Гоголь» один из немолодых зрителей с сожалением произнёс: «Когда здесь выступал Аркадий Райкин, всё из любого угла было слышно, а сейчас без микрофона никак...»

Действительно, артисты играли с микрофончиками, что гарантировало неплохой звук. Но иногда звук куда-то проваливался, хотя и ненадолго. Так что в последующие дни микрофоны были подвешены уже над сценой. Но идеала достичь не удалось. Особенно это проявилось в «Малыше и Карлосоне...», в музыкальных номерах, когда поющие артисты находились на втором плане. Зато всё как надо было со светом. Особенно это касается спектакля Юрия Бутусова «Город. Женитьба. Гоголь». После таких постановок понимаешь, почему профессия называется «художник по свету» (в этом спектакле - Александр Сиваев).


А вот спектакль «Без вины виноватые» для тех, кому показалось, что «Город. Женитьба. Гоголь» слишком замысловат. В спектакле «Без вины виноватые» действительно смещения жанров не происходит. Лирических и трагических отступлений тоже нет. Но если бы провели фантастический эксперимент и перекинули бы этот спектакль в позапрошлый или даже в прошлый век, то наверняка выяснилось бы, что у режиссёра Олега Левакова не всё так прямолинейно. Самоиронии больше. На декорациях и на героях нет архивной пыли. Слова Островского слегка подправлены, но только слегка («Люди первостатейные, но находящиеся в первобытном невежестве», «Он- то хочет, Мухобоев. А общество-то хочет Мухобоева?»). Пьеса Островского о театральных людях. В роли Отрадиной-Кручининой Лариса Луппиан. За полтора века сильно изменилась театральная эстетика, но прежними остались театральные интриги, закулисье, коварство и доверчивость. А вот первобытного невежества, кажется, в наше время стало даже больше.

«Дважды два - четыре» - «А дальше?» - «А дальше ещё хуже». Или «Лучше умереть, чем есть цветную капусту». Это, конечно же, «Малыш и Карлсон, который живёт на крыше» по книгам Астрид Линдгрен.  «В средние века тебя вместе с Карлсоном сожгли бы на костре», «Карлсон - самый лучший в мире взрыватель паровых машин»... Всем известная сказка, знаменитый спектакль с историей, но маленькие дети не в прошлое глядят. Было опасение, что спектакль «без эффектов» самым юным зрителям может оказаться скучноват. Но оказалось, что спектакль до сих пор не выдохся. Его не надо искусственно осовременивать. «Самый обыкновенный малыш с немытыми ушами и разорванными штанами» понятен потому, что с ушами и штанами всё остаётся по-прежнему. Как и с «домомучительницами» типа фрекен Бок (Лариса Леонова)  - олицетворением тотального контроля, в том числе и контроля над фантазиями («фантазии - это самое страшное»). Дети в переполненном зале затихали и одобрительно шумели и подсказывали героям на сцене так, как, наверное, затихали, шумели и подсказывали когда-то их родители, бабушки и дедушки. Во все времена все хотят знать, почему «скрывают правду от шведского народа».


Со сцены таинственно звучит: «Никогда никому не рассказывайте о том, что здесь видели».


Хорошо, не буду. Разве что самую малость. Чтобы сбить с толку.

65. 

МИНУС НА МИНУС
(«Псковская губерния», 2017 г.)

Большая часть зрителей не просто добросовестно досиживала до финала, но и устраивала стоячие аплодисменты. Меньшая часть недоумевала или возмущалась

«Театр старый, с традициями и историей, как и всё в этом городе. Кроме всего прочего, театр гордится своей живучестью... сколько тут ссыльных переиграло! Скольких революционеров театр морально поддержал своими спектаклями! Театр решили оставить, и вот он существует и действует, и, что самое удивительное зал почти каждый вечер заполнен, бывают даже аншлаги».
Роман Сенчин, «Минус».

Пока артисты псковского драмтеатра находились в Сибири - гастролировали в Минусинске Красноярского края, труппа Минусинского драмтеатра отправилась на Северо-Запад России - в Псков и Петербург. В Пскове было показано три спектакля главного режиссёра Минусинского драмтеатра Алексея Песегова.

«Это не самый плохой спектакль, который я видел»

«Большие гастроли». Так называется ежегодная общероссийская программа, организованная министерством культуры и федеральным Центром поддержки гастрольной деятельности. 83 региона,  237 театров, 1900 спектаклей... От моря до моря. Однако, как ни старайся, не может быть 1900 больших спектаклей. В Пскове в разное время уже гастролировали Александринский театр, петербургский театр им. Ленсовета и другие. Пришла очередь Минусинского драмтеатра.


Некоторые псковские зрители рассказывали, что впервые узнали о существовании города Минусинска, когда увидели театральные афиши. Минусинск ещё меньше Пскова, хотя театр старше - идёт уже 136 театральный сезон. Но мало увидеть афиши и заглянуть в Википедию. Псковичи ещё и раскупили билеты в большой зал.


Больше всего зрителей собрал спектакль «Тестостерон». Чуть меньше было на «Наваждении Катерины» и «Колыбельной для Софьи», но всё равно по псковским меркам немало.


Итак, у Катерины наваждение, у Софьи колыбельная, а у мужиков из пьесы Анджея Сарамоновича - тестостерон. Каждый получил по заслугам.


После спектакля «Наваждение Катерины» (в основе очерк Николая Лескова «Леди Макбет Мценского уезда») зрители делились впечатлениями: «Я даже расплакалась», «Неплохо», «Это не самый плохой спектакль, который я видел»... Не восторги, но благожелательное отношение. Путь от венчания до одичания не показался зрителям неубедительным.


Больше всего запомнились слова немолодой женщины, с грохотом упавшей на пол при попытке выйти из зала за минуту до того, как в зале включили свет. Мы её подняли, и она нашла в себе силы произнести: «Я как Катерина». - «Ну, не совсем», - ответил я. «Да, не совсем», - попыталась она улыбнуться.

С Катериной на сцене всё было болезненнее. Её падение было намного дольше и страшнее.


Спектакли нам показали разные, но зрительские похвалы и претензии разделились примерно в одинаковой пропорции. Большая часть зрителей не просто добросовестно досиживала до финала, но и устраивала стоячие аплодисменты, не без криков «браво». Меньшая часть недоумевала или возмущалась.


Самый показательный пример - спектакль «Тестостерон». Эта польская пьеса в российских театрах востребована. У Сарамоновича в России даже появились подражатели-драматурги и подражатели-киносценаристы. И всё же странно было видеть такой спектакль в рамках «Больших гастролей».

«Тестостерон» отлично подходит для антрепризы - для развлечения и извлечения прибыли. Но у «Больших гастролей», кажется, другие задачи.

Впрочем, порнографической пьесу «Тестостерон» назвать нельзя. Вернее, её время от времени так называют. Чувствительные зрители говорят, что это даже «жёсткая порнография» (действие, в основном, происходит в ресторане, где семь мужчин разного возраста и положения рассказывают о своих сексуальных похождениях и комментируют их). И всё-таки здесь точнее будет назвать действо в меру «похабным трёпом». Матерные выражения, присутствующие в переводе Ирины Киселёвой, бережно заменены на схожие по звучанию эвфемизмы.

«Быковать - для мужика нормально»

Анджей Сарамонович явно не стремился к изысканному юмору. У него были совсем другие задачи.


Уровень шуток должен быть таков, чтобы его оценило как можно больше зрителей, в том числе и псковских. Примеров юмора «ниже пояса» в этой статье не предусмотрено, но вот вполне невинный образец юмора Сарамоновича из пьесы «Тестостерон»:


«Титус. Просто у меня сегодня неудачный день...
Ставрос. Неудачный день был у твоей матери, когда она встретила твоего отца... Который, по-видимому, только-только слез с дерева...
Титус (холодно). Не знаю... У меня не было отца...
Ставрос. Тогда сходи в зоопарк... Вы по любому друг друга узнаете... (Смотрит с усмешкой на Титуса, а потом начинает изображать обезьяну.)»


Это юмор скорее младших школьников. Но зато он наверняка понятен большинству и многим приятен.


«Широкий зритель» такое принимает на ура и в нужных местах смеётся, нет, ржёт.


«Быковать - для мужика нормально», - учит в пьесе Сарамоновича своего сына герой по имени Ставрос.


Собственно, «быкует» здесь, прежде всего, сам Анджей Сарамонович. Его напористость, словесная агрессия и самоуверенность в своё время сделали ему имя. Он начал сочинять не только пьесы и сценарии, но сделался кинорежиссёром, снял фильм «Как избавиться от целлюлита».


В современном искусстве без напора трудно. Надо всё время идти в наступление, брать если не талантом, то нахрапом. Кому что дано, тот тем и пользуется.


«Вот теперь всё будет хорошо»

«Это не война, поэтому мы не обязаны соблюдать долбаную женевскую конвенцию». Когда эти слова произносятся в спектакле «Тестостерон», то их можно отнести не только к конкретному эпизоду с дракой на свадьбе и её последствиям. Это на официальной войне с пленными обращаются в соответствии с конвенцией. А если все враждуют со всеми? Женщины с мужчинами, например.


Минусинский драмтеатр привёз в Псков три спектакля о крайностях любви (страсти). Жанры разные, но в центре внимания именно несчастная любовь, сопутствующая ей жестокость и безнадёжное ожидание счастья. Но вместо счастья жизнь почему-то то и дело подбрасывает обманутые надежды.
В первый и третий вечер псковских гастролей минусинского драмтеатра  были показаны два спектакля по произведениям двух русских классиков - Николая Лескова и Евгения Замятина. Они перекликаются. Роковая любовь, жестокое убийство... Но опытный режиссёр Алексей Песегов сюжеты и авторский текст хоть и берёт на вооружение, однако пользуется ими только как пружинами. Основное не в словах.


Это не разговорный жанр, как это было в «Тестестероне», а нечто, отчасти напоминающее балет. Слова, конечно, звучат. Но они лишь дополнение. Важнейшая роль отводится свету. Свет и отделяющаяся от него тьма - проводники идеи. Как и музыка, движение артистов... Тот из зрителей, кто сгоряча отозвался о минусинском драмтеатре как о самодеятельном, безусловно, неправ.  Песегов режиссёр профессиональный и точно знающий, что ему надо. Нет сомнений, что он показал нам то, что хотел. Более того, хорошо всё просчитал.


Из зала кажется, что это такой режиссёр-диктатор. Не в смысле общения с артистами, а в смысле работы со зрителем. Режиссёр зрителя ни на секунду не отпускает - ведёт твёрдой рукой от мизансцены к мизансцене с помощью всевозможных приёмов. Создаётся ощущение, что временами это слишком навязчиво. Особенно это касается музыки, которая прямо-таки вворачивается в уши зрителей.


Если сравнить повесть Замятина «Наводнение» и спектакль «Колыбельная для Софьи», то, несмотря на одну и ту же сюжетную канву, эти произведения находятся друг от друга довольно далеко. Наполнение другое. Замятин сочинял не пьесу, а Песегов отобрал только то, что ему точно понадобится. Всё остальное выражено в артистическо-музыкальном круговороте.
«Вот теперь всё будет хорошо», - говорит героиня «Колыбельной для Софьи», взявшая на воспитания девочку-сироту, и всё очень скоро становится плохо. Муж соблазняется приёмной дочерью.


Это такая народная мелодрама, где чувства максимально обострены - вплоть до острого топора в руках одной из героинь. По всей видимости, в Минусинском драмтеатре знают в жестоких мелодрамах толк.


«Наваждение Катерины» и «Колыбельная для Софьи» - по-своему красивые спектакли. Наверное, это главное их достоинство. Их хорошо рассматривать. Слушать значительно сложнее. Временами то, что слышишь - начинает раздражать. Формальные приёмы тоже вызывают вопросы. Математическая выверенность не всегда идёт искусству на пользу. Хотя на это сразу же можно возразить: спектакль «Колыбельная для Софьи» стал лауреатом красноярского фестиваля «Театральная весна - 2015» в номинации «Лучшая премьера сезона в драматическом театре», а на 22-м Национальном театральном фестивале и премии «Золотая маска» его представили в 5 номинациях («Лучшая мужская роль», «Лучшая женская роль», «Лучшая работа режиссера», «Лучшая работа художника по свету», «Драматический спектакль, спектакль большой формы»).


Действительно, мы видим явное отличие минусинского драмтеатра от псковского (если вообще можно сделать вывод по трём спектаклям). В минусинском театре есть художественное руководство. И оно существует не один год. Линия не прерывается. Она не похожа на штрих-пунктирую псковскую линию, когда не всегда понятно, кто же на самом деле отвечает за художественное руководство и в какой момент произошла замена.
В Минусинском драмтеатре давно научились добиваться своего. И если когда-нибудь артистов из Сибири снова занесёт в наши края, то публика на их спектакли обязательно придёт - пустить слезу или поржать, в зависимости от жёсткой установки.

66. 

 СТРАСТНАЯ НЕДОВЕРЧИВОСТЬ
(«Городская газета», 2007 г.)

На сцене Псковского академического театра драмы им. А.С. Пушкина был показан антрепризный спектакль «Чужая жена и муж под кроватью». Ожидания зрителей обмануты не были. На сцене присутствовали и муж, и жена, и кровать.

Псковские зрители увидели типичный антрепризный спектакль. Не больше, но и не меньше. Главное в таких случаях - успех. Успех как синоним больших кассовых сборов. Сборы же могут гарантировать лишь популярные, желательно - снимавшиеся в известных фильмах артисты. И они приехали. Лев Борисов, Алексей Кравченко и примкнувшие к ним Сергей Ланбамин, Григорий Сиятвинда и Надежда Борисова.

Спектакль не нов, можно сказать - обкатан. В 2003 году он был даже признан лучшим на театральном фестивале в Сан-Паулу (Бразилия). Для Бразилии он, может быть, и явился откровением. Но в России, несмотря на кризис современного театра, его бы лучшим уж точно никогда не признали.

Действующие лица

Актеры, оказавшиеся в распоряжении режиссера Владимира Поглазова, действительно хороши. Тот же Алексей Кравченко может сыграть все что угодно - от серьезного огнеборца до несерьезного рогоносца. Он снимался в «9 роте», «Звезде», «Бригаде»... Его лучшая комедийная роль сыграна у Георгия Данелии в «Фортуне». О «Рождественской мистерии» и говорить нечего. Если бы «Мистерию» сняли в другое время, фильм мог бы превратиться в одну из любимых новогодних киносказок нашего народа. Но не превратился. Однако на популярности Кравченко это никак не отразилось.

У Льва Борисова другая судьба. Это, в основном, театральный актер. Долго находился в тени своего знаменитого брата Олега Борисова. Снимался редко. Знаменитым стал неожиданно. Попал во второразрядный сериал Владимира Бортко «Бандитский Петербург». Засыпал Борисов Фомой Опискиным из спектакля «Село Степанчиково», а проснулся знаменитым Антибиотиком. И останется им навсегда, какие бы роли он потом не сыграл. Судьба.

Григорий Сиятвинда  - актер театра «Сатирикон». Чем дальше, тем больше напоминает своего главного режиссера Константина Райкина. Способен долго и без всякого напряжения держать зал. Лишь бы была в этом необходимость.

Надежда Борисова - жена своего мужа Алексея Кравченко и дочь своего отца Льва Борисова. Без нее бы спектакль многое потерял.

Без Сергея Ланбамина спектакль «Чужая жена...» потерял бы еще больше.   Кинематографическая судьба Ланбамина не столь ярка, как у Кравченко, снимавшегося в кино с детства. Зато Ланбамин попал в фильм «Хрусталев, машину!» Алексея Германа. Те, кто смотрел «Адъютантов любви» и «Сыщиков - 4», утверждают, что он и там играл. Но, в первую очередь, Сергей Ланбамин - ведущий артист театра им. А.С. Пушкина (и что важно, не псковского, а московского).

В поисках смеха

Зрители, смотревшие этот спектакль Владимира Поглазова раньше, предупреждали, что первое действие будет затянуто. Так и получилось. При полном отсутствии декораций солировали Кравченко и Ланбамин. Периодически появлялся эдакий мелкий бес - Сиятвинда, основная обязанность которого сводилась к тому, чтобы громко и долго смеяться. Смех этот оказался заразителен. Зрители его то и дело подхватывали. Хотя кое-кто и шептал: «Когда эта пантомима, наконец, закончится?»

Создавалось впечатление, что Владимир Поглазов (профессор кафедры актерского мастерства в «Щуке», профессор кафедры «игрового кино» во ВГИКе) просто механически перенес приемы актерского мастерства в спектакль. Каждую мизансцену актеры разыгрывали, как на экзамене. Причем, разыгрывали на «отлично». Но это было искусство ради искусства. Точнее, искусство ради искусственного смеха. С типичным для кассовых современных спектаклей джентльменским набором. Мужчины, в ожидании встречи с женщиной, постоянно тискали друг друга (чтобы не утратить навыки?) До тех пор, пока снедаемый ревностью Иван Андреевич (Алексей Кравченко) не вляпался во что-то нехорошее и дурнопахнующее. После чего очень профессионально (минут на семь-восемь) был сыгран процесс избавления от лишних наслоений. Подошвы от этого вряд ли стали чище, а вот руки - определенно грязнее. Нетрудно догадаться, что дальше нечистые вкрапления начали распространяться через рукопожатия. Это продолжалось до антракта.

Во втором отделении, с появлением ночного горшка и кровати, туалетная тема получила свое развитие. Алексей Кравченко стал углублять в горшок все чаще и чаще. Вскоре, Лиза (Надежда Борисова) торжественно заявила, что содержимое горшка - не ее, а муж (Лев Борисов) подтвердил: «Здесь все мое!» Зал был в восторге.

Не уверен, что Достоевскому такая трактовка его действительно смахивающего на водевиль рассказа пришлась бы по душе. Уж слишком смещены акценты. Режиссер предлагает нам смеяться совсем не в тех местах, где предполагал русский классик. За выпяченными наружу  мелочами куда-то уходит главный предмет этой истории - ревность. Ревность как страстная недоверчивость, мучительное сомнение в верности. Зато есть ревностное желание во что бы то ни стало рассмешить зрителя. И здесь Поглазову и его артистам сопутствует безусловный успех. Актеры безболезненно могут выступать в любом из телевизионных юмористических шоу.

67.

«ВЫПЬЕМ СДУРУ ЗА КУЛЬТУРУ!»
(«Городская газета», 2006 г.)

В Большом концертном зале псковской областной филармонии был показан спектакль  «Мастер и Маргарита» в постановке Валерия Беляковича.

«Лечиться, лечиться, лечиться...»

Известны несколько попыток экранизировать знаменитый булгаковский роман. Сценических постановок еще больше. Никто не смог выразить что-нибудь более-менее похожее на то, что удалось Михаилу Булгакову. Поэтому не удивительно, что режиссеру Валерию Беляковичу тоже не удалось. Не он первый, не он последний. Скорее всего, он даже и не претендовал на то, чтобы сотворить что-то из ряда вон выходящее. Его задача была попроще - пригласить зрителей « в театр варьете на сеанс черной магии». А чтобы это выглядело эффектно - сделать лазерное шоу. Шоу получилось, хотя Белякович, конечно же, не Жан-Мишель Жарр.

Примерно полгода назад в московском клубе «О.Г.И.» была проведена дискуссия с участием литераторов и журналистов. И они пришли к выводу, что роман «Мастер и Маргарита» постигла судьба романов Жюля Верна и Майн Рида. Когда-то они сочиняли для взрослых, а теперь их книги читают лишь дети. Да и то не все. Будто бы с тех пор, когда в свободной продаже появилась Библия, роман Булгакова тоже утратил свое значение. Может быть, участники дискуссии давно не перечитывали Булгакова, зато насмотрелись Беляковича? Все-таки роман куда глубже, чем то, что мы видим на сцене. А видим мы «Дурдом имени В.И.Ленина» с танцевальным уклоном». Над сценой висит лозунг «Лечиться, лечиться, лечиться». Незабываемый профиль Ильича отбрасывает дъявольскую остроносую тень...

Мастер и Маргарита. Прожектор и Прожектор

Антерприза не предполагает большого количества актеров. Поэтому актерам приходится играть по нескольку ролей. Например, Иешуа и Мастера. Особенно удивительная метаморфоза происходит с Воландом. В его роли выступает Сергей Векслер, актёр, действительно способный сыграть что-то подобное. Но его демонические качества режиссером оказались не востребованы. Векслер ведет себя как конферасье Жорж Бенгальский даже тогда, когда играет Воланда. Зачем? Зато Вере Сотниковой досталась одна роль - Маргариты. Не самый удачный выбор. Геллу, куда ни шло, она могла бы и сыграть. Если бы не танцевальные умения, у Сотниковой отсутствующие. Да и вообще, Булгаков - не уровень Сотниковой. Вот когда-нибудь О.Робски напишет какую-нибудь пьесу, а Белякович ее поставит. Вот тогда Сотникова в этом спектакле будет смотреться  великолепно.

Но несколько удачных актерских работ все-таки в спектакле было. Главный герой первого действия - поэт Иван Бездомный в исполнении Вячеслава Кушикова переиграл всех. Во втором действии солировал Кот Бегемот (Валентин Мельник). А выразительнее всего были два прожектора по краям сцены. Они очень красиво крутились. Совсем как живые.

«Атеисты - народ плечистый!»

Удивительно, но Беляковичу удалось вместить в два с половиной часа весь роман Булгакова. Почти все важные события, начиная от сцены на скамейке до бала сатаны, мы наблюдали. Пожалуй, главное достоинство спектакля - динамичность. Режиссер выхватил из романа фельетонно-опереточную часть и придерживался этой линии до конца. Кое-что добавил от себя, вроде речевок «Выпьем сдуру за культуру!» или «Атеисты - народ плечистый!» И оперетка получилась. Любовь Мастера и Маргариты была показана между прочим. Зато кордебалет удостоился самых громких аплодисментов. Судя по реакции зала, больше всего псковичам в спектакле «Мастер и Маргарита» понравилось то, что танцоры садились на шпагат, а один из актеров изобразил что-то вроде брейк-данса.

Выпускник ГИТИСА Валерий Белякович занимается режиссурой, сценографией. Пишет пьесы, прозу и стихи. Увлекается живописью. Почему бы и нет? Все, что он делает - востребовано. Он был режиссером и сценографом 120 спектаклей в 23 странах мира. Шоу продолжается.

68.

КАЖДЫЙ ХОЧЕТ ИМЕТЬ СВОЁ РАНЧО
(«Городская газета»)

17 февраля на сцене Большого концертного зала Псковской областной филармонии выступал артист, добившийся наибольших успехов на Западе. И это, разумеется, не Дмитрий Харатьян (который приехал) и тем более не Александр Балуев (который приехать не смог). Речь идет о режиссере и актере Михаиле Горевом. Он привез в Псков свой спектакль «Люди и мыши», поставленный по повести Джона Стейнбека.

Смена состава

 Михаил Горевой - единственный русский актёр, снимавшийся в «Джеймсе Бонде», в последней на сегодняшней серии (режиссёр Ли Тамахори). Играл он там сумасшедшего русского изобретателя Влада Попова. Ему и противостоял Пирс Бронсон, в смысле агент 007. В Англии Горевого заметили и после «Джеймса Бонда» пригласили сниматься в сериале на телеканале BBC. Там он был звездой (квартира с камином и статуями, шестиспальная кровать, кованная мебель, персональный водитель и все такое прочее). В России все несколько проще.

Псков. Переполненный зал БКЗ. На сцену выходит Михаил Горевой и первым делом начинает извиняться: «Александр Балуев не приехал, потому что повредил ногу, когда катался на лыжах». Спектакль еще не начался, но из зала уже кричат: «Халтура!». «Все мы смертны», - отвечает Михаил и, под смех, покидает сцену. Ни он, ни заменивший Балуева Станислав Дружников (сериал «Каменская» и т.д.) после спектакля не получат от зрителей ни цветочка. Впрочем, артистов будут провожать под аплодисменты стоя. И не потому, что звёзды, а потому что спектакль получился живым, глубоким, добрым, трогательным. Всё-таки не зря его признавали главным театральным событием 1996 года. Между тем, это был театральный дебют киноактёра Дмитрия Харатьяна и одна из первых режиссерских работ ученика Олега Табакова Михаила Горевого.

Не только американская мечта

Великая американская литература богата на такие сюжеты. Джером Сэлинджер, Трумэн Капоте... Вот и нобелевский лауреат Джон Стейнбек написал о том же. О хрупкой мечте.

В интервью перед спектаклем Дмитрий Харатьян сказал: «Эта тема особенно близка российскому менталитету. У каждого есть своя мечта. Люди - неустроенные в жизни, бедные. Тем не менее, надеющиеся на лучшую жизнь. Каждый стремится к лучшей жизни, к своему ранчо. Герои пьесы тоже мечтают купить свое ранчо и жить там как в раю. И тогда наступит время всеобщего мира, справедливости, благоденствия. Это, конечно, абсолют, которого при жизни трудно достичь. А еще этот спектакль о дружбе. Один герой - большой и неуклюжий, добрый, очень сильный и не умеющий справляться со своей силой. Другой - энергичный, более смекалистый и умный, который им руководит. Этот спектакль, я надеюсь, в хорошем смысле отличается от не всегда качественных антерприз, потому что он такой добротный, внятный, честный».

Действительно, отличается. Нет пошлости и дешевого заигрывания со зрителем. Есть уважение. Игра идёт всерьёз. Смешно и грустно, но совершенно не стыдно. Ни за артистов, ни за режиссёра, ни за себя.

Мечта помогает выжить и сохранить в себе человеческое. Но сила перечеркивает любовь. А дружба выбирает смерть. Станислав Дружников (Ленни) играет слона в посудной лавке, ребенка в песочнице, доброго безмозглого удава. Он такой добрый, что готов задушить в объятиях любого. От избытка чувств - переломить хребет. Он любит все на свете - мышей, кроликов. Весь Мир. Он  так его любит, что кто-то из них должен исчезнуть. Мир или он. Таким как Ленни нет места на земле. Его место в раю.

Живой театр

Харатьян, несмотря на свою сериальную известность и не такой уж большой театральный опыт, показал себя серьёзным драматическим артистом. При этом его эстрадный багаж только помогает ему. Во всяком случае, на псковском спектакле он успевал еще и реагировать на происходящее в зале. Мелодия, зазвучавшая в партере, тут же вызвала незапланированную реплику героя Харатьяна Джорджа: «Опять на ранчо музыка играет». Спектакль и в этом смысле получился живой.

Нет, при желании можно было бы, например, упрекнуть организаторов спектакля в том, что декорации были расположены так, что не с каждого места можно было увидеть всё происходящее на сцене. Да, временами действо для некоторых зрителей превращалось в радиотеатр. Или наоборот, кто-то не слишком хорошо слышал отдельные реплики.

Но все неудобства компенсировались игрой актеров и сильной пьесой, сделанной Горевым по повести Стейнбека. Это вам не «Мастер и Маргарита» Беляковича. Здесь можно было и думать, и сопереживать.

«Виртуальный театр»

Теперь снова о Михаиле Горевом. Помимо собственно актёрского мастерства, у него есть еще и талант собирать вокруг себя других талантов. В его театре «Фабрика театральных событий» играют Михаил Ефремов, Александр Балуев, Дмитрий Харатьян...  Но ему все мало. Он придумал «Виртуальный театр». Идея эта сумасшедшая (а что ещё ожидать от безумного Влада Попова из «Джеймса Бонда»?). И поэтому рано или поздно непременно осуществится. В сети будут разрабатывать костюмы, искать сюжет, музыку и актеров. И даже деньги. Премьера тоже будет транслироваться через Интернет. Вопрос только один: когда это произойдет? Именно его я и задал Михаилу Горевому, который давал последние распоряжения перед началом спектакля.

- Михаил, расскажите о «Виртуальном театре».

- Так получилось. Я не виноват.- Горевой почти застенчиво улыбается. На лице у него явно не написано, что он снимался в «бондиане». - «Виртуальный театр» - это такой проект, который я придумал достаточно давно, познакомившись с Интернетом и компьютером. Просто не хватает сейчас ни сил, ни времени, для того, чтобы это воплотить. Это такой длительный семинар, мастер-класс: от рождения идеи, от обсуждения тем насущных, через кастинг до рождения целого спектакля. Я научу людей, как это делается. Но все рассказывать не хочу... Это ноу-хау.

- Идёт Олимпиада. Вы обращаете на нее внимание?

- Ещё как обращаю! Моя любимая сейчас на Олимпиаде работает. Но вообще-то я спорт не люблю. Так что это единственная тема, которая меня там занимает. Хотя... иногда захватывает. Когда я увидел, когда эта китайская фигуристка - мужественная девочка - упала... И все равно... Когда я вижу, что наши побеждают, внутри все равно вырастает какой-то цветок и щиплет в носу. Наворачиваются слезы гордости. Это мои пионерские фантомные боли.

У некоторых зрителей, пришедших на спектакль «Люди и мыши», тоже временами наворачивались слёы. Возможно, это было следствие фантомных болей по хорошему театру. Тому театру, которого в Пскове нет.

69.

АВАРИЙНОЕ СОСТОЯНИЕ
(«Городская среда», 2009 г.)

Каиафа. Сколько можно выжидать? Пора решать!
Анна. Что же мы боимся? Каиафа, дай лишь срок! Те, которых он увлек, опомнятся скоро.
Каиафа. Джизус нам опасен!.. А мы тем временем ведем пустые разговоры.
Анна. Зачем отнимать игрушку у детей. Пусть тешат себя иллюзией своей. Время есть...
Каиафа. Он ведет к расколу! Я не в праве отступать. Чтобы выжить, надо быть заодно, как прежде. Разве не понятно, что священство может пасть. Если мы утратим власть, гибель неизбежна!
Анна. Доложи совету! Лишнего не объясняй, хорошо обдумай всё.
Каиафа. Так и порешили.
Анна. Так и порешили.
Заговор Анны и Каиафы. Иисус Христос - суперзвезда.
 Тим Райс в переводе Григория Кружкова и Марины Бородицкой.

О рок-опере «Иисус Христос - суперзвезда» я писать не собирался. Несмотря на то, что 5 мая 2009 года в псковском театре драмы Санкт-Петербургский государственный театр «Рок-опера» был намерен эту оперу Эндрю Ллойд Уэббера и Тима Райса показать.

В ноябре 2004 года этот же театр ту же самую оперу в Пскове уже показывал. «Городской среды» тогда еще не существовало, но была «Городская газета», и в рубрике «Городская сцена» мы опубликовали текст ««Иисус Христос». 33 года после сценического рождения».

В тот раз всё прошло без проблем. В Большом концертном зале областной филармонии, прямо на сцене, состоялась пресс-конференция с участием солистов театра Рафа Кашапова и Елены Ульяновой. А через несколько часов в переполненном зале прозвучала и знаменитая рок-опера.  На следующий день к ней добавили ««Юнону и «Авось»».

Но в 2009 году второго пришествия не случилось. Оба спектакля планировалось показать на сцене драмтеатра. Афиши расклеили по всему городу. Билеты продавались с начала апреля. Но потом вдруг последовало заявление заместителя директора театра «Рок-Опера» Тамары Малышевой. По словам г-жи Малышевой, «председатель Государственного комитета Псковской области по культуре Зинаида Иванова потребовала произвести замену». Называлась и причина такой замены. Будто бы, «псковская епархия запретила».

Однако директор Псковского академического театра драмы имени Пушкина Татьяна Комиссаровская постаралась слова Тамары Малышевой опровергнуть. Церковь, по утверждению г-жи Комиссаровской, здесь ни при чем, просто «в зале слишком светло» (!!!) и технические возможности театра не позволяют эту рок-оперу показать.

Подобный ответ звучит почти анекдотично. Что значит - «в зале слишком светло»? И какие такие «технические возможности»? Может быть, выключатели не работают?

Пять лет назад многие псковичи «Иисуса Христа - суперзвезду» уже видели. Сцена областной филармонии вообще не приспособлена для театральных постановок (тем более, в 2004 году там еще не проводили ремонт). Именно поэтому зрителям предлагалась гастрольная версия. Без зеркального потолка, световых установок и прочего... Привезли только задник и костюмы. Повторить все это на сцене нашего театра, в каком бы аварийном состоянии он не находился, было вполне в силах петербургских артистов.

Именно это-то и наводит зрителей на мысль, что утверждение Тамары Малышевой основано не на пустом месте.

Что именно не влезло на сцену? Музыка? Слова? Главное-то артисты привезли - самих себя. Помнится, когда-то Андрон Кончаловский, попав на представление театра «Рок-Опера», произнес: «Как, ничего не имея, можно делать такое!» Режиссер имел  в виду как раз отсутствие декораций, без которых «Рок-Опера» часто обходится, делая ставку на голоса (в ноябре 2004 года особенно запомнились Раф Кашапов в роли Иуды и Владимир Дяденистов в роли Христа).

Театр «Рок-Опера» - коллектив высокого уровня. Его создали на базе ВИА «Поющие гитары», который, в свою очередь, поставил в середине семидесятых годов первую советскую рок-оперу «Орфей и Эвридика» Александра Журбина. Чуть позднее они же представили зрителям ««Юнону» и «Авось»» Алексея Рыбникова. Происходило это параллельно с постановкой в московском театре Ленком. У той и другой версии были сильные стороны. Но вокалисты всегда были лучше не у Марка Захарова, а у коллектива, которым руководит Владимир Подгородинский. И именно они в восьмидесятые годы сделали первую в СССР полноценную постановку рок-оперы «Иисус Христос - суперзвезда» на русском языке.

Тамара Малышева, рассказывая об отмене спектакля, пыталась чуть ли не оправдываться: «Спектакль освящен, в нем играют православные артисты...»

А если бы его не освятили? А если бы в нем играли католики, буддисты и, страшно сказать, - атеисты? Что это меняет?

Декорации в ««Юноне» и «Авось»» сложнее, чем у «Иисуса Христа...». Но, почему-то, технические возможности псковского театра позволяют оперу Рыбникова-Вознесенского показывать. А Уэббера-Райса - не позволяют. Почти мистика. Аномалия псковской сцены.

В конце концов, по какой бы причине не отменили показ рок-оперы, многие легко поверили в то, что «псковская епархия - запретила». И еще легче поверили в то, что «областная администрация - прислушалась». В итоге получилась виртуальная рок-опера, которую можно называть по-разному: «Митрополит - суперстар», «Председатель комитета по культуре - суперстар» и т.п. Почву для распространения проверенных и непроверенных слухов совместными усилиями псковские епархия и областная администрация готовили много лет. На федеральном уровне примерно в том же направлении двигались Русская православная церковь и центральная государственная власть.

Они очень подходят друг другу. Светская и духовная власть. Они заинтересованы друг в друге. Возможно, друг без друга им будет очень скучно. Для работы выбраны несколько ключевых слов, вроде «патриотизма» и «нравственности». Слова звучные, а отвечать за них - не надо.

За последние лет двадцать, прошедших после празднования 1000-летия Крещения Руси, тысячи храмов вернулись православной церкви. Нынешние руководители страны сейчас на поклон ходят не в мавзолей, а именно в храмы. Что от этого изменилось? Люди стали нравственнее? Новоявленные православные держатели власти менее корыстны? Расцвела культура? Общество стало более здравомыслящим и здоровым? Существенно изменилась лишь риторика. Но эти слова к делу точно не пришьешь.

Остается только петь. Желательно - что-нибудь политкорректное. В ««Юноне» и «Авось»», по крайней мере, ни одного Иуды на сцене не появляется. А «Иисус Христос - суперзвезда» в Пскове ещё прозвучит. Но только тогда, когда в зале совсем стемнеет.

70.

САМООБСЛУЖИВАНИЕ, или Мёртвые души Жана-Поля Сартра
(«Городская среда», 2009 г.)

В Большом концертном зале (БКЗ) Псковской областной филармонии был показан антрепризный спектакль «За закрытой дверью», поставленный по одноактной пьесе Жана-Поля Сартра «За закрытыми дверями».

5 апреля 2009 года у псковичей была неплохая возможность попасть в ад. Ненадолго, всего на час. Действие пьесы Сартра происходит как раз в аду.

Адские муки

Как правило, столичные артисты, приезжающие в провинцию, показывают что-нибудь более легковесное, и до ада обычно дело не доходит.

И здесь режиссера и актеров можно поздравить с тем, что они остановились именно на Сартре. То есть, простых путей искать не стали. Непременного желания рассмешить зрителей у них не было. Это при том, что одна из участниц спектакля Ирина Алфёрова в своих интервью подчёркивала: здесь была попытка «наполнить спектакль юмором, и наш спектакль очень веселый, и публика в зале часто смеется». Возможно, публика в зале действительно часто смеется. Но не в Пскове.

Люди пришли на известных актеров - Андрея Соколова и Ирину Алфёрову, и о Сартре, наверное, думали меньше всего. Скорее, публика думала об «Адвокате», о «Констанции Бонасье» и тому подобном. Но г-жа Алфёрова уже лет тридцать как не Бонасье, и на сцене хоть и играла француженку, но совсем другую - Эстель Риго.

Нет, было бы, конечно, забавно понаблюдать, что на том свете приключилось с Констанцией. Тем более что о потусторонней судьбе д´Артаньяна и трех мушкетеров из недавнего «Возвращения мушкетеров» мы знаем. Но у Сартра, в 1945 году написавшего пьесу «За закрытыми дверями», героями стали преступники - вроде миледи.

Эстель Риго утопила своего младенца. На совести Инес Серано (Елена Медведева) смерть подруги...

Герой Андрея Соколова публицист-пацифист Жозеф, на первый взгляд, не такой уж и злодей. Его расстреляли за то, что он пытался увильнуть от службы в армии. Но, в конце концов, Жозеф и сам признался, что в ад попал совершенно заслуженно, потому что превратил в сущий ад жизнь своей жены на земле. Трем героям, попавшим в коммунальный ад, во многом еще придется признаться.

Ад на сцене БКЗ выглядел вполне прилично. Ни жаровни, ни дыбы, ничего такого... Три дивана, безликая бронзовая статуя, свет, который никогда не выключается, три запертые двери... Жить можно.

Коридорный (Рудольф Саркисов), невозмутимо вселяющий в одну комнату мужчину и двух женщин, на классического палача не слишком похож. Не похож на него и Жозеф. Но именно его женщины и принимают за палача. «Вот нелепость! - искусственно смеется в ответ герой Андрея Соколова. - Вы, правда, приняли меня за палача? Вы вошли, посмотрели на меня и решили: это палач. Какая чепуха! Коридорный - растяпа, он должен был представить нас друг другу. Палач! Я Жозеф Гарсен, публицист и писатель. Дело просто в том, что нас поселили вместе...»

А еще дело в том, что в аду - самообслуживание. Каждый друг другу палач, товарищ и брат. Всё как на земле. Очень удобно. Безотходное производство.

Первоначально кажется, что в этой комнате можно организовать сносную жизнь. Жозеф даже предлагает подходящие условия, утверждая: «Я уверен, что мы сможем приспособиться друг к другу: я молчалив, спокоен и шуму от меня немного. Только позвольте мне предложить вам следующее: нам нужно сохранять крайнюю вежливость по отношению друг к другу. Это будет лучшим способом защиты». - «Я невежлива», - с вызовом отвечает въехавшая второй Инес. - «Тогда я буду вежлив за двоих», - не пугается трудностей Жозеф. Какие могут быть трудности, после того, как тебя расстреляли?

«Страх годился в прошлом, когда была надежда». Покойники ищут покой и не находят его.

Отсутствуют все

Это трудное дело - играть мертвые души в аду, когда нет никакой надежды. Актер и две актрисы делают это добросовестно. Лучше всех, на мой взгляд, это получается у Елены Медведевой. Ее героиня (во многом, усилиями автора пьесы) более интересна... «Я вот злая, - говорит она. - Мне необходимо для жизни страдание других. Факел. Факел в сердце. Когда я одна, я угасаю». Что ж, ответственные за ад сделали так, чтобы Инес никогда не оставалась одна.

Есть подозрение, что у Андрея Соколова актерский диапазон не слишком широк. Его Жозеф, даже когда снимает в аду брюки, скучноват и пресен. Примерно то же самое можно сказать и об Ирине Алфёровой, хотя ей, к счастью, раздеваться по ходу спектакля необходимости нет.

Наконец, Жозеф честно признается Эстель: «Извините, я не подхожу для компании порядочных покойников». «О, сударь, - морщится Эстель, - не могли бы вы избегать этого ужасного слова. Оно... оно действует на нервы. И вообще, что оно означает? Может, мы никогда не чувствовали себя такими живыми. Если уж так необходимо называть как-нибудь это... это состояние, я предлагаю звать нас "отсутствующими" Это звучит мягче...»

Физической пытки герои так и не дождутся. Зато они навечно обречены быть вместе. Даже, когда двери распахнутся, они будут продолжать копаться в своем страшном прошлом, как черви.

Чего не хватает в спектакле режиссера Рудольфа Саркисова? Отчаяния. Безнадежности. Ад получается какой-то игрушечный. Автор пьесы, по-видимому, не на это рассчитывал, когда вкладывал в уста Жозефа Гарсена слова: «Откройте! Откройте! Я согласен на все, на испанский сапог, клещи, расплавленный свинец, тиски, удавку - на все, что жжет и дерет, я хочу мучиться по-настоящему. Пусть лучше побои, кнут, оспа, чем эта умственная пытка, этот призрак страдания, который ласково касается тебя и никогда не делает по-настоящему больно...»

Русский сценический ад получился нормальным, адаптированным для нашей действительности, в которой и без театра трагедий хватает.

71.

«УМРИ, БУРЖУЙ ПУЗАТЫЙ...»
(«Городская среда», 2010 г.)

Валерий Золотухин в лучшие свои времена, наверное, мог бы попробовать сыграть Шарикова. Но в роли профессора Преображенского он смотрится странно. Как будто пес Шарик подобрал на улице профессора Преображенского, привел его в грязную подворотню и начал готовить операцию.

Спектакль «Собачье сердце» (режиссёр Валерий Золотухин) сделан в стиле «Умри, буржуй пузатый, убьем тебя лопатой». Именно такой лозунг начертан на заднике. Да, получился убийственный в своем роде спектакль.

У Булгакова в повести - сплошные революционеры. И было бы неплохо, если бы это кто-нибудь внятно показал. Революционеры не только Швондер и компания, но и Преображенский, и Броменталь. Все склонны к радикальным переменам. Только одни в своем радикализме примитивны, а другие - изощряются. Кто-то ворует калоши, а кто-то - режет по живому.

При этом профессор намного ближе к советской власти, чем какой-то ничтожный Швондер. Преображенский эту власть обслуживает  и пользуется ее покровительством (что позволяет ему уничижительно о ней отзываться). В общем, в сегодняшней России эта тема звучала бы актуально. Но режиссер так называемого театра «Арбат» сделал коммерческий проект, который рассчитан на неискушенного зрителя. Кажется, что этот спектакль ставили лет двадцать назад. Да и тогда это выглядело бы ординарно.

Сейчас же золотухинское «Собачье сердце» вызывает недоумение. Но все это мелочи по сравнению с успехом, который выпал на долю этого спектакля в Пскове. Зритель пришел на два имени - на Булгакова и Золотухина. И, формально, получил и того, и другого. Кушайте, но не подавитесь. Валерий Золотухин даже вышел перед спектаклем в фойе БКЗ - подписывать программки. Ему явно не было стыдно за свой спектакль.

72.

ОЖИВЛЕНИЕ В ЗАЛЕ
(«Псковская правда-Вече», 2010 г.)

С задачей оживить на операционном столе бродячего пса актеры справились

На сцене Большого концертного зала Псковской областной филармонии режиссер и актер Валерий Золотухин показал спектакль «Собачье сердце» по Михаилу Булгакову. Московский театр «Арбат» получил то, что заслужил: полный зал восторженных зрителей, крики «браво» и тому подобное. Наиболее искушенные зрители тоже не ушли без своей порции удовольствия. У них появилась возможность поговорить на тему «Радун по сравнению с Золотухиным - гений». И этих зрителей тоже можно понять. Когда они уходили во время антракта домой, то я им почти завидовал.

Антрепризным спектаклям не обязательно быть такими примитивными. Иногда успех достигается и более изощренными средствами. Но раз зритель неизменно заполняет залы, то почему бы не заниматься постановками в духе Золотухина?

Словно бы подчеркивая вторичность происходящего на сцене,  авторы спектакля используют музыку «Донна Анна» Сергея Курёхина из «Оперы богатых» («Донна Анна» звучит и в  фильме «Господин оформитель»). На протяжении спектакля несколько раз включается «Марш» группы Аквариум из альбома «Треугольник» (он же используется и в фильме «Черная роза - эмблема печали, красная роза - эмблема любви»). Многое в золотухинском «Собачьем сердце» было прежде. Приемы, образы... Микаэль Молчанус старательно изображает Шарика, превращающегося в Полиграфа Полиграфовича, Валерий Золотухин произносит хрестоматийные изречения профессора Преображенского, в дыму танцует душа в женском обличье, по сцене слаженно двигаются придурковатые комиссары... Сразу видно, что люди напряженно работают. Как поет Аквариум в том самом «Марше»: «Я покоряю города / Истошным воплем идиота; / Мне нравится моя работа, / Гори, гори, моя звезда».

Можно считать, что еще один город артисты покорили.

Если кто-то еще не знает, зачем в свое время Михаил Булгаков руками профессора Преображенского скрестил пролетария Клима Чугункина с псом Шариком, то вот ответ: затем, что бы театр «Арбат» в XXI веке колесил по российской провинции и покорял города.

73.

ОСВОБОЖДЕНИЕ
(«Городская среда», 2010 г.)

Спектакль «Прыжок в свободу», показанный на сцене Большого концертного зала Псковской областной филармонии, - доказательство того, что для хорошего спектакля не обязательна хорошая драматургия. И совершенно не нужны декорации. 

Зато жизненно важны режиссерский замысел и исполнители. В данном случае, достаточно было одного драматического артиста с задатками танцора - Сергея Яновского. А весомость происходящему на сцене придавали балетные номера в исполнении именитых петербургских артистов балета. Вроде бы, это вставные номера, но они не выглядят так, потому что связаны настроением с драматическим действием.

Детские и подростковые воспоминания, если их преподнести правильно, почти всегда выглядят выигрышно. Зритель неминуемо начинает соотносить происходящее на сцене со своим детством и находит параллели. Для этого совсем не обязательно родиться в поезде на пути во Владивосток или пережить Великую Отечественную войну (как в случае с Рудольфом Нуреевым, главным  и единственным героем «Прыжка в свободу»). 

В спектакле режиссера Андрея Дежонова рождается человек, которого тянет танцевать. Танец - это полет. Полет - это свобода. Свобода - это жизнь. И Рудольф Нуреев это понял очень рано. Когда другие объединялись для совместного пения, он замолкал. Когда все замолкали, он начинал петь. А вот танцевал он всегда, перепрыгивая через ученические ступеньки. Пока не выпрыгнул вон из страны.

В спектакле лишь избранные биографические подробности из жизни юного Нуреева. В действительности все было значительно сложнее. И эта сложность могла бы помешать восприятию спектакля.

«Прыжок в свободу» хоть и построен на автобиографии, но биографическим не является. Ценность этой постановки в том, что создателям спектакля удалось найти едва ли не единственно верный путь и не отклониться от него. Речь о судьбе одиночки в государстве, где коллектив был превыше всего. А одинокими рано или поздно ощущают себя все. В любом государстве во все времена. В общем, спектакль обо всех сразу. О воплощенной мечте. О том, что самые удивительные мечты могут сбыться вопреки обстоятельствам. Но это не та мечта, о которой любят говорить государственные деятели, включая нынешнего российского президента. Это индивидуальная мечта. Личный прорыв.

Нуреев в исполнении Сергея Янковского в спектакле рвет связки, и врачи выносят ему приговор: «Ты не сможешь никогда танцевать». Через три недели он уже выступает на сцене. Если ты рожден для полета, то причем здесь врачи?

 74.

ИЗ ЧУВСТВА ПРОТИВОРЕЧИЯ
(«Псковская правда - Вече», 2010 г.)

Жизнь знаменитого танцовщика Рудольфа Нуреева неминуемо должна была стать основой драматического спектакля.

Самое простое и доходное - поставить спектакль о скандальных подробностях жизни Рудольфа Нуреева. Ничего придумывать не надо. Нуреев своей жизнью надолго обеспечил любителей жареных фактов. Но создатели спектакля «Прыжок в свободу», показанного на сцене Псковской областной филармонии, намеренно обходят стороной все, что связано со скандалами.

Билет на балет

Идея создания спектакля принадлежит петербургскому театральному продюсеру Ольге Обуховской. Роль Нуреева досталась Сергею Янковскому. Режиссер - Андрей Дежонов. Балетмейстер - Мария Большакова. В разное время в этом драматическом, но музыкальном спектакле танцевали Анастасия Волочкова, Илзе Лиепа...  На сцену БКЗ областной филармонии вышли Юлия Махалина, Эльвира Хабибуллина и Максим Еремеев.

Спектакль основан на автобиографии Нуреева, которую он продиктовал в возрасте 24 лет для английского издательства. Казалось бы, этого недостаточно, чтобы полтора часа удерживать внимание публики. Ни остроумных диалогов, ни оригинальных сюжетных поворотов. Это всего лишь автобиография. К тому же, какая автобиография может быть в 24 года?

На сцене, в  основном, находится только один человек - Сергей Янковский. Из декораций - лишь одна дверь, временами превращающаяся в балетный станок. Но и этого оказывается вполне достаточно. Моноспектакль в духе Гришковца, где молодой Рудольф Нуреев разбирает слово «хореография» на части (хореография происходит от греч. choreia - пляска и grapho - пишу), получился захватывающим. Нуреев говорит и пишет о пляске, то есть о танцах и о музыке, сопровождавших его со дня рождения в поезде под Иркутском. Голодное детство («вся страна была подобна голодному волку»), неожиданное открытие мира танца, когда «пять Нуреевых прошли на балет по одному билету»... 

Все основано на двух чувствах - любви к танцам и чувстве противоречия. Неизвестно какое чувство сильнее.

Прыжок в высоту

Вроде бы, ничего особенного герой Сергея Янковского не говорит и не делает. Это всего лишь пересказ детских, и юношеских воспоминаний: занятия в кружке народного танца, уроки классического танца у бывшей солистки Дягилевского балета Удальцовой, поступление в Ленинградское хореографическое училище в класс Шелкова, а затем в класс Пушкина... Вот здесь и проявляется уровень постановщика и исполнителя. Проступают детали. Важны интонация, взгляд, жест. Смешное и грустное сливаются в танце.

Нуреев в исполнении Сергея Янковского похож на Маугли, который попал в волчью стаю. Но в отличие от Маугли, он не готов возглавить стаю. Его все время тянет куда-то в сторону. В итоге остается только совершить прыжок и стать великим...

В апреле 1962 года, после того как Рудольф Нуреев остался на Западе, Ленинградский городской суд заочно приговорил его к семи годам лишения свободы с конфискацией имущества. Но это событие осталось за пределами спектакля, потому что имеет отношение к политике, а не к искусству.

75.

ЗАБРОСИТЬ В ГЛУБОКИЙ ТЫЛ
(«Городская среда», 2010 г.)

Чтобы расшевелить псковский театр драмы и псковского зрителя - одного «Драмдесанта» мало. Необходима оккупация. Лет так на пять-десять. И все-таки знакомство зрителей с новой драматургией и молодыми российскими режиссерами - это лучше, чем вообще ничего.

Новая драматургия предназначена не для слабонервных. И это значит, что она для немногих. Большая часть людей вокруг - люди как раз слабонервные. У некоторых нервы расшатаны до такой степени, что их качает и они начинают с пеной у рта ругать новую драму еще до того, как с ней познакомились.

По словам арт-директора Фестиваля театров малых городов России Олега Лоевского* в театр сейчас, в основном, ходят женщины. Причем женщины трех категорий.

1) молодые женщины до замужества, 2) женщины после развода, 3) пожилые женщины после смерти мужа.

Отсюда и специфический репертуар российских театров. Мелодрамы и комедии.

Олегу Лоевскому, конечно же, виднее. Он в год смотрит по 280 спектаклей. Но, судя по всему, это положение его не совсем устраивает. Иначе бы он не ездил по всей России и не организовывал выезды критиков, не проводил бы читки-репетиции новых пьес. Все-таки, не обязательно предварительно похоронить мужа, прежде чем сходить в театр.

В результате в Псковской области высадился «Драмдесант». Таким образом, государственный театр Наций под руководством Евгения Миронова помогает театрам российской провинции. Прежде всего, режиссёры и театральные критики, «поддерживая театральную культуру  малых городов России», приехали в Великие Луки. А потом, осуществляя другой экспериментальный проект - «Драмдесант», на несколько дней заглянули в областной центр. Псков хоть и не «малый город», но в новых театральных идеях нуждается не меньше.

«Ну, короче, это гониво и фуфло все, что тут говорили...» Таким языком предпочитают изъясняться многие герои новых пьес. Но не все и не всегда. Да и ненормативная лексика, которой некоторые так опасались, звучала в минимальных дозах. Во всяком случае, у молодого драматурга Ярославы Пулинович в двух монологах (Наташкина мечта» и «Победила я!») «неприличных» слов в два раза меньше, чем у Льва Толстого в четырех томах «Войны и мира». Нормальные пропорции.

Правда, такие пропорции соблюдаются не во всех пьесах. Некоторые «особо культовые» авторы изъясняются преимущественно на сленге или просто матом. Но как раз здесь и наступает черед тех, кто готовит постановку.  В Псков прислали 40 пьес на выбор. Отобрали для публичного чтения только четыре. Если представить, что это действительно лучшее, что имеется в запасе, - радоваться нечему.

Представления выглядели так: на сцене сидят актеры. Они с листа читают пьесу. Но это уже актерское чтение, фактически - игра. К примеру, режиссер Анна Потапова (выпускница Российской академии театрального искусства, мастерская Марка Захарова) объединила два девичьих монолога Ярославы Пулинович. И тем самым вызвала недоумение некоторых театральных деятелей. Они не нашли в новоявленной пьесе конфликта. А кое-кто не обнаружил  и актерской игры. Это очень странно. Молодые псковские актрисы Ксения Хромова и Жанна Стремянова, на мой взгляд, за пять или шесть репетиций вжились в роль настолько, что предъявили публике почти полноценный спектакль. Осталось только выучить слова.

Да и другие пьесы могут псковскому театру драмы пригодиться (на Малой сцене при переполненном зале прозвучали пьесы Ивана Вырыпаева, Матея Вишняка и Натальи Ворожбит). Подготовка идет в условиях стресса. В запасе только несколько репетиций. Штампы не успевают появиться...

Не обязательно ставить все эти пьесы. «Пригодиться» в смысле осмыслить. Оценить игру актеров.

Олег Лоевский предложил три варианта развития событий:

1) продолжить работу, 2) оставить все как есть, 3) забыть как кошмарный сон.

Мне кажется, на этот раз ничего забывать не стоит. И особенно то «кошмарное», что прозвучало.

Приличные актеры в Псковской области есть. А Олег Лоевский вообще убежден: «Нет плохих и хороших актеров. Есть актеры невостребованные и неухоженные».

...И все-таки жаль, что в пьесе «Наташкина мечта» не прозвучала третья часть - «Письмо Диме Билану». Там есть такие слова:

«Приглашаем тебя на лето к нам в деревню, приезжай обязательно. У нас красиво очень, есть река, озеро и даже лес за кладбищем... Ленка говорила недавно про тебя с бабушкой, в принципе, та не против, чтобы ты приехал».


* Олег Лоевский: арт-директор Фестиваля театров малых городов России, член экспертного совета национальной театральной премии и фестиваля «Золотая маска», директор Всероссийского тетарального фестиваля «Реальный театр», киносценарист, театральный критик

76.

 КАВКАЗСКИЙ УЗЕЛ
(«Городская среда», 2014 г.)

Собрать полный зал в театре не так уж и сложно. Нужна либо комедия, либо Проханов. В некотором смысле, это одно и тоже. Нет ничего удивительного, что тёплым летним вечером народ в Пскове повалил на «Хануму». Точнее - на спектакль под названием «Наш Авлабар», который привезли из Петербурга./.../

77.

ШИРОКАЯ ПУБЛИКА
(«Псковская губерния», 2014 г.)

«Хулиганско-актёрский праздник» собрал в Пскове полный зал

В перерыве спектакля  «Наш Авлабар» петербургского театра «Мастерская», показанного на Большой сцене Псковского академического театра драмы им. А.С. Пушкина, бывалые зрители вспоминали не столько знаменитую товстоноговскую постановку «Ханумы», сколько псковские «Проделки Ханумы». Обычно в таких случаях говорят: «А вот в наше время...» В этот раз говорили то же самое. Но большинство зрителей, пришедших июньским вечером на комедию по пьесе Авксентия Цагарели, ни «Хануму», ни «Проделки Ханумы» не видели. Люди пришли просто развлечься. И, кажется, они своё получили.

Если совсем кратко, то пьесу «Ханума», написанную в позапрошлом веке  драматургом и по совместительству начальником станции Закавказской железной дороги, можно пересказать с помощью одной фразы Авксентия Цагарели: «Если Ханума захочет, Кура вспять потечёт».

И сваха Ханума Аракеловна свою линию гнёт все три часа.

Приставные стулья обычно появляются в Большом зале театра драмы только по большим праздникам - во время Пушкинского театрального фестиваля или когда в город приезжает какой-нибудь знаменитый театр, вроде лондонского «Глобуса».

Но перед спектаклем «Наш Авлабар»  приставные стулья тоже появились. И это притом, что в Псков приехали не самые знаменитые актёры не самого знаменитого театра. Имя режиссёра Александра Кладько тоже в Пскове мало кто слышал. Так что сбор обеспечила информация о том, что привезли комедию, причём - проверенную временем комедию.

Режиссёр Александр Кладько предупреждал: «Мы не претендуем на погружение в эпоху, это такой хулиганско-актёрский праздник».
Широкая публика (general public) любит, когда ей «делают смешно».

Режиссёр ещё говорил про «дух старинного Тифлиса» и влияние «картин Нико Пиросмани».

Да, это была такая игра в Грузию, в «хорошую Грузию». Это как если бы грузины изображали на сцене русских с матрёшками и балалайками, а режиссёр бы рассказывал о «духе старинной Москвы» и влиянии картин Васнецова.

Тифлисские грузины и армяне по такому сценарию должны вести себя шумно, как на базаре, говорить с «кавказским» акцентом, всё время петь и танцевать. Шуметь.

И они шумят.

Зрителю нравится такой привычный подход. Ведь чаще всего, нашему зрителю предлагают что-нибудь «умное», в смысле - тягучее, «экспериментальное» или эпатажное. А если и действительно что-то по-настоящему интересное, то серьёзное, рассчитанное на слёзы сочувствия. А зрители предпочитают что-нибудь попроще и повеселее. И тут им показывают битву экстрасенсов, в смысле битву свах - Ханумы Буртукьянц и Кабато Картуканянц. По сцене и по залу скачут герои - князь Вано Пантиашвили, приказчик Тимотэ, Котэ, Сона... Даже бабушка Соны Сара под аплодисменты зрителей непринуждённо делает кульбит.

Очень трудно, почти невозможно глядя на весь этот «праздник» досидеть до конца спектакля. Времени жалко.

И это верный признак того, что постановки вроде «Нашего Авлабара» будут и впредь пользоваться в Пскове успехом у «широкого зрителя».

Хотите заполнить зал - зовите Хануму. Если Ханума захочет, река Великая вспять потечёт.

* Премьера спектакля состоялась 7 сентября 2012 года. Режиссёр: Александр Кладько, сценография: Анна Маркус, композитор: Татьяна Шалгинова,  постановка танцев: Ирина Ляховская. Действующие лица и исполнители:Ханума (Янина Бушина), Кабато (Оксана Скачкова), князь Пантиашвили (Радик Галиуллин), Микич, купец (Сергей Интяков), Сона (Алёна Артёмова), Котэ (Николай Куглянт), Текле (Елена Лапченко), Тимотэ (Константин Гришанов) и др.2015

78.

СБОР ДЕНЕГ
(«Городская среда», 2015 г.)

Это то, что ждёт от псковского драмтеатра среднестатистический зритель. Людям важно, чтобы было весело и легко. Ждёт и не дождётся, потому что звёзды никак не сходятся. Но, судя по тем изменениям, что произошли в псковском драмтеатре прошедшим летом, «народные постановки» здесь всё-таки появятся. А пока что люди приходят на гастролёров - чтобы «хорошо отдохнуть» и «громко поржать»./.../

79.

СОВСЕМ ДРУГОЕ КИНО
(«Псковская губерния», 2015 г.)

Петербургские артисты продемонстрировали, каким образом можно на комедии довести зрителей до слёз.

На таких спектаклях в зале бывает иногда интереснее, чем на сцене. Народ решительно настроен отдохнуть. Точно также люди ходят нырять в аквапарк (не «наматывать километры», а именно нырять и плескаться) или потанцевать в ночной клуб. Никто не ждёт мировых рекордов в плескании и изысканных танцевальных па. Поэтому глупо бы было ждать от спектакля «Отпетые мошенники» с участием Максима Леонидова и Андрея Носкова прорывов и откровений. Это было чистое развлечение.

Минуте на пятнадцатой женщина из седьмого ряда, сидящая у меня за спиной, внятно произнесла: «Звук отвратительный!» «Ничего, бывает хуже», - беззаботно ответила её соседка.

Звук действительно в Большом концертном зале Псковской областной филармонии в этот вечер был не очень. Особенно до антракта. Все артисты говорили в радиомикрофоны, которые часто фонили. Бывало, что на секунду-другую звук пропадал вообще. Всё хорошо было лишь тогда, когда артисты принимались петь. Но это мало кого в зале смущало. Зрители всерьёз были настроены смеяться.

Почти девятьсот зрителей, настроенных на смех, - это большая сила. Кажется, что люди заряжаются не только от артистов, но и друг от друга. По залу проходит волна, и вот уже народ от смеха плачет.

За несколько дней до спектакля меня спросили: почему спектакль показывают в БКЗ, это же не театральное пространство? Разумеется, потому что вместимость БКЗ в два раза больше. БКЗ в Пскове гастролёры, рассчитывающие на большую кассу, будут выбираться всегда. И неважно кто это - Максим Леонидов или Евгений Гришковец. Тем более что декорации в «Отпетых мошенниках» - лёгковесные, как и сам спектакль. Наверное, можно было обойтись вообще без декораций. В такой комедии, где гримаса - важный художественный приём, они нужны меньше всего.

Создатели спектакля выбрали беспроигрышный путь: взяли за основу американский фильм режиссёра Фрэнка Оза «Отпетые мошенники».

Сценарий для этой криминальной комедии конца восьмидесятых написали Дейл Лонер, Стэнли Шапиро и Пол Хеннинг.
В российском варианте режиссёра Кирилла Маркина главную женскую роль играет жена Максима Леонидова Александра Камчатова. Как пел когда-то Максим Леонидов в песенке «Другое кино»: «Иллюзий больше не питаю - это будет оно, совсем другое кино».

Причём если мужские имена американских «отпетых мошенников» в спектакле сохранились (Лоренсо Джеймс и Фредди Бенсон), то главная героиня, которую артистичные мошенники решили освободить от лишних денег, в российском спектакле зовут Анна Каренина. В отличие от толстовской Карениной, эта Анна своего не упустит.

Анна Камчатова действительно при первом появлении в образе Анны Карениной внешне сильно напоминает Татьяну Самойлову из фильма Александра Зархи.

Музыку к спектаклю написал Максим Леонидов. Но рефреном звучит не музыка Леонидова, а старинный хит Ирвинга Берлина Puttin on the Ritz. Тот самый, в котором поётся о людях, «разодетых, как актеры с миллионными гонорарами, // изо всех сил пытающихся выглядеть как Гэри Купер».

Действительно, в «Отпетых мошенниках» все выдают себя за тех, кем в действительности не являются. Девиз «Грабь награбленное» на Лазурном Берегу (где происходит действие) работает ничуть не хуже, чем в других местах.

Особенно изощряется герой Андрея Носкова (здесь можно снова процитировать старую песню Максима Леонидова: «Обезьяна у тебя в голове»). У него уж точно обезьяна в голове, причём не одна.

В США снято столько первосортных и второсортных комедий, что беспокоиться не стоит. Если что, можно будет ещё что-нибудь на сцену перенести.

Это называется импортозамещение.

80.

ТЕАТР ГЛАВНОГО ЗРИТЕЛЯ
(«Городская среда», 2015 г.)

На второй день гастролей Русского театра Эстонии некоторые зрители удивлялись: «Неужели опять аншлаг?». Действительно, два дня подряд в Пскове показывали один и тот же спектакль «Игроки». И дважды был полный зал. По крайней мере, до антракта. Выставлялись приставные стулья. Хотя, конечно, приставные стулья совсем не говорят о качестве спектакля.

81.

ИСКУССТВО ПЕРЕДЁРГИВАНИЯ
(«Псковская губерния», 2015 г.)

Шулерство, как и всякое другое искусство, требует жертв

«Большие гастроли» на то и большие, что одним взглядом их не охватить. И двумя не охватить. На этот раз Федеральный центр поддержки гастрольной деятельности организовал приезд в Псков Русского театра Эстонии. 25 и 26 ноября 2015 года в Большом зале псковского драмтеатра показали спектакль «Игроки» режиссёра Сергея Федотова. В этом году благодаря «Большим гастролям» по России активно гастролируют русские театры из Азербайджана, Армении, Грузии и Эстонии.

«Для себя и через час - для зрителей»

Зрителей спектакля «Игроки» предупреждали: «В спектакле курят».

Да, курят. Дымят. Но только артисты. Зрителям курить в зале пока не разрешается. На сцене курит даже тот, кто в жизни не курит.

Мало того что курят - так они ещё и в карты играют.

«Курение в "Игроках" - это персонаж, - объяснил актёр Русского театра драмы Сергей Черкасов. - Это объявлено Гоголем, как икра, сыр и шампанское».

Гоголевские «Игроки» за эти два дня были сыграны в Пскове больше чем два раза. Художественный руководитель Русского театра Эстонии Игорь Лысов во время встречи с псковскими журналистами, проходившей 25 ноября, сказал, что у театра из Таллина существует традиция играть этот спектакль два раза в день - «для себя и через час для зрителей». «Это в крови и во плоти наших актёров - устраивать в день спектакля прогон», - пояснил Игорь Лысов.

Традиция эта возникла ещё до того, как Игорь Лысов в прошлом году переехал в Таллин из Москвы.

Спектакль существует не первый год, но от традиции не отказываются. По мнению художественного руководителя, это позволяет сохранять спектаклю «абсолютную свежесть».

Возможно, само название «Игроки» подталкивает к беспрерывной игре. Актёры вживаются в роль, и их уже трудно остановить.

А, может быть, они просто любят играть в карты.

«Мы не можем себе позволить экспериментировать»

Игорь Лысов рассказал об особенностях существования русских театров за рубежом: «Это странная ситуация. Они принадлежат другой стране. Они свои среди чужих и чужие среди своих - с точки зрения продвижения».


Особенность такого положения, к примеру, приводит к самоограничениям. Художественный руководитель Русского театра Эстонии уточнил: «Мы, в отличие от российских театров, не можем себе позволить экспериментировать».

Это похоже на судьбу русских эмигрантов первой волны, сохранивших в изгнании дореволюционный русский язык. Пока в СССР насыщали язык новыми словами и оборотами, эмигранты и их потомки говорили так, как их предки.

С некоторыми зарубежными русскими театрами ситуация похожая. Пока в России ищут новый театральный язык, в соседних странах стараются сохранять традиции. Играют, в основном, классику в классических же интерпретациях. В Русском театре Эстонии сейчас кроме «Игроков» дают «Вишнёвый сад», «Пять вечеров», «Собачье сердце», «Последнюю жертву». Трудно было бы ожидать появления, допустим, героя «Игроков» Ихарева с ирокезом на голове. Действие «Игроков» по-прежнему происходит в гоголевские времена в России. Место действия - никакой не Лас-Вегас, не Монте-Карло и не подпольное российское казино, а всё та же привычная комната в городском провинциальном трактире. Игроки по старинке мечут банк и даже игровыми автоматами и компьютерными программами не пользуются. 

Краткое содержание пьесы Николая Гоголя легко пересказать в пяти словах: вор у вора дубинку украл. В этом коварство пьесы. В ней сплошь мошенники. Никакой любовной линии. Впрочем, любовь здесь всё же имеется. Это любовь к обману, предпочтительнее - к сложному обману. А ещё азартная любовь к Аделаиде Ивановне (так называется любимая краплёная колода карт в «Игроках»).

«Аделаида Ивановна» - главный женский персонаж гоголевской пьесы. Игра пробуждает нешуточную страсть. Если нет игры, то и страсти нет. И тогда наступает смертельная скука. Швохнев (Александр Окунев) говорит: «Я понимаю это положение. Это всё равно, что полководец: что он должен чувствовать, когда нет войны? Это, любезнейший, просто фатальный антракт».

Начинается игра-война на выбывание.

На схожую тему любят ставить фильмы в Голливуде, устраивая головокружительные многоходовки.

Режиссёр Сергей Федотов, поставивший «Игроков» в 2012 году, пошёл совсем не по голливудскому пути. Он сгустил атмосферу. На эстонских «Игроках» в зале редко смеются. По крайней мере, в Пскове. В программке сказано, что это - мистическая комедия. И мистики в нём больше, чем комедии. Режиссёр Сергей Федотов рассказывал, что в работе над «Игроками» использовал метод Михаила Чехова (пробуждение внутренней энергии, подсознания и т.п.).

Сергея Федотова принято представлять как праправнука художника Павла Федотова, того самого, что написал «Сватовство майора». Декорации (художник Екатерина Седова) были сделаны соответствующие. Так мог бы выглядеть дом-музей Павла Федотова.

«Сохранение традиций» - вещь не всегда безобидная. На этом пути есть опасность превратиться в музейный театр, о чём отдельные псковские зрители в перерыве вспоминали.

Что-то похожее звучало, когда год назад в Пскове с шекспировским «Сном в летнюю ночь» выступал лондонский театр «Глобус». Тогда часть зрителей, да и псковских артистов недоумевала: почему так просто? «Наши тоже так могут».

Но если во время выступления лондонского «Глобуса» свет не выключали ни на сцене, ни в зале, то во время показа «Игроков» всё было наоборот.

Таинственный полумрак, свечи, тени... Издалека доносится музыка. Круглый игральный стол, в финале превращающийся в зеркало, собрал вокруг себя не просто хитроумных мошенников, но мистификаторов. Это не столько игроки в карты, сколько артисты. У каждого своя роль, своя легенда. Кто-то выходит в первом акте, а кто-то дожидается почти самого финала. Бывает театр одного актёра, а это - театр одного зрителя. Вокруг одной жертвы поэтапно разыгрывается целый безжалостный спектакль. И на этих актёров-игроков и на игрока-жертву из зала смотрят ещё пятьсот человек. Нет, меньше.

Пять человек, сидевших неподалёку от меня, так и не сумели дождаться нефатального антракта и убежали раньше. Но большинство досидели до финала «Игроков» и устроили стоячие овации.

Зрителей, не принимающих осовременивания классики, в Пскове множество. И если Русский театр Эстонии ещё раз доберётся до Пскова, полный зал он, скорее всего, опять соберёт.

«Русский человек не может быть театралом по сути своей»

О связи театрального Пскова и Таллина за несколько часов до начала спектакля вспоминал исполнитель роли русского немца Кругеля Сергей Черкасов. Он рассказал, что в середине 80-х годов таллинский театр приезжал в Псков с долгими гастролями. Таких масштабных гастролей псковичи теперь вряд ли дождутся, но, учитывая связи нынешнего главного режиссёра псковского театра с Русским театром Эстонии, какое-то продолжение может последовать. Игорь Лысов предложил Пскову обмениваться с Таллином премьерами (если, конечно, найдётся финансирование: «Без поддержки извне это сделать невозможно. Я не могу позволить себе взять, собрать фуры и приехать в Псков за собственные деньги»).

Главный режиссёр Псковского академического театра драмы им. А. С. Пушкина Александр Кладько напомнил, что сам он поставил в Русском театре Эстонии несколько спектаклей - «Старший сын» по Вампилову, «Пять вечеров» по Володину... И всякий раз, по выражению Александра Кладько, это были «МЧС-ные постановки». То есть ему приходилось в последний момент замещать выбывших режиссёров. Пьесы были выбраны до него, актёры распределены - пока он загорал где-нибудь на одесском пляже. Но таллинский опыт он всё равно считает успешным.

Темы во время пресс-конференции были затронуты разнообразные - от судьбы русских театров ближнего зарубежья до необходимости, несмотря на сопротивление пожарных, курения на сцене во время спектакля.

«Это большая проблема, когда на сцене курят, - согласился худрук эстонского театра. - Я хоть и сам курю, но категорически против. Но, чёрт возьми, куда деваться? Без этого нельзя обойтись. Это традиция русского человека. Выковыривать её сложно. Но пользоваться электронными сигаретами на сцене унизительно». «Ну почему же, - пошутил я. - в московском электротеатре «Станиславский» электронные сигареты были бы очень уместны».

Разговор неожиданно минут на пять перекинулся на творчество худрука московского электротеатра Бориса Юхананова. «Я очень бы хотел, чтобы Россия прислушалась к тому, что делает Борис Юхананов», - высказал пожелание Игорь Лысов.

А потом заговорили о зрителях. Кто посещает русские театры в Балтийских республиках? Игорь Лысов ответил, что зрители в балтийских республиках - разные. 60% зрителей, посещающих Русский драматический театр Литвы, - это литовцы. А вот в Русском театре Эстонии эстонцев бывает в зале от силы 5-6 %. Правда, русских жителей Эстонии, посещающих эстонские театры, ещё меньше - примерно 3 %.

И тут Игорь Лысов произнёс фразу, которую в Пскове не все посчитали корректной: «В Таллине живут 100 тысяч русских, и все они НЕ театралы. Чтобы сделать русского человека театралом, нужно воспитывать его не одно поколение. Русский человек не может быть театралом по сути своей. Он не может общаться тихо, как французы, допустим. Русский сам хочет высказываться. Вот перфомансы у нас бы прижились».

Александр Кладько с тем, что «русский человек не может быть театралом по сути своей», не согласился: «Такой системы театров как в России больше нет нигде. Это тяга к тому... Даже не берусь сказать - к чему. Но помимо зрелища люди приходят в театр за чем-то ещё». Кладько имел в виду явно не буфет.

Получается, что русский человек театралом всё-таки может быть, но не таким, как француз. И не таким, как эстонец.
***
Режиссёры российских и эстонских театров не могут без поддержки извне собрать фуры с декорациями и костюмами, и гастролировать на собственные деньги. Но, как писал Гоголь, «под боком отыщется плут, который тебя переплутует».

Денег не хватает? Попробуйте обратиться к Аделаиде Ивановне.

82.

КТО ЗДЕСЬ ЛИШНИЙ?
(«Городская среда», 2018 г.)

Такие гастроли хороши ещё и тем, что дают представление о своих артистах. Можно сравнить и представить, как ту или иную роль сыграл наш артист. Думаю, что гастроли Рижского русского театра в Псков показывают, что псковская труппа драмтеатра не так уж плоха. Более того, у нас есть безусловно сильные артисты. Они часто находятся в каких-то режиссёрских тисках, но если хоть ненадолго удаётся оттуда выбраться, то артист «расцветает»./.../

 

83.

МЕТОДОМ  ИСКЛЮЧЕНИЯ
(«Псковская губерния», 2018 г.)

Рига от Пскова совсем рядом - 271 километр по прямой. Но Рижский русский театр не был здесь несколько десятилетий

На вопрос о том, как связан Рижский русский театр имени Михаила Чехова с системой Михаила Чехова, многолетний директор театра, а теперь продюсер и член Правления общества гарантов Рижского русского театра им. Михаила Чехова Эдуард Цеховал ответил: «Никак не связано. Репертуар - дело такое, оно не под название театра делается, а под зрителя. Мы не работаем по системе Михаила Чехова». Но тут же новый директор театра и актриса Дана Бйорк (Чернецова) уточнила: недавно на театр имени Михаила Чехова обратили внимание в Мадриде. Там племянника Антона Чехова и автора книги «О технике актёра» ценят. Возможны гастроли. После чего на пресс-конференции состоялся шуточный диалог рижан - куда лучше ехать с гастролями? В Мадрид? На Камчатку? На Сахалин? Но пока что они находились в Пскове: выехал на Рижский проспект, и через несколько часов ты уже в Риге.

«Выжили отсюда, а теперь мы гордимся...»

Рижский русский театр, благодаря федеральной программе «Большие гастроли» приезжавший в конце мая 2018 года в Великие Луки и Псков, - старейший в мире русский драматический театр за пределами России. Открылся в 1883 году. Был известен как Театр русской драмы (до 2006 года).

Ещё до того, как основать в США актёрскую школу, эмигрировавший из СССР Михаил Чехов открыл актёрскую школу в независимой Латвии. Как написал журналист Александр Малнач, «в феврале 1932 года Михаила Чехова зазвали в Ригу, в августе 1934-го выжили отсюда, а теперь мы гордимся, что один из величайших актёров всех времён и народов два с половиной года жил и работал в Латвии».


Гордость выражается не только в присвоении имени Чехова русскому театру в Риге. В репертуаре появился спектакль «Ключи от магии», поставленный к 100-летию Латвийского государства. Министерство культуры Латвии на написание пьесы о Михаиле Чехове выделило 10 тысяч евро. Её за месяц в Доме писателей в Вентспилсе сочинил Михаил Дурненков. На саму постановку выделили ещё 30 тысяч евро. Спектакль поставила Марина Брусникина - помощник художественного руководителя МХТ им. Антона Чехова. Так что если рижский театр и отправится в Мадрид, то с этим спектаклем. А в Пскове рижане показали «Альбом. Семь способов соблазнения» по рассказам Аркадия Аверченко и «Метод Грёнхольма» по пьесе Жорди Гальсерана.


Рижский русский театр попал в программу «Больших гастролей» впервые. За несколько лет действия этой программы гастрольная жизнь в России и соседних странах бывшего СССР оживилась. В 2014 году на гастроли отправились 20 театров, а в 2018 году съездили или ещё поедут 234 театра. Оказывается, в Узбекистан русские театры не приезжали с гастролями 50 лет, а на Чукотке профессиональные театры не гастролировали никогда (впервые это произошло в прошлом году).


Настало время приехать в Россию и Рижскому русскому театру. Одна фура с реквизитом отправилась в Москву, вторая в Смоленск, а третья в Великие Луки и Псков. Выбор репертуара во многом зависел от размера сцены. В Смоленске она большая - в отличие от Великих Лук и Пскова. Так что для показа в Псковской области выбрали спектакли, где не требуется больших декораций.


По двум спектаклям трудно составить представление о нынешнем состоянии Рижского русского театра. Ясно одно: к нам они привезли так называемые «зрительские спектакли». После «Альбома» зрители обсуждали, где им было смешно, а после «Метода Грёнхольма» - на какой минуте они догадались, в чём же разгадка.


Похоже, публика осталась довольна. Впрочем, некоторые зрители поспешили в антракте спектакля «Альбом» побыстрее из театра убежать. Один из них покинул театр со словами: «Такое ощущение, что это поставил Кладько!» Нет, режиссёр был другой - Георгий Цхвирава, главный режиссёр Омского государственного академического театра драмы.


Но действительно, впечатление «Альбом» оставил противоречивое. Одни зрители недоумевали: «Что это было?» Другие беззаботно веселились.

«Надо ловить момент»

Аверченко к Риге тоже имел некоторое отношение. Россию насовсем он покинул намного раньше Михаила Чехова.


В начале 20-х годов прошлого века рижским театром руководил бывший артист МХТ Михаил Муратов. Фактически он его воссоздал на свои деньги, прибыв в Ригу вместе с женой Еленой Маршевой (бывшей актрисой кабаре московского кабаре «Летучая мышь»). По сути, это была частная антреприза. Зал арендовали в здании Рижского Латышского общества. В частности, Маршева играла в Риге в комедии Аверченко «Игра со смертью».


Аркадий Аверченко ненадолго приехал в Ригу в январе 1923 года. В то время он много гастролировал, в том числе по странам Балтии - в Ковно, Ревеле, Нарве. Вышел он и на рижскую сцену.


Для нынешней постановки была выбрана не одна пьеса, а несколько юмористических рассказов и одноактных пьес: «Сердечные дела Филимона Бузыкина», «Сазонов», «Искусство любить», «Власть Рока»... Правда, спектакль с тем же названием того же режиссёра был поставлен в 2009 году в Самарском театре юного зрителя. В Омске Георгий Цхвирава поставил спектакль «Чёртова дюжина. Семь способов соблазнения» по тому же Аверченко. А вот в Воронежском камерном театре Цхвирава сделал спектакль «Шесть способов соблазнения». Всего лишь шесть. Так что его не спутаешь со спектаклем тюменского Молодёжного театра «Ангажемент». Там спектакль называется «Вино любви. Семь способов соблазнения» - тоже по произведениям Аркадия Аверченко.


Нет, не случайно тот убегавший в антракте зритель, не имевший никакого понятия о спектаклях-дубликатах, упомянул бывшего худрука псковского драмтеатра Александре Кладько.** Тот тоже любил ставить один спектакль в разных городах.


Непонятно, зачем везти на первые после долгого перерыва гастроли в Россию типичный антрепризный спектакль, многократно поставленный в России одним и тем же российским режиссёром? Разве что потому, что был большой соблазн.


В одном из рассказов и в сборнике одноактных пьес «Чёртова дюжина» у Аверченко появляется некто Бузыкин (потом эта фамилия всплывёт в пьесе Володина и в фильме Данелии «Осенний марафон»). Тот же аверчинсковский персонаж Бузыкин возникает в начале спектакля «Альбом» - интересуется искусством соблазнения женщин. Ему авторитетно объясняют, что «всех приёмов существует семь». Бузыкин оживляется и вынимает блокнот: «Вы уж позвольте мне записать... Так... Для памяти...» Мастер-соблазнитель веселится: «Ого! Вы, вижу, это на серьёзную деловую ногу ставите. Пишите, если хотите... Так вот-с: номер первый! Это номер простой: "Сударыня! Жизнь так прекрасна! Надо торопиться! Второй раз молодости уже не будет. Надо ловить момент. Мы оба молоды и прекрасны - пойдёмте ко мне на квартиру..."» Это попытка получить незнакомую женщину нахрапом.


В театре тоже есть шесть-семь способов соблазнить публику. В том числе и этот: «Надо ловить момент». Пришёл, увидел, соблазнил. Иногда этот незамысловатый номер в театре срабатывает.


Один из героев Аверченко говорит в спектакле «Альбом. Семь способов соблазнения»: «Страшная штука, - женщина; а обращаться с ней нужно, как с ручной гранатой». Но так как две трети театральной публики тоже женщины, то обращаться со зрителями тоже надо осторожно, как с ручной гранатой.

«Смешная пьеса о страшном»

Итак, «Альбом» - это взгляд из Риги на Россию, а «Метод Грёнхольма», поставленный по знаменитой пьесе каталонского драматурга Жорди Гальсерана, взгляд из Риги на Западную Европу. Но так как Рига долгое время была частью России и СССР и полна русских людей, то это взгляд одних русских на других русских. И так как Рига - это Евросоюз, то «Метод Грёнхольма» - взгляд европейца на Европу.


«Смешная пьеса о страшном», - как сказала переводчица «Метода Грёнхольма» Наталья Ванханен (в спектакле использован перевод Владимира Подгускова). Поставлен спектакль российским режиссёром Сергеем Голомазовым, сценография Петра Окунева. И это был более изящный способ соблазнения. Восьмой, наверное. Стильные декорации, сдержанная игра... От рижан именно этого и ждёшь. Хотя актёры в большинстве русские не только по национальности, но и по образованию. Евгений Корнев (Фернандо Порта) в 2002 году окончил Школу-студию МХАТ (курс Олега Табакова). Тот же курс в том же году закончил Анатолий Фечин (Карлос Буэно). Ветеран театра Дмитрий Палеес (Энрике Фонт) - выпускник ГИТИСа. И только директор театра Дана Бйорк, сыгравшая Мерседес Дегас, - выпускница Латвийской академии культуры. Культурные связи России и Латвии налажены лучше политических.
Артист Псковского театра драмы Евгений Терских до сих пор играет на сцене Рижского русского театра Эдмонда в «Короле Лире» (на сайте Рижского русского театра Терских обозначен как «артист на ангажементе»). Режиссёр Владимир Золотарь, в мае 2018 года представивший в Пскове комедию «Таланты и поклонники»,** поставил в Риге спектакль «Одесса, город колдовской». При желании общих точек соприкосновения можно найти ещё больше. Как сказал Эдуард Цеховал, планам сотрудничества с псковским драмтеатром не первый год. Было общение с Василием Сениным, с Александром Кладько... Но они заканчивали работу в Пскове досрочно, и успеть договориться не получалось.


Ради «Метода Грёнхольма» стоило отсидеть спектакль «Альбом».

У кинорежиссёра Марсело Пиньейро есть фильм с тем же названием - «Метод Грёнхольма». Это экранизация той же пьесы, в которой четыре кандидата претендуют на одно место топ-менеджера в престижной корпорации. Индивидуальное собеседование превращается в фарс, в кошмар, в игру нервов, в саморазоблачение. Сущность «метода Грёнхольма» в том, чтобы кандидаты сами определились, кто из них лишний. Как говорит один из героев: «Кто-то из нас прикидывается. Им может оказаться любой», а другой подхватывает: «Думаю, самое разумное действовать методом исключения, не пытаясь напрямую угадать, кто подсадная утка».

Если действовать методом исключения, то я бы исключил «Альбом» - в пользу «Метода Грёнхольма». А заодно пожалел, что нам не показали «Ключи от магии» (приберегли для мадридской публики?).


Но кандидаты сами должны определиться, кто из них лишний.
***
«Почему я странствую по Европе? - писал Михаил Чехов. - Я хочу вручить актёрам ключик от театральной магии». У этих ключиков есть одна особенность: они периодически теряются.

 

84.

 ОПЛАТА ПОМИНУТНАЯ
(«Городская среда», 2015 г.)

«Коллектив театра  «Унга Клара» убежден в том, что спектакли для детей должны быть столь же высокого качества, что и спектакли для взрослых». Так написано в пресс-релизе. Всегда хочется верить в лучшее. Особенно учитывая репутацию скандинавских авторов, которые действительно умеют создавать для детей великие произведения. Но вряд ли это был тот самый случай. «Театральную «Шведскую неделю» в Пскове трудно назвать удачной./.../

85.

ШВЕДСКИЙ ДЕЛИКАТЕС
(«Псковская губерния», 2015 г.)

Мысль о том, что «если долго притворятся кем-то, то можно им стать», стала едва ли не основополагающей

«Герцог сказал, что эти арканзасские олухи ещё не доросли до Шекспира...»
Марк Твен, «Приключения Гекльберри Финна».

Нет уверенности, что рубрика «Сцена» в данном случае соответствует тексту статьи. Один спектакль в псковском драмтеатре показывали в буфете, другой - в фойе, третий был продемонстрирован на экране, но в Швеции он игрался совсем не на сцене, потому что в гётеборгском городском театре «Бакка» сцены нет вообще... Режиссёр Василий Сенин в день открытия театральной «Шведской весны» в Пскове напомнил о своём интересе к новым формам театра, пояснив: «Фольклор мы не привозим». Видимо, подразумевалось, что в данном случае старым формам предпочли новые, «экспериментальные».

«Уверенность в будущем»

Идея организовать приезд в Псков шведских режиссёров, драматургов и актёров появилась года полтора назад, задолго до того, как Василий Сенин написал заявление об уходе с поста художественного руководителя Псковского академического театра драмы имени А. С Пушкина.  На пресс-конференции, посвящённой открытию «Шведской весны», свой уход с поста худрука Сенин отметил иронической фразой: «Я всего лишь присел и больше не являюсь лицом официальным». Тем не менее, в основном, на пресс-конференции говорил именно он. Подводить итоги своего руководства Василий Сенин не стал, пообещав, если возникнет необходимость, сделать это отдельно, «собраться, поговорить» и уж тогда подсчитать «масштаб культурного ущерба», который он принёс Пскову.

А потом началась «Шведская весна», длившаяся несколько дней. Представления, показанные шведами, получились разнообразными, но объединяла их так называемая интерактивность.

К примеру, компания «Пост Рестант» провела в театральном буфете перформанс «Матери. Оплата поминутная». В фойе собралось несколько десятков зрителей. К ним вышел представитель компании «Пост Рестант», представившийся Стефаном. Через переводчика он сказал, что в зал надо будет заходить группами по шесть человек, отобрал первую шестёрку и увёл её за собой. Остальные остались ждать. Кто-то из зрителей, взглянув на часы, оделся и вышел из театра, чтобы через некоторое время вернуться. Кто-то предпочёл короткую экскурсию по театру. Мне своей очереди пришлось ждать больше часа.

Происходившее напоминало главу «Все короли дрянь» из романа Марка Твена  «Приключения Гекльберри Финна», ту её часть, когда зрители в конце незатейливого короткого представления закричали: «Как, да разве уже кончилось? Разве это всё?», после чего раздались возгласы: «Надули!» У отдельных псковских зрителей - особенно у тех, кто за это заплатил - нечто подобное тоже вырвалось. Но не так громко.

Впрочем, в случае со шведским перформансом никто никого не надувал. Просто компания «Пост Рестант» создаёт представления, в которых главная фигура - зритель, а артистов, в сущности, нет вообще. Вы приходите в театр, чтобы посмотреть на себя.

Перформанс «Матери. Оплата поминутная» в псковском варианте выглядел так: шестёрку зрителей провели по театральному залу, а потом по тёмному коридору, усадив за столы в небольшой комнате. Там мы заполнили незатейливую анкету. После этого один из артистов псковского театра выдал мне карточку с надписью «Уверенность в будущем». Спустя некоторое время меня пригласили в помещение театрального буфета и представили «матери по выбору», она же - актриса псковского драмтеатра. Она предложила мне выбрать чай или кофе. Мы сели за столик. Передо мной лежали рассыпанные пазлы. Я сделал вид, что их собираю, одновременно ответив на несколько дежурных вопросов - о профессии, о хобби, о семейном положении. Это напоминало блиц-интервью. Минут через семь-десять к нам подошли и сказали, что время истекло. Затем всё повторилось ещё один раз, только уже за другим столом и с другой «матерью по выбору». Узнав о том, что я журналист, вторая «мать» воскликнула: «Да сколько же вас здесь?! Вы уже третий журналист, с которым я говорю». А узнав, из какой я газеты,  «мать» сама догадалась, как меня зовут, несколько изменилась в лице и вынесла приговор: «Вы не любите наш театр!» «Кто вам сказал? - ответил я. - Я за него переживаю».

Через минуту к нам опять подошли и сказали, что время истекло, после чего пригласили за длинный стол, предложили бутерброд, от которого пришлось вежливо отказаться, и выдали листок бумаги и ручку, для того чтобы написать небольшое письмо своей настоящей маме. Так закончился перформанс «Матери. Оплата поминутная». В общей сложности это заняло минут двадцать, включая время заполнения анкеты.

Не знаю уж, какой это театральный эксперимент, но восклицание: «Вы не любите нас!» я слышу на протяжении десяти лет. Сколько работаю журналистом, столько и слышу. Для этого совсем не обязательно ждать приезда шведов, переминаясь с ноги на ногу в театральном фойе. Каждый второй псковский деятель культуры задаёт мне один и тот же набивший оскомину вопрос: «Почему вы так не любите наш театр» (музей, галерею, библиотеку и т.п.)?

Обычно этим всё и заканчивается.

«Мы меняем точку зрения на перспективу»

Ещё один спектакль - «Мармелад» хореографа Клэр Парсонс - напомнил представление «Послеполуденный отдых фена», которое в 2013 году в Пскове показал французский театр Non Nova.  Французы были изобретательнее, зато шведы артистичнее. После просмотра «Послеполуденного отдыха фена» у меня возник вопрос: «Может ли пластиковый пакет переиграть живого актёра?» В случае с «Мармеладом» никаких вопросов не возникло. Всё было понятно. Особенно причина использования музыки Нино Рота из фильма Феллини. Зрители, в основном маленькие дети, сидели в кругу на Большой сцене. В том числе и для того, чтобы по ним было удобно ходить. «Мармелад» скорее не театр, а цирк в театре (где жонглируют трёмя шарами), созданный не без влияния абсурдизма Сэмюела Беккета. Как писал Беккет, «человек есть то, что он ест». В данном случае, человек на полчаса становится мармеладом.


Шведы вообще любят взаимодействие, не обязательно в театре. Разница между походом в театр, социологическим опросом и посещением музея часто оказывается несущественной. В стокгольмском музее группы ABBA, например, посетители могут сыграть на инструментах или спеть вместе с голографическими изображениями шведского квартета.

В псковском театральном фойе (оно же - музей) театр «Унга Клара» (режиссер Густав Дайнофф) показал детям представление с элементами обучения «Свобода выбирать себя» Эрика Удденберга. Детей снова усадили в круг и стали говорить с ними о «шведских деликатесах». Это было что-то среднее между новогодним утренником и телешоу. Спектакль был подготовлен за три дня. Псков представлял актёр драмтеатра Денис Кугай. Он предложил детям сочинить сказку. «Жил-был дед», - начал он. - «Каждый день он ходил в туалет», - раздался в ответ детский голосок. «Однажды он проснулся», - продолжил Денис Кугай. «И выпил банку пива», - откликнулся другой ребёнок. Типичная псковская сказка.

Во время длинных рассуждений некоторые дети немного скучали. Наибольшее оживление среди них возникало тогда, когда артисты начинали драться друг с другом. Язык резких жестов, особенно когда актёр лупит другого или корчится на полу, понятен всем.

«Свобода выбирать себя» - это представление о метаморфозах. По сюжету двенадцатилентняя девочка на интернет-форуме представляется пятидесятипятилетним мужчиной и пишет письма от его имени, анализируя происходящее. К примеру, она думает: ставить ли ей смайлик в конце? Решает, что не стоит, иначе её (его) могут «принять за педофила». Специфический юмор был понятен не всем детям, среди которых половина не достигла восьмилетнего возраста.

«Свобода выбирать себя» - это представление о том, что все, при желании, могут превратиться в кого угодно. Недаром же прозвучало: «Мне кажется, что если долго притворятся кем-то, то можно им стать». Видимо, по этой причине маму и папу сыграли две маленькие девочки, выбранные среди зрителей. Но притворялись они недолго.

Самым масштабным представлением был спектакль «Утопия-2012» (точнее, его видеопоказ) гётеборгского театра Бакка. Театр был создан в конце семидесятых годов Евой Бергман - дочерью Ингмара Бергмана. Не знаю, что было тридцать пять лет назад, а сейчас театр Бакка, расположенный в здании бывшего завода, - это то место, где зрителей тоже могут усадить в круг. Об этом псковским зрителям, собравшимся на Малой сцене, подробно рассказал Матиас Андерсен - драматург, режиссёр и художественный руководитель.

Прежде чем показать «Утопию-2012», г-н Андерсен объяснил, зачем он то и дело пересаживает зрителей (во время показа «Утопии-2012» это происходит трижды). «Мы меняем точку зрения на перспективу», - сказал он, показав отрывки из других своих спектаклей, в частности из спектакля «Банды Гётеборга», основанного на разговорах с настоящими шведскими бандитами (им задавали неожиданные вопросы, типа «что вам снится по ночам?») Ответы составили текст пьесы.

Спектакль «Утопия-2012», по аналогии с «Бандами Гётеборга», мог бы называться «Наркоманы Гётеборга». От Томаса Мора в нём почти ничего нет. Зато есть исповеди наркоманов (театр Бакка ориентирован на молодёжную аудиторию)

Самое запоминающееся в «Утопии» - живая музыка, написанная специально для спектакля. Самое спорное - это тот метод, который сегодня на Западе настолько распространён, что новаторством это назвать сложно. Пьесы составляются из подручного материала. В данном случае, из социологических интервью с наркоманами. Наркоманы подробно рассказывают о своих ощущениях после принятия наркотиков, делятся рецептами... Постепенно наркотики затягивают...

***

Однажды знаменитый шведский режиссёр Ингмар Бергман дал совет киноактеру: «Будьте проще. Сделайте пустое лицо. Музыка и сюжет заполнят его».

Во время «Шведской весны» в Пскове простоты было много, пустых лиц - тем более. Музыка звучала. Но проблема была в сюжете. Он был недостаточно хорош, чтобы заполнить пустоту.

86.

ИЗ НЕЗАБЫВАЕМОГО
(«Городская среда», 2015 г.)

Искушённые в театральном искусстве люди говорили мне потом, что думали, что в театре их уже ничто не удивит. Но вот они пришли на спектакль «Не забывай меня», и их мнение изменилось. Уже неделя прошла, а они всё удивляются. /.../

87.

ПРОГЛОТИ МОИ ПЕЧАЛИ
(«Псковская губерния», 2015 г.)

В этом спектакле каждую секунду на сцене что-нибудь происходит

«-В обыкновенных цирках,  -  патрон сел на песок, - всё дрессированное.
Мы гнушаемся этим.  Вот,  например,  -  крестьянин Фалалей Пробкин, неклоун. "Неклоун". Это его профессия. Вот - недрессированные - корова и лошадь».
Александр Грин. «Новый цирк».

Через полчаса после начала я подумал, что это один из лучших спектаклей, которые я видел. Хотя некоторые считают, что это вообще не театр, а цирк. Действительно, направление, в котором работает французский режиссёр Филипп Жанти, часто называют «новый цирк». Но это такой цирк, скорее похожий на балет, в котором поют.

Если бы не музыка Рене Абри* , спектакль «Не забывай меня»**  французского режиссёра Филиппа Жанти*** , наверное, смотрелся бы иначе. Музыка Абри помогает участникам спектакля взлететь. Взлететь и не опускаться.

Всё остальное делает переполненный фантазиями режиссёр и искусные актёры - в данном случае  норвежцы, выпускники Nord Trondelag University College de Verdal.

То, что дважды показали в Пскове на Большой сцене драмтеатра, - версия 2012 года. А первая версия появилась больше двадцати лет назад, в 1992 году. Было бы любопытно сравнить.

Если судить по рассказам, в новой версии появились «мистическая атмосфера и краски Севера».

Надо полагать, что без мистической, а точнее - без сказочной атмосферы и предыдущая версия обойтись не смогла.

В пресс-релизах пишут, что «большую часть идей Филипп Жанти черпает из собственных сновидений, записывая их в блокнот, который всегда кладёт возле подушки».

Но, кажется, совершенно неважно - откуда они взялись. Важно, где они после этого оказались и что с ними произошло. Сны стали явью. И уже не столь интересно, как получился тот или иной пластический фокус.  Когда балет, опера, кукольный театр и т.д. соединяются вместе, произойти может всякое.

В спектакле «Не забывай меня» жанры не смешиваются, а взаимодействуют.


Но у фантазии нет границ - французских норвежских, российских...


Первый отзыв, услышанный мной после спектакля, звучал так: «Половину не поняла, но всё равно клёво». Некоторые зрители были более осторожны. Не у всех хватило сил аплодировать. Думаю, что это было связано с тем, что такие зрители нуждаются в чётком сюжете. Если содержание спектакля не пересказать в двух словах, то зачем его смотреть?

Спектакль «Не забывай меня» в двух словах пересказать нельзя. Но и забыть его тоже нельзя. В спектакле действуют «то ли люди, то ли куклы». В какой-то момент они взаимозаменяемы. Актёры работают с куклами человеческого роста. Танцуют, живут, умирают и возрождаются...

И что характерно - в спектакле всё время что-нибудь происходит. Здесь Филипп Жанти проявил себя не как изобретатель, а как автор занимательных историй. Пересказать сложно, но оторваться от сцены ещё сложнее.

Отведёшь взгляд - что-нибудь обязательно пропустишь. Слова звучат, в основном, в песнях. Лишь несколько, на русском языке, не поются, а говорятся. Например, «Обезьяна проглотила все мои печали». Но слова здесь - лишь незначительные штрихи. Дополнение к сказанному. Сказанному о теле и духе. О такой поразительной красоте, которая не уместится не на одной сцене самого большого театра.

К арктическим краскам в спектакле добавлен чёрный юмор. Но присутствует он так, что не довлеет, а, наоборот, - на этом чёрном фоне отчётливо видны земная и неземная красота.

И совершенно непонятно, что красивее.

Сцена из спектакля «Не забывай меня». 

*Композитор и мультиинструменталист Рене Абри (Rene Aubry) родился в 1956 году, пишет музыку для фильмов, спекталей, мультфильмов и балетов. Автор 10 альбомов, не считая саундтрэков. В своих инструментальных композициях сочетает техническую совершенность и запоминаемость эстрадных мелодий. С 1986 по 1992 год Обри работал с кукловодом Филиппом Жанти.
**  Спектакль был показан в Пскове 1 июня 2015 года в рамках Международного театрального фестиваля им. А. Чехова.
***  Филипп Жанти (Philippe Genty) родился в 1938 году. Французский театральный режиссёр, хореограф и кукольник.

88.

РАССВЕТ ОБЕЩАНИЙ
(«Городская среда», 2014 г.)

Родившийся в Вильнюсе французский актёр Брюно Абраам-Кремер сразу же после спектакля сказал, что псковская публика лучше, чем вильнюсская. Возможно, он несколько преувеличивал. Но реакция зрителей, пришедших на спектакль «Обещание на рассвете», действительно была адекватной. Зрители долго аплодировали стоя. /.../

89.

ОБЕЩАЛ, НО ВЫПОЛНИЛ
(«Псковская губерния», 2015 г.)

Попробуйте пообещать то, что невыполнимо ни при каких обстоятельствах и добиться своего

«И всё же истинная трагедия Фауста заключается не в том, что он продал душу дьяволу. Настоящая трагедия в том, что нет никакого дьявола, чтобы купить вашу душу. Просто нет покупателя».
Ромен Гари «Обещание на рассвете».

Спектакль «Обещание на рассвете» - с глубокими корнями. Для того, кто такие спектакли ставит, это уже не совсем театр. Французский актёр Брюно Абраам-Кремер называл автора книги «Обещание на рассвете» Ромена Гари своим «духовным братом» и после того как закончился спектакль, вёл себя как младший брат Гари, бегал за кулисы - «советовался с мамой», передавал её слова псковским зрителям. И это была не совсем игра.

«Моя мать любила Францию без всякого повода»

На спектакле «Обещание на рассвете» я был пристрастным как никогда. Когда-то давным-давно я этот роман обнаружил в лицейской библиотеке - в журнале «Иностранная литература», и он стал одним из моих любимых.

Было любопытно - передаст ли Брюно Абраам-Кремер  ту невероятную атмосферу, которую удалось передать автору? Возможно ли её вообще передать на сцене?

У Ромена Гари самое важное - интонация, неповторимый сплав юмора и трагедии. Неповторимый настолько, что сам Ромен Гари  в других книгах больше к такому уровню не приближался.

Авторы французского спектакля,  показанного на Малой сцене Псковского академического театра им. А. С. Пушкина 23 апреля 2014 года, выбрали единственно верный путь - следование самой книге. Её букве и её духу. И это чувствуется с самого начала.

Создатели спектакля первым делом отправляют героя, а заодно и зрителей на пустынный пляж Биг-Сур. Скалы, птицы, тюлени, прибой, морская дымка... Всё как в романе. Книга Ромена Гари - это не повод для того чтобы поговорить о чём-то своём, другом. Это причина говорить о том самом, единственном и неповторимом.

Сила «Обещания на рассвете» в неукротимой любви. Любви к Франции, любви матери к сыну, любви сына к матери... Следует признать, книга и спектакль «Обещание на рассвете» находятся на одной волне. Брюно Абраам-Кремер не преувеличивал.

В моноспектакле «Обещание на рассвете» используется минимум театральных приёмов. Прежде всего, расчёт на голос, на прочувствованное слово. Плюс отрывистые звуки бас-кларнета - как будто продолжение криков тех птиц с пляжа Биг-Сур. Ещё изредка из динамиков раздаются другие голоса, включая женский. Голос матери.

Вначале Брюно Абраам-Кремер появляется в строгом, в полоску, костюме. Затем он переодевается в зелёную военную куртку-мундир, а чуть позднее - в коричневую кожаную куртку. Лётчик. Он отхлёбывает из фляги. Он вновь переживает прошлое. Важнейшая роль отводится трости, с которой он почти не расстаётся. Играет он сразу двоих - сына и мать. Трость как раз для этого и нужна. Точнее, он играет сразу всех.

Мать главного героя - неутомимая фантазёрка, которая почему-то решила, что её сын станет большим французским писателем, а заодно уж и французским посланником.

С какой стати ему быть французским посланником, французским офицером, французским писателем? Он родился не там и не тем. Он не имел шансов. Но его это не смущает. У него есть ангел-хранитель - мама. Это очень странный ангел-хранитель. Часто смешной, нелепый, самонадеянный, эксцентричный. К тому же, больной диабетом.

Куда «будущий французский посланник» лезет? Со свиным рылом в калашный ряд. Но герой всё равно лезет и становится тем, кем надо. Сдерживает обещание. Превращается в генерального консула Франции, кавалера ордена Почетного легиона, лауреата Гонкуровской премии...

Легко обещать то, что несложно исполнить. Попробуйте пообещать то, что невыполнимо ни при каких обстоятельствах и добиться своего. Сдержать слово.

Мать - эмигрантка из России - снаряжает сына в Рай. То есть во Францию. И сама его туда сопровождает на правах ангела. Франция для неё это свобода. Но не только.

Ромен Гари, пытаясь понять природу любви своей матери к Франции, писал: «Моя мать любила Францию без всякого повода, как всегда бывает, когда действительно любишь». Франция для неё это жизнь, и она хотела, чтобы сын жил.

«Я предпочёл бы перенести убийство фюрера на начало октября»

Итак, маленькая - русско-еврейская в два человека - семья бежит  от несвободы. Оттуда, где за тебя решают - умереть тебе или жить. Туда, где ты сам выбираешь свою смерть (её в 1980 году Ромен Гари действительно выбрал сам).

Это очень весёлое бегство. В этом сила «Обещания на рассвете». У Ромена Гари не смех сквозь слёзы, а слёзы сквозь смех. Псковская публика это уловила и, местами, смеялась навзрыд. Например, там, где герой рассказывал о том, как чуть не убил Гитлера.

Сумасбродная мама однажды огорошила сына тем, что ему пришла пора совершить нечто важное: «Всё очень просто: я должен ехать в Берлин, чтобы убить Гитлера и тем самым спасти Францию, а заодно и весь мир. Она всё предусмотрела, включая и моё спасение...»

После того как Брюно Абраам-Кремер произнёс: «Признаться, я с минуту колебался», зрительский смех значительно усилился, а субтитры над головой французского актёра уже сообщали: - «Мне хотелось побыть немножко на берегу Средиземного моря - я всегда тяжело переносил разлуку с ним. Я предпочёл бы перенести убийство фюрера на начало октября».

Эта самоирония, наверное, помогала выжить. Не умереть от ужаса по пути в газовую камеру, как отцу героя, а двигаться к цели, совершать боевые вылеты и возвращаться назад.

Успех спектакля «Обещание на рассвете» в значительной мере заложен в том, что главная героиня - актриса. Этот факт Ромен Гари в романе без конца подчёркивает, что значит: спектакль смотрят не только зрители, пришедшие на Брюно Абраам-Кремера, но и читатели романа «Обещание на рассвете». Там не просто жесты, а театральные жесты («она театральным жестом раскрыла мне объятия», там не просто мама, сидящая в кресле, а «великая актриса», «я нашёл свою великую драматическую актрису в салоне, в бессилии сидящей в кресле»).

Актриса она, конечно, не великая, но мама - великая без сомнения.

Героиня корчит детскую гримасу, заламывает руки, «рыдает в три ручья» и с отчаянием произносит: «Умоляю тебя, не делай этого! Откажись от своего героического плана! Сделай это ради своей старой матери - они не имеют права требовать этого от единственного сына!»

Это уже что-то похожее на сцену из немых картин с участием Ивана Мозжухина, о котором Ромен Гари, а вслед за ним  Бруно Абрам-Кремер тоже рассказывает.

Бегство в выдуманный Рай как безумная авантюра. Но она перестаёт быть безумной, потому что авантюра удалась. И это только начало большого пути.

«Гари для меня - это соратник и единомышленник, - в своё время объяснил выросший в эмигрантской семье Брюно Абраам-Кремер. - В нём есть всё, что я больше всего ценю в людях: свободомыслие и умение любить человека, несмотря на всего его гнусности».

Не было бы гнусностей, всё было бы просто. Но человечество без гнусностей немыслимо. Нет никакого дьявола, но зато есть люди.

И ёще имеется в «Обещании на рассвете» важный мотив: Россия это Европа. Если копнуть поглубже, сразу же обнаружатся корни - у французов - русские, у русских - французские (немецкие, шведские...). Европа.

***

Это так важно - сдержать слово. Оно было вначале, и его надо держать во чтобы то ни стало.


1. Брюно Абрам-Кремер, французский театральный и киноактёр. Родился в Вильнюсе. Снимался в фильмах «Коко до Шанель», «Инспектор Беллами», «Монте-Карло», «Клоун», «Новеллы Ги Де Мопассана», «Жозефина: Ангел-хранитель», «Подиум», «Мегрэ» и многих других.
2. Роман Кацев, он же Ромен Гари, он же  Эмиль Ажар. Один из самых известных французских писателей ХХ века, дважды лауреат Гонкуровской премии. Воевал в качестве пилота в Европе и Африке. После Второй мировой войны вернулся во Францию и поступил на дипломатическую службу. Родился 8 мая 1914 года в Вильно, на территории Российской империи (ныне Вильнюс, Литва), в доме номер 6а по Сиротской улице. Мать будущего писателя - провинциальная актриса Мина Овчинская.
3. Инсценировка и постановка: Брюно Абраам-Кремер и Корин Жюреско; звуковая партитура: Меди Аудиг; композиция и бас-кларнет: Гислен Эрве; костюмы: Шарлотт Виллерме.

 

90.

«ЧИТАЕТ БАЛЕТ О КОШМАРНОЙ ЛЮБВИ...»
(«Городская среда», 2013 г.)

Любопытно, чем закончится эксперимент с псковским драмтеатром? Он действительно нуждался в срочных переменах. Многие высказывания нового художественного руководителя Василия Сенина вроде бы обнадёживают. Однако если отвлечься от слов и посмотреть на те спектакли, которые с его подачи показываются сейчас псковичам, возникает некоторое недоумение. О драмтеатре ли идёт речь?

Уличные спектакли, надувные пакетики... И вот ёще один приезд из Франции - на этот раз основателя фестиваля Concordan(s)e. Предполагается, что в 2014 году на сцене псковского драмтеатра покажут два спектакля, особенностью которых будет то, что на сцене не будет ни одного драматического актёра. Играть будут два писателя и два хореографа. /.../

91.

ПОИСКИ РАВНОВЕСИЯ
(«Псковская губерния», 2013 г.)

Во Франции хореографы готовы сажать писателей себе на шею

«Читает балет о кошмарной любви и прекрасной измене,
Танцует стихи о коварстве героев и верности крыс».
Юрий Шевчук, «Актриса Весна».

Одно из предыдущих занятий Жана-Франсуа Мюнье - руководство отделом связей с общественностью сети магазинов  прет-а-порте (готового платья). Но в Пскове г-н Мюнье рассуждал не о готовом платье, а готовом фестивале Concordan(s)e, объединяющем танец и литературу.

«Трудно найти равновесие между танцем и литературой»

Фестиваль Concordan(s)e, созданный  Жаном-Франсуа Мюнье совместно с ассоциацией Indisciplinaire(s), ежегодно проходит в марте-апреле в Париже и под Парижем с 2007 года. В 2014 году один-два спектакля обещали показать в Пскове. Во всяком случае, так сказал художественный руководитель Псковского академического театра драмы им. А.С. Пушкина Василий Сенин.

«Мы пригласим в Псков французского хореографа и драматурга и наймём таких же двух русских, - пообещал г-н Сенин. - В зеркальном отражении языков возникнут две работы».

Приезд Жана-Франсуа Мюнье в Псков был организован Французским институтом в Санкт-Петербурге. В течение полутора часов французских гость, чью профессию, видимо, можно обозначить как «импресарио», рассказывал псковской публике, собравшейся в зале областного комитета по культуре, - что же это такое: Concordan(s)e.

«Истоки - от танца, - пояснил Жан-Франсуа Мюнье и начал рассказывать о том, как он попытался соединить слово и танец.

Итак, танцуют французы от печки - в сторону слова.

Французский язык до Пскова их уже довёл.

В зале областного комитета культуры на экране были продемонстрированы четыре коротких отрывка из четырёх спектаклей.

«Часто смысл не так важен, как важно звучание и движение», - объяснил Жан-Франсуа Мюнье.

В одном из отрывков хореограф раскручивал писателя. Причем раскручивал буквально - вертел им, а потом посадил себе на шею.

Это своего рода выкрутасы - во всех смыслах этого слова. И здесь всё зависит от таланта. Талант скрыть трудно, зато, если его нет, то его отсутствие можно попробовать ловко или неловко замаскировать.

О качестве французских текстов русскому зрителю судить было трудно, но общий принцип стал понятен: спектакли, которые курирует г-н Мюнье, находятся на стыке искусств и безыскусности. Место это довольно опасное. Скользкое.

Опасность в том, что под личиной эксперимента легко перейти грань и стать участником малохудожественной самодеятельности.

Жан-Франсуа Мюнье подробно объяснил - чего он добивается: ищет не слишком известных писателей (они же - авторы текстов) и хореографов, знакомит их и с помощью совместного спектакля делает более известными.

Принцип таков: усадить участников действа не в свою тарелку. Писатель не просто пишет текст к получасовому спектаклю, но и участвует в нём как артист-танцор.

Хореограф тоже не только ставит танец и сам танцует, но и читает прозаический или поэтический текст.

На подготовку спектакля отводится месяц. Всё делается с чистого листа. Подбирается тема, сюжет... По итогам фестиваля издаётся книга, одну из которых г-н Мюнье продемонстрировал.

«Трудно найти равновесие между танцем и литературой», - пояснил Жан-Франсуа Мюнье и пустился в рассуждения о «поэзии танца» и «поэзии текста».

В результате люди на сцене читают балет и танцуют стихи.

Присутствующих интересовало: на каких площадках показываются такие получасовые спектакли?

Оказывается, на разных, включая библиотеки и книжные магазины.

Вообще-то, в России такого рода художественные или малохудожественные акции тоже иногда совершаются. Причем не обязательно в театре.

Достаточно вспомнить выступления Pussy Riat.  Там есть и тексты, и танцы...

Осталось ответить на вопрос: есть ли во всём этом искусство, если не говорить об искусстве провокации?

Псковичей интересовало: какие у спектаклей формата Concordan(s)e имеются формальные ограничения?

Жан-Франсуа Мюнье обозначил контуры: сцена, ограниченная размерами в 36 кв. метров. Второе ограничение: спектакль длится 30 минут.

Поначалу казалось, что нельзя использовать музыку. Выяснилось, что нет, можно. Из колонок во время показа одного из отрывков донеслись знакомые звуки Enjoy The Silence группы Depeche Mode.  

Всё зависит от идеи и от умения участников.

«Акробатика слова и акробатике тела»

Один из отрывков позволил г-ну Мюнье рассказать об «акробатике слова и акробатике тела». Он обратил внимание на эпизод, когда один из двух участников действа становится на голову, после чего текст тоже начинает произноситься задом наперёд.

То есть акробатика тела привела к акробатике слова.

Присутствующие начали шутить о том, что в Пскове таких ограничений явно  недостаточно. Может быть, сделать так, чтобы русский автор обязательно был членом Союза писателей России? Александр Бологов, например. В крайнем случае, писатель Изборцев, он же - Игорь Смолькин. Зрелище, действительно, получилось бы  необыкновенное.

В конце концов, в своё время - в 2010 году - на творческом вечере «Ветры дуют не так», состоявшемся в Центральной городской библиотеке г. Пскова, г-н Бологов попытался продемонстрировать свои вокальные и композиторские возможности. Так что границы искусства и безыскусности в Пскове преодолеваются постоянно.

Завлит псковского драмтеатра Юрий Стрекаловский поинтересовался: за что Жан-Франсуа Мюнье критикуют?

«За писателей на сцене, - ответил французский гость. - Но во Франции уже всё видели, всё слышали...».

То есть стоящими на голове писателями французов уже не удивить.

Осталось дождаться весны и понять: чем можно удивить псковичей.

И можно ли их вообще чем-нибудь удивить?

92.

ЗАПАДНЫЙ ВЕТЕР
(«Городская среда», 2013 г.)

Фёны (альпийский воздух с высокогорий) особенно часты весной. Сейчас осень. Но в Пскове западный ветер 10-11 сентября возникал довольно часто - пять раз. Причем не на свежем воздухе, а в закрытом помещении.

Особенность фёна в том, что спускаясь с гор, воздух быстро нагревается. Ветер во время французских спектаклей тоже был довольно тёплый.

93.

ВОЗДУШНЫЕ ВАННЫ
(«Псковская губерния», 2013 г.)

Театр изменился настолько, что закономерен вопрос: может ли пластиковый пакет переиграть живого актёра?

«И если ветерок повеет своевольный,
Виной тому сухой искусственный порыв,
Чьи звуки, горизонт высокий приоткрыв,
Спешат расплавиться в непостижимом зное,
Где вдохновение рождается земное!»
Стефан Малларме, «Послеполуденный отдых фавна».


Как и положено, спектакль «Послеполуденный отдых фена - версия 1» начался после полудня. Фавны, судя по мировой классике, вообще любят именно послеполуденное времяпрепровождение. Фены, судя по современной интерпретации, ему тоже не чужды.

Французский Нант немногим больше Пскова. Театров в нём тоже немного больше, чем в Пскове: Театр Циклопа, Камерный театр Граслин, T. U. (Университетский театр), TNT (Земной театр), Театр сфинкса... Ну и, конечно, тот самый театр Non Nova, основанный в 1988 году, который два дня подряд - 10 и 11 сентября 2013 года - показывал в Пскове «Послеполуденный отдых фена».

По аналогии с Земным театром, театр Non Nova можно назвать Воздушным. Воздух и фантазия там - две главные движущие силы. Создатели спектакля поиграли не только словами (фавн-фен), но и пластиковыми пакетами, наполненными воздухом.

«Это уникальный опыт, который, как мне кажется, очень важен для Пскова»

Нант, прежде всего, знаменит не театрами, а тем, что в этом городе родился Жюль Верн. Кроме того, там множество любопытных музеев, в том числе и Musеum dhistoire naturelle de Nantes (Музей естественной истории). Именно этот музей и спровоцировал создателей «Послеполуденного отдыха фена» на создание необычного спектакля.

Тема была задана непростая - движение. Для того чтобы решиться на такое, надо было набрать побольше воздуха.

Спектакль следовало вписать в пространство музея, для театральных представлений не предназначенное.

Позднее артистам театра Non Nova придётся вписывать «Послеполуденный отдых фена» в различные пространства, в том числе и в пространство зала Псковского педагогического комплекса (школа № 26).

Если бы к сентябрю 2013 года закончился ремонт здания псковского драмтеатра, то вряд ли спектакли проходили бы в ППК. Однако французских артистов это не смутило. Наоборот, они обнаружили в зале существенные достоинства.

За несколько дней до спектакля художественный руководитель Псковского академического театра драмы Василий Сенин рассказал журналистам о том, каким образом этот спектакль оказался в Пскове: «Мне повезло, в Эдинбурге я видел этот спектакль не по видео, а живьём. Он тогда уже вошёл в шорт-лист 20-30 спектаклей из полутора тысяч, которые играют на Эдинбургском театральном фестивале. Они играли дополнительный спектакль. Он позиционировался как детский, но детей в зале было очень мало - два-три ребёнка.

Остальные были взрослые...».  Тогда-то и появилась идея показать «Послеполуденный отдых фена» псковичам.

Василий Сенин, рассказывая о французском спектакле, то и дело переключался на рассказ о псковской театральной атмосфере, а точнее - на то, каким образом приезд французов из Нанта может на эту атмосферу повлиять.

«Это уникальный опыт, который, как мне кажется, очень важен для Пскова, - с жаром говорил Василий Сенин. - Мы открываем театр и все думают: «Какой он должен быть?» И что такое театр конкретно в Пскове?

Понятно, что это репертуарный театр. Но это в числителе. А в знаменателе - конкретные люди...

Это спектакль - вдохновение для людей, которые, может быть, и не являются актёрами в классическом понимании русской драматической школы. Но это, я надеюсь, сможет послужить толчком к фантазии, к тому, чтобы появлялись такие же уникальные проекты в Пскове.

И в данном случае наш какой-то минус (Псков - не Москва, не Петербург, небольшой город) может стать огромным плюсом. И тогда здесь появится то, что нигде больше не появится.

Когда-то была очень интересная идея тетра «Карусель». Но это было очень давно. Как любая идея, она имеет свой взлёт, пик, потом падение...

Сейчас театру нужны новые идеи. И вообще сам театр очень сильно изменился...».

«Театр не только для людей внутри него. Театр должен быть открытым проектом»

Действительно, театр изменился. Он изменился настолько, что вполне закономерно задаться вопросом: может ли пластиковый пакет переиграть живого актёра?

Тот, кто побывал на спектакле «Послеполуденный отдых фена», на этот вопрос, скорее всего, ответит положительно: может. Тем более что часто в современном театре живые актёры играют, как будто они не люди, а пластиковые пакеты, причем - сдутые.

Рассказывая про французский спектакль, Василий Сенин пояснил: «В Эдинбурге они показывали немножко урезанный вариант, а теперь покажут, как они хотят.

Это спектакль длится 25 минут, но он - полноценный спектакль. С него выходишь не только воодушевлённым, но с несколько сдвинутой точкой зрения на то, что такое искусство, что такое театр.  Там есть очень интересный момент... Пакеты же действительно танцуют! Что такое есть материя?!  Когда мы были детьми, мы тоже спрашивали. Есть жизнь, она конечна...

Спектакль интересный, но кому-то может показаться, что у него жестокий финал. Спектакль заставляет детей в очень корректной форме это осознавать. Он носит просветительскую функцию. Ребёнок не уводится от жизни. Ему очень корректно задаются некие вопросы...

И второй момент. Он не связан со спектаклем.

Мы сейчас проживаем достаточно сложный период, финальную его стадию».

И Василий Сенин снова переключился на разговор о псковском театре, который сейчас во всех смыслах подвергается реконструкции: «Театр этот не для ста людей. Слава Богу, сторонников этой идеи уже больше, чем оппозиции.  Театр не только для людей внутри него... Я сейчас говорю не только о зрителях. Я считаю, что театр должен быть открытым проектом. Даже если проекты придумывают не его сотрудники. Он должен быть открыт сотворчеству».

В пример Василий Сенин привёл Ярославль, в котором, после произошедших там изменений, «люди, для которых театр раньше не являлся сегментом их жизни, получили свой театр, театр диалогов».

Для того чтобы привести в театр нового зрителя, художественный руководитель псковского театра драмы не собирается часто прибегать к испытанным приёмам - заманивать на спектакли громкими именами.

«Я прекрасно понимаю, что привезти спектакль со звездой, которая мелькает на экране, - понятный путь, - сказал Василий Сенин. - Он кому-то интересен. Но не мне. Хотя такое тоже может быть. Сейчас мы ведём переговоры с Чеховским фестивалем. Приедет такой спектакль, я надеюсь - весной 2014 года.

Но это будет замечательный спектакль, там играют замечательные актёры-звёзды. Я имею в виду спектакль по пьесе Шекспира «Двенадцатая ночь» режиссёра Деклана Доннелана. Мы вступили в фазу активных переговоров для того, чтобы этот спектакль приехал в Псков. Дальше есть следующий проект - летний. Я его пока даже боюсь озвучивать. Это будет бомба. Мы можем себе это позволить». 

Василий Сенин подчеркнул, что обновлённое здание театра (его предполагается открыть в этом сезоне, предположительно - в декабре) - это всего лишь оболочка. Как бы ни важна была реконструкция, но ещё важнее то, что будет происходить внутри театра. Художественный руководитель назвал это «процессом образования культурной институции в этой оболочке». 

Для того чтобы псковский театр ожил, должно произойти чудо.

«Это то же самое, как в спектакле - пластиковые пакеты. Чтобы он тоже превратился в такое чудо... Но для этого надо приложить очень много усилий».

Так считает Василий Сенин.

«Никогда не знаешь, что с пакетами будет дальше»

Для того чтобы приручить ветер, театру Non Nova тоже потребовалось немало времени - несколько месяцев.

Зато сам спектакль прошёл на одном дыхании. Вернее, если считать число задействованных вентиляторов, то дыханий было как минимум восемь.

Больше всего этот спектакль напоминает балет. Не случайно, что в основе лежит музыка Клода Дебюсси,  которую использовали для балета «Послеполуденный отдых фавна». Но не только.

После спектакля я уточнил у единственного живого участника спектакля Жана-Луи Уврара: какая музыка используется? ведь не только же Дебюсси. Он ответил: «Это микс, его подбирал Иван Руссель, звукорежиссёр».


Действительно, в наиболее напряжённые секунды звучит нечто электронное.

Собственно, сам  Жан-Луи Уврар тоже отчасти во время спектакля выглядит как ди-джей - садится за пульт и управляет процессом.

Зрители расположены по кругу на сцене. По кругу же расположены восемь вентиляторов, которые создают необходимый воздушный поток.

Вначале появляется Создатель, который с помощью ножниц и скотча создаёт необходимую оболочку, форму.

Через некоторое время форма наполняется содержанием - воздухом.

Воздушная фигурка с руками, ногами и головой в буквальном смысле начинает танцевать.

Жан-Луи Уврар пояснил, что «идея пришла мадам Фийе Минар. В прошлом она работала в цирке жонглёром. Выбор пакетов был обусловлен тем, что ей всегда хотелось управлять теми предметами, которые трудно поддаются жонглированию».

И всё же происходящее на сцене - не совсем цирковой номер. Хотя маленькие дети в первую очередь реагировали на происходящее так, как будто смотрели на жонглёра.

В предыдущем спектакле театр Non Nova экспериментировал со льдом, а теперь взялся за воздушное пространство.

В результате действительно можно увидеть не просто трюки с пакетами, а метафору жизни - от самого рождения до смерти. Любовь, дружба, радость, гнев... То «ленивый обморок полдневной духоты», то «поток древнего сиянья».

Жан-Луи Уврар сказал, что «основная идея спектакля: поддаться на волю случая. Здесь полная свобода. Герой здесь практически не играет роли».

Однако чтобы дать случаю волю, пришлось сделать множество расчётов.

Жан-Луи Уврар считает: «Сделать возможно всё - чтобы обуздать пакет, приручить, как дикого зверя. Но никогда не знаешь, что с ним будет дальше».

И всё же передвижение пакетов (а их с каждой минутой на сцене-арене становилось всё больше и больше) нельзя назвать совсем уж хаотичным.

Наоборот, танцы выглядели вполне продуманными.

Иногда актёр, он же дрессировщик, он же - создатель походил на сеятеля. Иногда пакеты то слетались ему на руку, словно голуби.  А потом устремлялись ввысь, но никогда не пересекали круга.

По мнению Жан-Луи Уврара, «пакеты могут религиозными персонажами, политиками, детьми».

Кто как хочет, тот так и понимает.
***
В мире используется 4 триллиона пластиковых пакетов в год. Подсчитано, что они убивают 1 миллионов птиц, 100 тысяч морских млекопитающих и неисчислимые косяки рыб. За время показа в Пскове «Послеполуденный отдых фена» ни одна птица не была убита.
Что же касается морских млекопитающих и рыб, то, по уточнённым данным, они тоже не пострадали.

 94.

ПРАВИЛЬНО ЗАБЫТЬСЯ
(«Городская среда», 2015 г.)

Спустя неделю об этом спектакле думаешь лучше, чем сразу же после окончания. Достаточно было посмотреть на псковскую версию «Фигаро», что примириться с мыслью, что спектакль «Мария де Буэнос Айрес» не такой уж и плохой. И с точки зрения изобретательности, с точки зрения игры как таковой.

95.

ПОЕДИНОК
(«Псковская губерния», 2015 г.)

Герои этой танго-оперы сражаются с «бездной глухих и глупцов». Бездна не становится меньше


Это было опасное соседство: на одной псковской сцене с промежутком в несколько дней показали два спектакля, в которых звучал не просто испанский язык, а латиноамериканский испанский. Вначале продемонстрировали спектакль «Мария де Буэнос Айрес» Джулиано Ди Капуа, а спустя несколько дней - «Безумный день, или Женитьбу Фигаро» Олега Молитвина. Сравнения были неизбежны. Определить, где было больше безумства, оказалось очень просто.

«Для начала разбейте все зеркала в доме»

Есть в Пскове люди, которые принципиально не ходят на спектакли псковского театра, да и спектакли гастролёров, в том числе и очень именитых, посещают редко. Но на швейцарско-итальянско-российского Джулиано Ди Капуа идут обязательно. Актёр и режиссёр Ди Капуа по их мнению воплощает то, чего русскому театру не достаёт.

Есть люди, которые принципиально не ходят на спектакли, которые привозит в Псков Джулиано Ди Капуа. Ди Капуа для них воплощает то, что стало для современного русского театра общим местом.

Но в данном случае основной приманкой было не имя режиссёра, а музыка Астора Пьяццоллы.

Танго в Пскове любят и при имени Астора Пьяццоллы счастливо вздрагивают. На представления «в ритме танго» в филармонию публика ходит охотно. В псковский драмтеатр зрителей тоже собралось множество. Снова потребовались приставные стулья. Однако то, что происходит в спектакле «Мария де Буэнос Айрес», абсолютно не похоже на привычные представления. Ничего расслабляющего и развлекательного. Сплошные нервы.

У аргентинского писателя Хулио Кортасара есть «Инструкция, как правильно петь». Начинается она со слов: «Для начала разбейте все зеркала в доме, бессильно уроните руки, уставьтесь невидящим взором в стену, забудьтесь». Слово «забудьтесь» выделено курсивом.

Чтобы правильно петь, надо забыться.

Уроженка Буэнос Айреса Гарриелла Бергалло в спектакле Джулиано Ди Капуа поёт так, что понятно: не все зеркала остались в целости.

Жанр в афише витиевато обозначен как «инженерная танго-опера». И это совсем не для того, что запутать зрителей. То, что происходит на сцене на протяжении почти двух часов - действительно танго-опера (а заодно и танго-балет). И там важный след оставила инженерная мысль. Недаром среди сценографов значится Павел Семченко из русского инженерного театра АХЕ. К этому стоит прибавить, что «Мария де Буэнос Айрес» это ещё и одорологическая опера (от слова «одорология» - наука о запахах). Есть несколько направлений одорологии: медицинская, криминалистическая, психологическая. Так вот, это одорология театральная.

Запахи у Ди Капуа играют очень важную роль, не менее важную, чем музыкальные инструменты оркестра «Ремолино», расположившегося в правом углу сцены. Режиссёру важно, чтобы очередное большое инженерное сооружение на сцене наполнялось именно кофейными зёрнами, и чтобы этот запах распространился по залу, вплоть до самого дальнего кресла. Ди Капуа не прочь погрузить зрителей в мир, в котором запахи, как и звуки, смешиваются и начинают взаимодействовать необычным образом.

«С какой героической дерзостью ты спасал нас»

Как писал автор либретто этой написанной почти полвека назад танго-оперы поэт и журналист Орасио Феррера«Старик мой Пьяццолла, о, волшебник Астор, ты играешь на клавишах моего сердца. С какой героической дерзостью ты спасал нас от бездны глухих и глупцов...»

В этом спектакле «героическая дерзость» и в правду демонстрируется. Герои сражаются с бездной глухих и глупцов. Бездна не становится меньше.

Поэт-сюрреалист Феррера здесь играет не меньшую роль, чем Астор Пьяццолла. Музыку Пьяццоллы часто подстраивают под буржуазные нравы. В спектакле «Мария де Буэнос Айрес» танго это скорее музыка протеста. Вплоть до митинговых революционных страстей на сцене, вплоть до красных флагов. Чувствуется левацкий дух Латинской Америки. Видимо, Джулиано Ди Капуа этот дух близок. Это ощущалось и в его панк-опере «Медея» (там вместо Пьяццоллы и Ферреры был Лёха Никонов), и в спектакле «Жизнь за царя».

Себе режиссёр не изменяет. Получается нервно. Надрывно. И это уже само по себе отпугивает тех, кто ищет в театре гармонию.

Один из зрителей в антракте скажет: «Половину не понял, но то, что понял - мне нравится».

Отчасти, «Мария де Буэнос Айрес» это более-менее изобретательный аттракцион. Но всё-таки среди выкрутасов не исчезает главное - танго. Танго здесь - одушевлённое существо. Женщина по имени Мария. Она живёт, умирает и возрождается.

Видно и слышно, что Аргентина это не край Земли. А если и край, то и мы где-то недалеко.

Обращаясь к Астору Пьяццолле, Феррера писал: «С блистательной издёвкой утро вкладывает десять разных настроений в твои десять пальцев, и ангел с демоном, соперничая, наполняют твою левую руку золотом и огнём».
Не знаю, насколько она блистательная, но издёвка в этом спектакле, безусловно, есть.
***
«Инструкция, как правильно петь» Кортасара заканчивается словами: «Купите сборник сольфеджио и фрак и сделайте одолжение, не пойте в нос, а также оставьте в покое Шумана».
Всё примерно так и было.

Это был самый спокойный для Шумана вечер.2015

96.

МЕДЕЯ ПРОТИВ МЕДИА
(«Городская среда», 2014 г.)

Псковский драмтеатр продолжает подчеркивать, что добавка «академический» в его названии - вещь достаточно условная. Ведь
МХАТ им. Чехова, в конце концов, отказался от единственной гласной в сокращённом названии. Псковский театр пока не отказывается, но продолжает демонстративно предоставлять свою сцену театральным радикалам. После выступления театра АХЕ, «Красного октября», театра «А.Р.Т.О», Liquid Theatre псковский зритель мог познакомиться с панк-оперой «Медея»,  поставленной в Петербурге Джулиано Ди Капуа. Желающих ознакомиться, впрочем, оказалось немного.  Но сто человек всё-таки пришло. Это полноценная Малая сцена, хотя панк-оперу показывали на Большой сцене.

Винить зрителя не следует. «Медея» хоть и получила несколько призов, но произведение явно не для всех. Даже не для всех любителей панк-музыки.

Само название панк-опера - очень относительное. Никакая эта не опера, пусть даже с приставкой «панк». Скорее это шумная кантата или сюита. Музыкальные достоинства - скромные. Монологи.... С монологами сложнее. Тексты написаны Лёхой Никоновым их группы «Последние Танки В Париже». Кто слышал, тот знает.

Для одних Лёха Никонов - кумир и поэт, на которого чуть ли не молятся. Для других это автор, чья слава не соответствует поэтическому дарованию. Но Лёха берёт радикализмом. По духу он явный революционер и тексты пишет соответствующие. Медею он тоже сделал революционеркой - с полного одобрения и по совету исполнительницы главной роли Илоны Маркаровой.

Когда спектакль закончился, немногочисленные зрители устроили артистам стоячии овации, после спектакля выделяя «потрясающую энергию Илоны Маркаровой».

Разумеется, спектакль держится на ней. Это её роль в том смысле, что не роль нашла её, а она роль. Монологи, которые она произносит, по всей видимости, не просто слова автора. Отчасти это и её слова. Так случается редко, но, учитывая особые отношение режиссёра и актрисы, здесь никто ничего не навязывает. Это выстраданные слова.

По версии создателей спектакля, Медею оклеветали. Она пала жертвой распространителей информации. С тем же успехом нынешние медиа делают из вполне нормальных людей монстров.

«Медея» - спектакль-порыв, спектакль-разоблачение. Этим он некоторых и привлекает. Но несколько смущает прямолинейность. Словно «Медея» сочинялась топором. Это то, что касается формы. Что же касается содержания, что Медея в интерпретации Лёхи Никонова и Илоны Маркаровой - героиня скорее положительная. Она первой не нападает, а всего лишь наносит ответный удар. Она чувствует себя обиженной и выписывает себе право на месть. Себя она оправдала. Классическая революционерка, вышедшая из верхов. Таких сто с лишним лет назад в России было полно.

Чем опасен революционер? Не тем, что требует перемен. Он опасен тем, что убеждён, что ему всё дозволено. Он сделал для себя исключение. У него есть право судить. Этим он мало чем отличается от тех, против кого он берется, кого он изобличает и свергает. У тиранов, которых пытаются свергнуть революционеры, те же самые оправдания. Тираны сделали для себя исключение.

Медея предстаёт перед публикой в виде статуи правосудия и вершит его, правосудие, с полной уверенностью, что так и надо.

Таким образом, человечество время от времени вынуждено наблюдать за борьбой «исключительных людей». Зрелище это, как правило, кровавое, часто бессмысленное. Однако без него, похоже, человечеству всё же не обойтись, потому что одна несправедливость накладывается на другую. Летят искры, летят кровавые брызги. Бешеная энергия требует выплеска.

97.

МАНИФЕСТАЦИЯ МЕДЕИ
(«Псковская губерния», 2014 г.)

Илона Маркарова: «Это спектакль-манифест, шквал -  звуковой и эмоциональный»

Моя Медея не театр...
Моя Медея невозможна...
Кидайте камни, или жемчуг
Моей девчонке нипочём
Я не оставил вам надежды...
Лёха Никонов.

Режиссёр Джулиано Ди Капуа перед представлением панк-оперы «Медея» на сцене Псковского академического театра драмы им. А.С. Пушкина поднялся на балкон, уговаривая зрителей спуститься вниз и сесть в первый ряд. «Вы мне там нужны!» - говорил он, не сдерживая эмоции. Зрителей на спектакль, в своё время удостоенный гран-при премии Сергея Курёхина в области современного искусства, пришло человек сто. Так что пустот в зале было достаточно.

Начались пересаживания. Две девушки пересели, подумали-подумали и, не дожидаясь того, пока грянет музыка или то, что её заменяет, снова отправились на задние ряды. Им вслед, под смех зрителей, раздался громкий шёпот артиста и по совместительству перкуссиониста: «Куда?! Сидеть!»

«Я вижу, как легко в человеке просыпается национализм»

«Медея» в постановке Джулиано Ди Капуа - зрелище вызывающее. Но что именно оно может вызвать - зависит от зрителей. Восторг, возмущение, вопросы... Впрочем, множество вопросов быть не должно. И текст, и образы вполне понятны. Иногда, если речь о монологах, это очевидные лозунги или констатация фактов («Москва, Коринф, Афины и Колхида // - Везде одно и то же - // Ширма, // Что называется законом!» или «Грязь, нищета и тирания, // Которая у вас в крови, // Война, // Коррупция власть предержащих...»). Здесь сложно что-нибудь не понять. В этом-то как раз и панк-прямота, заявленная в афише (раньше спектакль называли зонг-оперой). Минимум сложных метафор. С этого спектакль и начинается - с задиристых слов.

В поэме «Медея», изданной отдельной книгой, Лёха Никонов вложил в уста Медеи: «Я вас приветствую, рабы! // Вы заслужили свой удел... Я приглашаю вас, рабы! // Ибо свободных в этом зале нет...»

Свободных в зале нет, но свободных мест - сколько угодно.

Свободных в зале нет, но свободных нет и выше. Это если говорить о словах.

«Медея» петербургского итальянца Ди Капуа это моноспектакль, хотя людей на сцене немало. Но слово предоставляется только Медее (Илона Маркарова). Это её исповедь. Это её проповедь. Это её манифест.

Остальные подыгрывают - как актёры и как музыканты.

После спектакля я уточнил у Илоны Маркаровой: «Мы слышали версию Медеи. Это она говорит, что оклеветана. А вы сами считаете, что она оклеветана?» «Да, конечно, - ответила исполнительница главной роли. - Иначе бы я не стала играть. Идея спектакля была моя. Меня очень поразили события, которые тогда происходили. Мне очень больно, когда такие события происходят в стране, в которой ты выросла....»

«Тогда» - это в 2008 году. Грузия. Южная Осетия. Россия. Война.

«Я родилась в Грузии, - продолжила рассказ Илона Маркарова. - Но ещё больше меня поразила реакция моих близких, моих друзей. Я не ожидала услышать то, что они говорили...» - «То есть они одобряли войну?» - «Они одобряли, они не задумывались... Больше всего меня бесит мнение домохозяек, и это вне пола. У мужчин тоже так часто бывает. Они что-то слышат. Они начинают зачем-то говорить о политике, хотя есть много прекрасных тем. Говорить полную необоснованную ерунду. Оскорблять. Я вижу как легко человека обмануть, как моментально в нём просыпается национализм... У меня буквально недавно такая ситуация произошла. Был политический спор об Украине, в котором я не принимала участия. Но в какой-то момент я не выдержала и сказала: «Хватит». И в ответ я услышала очень много...»

Иначе говоря, «Медея» это очень личный спектакль. Наверное, это самое сильное, что в этом спектакле имеется. Личное отношение. Не слова, не музыка, не проекции, а боль. Когда Медея произносит: «Колхида снова оккупирована кем-то», то это не отвлечённые, а вовлечённые слова.

Медея против Медиа. «Оклеветанная молвой», она переходит в контрнаступление.

Итак, это была идея Илоны Маркаровой - пригласить радикального автора, панк-поэта Лёху Никонова. Илона Маркарова решила, что он справится.

Справился лидер группы «Последние Танки В Париже» Лёха Никонов или нет - судить зрителям, среди которых мнения разошлись - по шву. Отчасти разошлись потому, что не все расслышали слова (но если бы расслышали все - разошлись бы ещё больше). И это в Большом зале псковского театра драмы происходит не в первый раз. Зритель с третьего ряда мне сказал, что мало что уловил. Я сидел намного дальше и услышал почти всё, хотя с настройкой звука всё равно имелись очевидные проблемы.

Для тех, кто не расслышал: в самом начале зрителям предлагают ознакомление с глоссарием Медеи.

«Б» - Беда, «В» - Величие, «Г»» - Горе, Грек (Грех?), Гордыня. Потом Медея достаёт ту букву, которую любит по-настоящему. Естественно, это «М» - Медея, Месть, Могила, Мрак. А дальше начинается крушение - букв и надежд.

Вначале Медея и все остальные - в белом. Но чем дальше, тем темнее. Тёмные силы гнетут. Кровь и ложь льётся рекой.

«И простой смертный может поджечь город »

«Каждый раз, когда мы играем этот спектакль, происходят какие-то события, которые заставляют его по-новому звучать, - стоя в театральном вестибюле, продолжила комментировать Илона Маркарова. - Сейчас - моя любимая Украина, куда я регулярно езжу на гастроли, вызывает у меня бурю эмоций и слёз». - «За годы существования спектакля текст менялся?» - «Нет, не менялся. Были небольшие правки...» - «Кстати, что будет в сентябре 2015?» - «Империя... Продолжаться будет... Когда мы делали этот спектакль - это была реакция на войну в Осетии. К сожалению, спектакль оказался во многом пророческим».

Рассуждая о театре, Илона Маркарова произнесла: «Для меня театр, помимо всего прочего, это энергообмен».

Однако панк-оперы «Медея» это не касается. «Медея» скорее исключение, потому что «здесь нет такого обмена со зрителем, когда чувствуешь реакцию».

Илона Маркарова объяснила, почему энергообмен здесь не предусмотрен: «Это спектакль-манифест, шквал - звуковой и эмоциональный...И, как ни странно, что казалось бы он такой агрессивный, негативный, а в итоге получается что-то светлое».

То есть непосредственной реакции зала, если не считать выходящих во время представления из зала людей, здесь нет. Зрители во время спектакля не плачут, не смеются, не аплодируют.

«Ваша Медея - революционерка, задал я заключительный вопрос. - Агрессия идёт не только по отношению к ней. Она тоже подключается к этой игре. Играет по правилам своих врагов. Я правильно понимаю?» - «Просто в какой-то момент она достигает какого-то своего предела, - ответила Илона Маркарова. - Недавно состоялась премьера нашего спектакля «Жизнь за царя», сделанного по документам, оставленным народовольцами - членами партии «Народная воля». Мы исследовали тот момент, когда человек доведён до предела и что он делает дальше, когда он ударяет в ответ. Мы не говорили о том, что хорошо и что плохо. Мы ставили знак вопроса. Сейчас, когда говорят про терроризм, очень часто называют терроризмом те действия отчаявшихся людей, чьи родные сёла были сметены с лица земли... Возможно, это отчаянный ответ, в результате которого страдают невинные люди. Люди не вдумываются, что это только ответ, отчаянный ответ... Медея - «Сошедшая с ума, // И мстительная будто?», но по мифам она не человек, а - полубогиня. Ей доступно то, что недоступно простым смертным. Хотя это доступно и простым смертным, которые пытаются думать, пытаются что-то делать... И простой смертный может поджечь город. Это её такой ответ на всё то, что с ней сделали».

«Медея - возмездие за раболепие!»

Перед самым началом панк-оперы «Медея» я со зрителями в зале обсуждал спектакль, игравшийся на этой же псковской сцене за неделю до этого - «Песнь Песней».  В частности, мы говорили о фильме «Цвет граната» Сергея Параджанова, который определённо должен был повлиять на спектакль Большого театра кукол «Песнь песней».

И вот проходит час. На сцене - панк-опера «Медея», а на экране над сценой появляется кинокадр - ступня, давящая горсть винограда. Это отрывок из фильма Сергея Параджанова «Цвет граната». Мир тесен.

Мир тесен и жесток.

Оболганная эмигрантка Медея начинает выводить врагов на чистую воду, точнее - на чистую кровь.

В панк-опере Медея - жертва, переходящая в атаку. Детей она не убивала (это Еврипид за пять талантов немного подкорректировал историю, обелив жителей Коринфа), но насилие ей не чуждо. Медея готова к насилию настолько же, насколько она готова к разоблачению того общества, в котором оказалась. Медея, словно на митинге, обращается к обывателям:

Вы все кичитесь
Своими добродетелями
И моралью.
Смотрите на себя.
Включите свет!
Вы честные, нормальные,
За вами нет грехов.
Встаёте в семь утра,
Идёте на работу,
Потом домой, где развлечения, жена,
Потом суббота,
Война и смерть...

Наверное, когда Илона Маркарова произносит эти слова, то вспоминает «домохозяек» обоего пола.
Лёха Никонов намеренно не зацикливался на далёком прошлом. Он легко позволяет мифической полубогине Медее произносить:

Виновны те, кого тиран укажет.
А дальше снова пиво, водка, домино...
Такая жизнь.

Коринф, пиво-водка, Ясон, Москва, Колхида - в общем, «история моя - игра свободных сил».

Пусть красными цветами пылают храмы;
В них добродетелью считается холуйство...

Кипящая Медея ХХI века швыряет в лицо смиренным обывателям одно обвинение за другим. Добрая волшебница становится злой колдуньей.

Мясорубки методично вращаются. На политической кухне есть проблемы с вытяжкой. За окном гроздья гнева становятся всё спелее. Скоро настанет пора собирать новый урожай.

Остаётся невидимому Лёхе Никонову произнести: «Медея - революция! Медея - кровавый призрак! Медея - возмездие за раболепие! Медея - оружие богов!» Для него и для его героини уже всё ясно. В уста Медеи автор вложил  безнадёжные слова:

Начнётся новый бунт
Кровавый и бессмысленный.

В мире всегда есть тот, против кого можно бунтовать:

Как все тираны,
Он любит представляться славным малым.

Однако не всегда находится тот, кто способен бунтовать. Это счастье одних и несчастье других. Сохраняется надежда хоть на какой-то закон, порядок. На мораль, в конце концов.

Но Медея не ведает жалости:

Закон, порядок, правосудие, мораль.
За ними прячется один обман.

Тем временем на большом экране возникают самолёты-птицы-свастики. Спектакль вообще недвусмысленный. Когда на столе ползают и строчат заводные солдатики, саксофонист выдувает что-то задумчивое, отдалённо напоминающее финал пинкфлойдовской «Стены» - Outside the Wall (За стеной») - не случайно же над сценой в панк-опере реяли самолёты-птицы-свастики.

Когда по столу ползали игрушечные солдатики, случился небольшой технический сбой. В ответ на балконе с грохотом промчалась светлая фигура Джулиано Ди Капуа...

«Медея» - зрелище мрачное, но жизнь бывает ещё мрачней. Наяву нью-йоркские башни-близнецы разрушились, а в «Медее» самолётик пролетел мимо. Миру дали шанс.

***

После спектакля уборщица рядом с «башнями-близнецами» аккуратно подмела веником осколки набитой посуды, а башни-близнецы некоторое время ещё стояли.

Не обязательно доводить до взрыва.2014

 98.

ГОРДОЕ ОДИНОЧЕСТВО
(«Городская среда», 2014 г.)

Любопытна реакция псковской публики на спектакль «Пять вечеров» режиссёра Василия Сенина. Не ангажированная часть, пришедшая в драмтеатр впервые после ремонта, была, в основном, приятно удивлена. Люди, напуганные публикациями последнего месяца, всерьёз готовились увидеть нечто «авангардное». И не увидели.

Однако были и те, кто так или иначе вовлечён в конфликт. Эти люди «авангард» в спектакле «Пять вечером» усмотрели. Они, заранее настроенные на волну отрицания, подвергли «Пять вечеров» уничижительной критике, в которой критики не было вовсе - одни ругательства.

В спектакле звучит:  «Неинтересная женщина - это всё равно, что глупый мужчина». Эту володинскую фразу по случаю можно переделать: неинтересный спектакль - это всё равно, что глупый режиссер. В наше насыщенное событиями время надо умудриться, чтобы делать неинтересные спектакли. Однако глупых режиссёров сегодня немало. Сенин в этом смысле  полтора года назад в Петербурге поставил спектакль, который безусловно интересен. Это тот редкий случай, когда его имеет смысл пересмотреть. Более того, по видимому, за прошедшее с премьеры время спектакль изменился. Перед псковским показом актёры и режиссёр его в спешке восстанавливали. Реконструкция спектакля получилась намного лучше, чем реконструкция здания театра.

99.

ПОЛТОРА МУЖИКА
(«Псковская губерния», 2014 г.)

Спектакль Василия Сенина «Пять вечеров» - о гордом одиночестве

Самая известная фраза пьесы Александра Володина «Пять вечеров»: «Ой, только бы войны не было!..» Вечером 1 марта 2014 года со сцены Псковского академического театра драмы им. А.С. Пушкина она прозвучала особенно остро.
.
В «Пяти вечерах» главный герой Ильин (Артур Ваха) произносит есенинские слова: «Жизнь моя, иль ты приснилась мне!» и начинает рассуждать о молодости, которая «обещает и обманывает». У Сергея Есенина следующие две строчки, в пьесу Володина не вошедшую, звучат так:

Словно я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне

В спектакле режиссёра Василия Сенина эта самая гулкость присутствует в полной мере - особенно тогда, когда по залу разносится гул ленинградских трамваев (а он, благодаря видеовставкам, разносится часто). С довоенных времён, когда в Пскове по улицам тоже ходили трамваи, не было здесь такого трамвайного гула.

Чёрно-белые трамваи заменяют в спектакле романтических розовых коней. Они куда-то с шумом несутся. Может быть, они несутся назад, в 1959 год, когда и была написана Володиным пьеса «Пять вечеров».

Какого-то особого осовременивания Сенин избежал, чем некоторых зрителей удивил. Действие пьесы и спектакля происходит на рубеже пятидесятых-шестидесятых годов. В противном случае была бы прервана та связь, которая соединяла героев с Великой Отечественной войной, разлучившей Ильина и Тамару (Оксана Базилевич).

Невидимая война - это злой рок. А всё остальное в пьесе и в спектакле, так или иначе, связано с добрым роком, со счастьем. Ускользающим, но всё же счастьем.

Когда большой и неприкаянный Ильин жалуется на обман молодости, то в ответ слышит от немолодой Тамары, которая никогда не была замужем: «А меня нисколько не обманула. Я всегда знала, что буду счастливая. И вот - счастливая!»

Это очень сложное дело - показать на сцене счастье и не скатиться в пафос, не стать всадником на розовом коне, всадником или всадницей с «розовыми соплями».

В этом спектакле - удивительное дело - со счастьем всё в порядке. И это касается не только Тамары - в тот момент, когда после долгой разлуки её находит Ильин.

Вечная беда псковского театра драмы последних лет и даже десятилетий - отсутствие на сцене ансамбля. Не музыкального, а актёрского. Бывают удачные роли, но внутри спектакля постоянно возникают какие-то перекосы. Кто-то играет неплохо, а кто-то, отбывая номер, заменяет декорацию.

В проекте «Пять вечеров» Василия Сенина, появившегося в Петербурге в тот момент, когда он ещё не возглавлял псковский театр драмы, ансамбль есть. Следовательно, есть и характеры всех без исключения героев, прописанные более полувека назад Александром Володиным.

Оказывается, не обязательно становиться на голову, не обязательно лезть вон из кожи, чтобы удивить зрителей. И это ощущение возникает не только из-за эффекта узнавания привычной пьесы. Аплодируешь тому, что не потратил два с половиной часа впустую, и слова, написанные в прошлом веке в другом государстве, по-прежнему тебя задевают.

Василий Сенин в одном из интервью подчёркивал, что параллелей между его же спектаклем «Заповедник» и «Пятью вечерами» нет. Но трудно было избавиться от мысли, что параллели, всё же, есть. И не только из-за того, что на сцене всё та же пара - Артур Ваха и Оксана Базилевич - плюс Евгений Филатов, в «Заповеднике» сыгравший майора Беляева, а в «Пяти вечерах» - Тимофеева.

Не только в этом дело.

Здесь важен холодноватый, чуть отстранённый ленинградский юмор. Он имеется у Довлатова. Но у Володина его тоже не отнять. Он чувствуется с первых строк пьесы, когда Зоя (Маргарита Бычкова) произносит: «Только прошу, не истолкуй моё поведение как вообще лёгкую доступность ко мне», а Ильин, почитывая газету, флегматично отвечает: «Ладно». - «Что - ладно?» - «Не истолкую».

Имеется ещё одна параллель, которая позволяет сделать некоторые выводы о взглядах Василия Сенина. Ему, помимо всего прочего, просто нравится ретро.

Спектакль «Пять вечеров», возможно, появился не только потому, что пьеса хорошая, но и потому, что в неё можно было органично вписать документальные кадры чёрно-белого шумного и куда-то всё время несущегося Ленинграда и разбавить, нет, насытить действие старинными песнями - от утёсовского танго «Тайна» на слова Анатолия ДАктиля до гимна Советского Союза.

Правда, с гимном получилось как-то странно. В спектакле звучат слова, но с 1955 по 1977 год в СССР этот гимн исполнялся без слов.

Песни вообще пронизывают «Пять вечеров». Пять вечеров - пять песен. Тамара поёт под гитару  «Балладу о гвозде», сочинённую Новеллой Матвеевой в 1964 году. Ильин хрипло напевает «Окурочек» Юза Алешковского, сочиненный в 1965 году. Отчаянная девчонка Катя (Анна Арефьева) упрямо голосит: «А он мне нравится, нравится, нравится...»...

И всё же сквозная мелодия спектакля - патефонное танго «Тайна», она же  «Песня о неизвестном любимом».

У меня есть сердце,
А у сердца - песня,
А у песни - тайна,
Хочешь - отгадай.

Герои только тем и занимаются, что отгадывают. У хорошей песни всегда должна быть тайна.

Казалось бы, спектакль «Пять вечеров» об одиночестве. В нём одиноки все. Но правильнее сказать: спектакль о гордом одиночестве.

Гордое одиночество совсем не похоже на обыкновенное одиночество. Это нечто противоположное.

Когда 19-летняя Катя говорит: «Надо быть гордой», Ильин почти по-довлатовски тотчас произносит тост: «За гордость».

Он иронизирует, но доверху этой гордостью переполнен. Это почти гордыня, грех. Он обманывает от стыда. И стыд возвращает ему любовь.

О Кате, а точнее об Анне Арефьевой вообще надо сказать отдельно. Её роль в этом актёрском ансамбле очень велика. Её юная телефонистка Катя связывает эпохи: начало сороковых, конец пятидесятых и нынешнее время. Такой, наверное, в юности была Тамара. Но такая девушка и сейчас, в ХХI веке, смотрится современно. Она светится изнутри. Дуэт Кати и Славы (Михаил Касапов) вообще во многом в этом спектакле определяющий. Они представляют будущее, в котором хочется жить.

Сколько сегодня той Кате лет? Семьдесят четыре? Не зря Володин начал пьесу с ремарки: «Началась эта история задолго до этих пяти вечеров и кончится ещё нескоро».

Как сказано в спектакле, на две женщины приходится полтора мужика. Вот и на Зою с Тамарой приходится Ильин, он же - полтора мужика. Один мужик заведует гаражом на Крайнем Севере, а ещё половина мужика, по совместительству, устраивается «главным инженером» на крупнейшем химкомбинате - специально для утешения любимой женщины. И всё же неудавшийся химик Ильин активизирует в мозгу химическую реакцию любви с участием допамина, фенилэтиламина, серотонина и  норадреналина.*  Он сам себе крупный химкомбинат. Не случайно Ильин учит Славу: «Химия, братец ты мой, это самая абстрактная, самая логичная и в то же время самая практическая из наук».

Напоследок Ильин закатывает монолог о свободе: «Человек должен всегда оставаться самим собой. Самая выгодная позиция... Запомните: я свободный, весёлый и счастливый человек. И ещё буду счастлив разнообразно и по разным поводам. Чего и вам желаю...»

Разнообразное счастье тоже бывает следствием одиночества.

Ильин перестал притворяться и почувствовал себя свободным. За что и получил от Тамары в спину трагикомический возглас: «Я тебя уважаю!», а не  очевидное: «Я тебя люблю», - потому что с любовью всё ясно, она есть. Из уст Тамары, на досуге читающей письма Карла Маркса, должно было прозвучать: «Уважаю».

Александр Володин, насколько можно судить по его пьесам, стихам и воспоминаниям, был человеком, который любил и уважал своих героев, а значит - и зрителей. И чтобы поставить его пьесу, необходимо сесть на тот самый трамвай, ничего не перепутать, вчитаться в текст, уловить звук, приглядеться к незаметным мелочам, совсем как в «Балладе о гвозде»:

 Мне было довольно, что от гвоздя
Остался маленький след.

Бывает, что в незаметном следе от гвоздя смысла больше, чем в целых томах.
У Володина вообще очень хороши ремарки (« Катя и Слава вернулись в свою комнату, уселись рядышком на диван - тихие, сосредоточенные»).

Если вы способны сыграть тихую сосредоточенность, плавно переходящую в ненавязчивую жизнерадостность, то спектакль «Пять вечеров» у вас получится.

Герои «Пяти вечеров» пережили и войну, и мир. И остались жизнерадостными людьми.

***

Войны обычно развязывают несчастливые несвободные одинокие люди, которые точно знают, что их навсегда разлюбили.

* Антропологи из университета штата Нью-Джерси (США) провели сканирование мозга, чтобы выяснить, какие его области отвечают за чувство любви и установили, что якобы допамин дает ощущение благополучия, фенилэтиламин повышает уровень возбуждения, серотонин создает чувство эмоциональной стабильности, а норадреналин - впечатление, что вы можете достичь любой цели.

 100. 

НАД ПРОПАСТЬЮ
(«Городская среда», 2014 г.)

Для такого спектакля как «Танго» московского театра «А.Р.Т.О.», переполненного металлическими предметами, явно необходима была болгарка - чтобы разрезать пространство в самых трудных местах. И болгарка нашлась - Мария Денкова, недавняя студентка, приехавшая в Россию из Болгарии.

Она в образе Али появляется в спектакле режиссёра Андрея Калинина в виде сомнамбулы. Она вползает на сцену, потом встаёт на ноги и ходит, отрешённая, между зрительскими рядами, произнося низкие гортанные звуки - пока не оказывается подвешенной на крюк, после чего начинается любовная сцена.

В этом наборе последовательных действий едва ли не весь хрестоматийный комплекс театральных приёмов Антонена Арто.

После спектакля на брифинге я сказал Андрею Калинину: «Когда вы начинали репетиции этого спектакля, Славомир Мрожек был жив, а теперь его нет». - «Да, - ответил режиссёр. - То же самое произошло и с другим  нашим автором. Теперь мы с большой осторожностью приступаем к новым репетициям».

Прежде всего, надо сказать, что так называемый театр жестокости «А.Р.Т.О.» совсем не страшен. Судя по показанному в псковском драмтеатре спектаклю «Танго» по пьесе Мрожека «театр жестокости» бывает шумным, не слишком приятным, но ничего ужасного в нём нет. В сущности, зрителям демонстрируют чёрную комедию. Местами бывает смешно.

Театр «А.Р.Т.О.» важную роль отводит рассадке зрителей. Часть из них усаживается друг за другом на сцене. Непосредственно слева и справа никого нет. То есть зрителя делают одиноким, «погружают», пытаются установить близкий контакт. Но какого-то особого погружения не происходит. Начинается действо. Чтобы ни делали артисты, всё же самое главное произносится словами. Мрожек был большой драматург.

Режиссёр-дебютант проделал немалую работу. «Танго» в некотором роде значительно более интересный спектакль, чем модный «Онегин» Тимофея Кулябина. И это неудивительно. Кулябин Пушкина эксплуатирует, а Калинин на Мрожека опирается. Однако в недавно показанном на этой же псковской сцене кулябинском «Онегине» новосибирского театра «Красный факел» имеется одно существенное достоинство - игра актёров.

Антонен Арто, разумеется, не любил психологический театр. Поэтому артисты «А.Р.Т.О.» тоже в психологию не вдаются. Вместо неё, как и положено, используются некие физические приёмы: позы, жесты, купание, раздевание, одевание... И всё же, чтобы ни делали на сцене артисты, в конечном итоге  важны чувства зрителей. Этому спектаклю, похоже, таких ответных чувств не хватает.

У подобных спектаклей вообще не может быть много зрителей.  В Пскове при расстановке зрительских стульев на сцене, в конце концов, добавили ещё шестнадцать мест. Плюс-минус шестнадцать человек - это то, что способен собрать театр, который пользуется ограниченным набором приёмов. Почему-то считается, что желание увлечь зрителя - это заигрывание с ним. И если режиссёры на зрителей не слишком обращают внимание, значит, не заигрывают. Такой театр почему-то считается передовым, актальным.

Как стало понятно после разговора с Андреем Калининым, обычно на гастроли театр «А.Р.Т.О.» не ездит. Псков - исключение. Что ж, нельзя сказать, что соприкосновение с «жестоким театром» было бессмысленным. Где ещё в Пскове можно увидеть спектакль по пьесе Мрожека? Но с точки зрения перспективы псковского театра драмы показ «Танго» - явление, не укладывающиеся в какие-то рамки. «Танго» - очередное исключение из правил, показанное на псковской сцене. Теперь было бы интересно увидеть нечто, что имело бы отношение к правилам. Иначе инициатива перейдёт к Открытому театру Псковского государственного университета во главе с Татьяной Комиссаровской, театру на базе музея в Михайловском, о котором недавно заявил Путин. Василий Сенин так растревожил местное театральное сообщество, что невольно оказался у истоков ещё двух театров (пока - театров-фантомов). Старые кадры поняли, что под одной крышей с новым художественным руководителем драмтеатра они не уживутся, и решили преподнести Псковской области альтернативу.

Любая альтернатива, пусть даже в лице г-жи Комиссаровской, не так уж плоха. Если хотя бы один из двух заявленных театров будет создан, «Либеральный хаос» и «консервативный порядок» столкнутся друг с другом не только во время спектакля «Танго». Но надо помнить, что в Пскове в последние годы постоянно кто-то что-то в области театра создаёт (достаточно назвать ТЮЗ, показавший один спектакль на сцене Городского культурного центра, и исчезнувший). Желающих отметиться на театральной сцене предостаточно, а по сути любителям качественного театра всё равно приходится ориентироваться на редких гастролёров.

101.

ЖЕСТОКИЙ РОМАНС
(«Псковская губерния», 2014 г.)

«Театр жестокости» способен вызвать в театральной провинции жестокие споры

«Вся жизнь моего ума пронизана жалкими сомнениями и непоколебимой уверенностью, которые силятся высказать себя в отчётливых и связных словах».
Антонен Арто. Письмо Жаку Ривьеру, 6 июня 1924 г.

В предпоследний раз «Псковская губерния» вспоминала о пьесе Славомира Мрожека «Танго» в августе 2013 года, сразу же после смерти Мрожека и выхода на русском языке в серии «Проза великих» романа Йозефа Геббельса. Тогда к месту пришлась цитата Мрожека о том, что кругом «бардак, где ничего не работает, потому что всё позволено». Её произносит один из центральных персонажей пьесы Артур.

И вот 7 и 8 марта 2014 года на Большой сцене Псковского академического театра драмы им. А. С. Пушкина появился застёгнутый на все пуговицы Артур (Глеб Иванов), после чего в прямом смысле грянуло алюминиевое «Танго». Хотя по нынешним временам абсурдистская пьеса Мрожека «Любовь к Крыму» была бы ещё более уместна. В ней действуют Ленин, Екатерина II, Оборотень и обязательные два матроса, появляющиеся в 3-м акте.

«Уходит тот, у кого вникать нет сил»

В спектакле «Танго» Ленина нет, хотя... Всё зависит от того, как на происходящее посмотреть. Тот катафалк, который стоит в центре сцены - разве он не имеет отношение к Ленину? «Дедушка давно умер, а катафалк остался». И детская коляска осталась, хотя дети давно выросли. Птичья клетка пустует без птицы. Старое подвенечное платье тоже болтается - ждёт своего часа. Нагромождение символов прошлого не сулит спокойной жизни в будущем.

Впрочем, центр сцены - понятие относительное. Устроители гастролей московского театра «А.Р.Т.О.», показавшие в Пскове спектакль режиссёра Андрея Калинина «Танго», на сцену усадили всех без исключения зрителей, а сложное механизированное действо происходило между зрительскими рядами.

На вопрос о том, актуальна ли пьеса, написанная ровно полвека назад, с ходу ответить не так просто. Казалось бы, да, конечно. В мире имеются и «либеральный хаос», и желающие навести «консервативный порядок». Иногда это происходит в голове одного человека. Почему бы об этом не поговорить на театральном языке? С этого «Танго» как раз и начинается. Кругом отвратительный хаос: шум, разврат, бессмысленная игра в алюминиевые карты на алюминиевом катафалке...

Один Артур олицетворяет порядок. На нём строгий костюм. Он точно знает, что надо делать. Он полностью убеждён в своей правоте. Он производит впечатление единственного нормального человека на этой сцене. Есть, правда, ещё и зрители, но с ними тоже пока что не всё ясно. Их же честно предупреждали, что зрелище им предстоит увидеть - не для слабонервных, что их «подведут к краю пропасти» и тому подобное.

Вы любите прогуливаться предпраздничными и праздничными весенними вечерами по краю пропасти? Нет? Так почему же вы тогда, заплатив немалые деньги, отправились в театр? Какой чёрт вас дёрнул? Может быть, вам тоже нравится «либеральный хаос»?

К тому же, абсурд пьесы Мрожека наслаивается на абсурд нашей жизни. Трудно довести до полного абсурда то, что и без того возведено в степень, поднято, казалось бы, на недосягаемою высоту. Достаточно посетить одно-два заседания суда по резонансным политическим делам.

Может ли театр конкурировать с жизнью? На фоне нынешнего абсурда театральный абсурд кажется детской заводной игрушкой. Кто первым достиг пограничного состояния? Актёр «крюотического театра» или «изгоняющий дьявола» пропагандист-телеведущий, систематически впадающий в экстаз?

Правда, в 1964 году, когда была написана пьеса «Танго», мир тоже пребывал в схожем состоянии. Но Мрожека это не заставило сочинять лирические комедии. Он вообще предпочёл писать не о людях, а о чувствах. Часто это были отвратительные чувства.

Стомил (Игорь Булгаков), мать Элеонора (Екатерина Ефимова), бабушка Евгения (Юлия Шимолина), бабушкин брат, дед Евгений (Борис Перцель), сосед Эдек (Артём Манукян) и невеста Аля (Мария Денкова) - это же не люди. Да и сам Артур - какой он человек?

Это сгустки комплексов, пороков, всё что угодно, только не люди.

В последнее время российское телевидение, прежде всего, канал «Культура», как будто задались целью рассказать потенциальным зрителям театра «А.Р.Т.О.» о том, кто такой был Антонен Арто. Об этом по телевидению недавно говорил Klim. Михаил Левитин посвятил Арто отдельную передачу.

Но вряд ли это произвело впечатление на «широкого зрителя». Зритель слишком широк, чтобы попасть на узкую сцену театра «А.Р.Т.О.».

После спектакля режиссёр Андрей Калинин рассказал о том, что в Москве даже маленький зал, рассчитанный на пятьдесят мест, не всегда заполняется. На мой вопрос: «Кто обычно уходит со спектакля?», режиссёр Андрей Калинин ответил: «Уходит тот, у кого вникать нет сил, кому долго искать дверь» (дверь на выход такой зритель всегда найдёт даже на ощупь в темноте).

Со спектакля «Танго» в первый вечер в Пскове в антракте ушло всего лишь человек семь. Их реплики, сказанные на прощание, можно вставлять в пьесу «Танго». Зрители не ругались, а натянуто улыбались, подбадривали друг друга и произносили: «Мы под впечатлением», «Только не делайте умное лицо»...

В общем, эти немолодые зрители-военнослужащие вместе со спутницами тоже достигли пограничного состояния, «заглянули в пропасть», «нахлебались» абсурда из ванны, в которой весело плескалась полуголая мрожековская семейка, и предпочли не дожидаться второго акта, когда полураздетые герои медленно надевают фраки, застёгиваясь на все пуговицы.

«Военные - не ваши зрители?» - пришлось спросить Андрея Калинина. «Почему же? Если бы на наш спектакль пришёл взвод солдат...», - почти мечтательно произнёс режиссёр.

«Мы добивались выкрученности, вывернутости существования сценографии»

Во втором акте герои «Танго», приодевшись, готовятся к свадьбе. А заодно и к похоронам. Чтобы два раза не мучиться.

Фраки-чехлы методично надеваются на всё, в том числе на алюминиевую детскую коляску, катафалк, стулья... Только «зеркало» остаётся не зачехлённым.

Впрочем, зрителям тоже фраков не досталось.

Но всё это - внешний порядок. Дикости меньше не становится. Её становится больше.

В первом акте Артур делает Але предложение выйти замуж, предварительно подвесив её на крюк. Для надёжности. Между сторонником порядка и насильником ставится жирный знак равенства.

В «Танго» отвратительны все - по той причине, что все ищут, каждый по своему, острых ощущений. Часто это острые ощущения в прямом смысле - крюки (напоминают небезызвестный «чекистский крюк» и прочие острые предметы). Важную роль играет молот, которым можно забивать людей в сцену по самую шляпку, словно гвозди.

Когда возлюбленная вздёрнута на дыбу и болтается на крюке, Артур чувствует себя спокойнее. Увереннее. Он обожает всё держать под контролем. Но даже в подвешенном состоянии Аля умудряется над ним насмехаться.

Кроме того, Артур всё время озабочен тем, что мир несовершенен. Он жаждет срочно мир спасти. Да и всех прочих почему-то заботит какая-нибудь Большая идея. Они начинает жизнь человечества с чистого листа, заново изобретая Бога, Адама и Еву, змея-искусителя и остальной набор символов. Искушений вокруг масса. «Семейка» жаждет новизны, щекочет нервы, однако всё новое рано или поздно упирается в смерть. К месту приходится и любвеобильный изысканный сосед-душегуб.

Однако со спектакля «Танго» не только уходили, но на него неожиданно и приходили. Когда герои «Танго» стали одну за другой распахивать двери театральных кулис, зрителям, сидевшим в самом центре сцены, открылся небывалый вид: театр, просматривающийся насквозь. И в это время на заднем плане появился молчаливый человек (охранник?). Он некоторое время  там маячил, словно ещё один герой абсурдистской пьесы, вызывающий у зрителей дополнительный незапланированный смех. Этот человек непонимающе глядел на то, что происходит на сцене - не ведая того, что неожиданно оказался в центре внимания. Он вполне заслужил, чтобы выйти на поклон.

После спектакля Андрей Калинин  рассуждал об «экстремальности сценического бытия, которая была искажена и вывернута до определённой ненормальности», о «небытовом экстраординарном внутреннем состоянии и внутреннем гротеске, переходящем в гротеск внешний», о биомеханике Мейерхольда...

Но едва ли не самые главные слова были не так наукообразны. Он произнёс их, когда рассказал о сценографии Николая Рощина и о том, как готовилось металлическое оборудование.

Заказчикам требовались непременно кривые углы, а работяги с «алюминиевого завода» стремились всё сделать «правильно». Борьба кривого с прямым - это и есть история нашего мира.

«Это было безумие, когда мы отнесли прототипы декораций на алюминиевый завод, где мужчины не понимают таких сложных форм, - начал вспоминать Андрей Калинин. - Зачем делать кривой стул и коляску, вывернутую в пяти плоскостях? Ни один станок не делает таких операций. Рабочим всё хотелось сделать прямее. Но мы добивались этой выкрученности, вывернутости существования сценографии».

«Мысли - это духовные организмы, которые распадаются и вновь складываются»

Антонен Арто (не путать с Агнией Барто и её «театром жестокости»: «Уронили мишку на пол, // Оторвали мишке лапу») в тридцатые годы так увлекся хождением вдоль пропасти, что попал в сумасшедший дом, из которого больше не вышел. Пока Арто сидел в сумасшедшем доме, началась и закончилась Вторая мировая война.

Пока Арто пытался «вымещать демонов в игре», считая  имитацию насилия терапевтическим методом, другие демоны утвердились у власти, развязали войну и стали играть человеческими судьбами.

Арто сравнивал театр с чумой, которая выводит человека из равновесия, после чего убивает или не убивает. Допустим, театр - чума. В таком случае, и всё остальное  чума. Способов вывести человека из равновесия существуют тысячи.

На эту тему философ Мераб Мамардашвили написал целое эссе «Метафизика Арто», где он, в частности, рассуждал о театральной игре как о создании грозовой атмосферы («мысли - это духовные организмы, которые распадаются и вновь складываются в той ситуации, которую я называю грозой»).

Нет ничего удивительного, что отношение к актёру как «атлету сердца» стало уделом немногих театральных деятелей. Зритель не спешит в театры, подобные театру  «А.Р.Т.О.» не только по той банальной причине, что в нём слишком много падений и слишком мало взлётов.

Тот, кто жаждет по-настоящему острых ощущений, тот в ХХI веке займётся экстремальными видами спорта, повисит немного на тарзанке... В конце концов, пойдёт на несанкционированный митинг, посидит в автозаке... Драка в подворотне - тоже неплохой способ погрузиться в «грозовую атмосферу». В 2014 году смотреть на «одичавших» артистов - не самое актуальное занятие. Это уже не новаторство, а традиция, вроде тех традиций, которые олицетворяют тяжёлые доспехи на «короле» Артуре.

Самые запоминающиеся сцены в «Танго» театра  «А.Р.Т.О.» не связаны с «жестокостью»: превращение в гейшу с помощью валика, разочарование облачённого в рыцарские доспехи Артура и, конечно, заключительная сцена «головой об стену».

И всё же следует сказать, что режиссёрский дебют Андрей Калинина получился удачным. Если судить его по законам, которыми руководствуется  театр  «А.Р.Т.О.»  Надо отметить и Марию Денкову. Безусловно, Аля - это её роль.

Но главные герои остались безымянны. Это заводские работяги, которые, несмотря на то, что не читали Мераба Мамардашвили и не слушали лекций Павла Руднева, сумели, несмотря на свою здоровую прямолинейность, извернуться и сделать оборудование чуть ли не в пяти плоскостях. 2014

 102.

ВЫРВАТЬСЯ ЗА ПРЕДЕЛЫ
(«Псковская губерния», 2014 г.)

Формирование театрального пространства - вещь болезненная

Во время спектакля «Пока ты здесь» московского Liquid Theatre как минимум два зрителя независимо друг от друга почти одновременно вслух вспомнили анекдот Даниила Хармса, тот самый анекдот, который начинается так: «У Пушкина было четыре сына и все идиоты. Один не умел даже сидеть на стуле и всё время  падал...»

«Всеобщая нелюбовь, которая становится причиной саморазрушения»

Артисты, участвовавшие в спектакле режиссёра Андрея Смирнова «Пока ты здесь», тоже всё время падали со стульев. Вначале падал один - медленно. Потом падали все - и чем дальше, тем чаще и быстрее. Проверяли силу притяжения, а заодно и прочность стульев.

Вывод можно сделать однозначный: сила притяжения на сцене псковского драмтеатра есть.

Как потом объяснил Андрей Смирнов, в театре, в Москве, стульев первоначально было сто двадцать штук, с запасом, а стало восемьдесят, потому что «стулья время от времени ломаются».

В Пскове, конечно, стульев на Большой сцене всё ещё академического театра драмы имени А.С Пушкина было намного меньше восьмидесяти, но совсем без стульев представление было бы другим. Стулья настолько важны, что их не мешало бы вписывать в список действующих лиц. Да и бумажные чучела не забыть включить, тем более что имена у них уже есть (одно из чучел было потом представлено как Евгений).

«Пушкин-то и сам довольно плохо сидел на стуле, - писал когда-то Хармс. -  Бывало, сплошная умора: сидят они за столом; на одном конце Пушкин всё время падает со стула, а на другом конце - его сын. Просто хоть святых вон  выноси!»

Для того чтобы выносить святых, необходимо, чтобы было что-то святое. И оно у артистов  Liquid Theatre определённо имеется.

«Это спектакль состоялся только потому, что здесь присутствует любовь к тем людям, с которыми они общались, - как выразился приехавший в Псков театральный критик Глеб Ситковский. - Есть ощущение общего духа, единства. Они становятся посредниками между нами и ними. Главное - это всеобщее одиночество, нелюбовь, которые и становятся причинами саморазрушения для человека».

Реакция на экспериментальный спектакль, выдвинутый на премию «Золотая маска», у псковских зрителей была настолько разная, что хоть стой, хоть падай - со стула. Один из зрителей сразу же после спектакля немного обиженно произнёс: «Ну, нельзя же так. Время наше не ценят. Шарлатанство какое-то». А сидевший рядом его знакомый сказал о том, что «такого совершенного спектакля, возможно, он не видел за всю жизнь».

В общем, второй визит в Псков московского Liquid Theatre вызвал примерно те же полярные отклики, что прошлогодний показ «Свадьбы» во время открытия Детского парка.

Однако если уличная «Свадьба» была разухабистым развлечением, масштабной клоунадой, то спектакль «Пока ты здесь» предназначен совсем не для развлечений и на широкий показ не рассчитан. Немногочисленных зрителей по складывающейся традиции снова проводили на Большую сцену и усадили там.

«Пока ты здесь» - результат общения Liquid Theatre с пациентами «семнашки» - реабилитационного отделения 17-й наркологической больницы.

Само название будущего спектакля, оказывается, артисты прочитали на заборе рядом с наркологической больницей. Там было написано: «Пока ты здесь, мир живёт без тебя».

«Невозможно заниматься традиционным театром»

После спектакля, оставшись на сцене для разговора, артисты, режиссёр и зрители стали перебирать разные продолжения названия, вплоть до «Пока ты здесь, жена тебе изменяет». Вариантов действительно множество. «Пока ты здесь, твой «Спартак» проигрывает «Краснодару» 0:4». «Пока ты здесь, а потом ты будешь в другом месте». «Пока ты здесь, в других театрах показывают настоящие спектакли».

Осталось ответить на вопрос - что такое настоящие спектакли.

На следующий день об этом в театральном медиазале на семинаре с участием  театрального критика Глеба Ситковского и художественного руководителя псковского драмтеатра Василия Сенина было сказано немало. Запомнилась фраза: «Невозможно заниматься традиционным театром».

В этом месте, похоже, для многих театральных людей проходит линия разрыва. Линия возникла не вчера. Глеб Ситковский упомянул знаменитого критика Юлия Айхенвальда с его нашумевшей статьёй «Отрицание театра». Впервые «Отрицание театра» вышло ровно сто лет назад - в 1914 году, и там Айхенвальд назвал театр «ложным и незаконным видом искусства». Позднее, видимо для равновесия, Айхенвальд напишет «Самоупразднение критики».

Айхенвальда, впрочем, выслали из России в 1922 году «философским пароходом» - чтобы не «мутил воду».

Но разговоры об устаревающем театре в России и в СССР продолжились и не прекращаются до сих пор. И не только разговоры.

В какой-то момент часть театральных деятелей обнаружила «самоизоляцию театра» (на семинаре прозвучало: «Публика стареет, происходит бесконечный круговорот», «театру надо вырваться за свои пределы, попытаться завоевать зрителя, который ходит в кино»).

Что ж, Liquid Theatre - это наглядная демонстрация желания вырваться за пределы, размокнуть круг (в конце концов, весь мир - театр).

Такое желание заложено в самом названии театра - Liquid. В переводе на русский это означает либо жидкость, либо плавный звук. Артисты театра просачиваются в различные нетривиальные нетеатральные места и устраивают свои представления там. Это их способ борьбы с «тоталитаризмом театра», в котором имеются свои определённые правила: гардероб, буфет, стройные ряды, занавес, короче - правила игры.

Liquid Theatre - один из тех театров, кто эти правила демонстративно нарушает, а значит - создаёт новые.

Эффект от попытки преодолеть самоизоляцию временами возникает неожиданный. Происходит изоляция «традиционного зрителя», который привык, что в академическом драматическом театре на сцене драматические артисты произносят монологи, участвуют в диалогах, в пьесах имеется более-менее стройный сюжет...

Liquid Theatre всё это старательно обходит стороной. Какие уж тут монологи. Вместо них, по мнению части публики, - что-то вроде liquid chair («жидкий стул»). Одна из самых длинных фраз, прозвучавших в спектакле, многократно повторившееся объявление: «Улица космонавта Волкова».

Видимо, это улица, названная в честь Владислава Волкова, погибшего при разгерметизации спускаемого аппарата во время посадки корабля «Союз-11».

Разгерметизация - уместная метафора того, что происходит сегодня в мировом театре. Многие старые «пыльные» спектакли сегодня действительно выглядят, словно слоники на прабабушкином комоде. Но желание снять «театральную изоляцию», «преодолеть актёрство», вырваться на простор - таит множество опасностей. Революция в театре, как и всякая революция, бывает безжалостна - в том числе и к революционерам.

Спектакль «Пока ты здесь» по форме и по содержанию перекликается с мультипликационным клипом Cavern древней нью-йоркской группы Liquid Liquid. В том клипе полно едущих куда-то безликих людей, которых что-то всё время гложет, и кто-то зубастый всё время стоит у них над душой.

При просмотре на Большой сцене псковского драмтеатра возникла ещё одна неожиданная ассоциация - с вполне традиционным спектаклем Василия Сенина «Пять вечеров», в котором тоже важнейшую роль играет наземный транспорт и его звуки.  В нём тоже полно пассажиров. Но те пассажиры - из далёкого романтичного прошлого. В спектакле «Пока ты здесь» дорога не манит, а пугает. Отталкивает. В «Пяти вечерах» у Сенина люди едут вперёд, а у Андрея Смирнова пассажиры двигаются по кругу и бесконечно приезжают на улицу разгерметизированного космонавта Волкова. В этом есть что-то болезненное и безнадёжное.

А самое очевидное объяснение: спектакль посвящён зависимостям. Не только наркологическим, а вообще зависимостям: от гаджетов, от всего на свете.

То есть спектакль как бы обо всём сразу. И вот это-то вызвало у части публики плохо скрываемое раздражение: «Обо всём - значит ни о чём».

Маски, которые используются в спектакле, нарисовали пациенты наркологического отделения. А самая выразительная часть (если не считать красивого романтического финала с полётом стульев) - когда из бумаги на глазах зрителей набиваются чучела людей. Потом эти чучела сидят на стульях в своих клетчатых одеждах, как живые. Одно даже танцует. Только вместо лица - распотрошённый «головы качан». Выглядят «чучи», как тряпочный Пинк из шоу «Стена» Роджера Уотерса, упавший со стены.

Когда героиня спектакля полезла под стул, один из зрителей - парень студенческого вида - наклонился и нежно шепнул своей девушке: «Узнаёшь себя?» Девушка в ответ лишь неопределённо пожала плечами. Не очень-то хотелось ей узнавать себя.

«Нам нравится играть состояние, нам кажется, что это можно делать», - объяснили позднее участники Liquid Theatre.

Ещё одна затронутая в спектакле тема - тема потери. В сущности, некоторые любят терять. Не кошелёк, конечно, а, например, собственное «я». Ведь после этого наступает снятие ответственности. Поэтому «Пока ты здесь» - в том числе о коллективной ответственности и коллективной безответственности. О зависимости и независимости.

«Мальчики, кефир!» - доносится голос медсестры, не такой страшной, как в фильме «Пролетая над гнездом кукушки». Мальчики послушно идут за кефиром, - как стадо послушно идёт на водопой. Правда, и здесь возможны варианты. Кефир можно не только пить, но бутылкой кефира можно играть, перебрасываясь друг с другом.

Кефир умеет летать.

Ещё одна тема спектакля связана с бесчисленными видеокамерами. Они в «Пока ты здесь» на сцене всюду, многие из них - маленькие и похожи на пистолеты. Очевидно, что это оружие. Опасное оружие. Они фиксируют всё, включая абсолютную пустоту.

«По-моему мнению, театральное культурное пространство в Пскове отсутствует», - прокомментировал происходящее Василий Сенин, объясняя, почему он приглашает на сцену обновлённого театра такие коллективы как Liquid Theatre.

По версии Василия Сенина, подобные показы способны создать в Пскове театральное культурное пространство. И здесь важно не ошибиться.

Спектакль «Пока ты здесь» наглядно показал, что на сцене люди и чучела людей иногда могут выглядеть одинаково.

 103.

В ЧЕЛОВЕКЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ВСЁ
(«Городская среда», 2014 г.)

Спектакль «Дядя Ваня» режиссёра Льва Додина, показанный в Пскове в начале ноября, вызвал здесь споры. И это не удивительно. Сергей Курышев много лет назад получил за роль дяди Вани «Золотую маску». Сегодня смотришь на дядю Ваню и думаешь: неужели это была лучшая роль 2003 года в России?

104.

БЕС РАЗРУШЕНИЯ
(«Псковская губерния», 2014 г.)

История роковых несовпадений рассказана сдержанно, но беспощадно

Такие спектакли как «Дядя Ваня» режиссёра Льва Додина любят показывать по телеканалу «Культура». Его и показывали, ещё с Ксенией Раппопорт в роли Елены Андреевны. Но премьера спектакля состоялась в далёком 2003 году. Так что в нынешней версии Елену Андреевну играет Ирина Тычинина, что дало повод псковским зрителям в антракте поговорить о том, «рассыпался ли спектакль или не рассыпался».

«Мир погибает не от разбойников, не от пожаров, а от ненависти, вражды»

«Дядя Ваня» Малого драматического театра - театра Европы (Санкт-Петербург), как и «Русский человек на rendez-vous» театра «Мастерская П.Н. Фоменко»  были показаны в Пскове в ноябре 2014 года благодаря фестивалю «Золотая маска». Осень вообще получилась театральной.  Премьеры, гастроли, в том числе приезд артистов лондонского театра «Глобус»... Но даже на этом фоне показ «Дяди Вани» и «Русского человека...» - события заметные. Свободных мест - во всяком случае, до антракта - в Большом зале псковского драмтеатра не было.

В ноябре 2014 года, спустя одиннадцать лет после премьеры, спектакль «Дядя Ваня» по-прежнему кажется очень уместным. Известно же, что некоторые даже очень хорошие спектакли живут недолго - по той причине, что изначально стараются выглядеть остросовременными, модными. «Дядя Ваня» и в 2003 году таким не был. Выдыхаться было не чему.

Внешне спектакль не очень яркий (художник Давид Боровский). Деревенская жизнь конца позапрошлого века, описанная Чеховым, и не должна выглядеть яркой. Три стога возвышаются над сценой, словно три купола. Но под «куполами» творится чёрт знает что. Точнее, ничего особенного не творится. Даже когда стреляют, то не попадают. «Дядя Ваня» - история несовпадений. Хотят отравиться, но не травятся. Любят, но безнадёжно. Мечты не сбываются. Мир гибнет... Всё как обычно.

Чехов многие важные слова вложил в уста 27-летней Елены Андреевны (даром, что ли, она говорит о себе: «Я нудная, эпизодическое лицо»).

По словам «эпизодического лица» мир не просто гибнет: «Мир погибает не от разбойников, не от пожаров, а от ненависти, вражды, от всех этих мелких дрязг...» Когда она всё это говорит, скандал в деревенской усадьбе ещё только назревает, но ждать его - недолго. «Во всех вас сидит бес разрушения, - произносит всё та же Елена Андреевна. - Вам не жаль ни лесов, ни птиц, ни женщин, ни друг друга».

Как показать этого самого беса разрушения? Причём показать так, чтобы это не выглядело пошло. Бес-то - мелкий, но от этого не менее гадкий.

«Он лучше нас знает, что хорошо и что дурно» 

Спектакль не рассыпался по многим причинам, одна из которых - Пётр Семак в роли доктора Астрова.

Без Астрова в пьесе «Дядя Ваня» у Чехова всё было бы безнадёжно. Но он сочинил Астрова - пьющего работягу-доктора. Это притом, что в «Дяде Ване» люди все без исключения - нормальные, а злодеев нет и быть не может. Их вообще у Чехова не бывает. Со злодеями всё более-менее просто.

Но как быть с такими людьми как Мария Васильевна Войницкая (Наталья Акимова)? Это же она произносит, кивая в сторону отставного профессора Серебрякова (Игорь Иванов): «Жан, не противоречь Александру. Верь, он лучше нас знает, что хорошо и что дурно». Но Жан, дядя Ваня (Сергей Курышев) почему-то противоречит.

Для русского человека «Дядя Ваня» - сборник крылатых фраз. Обычно вспоминают «в человеке должно быть всё прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли...», «мы увидим всё небо в алмазах», «дело надо делать», «в этой самой Африке теперь жарища»...

Однако безответственная фраза о том, что кто-то «лучше нас знает, что хорошо и что дурно» в «Дяде Ване» едва ли не самая определяющая. В ней-то как раз и кроется бес разрушения. Саморазрушения.

Снять с себя ответственность и жить дальше. Продать усадьбу и, выбросив на улицу её обитателей, уехать в Финляндию, как задумал профессор. В искусстве он, может быть, ничего не понимает, но деньги считать научился.

В «Дяде Ване» все промахиваются. Не только Иван Петрович, стреляя в Серебрякова, но и все остальные. Любят не тех, живут невпопад.

Люди они - не лишние, но любовь у них почему-то - лишняя.

«Вот вам моя жизнь и моя любовь: куда мне их девать, что мне с ними делать? -  Иван Петрович не знает - куда пристроить свою любовь. - Чувство моё гибнет даром». В ответ раздаётся: «Когда вы мне говорите о своей любви, я как-то тупею». Тупиковый путь.

Это, несмотря на то, что в человеке должно быть всё прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и бес разрушения...

 105.

ТЕАТР В ЧИСТОМ ВИДЕ
(«Городская среда», 2014 г.)

Лучшие спектакли, как правило, не гремят. А гремят обычно те, что специально для этого подготовлены. «Русский человек на rendez-vous» «Мастерская П.Н.Фоменко» хорош не только тем, что сделан с любовью к актёрам и зрителям. Но любовь здесь определённо главное. /.../

106.
 
РУССКИЕ ВОПРОСЫ
(«Псковская губерния», 2014 г.)

Обошлось без излишеств и без невосполнимых потерь

«Что это такое? Чем она виновата? Разве тем, что считала его порядочным человеком».
Н. Г. Чернышевский, «Русский человек на rendez-vous».

Казалось бы, всё так просто: о весёлых годах надо рассказывать весело. Не зря же Иван Тургенев вынес в эпиграф своей повести «Вешние воды» слова старинного романса «Весёлые годы, // Счастливые дни - // Как вешние воды // Промчались они!». Это даже не эпиграф, а краткое содержание. Весёлые - счастливые - промчались. Всё. Но для части псковских зрителей веселье в спектакле, поставленном по этой тургеневской повести, показалось избыточным. Им, видимо, было достаточно одного счастья и классики «в чистом виде». Но что такое классика «в чистом виде»?

Почтительное расстояние

Приезд в Псков таких театров как «Мастерская П.Н.Фоменко» (Москва) - это нервный праздник. То есть для одних это - безусловный праздник, а для других - потеря нервных клеток.

В начале 2008 года Пётр Фоменко приехал в Псковский театр драмы, прошёлся по нему, насмотрелся, а потом огорчённо произнёс: «Всё может быть ещё беднее, труднее, но нельзя же так антитеатрально! Мне очень жалко людей, которым приходится здесь заниматься...».  В тот раз Фоменко показывал на Малой сцене видео своего спектакля «Египетские ночи» и комментировал его. Было понятно, что многие фоменковские вещи в Пскове не примут никогда. Но понятно было и другое: без «Мастерской П.Н. Фоменко» русский театр был бы намного беднее. Мало кто так, как артисты фоменковской школы может обустраивать театральное пространство.

«Русский человек на rendez-vous» руководителя постановки Евгения Каменьковича - не самый знаменитый спектакль «Мастерской П.Н. Фоменко». Не самый знаменитый, но очень характерный. Каких-то призов он не получил, но в осеннем фестивале «Золотая маска»  участвует не случайно.

Создавался он группой стажёров.* По этой причине в программке написано: «руководитель постановки», «педагог», «педагог по музыке», «педагог по речи»... Были некоторые опасения, что особенности студенческой постановки здесь отчётливо проявятся. Тем более что за основу была взята не пьеса, а повесть. Проза, перенесённая на  сцену, - штука коварная. В хороших пьесах драматургические пружины настроены определённым образом и помогают театральному движению. У адаптированной прозы очень часто всё устроено по-другому. В инсценировках действуют другие механизмы. За бортом неизбежно оказываются какие-то существенные части.

В «Русском человеке на rendez-vous» обошлось без излишеств и в то же время без невосполнимых потерь. Прочтение тургеневского текста получилось деликатным, хотя, безусловно, создатели отошли от «Вешних вод» на почтительное расстояние. Большое, но почтительное.

Но главное, что в «Русском человеке на rendez-vous» имеются все три необходимые составляющие: веселье, счастье, полёт времени.

Rendez-vous (рандеву) - это не только свидание, но и, в другом значении, взаимодействие между параллельными процессами. Артисты в этом спектакле показывают чудеса взаимодействия.  Не только друг с другом, но и с пространством, и с текстом, и с музыкой (Алябьев, Доницетти, Пёрселл, Глинка, Россини...).

Организм спектакля - здоровый и подвижный. Часто подобные спектакли звучат как хор. Молодые голоса, свежие взгляды, единый ансамбль... Но имеется одно упущение - солисты. Однако в «Русском человеке на rendez-vous» с солистами всё в порядке. По очереди солируют почти все. У многих - по нескольку ролей, и это ещё больше оживляет по-настоящему живой спектакль.

«Вешние воды» - вообще-то  повесть печальная. Описание «весёлых лет» - не самая сильная тургеневская сторона. Тургенев - не Гоголь, у него другие козыри.

А вот на «Русском человеке на rendez-vous» зрители смеются часто и по делу. Претензии тех, кто видит в происходящем всего лишь капустник, паразитирующий на классическом материале, кажутся неубедительными.

Да, по всему спектаклю рассыпаны визуальные шутки со скульптурой Даннекеровой Ариадны, портретом покойного отца Джеммы и тому подобное. Фактически, это капустник или КВН. И если бы действие спектакля ограничивалось только этим, то это бы выглядело как нескучная комедия, и больше ничего. Дескать, а где тургеневская грусть? Где его сентиментальность?


Но создатели спектакля заходят намного дальше шуточного прочтения. Лирические ноты звучат постоянно. Спектакль не скатывается в пошлую комедию положений. Ведь понятно же, что в некоторых местах можно было бы сделать ещё смешнее, но тогда бы как раз в зале могло раздаться ржание.

Такой задачи создатели «Русского человека...» точно перед собой не ставили.

Во время спектакля смех звучит как сочувствие.

Мы наблюдаем не только свидание Европы и России, свидание невесты и жениха. В «Русском человеке на rendez-vous» сочетается искромётное озорство и моментальная грусть. Зрители не просто смеются, но и жалеют. Это и есть сентиментальность, но не умилительная, а с лёгкой светлой улыбкой. 

Положительная энергия

В спектакле существенно то, что неудавшийся жених - русский человек. Не даром же спектакль так и называется: «Русский человек...». Не какой-то там, а русский.

Спектакль получился неполиткорректный, и это ещё одно достоинство, что не значит, будто русские там чем-то лучше немцев или итальянцев. Или хуже. Гротескные маски «надеваются» не только для того чтобы усилить комический эффект, но и для того чтобы подчеркнуть контраст, вовремя подвести механизм.

Возможно, самая сильная фраза спектакля звучит тогда, когда Джемма (Серафима Огарёва) приводит в свой дом новоявленного жениха - русского Дмитрия Санина (Фёдор Малышев), взамен предыдущего, немецкого Карла Клюбера (Амбарцум Кабанян).

«Мама, - говорит Джемма, входя с Саниным в комнату, где сидит мать - фрау Леноре, - я привела настоящего!»

У Тургенева так и написано: «Мама, я привела настоящего!»

И вообще, это ключевой вопрос жизни, искусства в том числе: настоящее или подделка? Кого привели?

Джемме кажется, что на этот раз всё действительно по-настоящему. И многим зрителям тоже так кажется. По той причине, что в игре молодых артистов действительно много искренности. Сила этого спектакля не только в умелой расстановке и идеальной сценографии (художник Владимир Максимов), но в положительном заряде, который придан этому спектаклю.
От этого спектакля можно заряжать батарейки.

Далее у Тургенева написано: «Если бы Джемма объявила, что привела с собою холеру или самую смерть, фрау Леноре, должно полагать, не могла бы с большим отчаянием принять это известие». Как это показать на сцене в 2014 году? Имеет ли смысл закатывать настоящую драму или ограничиться иронией? Руководитель постановки Евгений Каменькович и группа создателей предпочли здесь шуточное прочтение, и это кажется совершенно оправданным.

Санин ненадолго (как он думает) отправляется к богатой жене своего школьного товарища Полозова (Екатерина Смирнова), чтобы продать усадьбу.

Но вскоре обнаруживается, что и этот русский человек, вопреки словам Джеммы, - жених ненастоящий.

Санин валяет дурака. На дуэли, там, где надо было проявить храбрость и решительность, он её проявляет, но ломается на пустом месте. Предаёт. Предпочитает рабскую покорность («Я еду туда, где будешь ты, - и буду с тобой; пока ты меня не прогонишь, - отвечал он с отчаянием и припал к рукам своей властительницы»).

Это настоящая рабская покорность, о которой потом немолодой Санин сильно пожалеет.

Но будет поздно, потому что Джемма найдёт своё счастье очень далеко - в Америке, куда Санин тоже отправляется.

Русские вопросы почему-то удобнее задавать в Америке. 

* Артисты: Юрий Буторин, он же - педагог, Фёдор Малышев, Серафима Огарёва, Амбарцум Кабаян, Екатерина Смирнова, Дмитрий Захаров, Мария Козяр, Михаил Крылов.

107.

 ИХ УНИКАЛЬНЫЙ ПУТЬ
(«Псковская губерния», 2015 г.)

/.../

Боязнь сцены

Отклики на спектакли были разные, но большинство критических стрел метались не в Василия Сенина, а в создателей спектакля «Мой уникальный путь» (режиссёр Григорий Дитяковский). Первый зритель покинул зал спустя пять минут после начала спектакля. Последние, в панике наступая на ноги, выбегали из зала за несколько минут до очевидного финала. Рядом со мной медленно прошла женщина, у которой несколько раз вырвалось шипение: «Ужас, ужас...». Она плохо себя контролировала.

То есть досрочный путь в гардероб на спектакле «Мой уникальный путь» оказался не таким уж и уникальным. Притом, что этот спектакль петербургского театра «Приют комедианта» (дважды лауреат высшей театральной премии Санкт-Петербурга «Золотой софит» сезона 2011-2012 гг.) в художественном смысле явно выделялся на фоне других спектаклей, показанных в Пскове в предновогодние и новогодние дни.

Больше всего, кажется, повезло постановке Василия Сенина «Кто боится Вирджинии Вульф?» того же театра «Приют комедианта». Зал был полон и реагировал в соответствии с репликами героев. Не было никаких неожиданностей.

Главный в спектакле «Кто боится Вирджинии Вульф?» - американский драматург Эдвард Олби. Это важно, что он там есть. Режиссёр не возвысился над автором пьесы. Не перевернул всё с ног на голову.

Другое дело, что эта знаменитая пьеса Олби, написанная в начале 60-х годов прошлого века, - на любителя. На любителя наблюдать на сцене два часа подряд не слишком, мягко говоря, приятных героев. Но таких любителей всегда находится множество. В Большом зале псковского драмтеатра был неизбежный аншлаг.

Нет, недаром в тексте этой пьесы восемь раз в разных местах встречается одна и та же ремарка: «Не верит своим ушам».

Не надо верить своим ушам. Имеются другие объекты для веры.

Зрители пришли не только на Олби, но и для того чтобы посмотреть на известных артистов, в первую очередь - на Ларису Луппиан, играющую Марту.

Олби поиграл в слова, соединив строчку из песенки из мультфильма про трёх поросят («Кто боится Большого Злого Волка?») с именем автора романа «Миссис Дэллоуэй» Вирджинии Вульф, и у него получилось «Кто боится Вирджинии Вульф?».

Никто её не боится. Никому не страшен серый волк. И тем более никто не боится смотреть «Кто боится Вирджинии Вульф?».

Желающих досрочно покинуть зал почти не нашлось.

Василий Сенин в этом спектакле снова демонстрирует свою склонность к ретро, проявленную во многих других спектаклях, включая «Заповедник» и «Пять вечеров».

Состояние ночного подпития, в котором пребывают герои, оказывается  плодотворным. Сочетание мерзкой правды и трагического вымысла действует безотказно.

Выставка скелетов

Спектакль «Кто боится Вирджинии Вульф?» театра «Приют комедианта» в зале драмтеатра собрал публику, которая с удовольствием ходит на антрепризные спектакли, время от времени демонстрирующиеся в Псковской областной филармонии.

Судя по всему, похожая публика пришла и на «Мой уникальный путь» ирландского драматурга Брайана Фрила того же театра «Приют комедианта». Только этим можно объяснить не совсем адекватную реакцию на постановку, которую высоко оценили театральные критики (в том числе назвав спектаклем, «которому, возможно, суждено стать не просто лучшим в сезоне, но и войти в новейшую театральную историю»).

Возможно, это не был лучший спектакль, сыгранный Сергеем Дрейденом (Тэдди), Дариной Дружиной (Грэйс) и  Григорием Дитятковским (Фрэнк).  Но дело, скорее всего, не в каких-то частностях.

Произошло глобальное несовпадение. В прошедшем 2014 году на сцене псковского театра показывались значительно более сложные для восприятия пьесы. Но публика была к ним более-менее готова. Массового исхода не наблюдалось.

Со спектаклем «Мой уникальный путь», в котором совсем нет ничего шокирующего, всё вышло иначе. Это деликатный спектакль. К тому же, тоже созданный, отчасти, в ретро-стиле - с песенками в исполнении Фреда Астера. Казалось бы, смотри, ностальгируй и сопереживай. Тем более что некоторые герои вызывают сочувствие.

Однако вместо сочувствия поднялась какая-то мутная волна отторжения. Прежде всего, зрителей смутила форма подачи. Монологи.

В монологах нет ничего необычного. Кого в ХХI веке можно смутить сплошными монологами на театральной сцене? Но, оказывается, можно. Особенно если в монологах мало смешного.

И артисты здесь совсем ни при чём.

В этот вечер главными были зрители. Те из них, кто бесцеремонно громко переговаривался весь спектакль. Кто демонстративно отказывался отключать свои телефоны. Кто бродил по залу. Таких было человек сто. Угрожающее число.

В спектакле «Кто боится Вирджинии Вульф?» есть такая реплика: «Свои скелеты они хранят не в шкафу, а выставляют в витринах». Так вот, похоже, что псковская публика принесла на спектакль «Мой уникальный путь» целую коллекцию своих скелетов и самодовольно выставила их напоказ.

И в этом смысле это был отвратительный спектакль - с хорошими актерами на сцене.

На заднике проплывали названия вымирающих деревень Уэльса. Герой Сергея Дрейдена рассуждал о природе таланта и секретах успеха, о сочетании амбиций, таланта и мозгов. Но всё это в этот странный вечер мало кого трогало.

Возможно, в этот вечер надо было показывать что-нибудь другое - о тех, у кого нет таланта и мозгов, но есть амбиции./.../

108.

СОННЫЕ МУКИ
(«Городская среда», 2014 г.)

У создателей этого спектакля были явно добрые намерения. Более того, они не только были, они - остаются. Псковская публика оказалась немногочисленная, но благодарная. Однако даже некоторые из тех, кому спектакль «Сны смешных человеков» понравился, не готовы увидеть в нём нечто театральное («хорошо, но не театр»). Существует и другая точка зрения: «Нехорошо, но театр».

109.

СОННОЕ ЦАРСТВО
(«Псковская губерния», 2014 г.)

Когда человек своими словами пересказывает известный сюжет, то приземляет, приближает его к слушателю

 Два дня подряд на Малой сцене Псковского академического театра драмы имени А. С. Пушкина рассказывали сказки. Можно сказать и иначе: показывали сны. «Сны смешных человеков». Сны демонстрировали Борис Драгилев и компания.

Первым делом, конечно же, вспоминается Евгений Гришковец и спектакль «По По», где зрителям своими словами пересказывают рассказы Эдгара По.

В спектакле «Сны смешных человеков» тоже много «своих слов». «Свои слова» - движущая сила спектакля. Когда человек пересказывает известный сюжет, то приземляет, приближает его. Правда, возникает риск «выплеснуть ребёнка», но устроители «Снов...» к риску готовы.

Борис Драгилев и компания пересказывают «Преступление и наказание», «Лолиту», «Ромео и Джульетту»...

«Сны смешных человеков» можно было запросто демонстрировать на недавнем пушкинском театральном фестивале, потому что «Евгения Онегина» в «Снах...» тоже пересказывают.

«Евгений Онегин» преподносится как история про мальчика Женю, который в деревенской ссоре убил местного поэта, а девушка, которую он любил, вышла замуж. Когда Женя её позднее повстречал, она ему ответила коротко: «Поезд ушёл».

Впечатление этот спектакль производит противоречивое. Перед зрителями предстают не просто банальные пересмешники, которым всё равно над чем смеяться. Им не всё равно.

В каком-то смысле происходящее на сцене похоже на проповедь. Иногда настолько похоже, что спектакль становится навязчивым, дидактическим.

Кроме классических сюжетов, Борис Драгилев использует и просто истории из жизни, подгоняя их под сказочный формат. Получается, что реальная история, произошедшая совсем недавно, и «Ромео и Джульетта» становятся в один ряд.

Общий знаменатель - сказка. Все, все без исключения (книжные герои, артисты, зрители) - мальчики и девочки. Дети, независимо от возраста. Они видят сны. Они слушают и рассказывают сказки. Все они смешные человеки.

А далее начинается самое главное. Все они люди-человеки, но природа человека такова, что универсального смеха не бывает. Что для одних смешно, для других грустно. И наоборот.

В «Снах...» осуществляется двусмысленная попытка пересмеять «Лолиту», где вместо нимфетки появляется «девочка-геронтофилка», а в параллельном сюжете возникает «мальчик-педофил».

У Бориса Драгилева в «нормальных театрах» было много ролей, которые, очевидно, предопределили создание «Снов смешных человеков». Давным-давно в «Преступлении и наказании», в Учебном театре, он играл Раскольникова, в «Снежной королеве» был Сказочником, в «Алисе в стране чудес» - Чеширским котом.

В «Снах...» Драгилев и Раскольников, и Сказочник... Но больше всего в его спектакле той самой автономной улыбки Чеширского кота. Иногда эта натянутая улыбка бывает довольно навязчивой.

В «Преступлении и наказании» Раскольников «устаёт от ужасных людей» и произносит: «Блин, я теперь сверхчеловек».

Кроме театральных предшественников, есть у сказочника Драгилева предшественники и в несмежных жанрах. Прежде всего, это метод, разработанный Дэвидом Армстронгом - storytelling.*

Основа сторителлинга - не просто понятный сюжет, но и личный опыт слушателя, без подключения которого слова не значат ничего.

По этой причине Борис Драгилев без конца обращается к зрителям, подбирается к ним, вовлекает их, впуская публику в «свои сны» и сам проникая в чужие сны наяву. Входит в доверие.

Тот же метод применяется при продаже товаров широкого потребления (storytelling marketing).

Чтобы банальный товар вроде зубной пасты лучше продавался, к нему надо сочинить предысторию, которая бы заставила покупателя считать, что он не просто зубную пасту купил, а совершил нечто важное, метафизическое экологическое, историческое или религиозное.

Что, в таком случае, кроме билетов, продаёт Борис Драгилев?

Наверное, настроение. И ещё отношение к жизни. По этой причине со сцены периодически звучат: «Совесть - это когда не ругают, а уже стыдно», «Главное, чтобы радость не кончалась», «Я предлагаю вам никогда не стесняться»...

На фразе о стеснении легко споткнуться. Человек, который никогда не стесняется, уже не совсем человек.

Несмешной нечеловек.

* Сторителлинг (англ. - storytelling, «рассказывание историй») - неформальный метод обучения персонала, состоящий из подробных рассказов о прошлых действиях руководства, взаимодействии сотрудников или о каких-то событиях, которые обычно передаются в организации неофициально. История преподносится как носитель и передатчик корпоративных знаний.

110.

СИСТЕМНЫЙ ПОДХОД
(«Городская среда», 2014 г.)

Один академический театр - театр им. Комиссаржевской - показал на сцене другого академического театра - псковского театра имени Пушкина - не слишком академический спектакль. Спектакль «3d», продемонстрированный в Псковском драмтеатре, не то чтобы маргинальный. Скорее, он ориентирован на более-менее широкий круг зрителей. Но этот круг в любом случае ограничивается Малой сценой./.../

111.

НА НЕРВАХ
(«Псковская губерния», 2014 г.)

Часть зрителей аплодировала стоя, другая же - расходилась в некотором недоумении

«Да, да, хозяйка взяла Титусика и накормила. Титусику нечего было есть, он ходил голодный, но она взяла его к себе, и Титусик теперь спит в кроватке вместе с хозяйкой. Хозяйка никому не даст Титусика в обиду, никогда, никогда, и Титусик будет счастливым котиком».
Кшиштоф Бизё, «Рыдания». Перевод Ирины Киселёвой.

На Малой сцене Псковского драмтеатра обещали показать «комедийную грусть в одном действии». Грусть была заложена в пьесу «Рыдания» Кшиштофом Бизё (1) , а комедия устроена режиссёром Маргаритой Бычковой в петербургском театра им. Веры Комиссаржевской. «Рыдания» были безжалостно переименованы в «3d», что означало: «три души, три дороги, три дуры» - плюс распадающиеся на сцене трехмерные декорации.

«С кем угодно, только не со мной»

После спектакля в Пскове слова петербургских создателей спектакля «3d» были окрашены в тона белой зависти: «У вас такой театр! Столько техники, столько прожекторов... А у нас, несмотря на то, что мы находимся в центре города, всего три фонаря...»

Зато перед другими спектаклями в Пскове зрителям бесплатно не раздают витамины. А перед «3d» - раздавали. Витамины разносили актёры, переодетые в санитаров. Действие спектакля происходит в клинике неврозов.

И всё-таки главное в любом спектакле не техника. И не клиника. Спектакль «3d» - тому доказательство.

Исполнительница всех трёх главных ролей Александра Сыдорук сразу после спектакля вдруг поняла, почему спектакль оказался таким коротким - он длился всего час. Актриса забыла произнести кусок текста. Однако это было уже не столь важно.

Если спектакль хорош, то зрители будут жалеть, что он так быстро закончился. А если спектакль плох, то жалеть нечего.

Короткий спектакль - в любом случае неплохо.

Часть зрителей аплодировала стоя, другая же - расходилась в некотором недоумении, пытаясь разобраться в том, что же это был за жанр? При этом зрители вспоминали эстрадных клоунесс вроде Степаненко и Воробей.

В одном из интервью режиссёр Маргарита Бычкова сказала: «Когда Бизё смотрел спектакль, он очень насторожился от того, что зритель начал смеяться над некоторыми жуткими вещами. Он сказал, что писал про трагедию, а мы прочли всё иначе. Мы постарались сохранить иронию во всех проявлениях». ** 

Осталось ответить на вопрос - ирония ли это? Пожалуй, ирония слишком тонкое чувство, чтобы определённо говорить о «3d» как спектакле ироничном. Хотя... Кому он мог бы понравиться? Допустим, читательницам «ироничных детективов», с акцентом на первом слове.

Зрителям с первых минут дают понять, что их собираются смешить. Такова интонация главной героини.

Первым делом на сцене появляется женщина средних лет - с чемоданом. Она развешивает на стенке важные для неё фотографии. Например, фотографию одноглазого рыжего кота Титуса, которого она подобрала на помойке. Одинокая душа.

Если обращать внимания только на текст, то начало «3d» перекликается с тем, что обычно делает в своих пьесах-монологах Евгений Гришковец. 

Человек сбивчиво высказывается, изливает душу, выворачивается наизнанку: «Я должна была это предвидеть. Я не красавица. Нет, я - не уродина, но и не красавица. Я всегда это знала, с самого начала. Ноги, губы, грудь - все в порядке, но... Я должна была предвидеть. Догадаться, что как раз со мной это может случиться. А я думала: с кем угодно, только не со мной. Вот и случилось...»

Это слова сорокалетней женщины - первой героини «3d», первой дуры.

Но ведь зрителям должно быть смешно? Должно. Поэтому некоторые интонации форсируются, подчёркиваются.

Авторы спектакля зачем-то помещают героиню в клинику. В сущности, ставят диагноз. И тем самым выводят проблему из социальной в медицинскую.

Жизнь женщины трещит по швам. После семнадцати лет привычной работы в жилконторе героиня становится безработной, но оставаться на обочине она не хочет. На работу её не берут. И тогда она придумывает, как вырваться из этого замкнутого круга. Она решает, что надо купить (или украсть) из магазина дорогое пальто. Это пальто для неё должно стать своеобразным бронежилетом, защищающим от пренебрежительных взглядов («Я должна купить это пальто, я должна купить это пальто. А потом, а что потом? Потом я сделаю всё, как надо. Напишу короткое резюме о себе и отнесу в несколько фирм. Я давно хотела это сделать, давно хотела, но сейчас я точно это сделаю. Стоит войти в любой офис в этом пальто, на меня по-другому будут смотреть. Оно меня защитит, оно меня защитит»).

Центральный эпизод монолога, посвящённый краже пальто в магазине, проходит как-то буднично, а эпизод с последующим разрезанием пальто на куски вообще «замыливается». Не уверен, что это режиссерский ход.

Перекос в так называемую иронию перевешивает все остальные чувства.

Пожалуй, наиболее убедительны сны героини, вынесенные на экран. С видео на Малой сцене псковского драмтеатра вообще везёт.

«Слушай, у меня есть система»

А дальше Александра Сыдорук перевоплощается в 17-летнюю девушку, мечтающую о джинсах с золотыми вставками и красными блестками, потому что «ни у кого таких нет». Но нет и денег. Дочка, в отличие от матери выражается грубее: «Есть только одна проблема. Одна-единственная, вечно одна и та же - бабло». В пьесе, для того чтобы обрисовать портрет второй героини, употребляется ненормативная лексика. В спектакле она отсутствует. Всё ограничивается словами типа «я фигею».

Если мать ради достижения цели идёт на кражу, то дочь заходит ещё дальше, вплоть до секса с нелюбимым человеком. Ей противно, «но джинсы - важнее».

Так обрисовывается шаржированный взгляд на женщин. Недаром, портреты написаны мужчиной.

Наверное, неслучайно упоминаются 17 лет. Столько лет мать работала в жилконторе. И почти столько же прожила на свете дочь. И вот итог семнадцатилетней жизни: сольные рыдания. Этот жанр называется «плач». Жаль только, что плача никакого в спектакле нет. Гротескная подача сразу подводит зрителей к смеху. Но смех, не пропущенный сквозь слезы, не слишком убедителен. Псковские зрители смеялись редко.

Обе женщины на сцене - податливы и доверчивы. Дочь, конечно, более цинична, энергична и экстравагантна. Но, по сути, она не далеко ушла от своей матери («сегодня для меня суперскидка на супертраву. Семьдесят процентов, пятьдесят процентов, тридцать процентов»). Травы ей не хочется, но ведь есть суперскидка, «специально для неё». Как же тут не уступить?

Обеим женщинам кажется, что проблемы приходят извне. Достаточно раздобыть немного денег, обзавестись модными пальто, джинсами и тому подобным, и жизнь сразу наладится.

Но она почему-то не налаживается.

А напоследок зрителям является бабушка. Это уже чистая трагедия. Она тоже несчастна и доверчива до смерти. Разговаривает с умершим мужем. И о чём же она первым делом сообщает на тот свет? Конечно же, о деньгах. О том, как можно выиграть их в лотерею («Слушай, у меня есть система... Я знаю, знаю, сколько я потратила денег, но теперь все: теперь я буду выигрывать, только выигрывать»). Однако знание оказывается смертельно опасным.

Дуры - три, а вот дорога у них, похоже, одна - через тернии к деньгам. Но это тупик. Пока внучка-дочка-бабушка только проигрывают. И всё потому, что у них есть система.

Система есть, а жизни нет.

У такой жизни суперскидка: тридцать процентов, пятьдесят процентов, семьдесят процентов.

* Кшиштоф Бизё - польский драматург, прозаик, архитектор, кинорежиссёр. В 2007 году Бизё закончил Школу мастерства кинорежиссуры Анджея Вайды.

112.

ГОРЯЧЕЕ БЛЮДО
(«Городская среда», 2014 г.)

Это был спектакль внутри спектакля. Точнее - спектакль в антракте. Показывали «Дядю Ваню». Знаменитые сцены из деревенской жизни в исполнении артистов Малого драматического тетра - театра Европы. Постановка Льва Додина. Спектаклю более десяти лет, но в Пскове его показывали впервые.

В антракте буфет быстро заполнился. Теснота, суета... Для начала зрителям предлагалось отстоять две очереди. Вначале, чтобы заплатить деньги, затем - чтобы налить кофе. С чаем было ещё хуже. На весь переполненный буфет имелся всего лишь один небольшой чайник. Его бы в гримёрке для двух человек держать.

Зрителям предлагалось подождать, пока чайник вскипит. Ждать пришлось долго.

Чайник давно вскипел, но ожидание продолжилось. Не кому было дотянуться до чайника, стоящего на расстоянии трёх метров, у розетки.

А потом началось самое интересное. Такого нет даже в самой захудалой придорожной забегаловке. Чай зрителям рассовывали в гибких прозрачных стаканчиках. В буквальном смысле рассовывали. Причём происходило это внутри очереди за кофе. Всё смешалось. Полная неразбериха закончилась тем, что одного из зрителей ошпарили (на руках - ожоги первой и второй степени). Могло произойти и нечто более неприятное. Кипяток с пластикового стаканчика залил белоснежную скатерть и полился на колени сидящей за столом девушки, чудом её не забрызгав.

Заплатить миллиард рублей за реконструкцию театра, тратить миллионы рублей на приглашения именитых театров и не найти несколько сот рублей на чайные чашки... Причём, я помню, что этой весной они в буфете ещё были. И чашки, и блюдца - белого цвета, под стать скатертям.

Но к открытию нового сезона остались только пластиковые стаканчики, не предназначенные для горячего чая.

История с кипятком и «Дядей Ваней», на мой взгляд, не случайное совпадение. Наоборот, это закономерность.

Нечто подобное вообще характерно для современной культуры, впечатление от которой зависит от того, с какой стороны вы к этой культуре подойдёте. Если повезёт, то кипятком вас не ошпарят и вы, расчувствовавшись, уйдёте с «дяди Вани» просветлённые.

С культурой почти всегда так, не только с современной. Многие спектакли рождаются в муках, часто - в актёрских муках. Режиссёр над актёрами глумится, а в результате получается что-нибудь выдающееся.

Но всё же здесь не совсем тот случай. Буфетный хаос не имеет никакого отношения к искусству, но зато имеет прямое отношение к культуре.

Зачем нужны чашки, если можно обойтись без них? Без миллионных трат не обойтись, а без чашек - пожалуйста.

В учреждениях культуры длинные очереди в туалетах и гардеробах - следствие не столько тесноты помещений, сколько следствие не желания этой проблемой заниматься. К зрителям принято относиться свысока, потому что они проглотят всё. Давку, хамство, обман...

Зрители в театре или филармонии - это те же избиратели, они же - телезрители. Короче говоря - подопытные. С ними можно делать всё или почти всё. Об их удобстве задумываться странно. Зрители - это кошельки. Если зрители платят за кипяток в театральном буфете, который выплёскивают практически в ладони, то почему бы и нет?

В «Дяде Ване» проникновенно говорят: «Мир гибнет от ненависти».

Есть более зловещее слово, чем ненависть, - нелюбовь.

Ненависть - это кипяток, это что-то, на что нельзя не обратить внимание. Это сильное чувство.

Кипяток быстро остывает.

С нелюбовью сложнее. Она не ошпаривает. Она подкрадывается незаметно и живёт дольше, чем ненависть.

Нелюбовь, презрение, равнодушие... Мир от них не просто гибнет, словно Помпеи, а медленно гниёт, прикрываясь высокими фразами и выставочной красотой.

113.

НЕМАЯ СЦЕНА № 2
(«Псковская губерния», 2016 г.)

В спектакле «Материнское поле» обошлось без лишних слов

«- Тише! А ну, замолчите! - раздался в толпе чей-то мужской голос. Все  разом  примолкли, словно ожидая, что он, человек этот, скажет
что-то такое, что, мол, это неправда. Но он ничего не сказал. И никто
ничего не сказал». 
Чингиз Айтматов. «Материнское поле».

 Из всех слов повести Чингиза Айтматова «Материнское поле» создатели одноимённого спектакля московского театра им. А. С. Пушкина оставили только самое-самое необходимое - слово «мама». Оно звучит минуте на 55-й спектакля, который идёт 1 час 10 минут.

После спектакля зрители, собравшиеся в Псковском театре драмы им. А.С Пушкина, аплодировали громко, но слов почти не произносили. Расходились тихо, как будто набрались молчания от героев спектакля «Материнское поле».

Драматические спектакли, в которых слов практически не говорят, - не новость. В 2009 году на той же сцене, во время фестиваля «Театральное Crescendo», демонстрировался спектакль «Человеческий детёныш» (фантазии на тему рассказов Редьярда Киплинга о Маугли, режиссёр - Сергей Бызгу, руководитель постановки - Руслан Кудашов). Но в той постановке актёры изображали животных.

«Материнское поле» - рассказ о людях. Не балет, а рассказ. Рассказ без слов.

Режиссёр-хореограф Сергей Землянский назвал происходящее «пластической историей». Вместо слов используются жесты, танцы... Всё это - определённо не балет. Пантомимой «Материнское поле» тоже назвать сложно.

Наверное, это всё-таки музыкальный спектакль.

С одной стороны, движение на сцене идёт от слов из повести Чингиза Айтматова. Например, от таких слов: «Только стало так тихо в степи, что явственно донесся с реки  громыхающий гул воды». Или от таких: «В воздух бесшумно поднималась терпкая тёплая пыльца». В спектакле есть и гул воды, и тёплая пыльца, и много чего ещё.

В нём живут стихии. Большие и малые.

Но энергия спектакля заложена не только в скрытых словах, но и в открытой музыке SouDrama (музыкальный руководитель - Павел Акимкин). В ней слышится какая-то неумолимая и тревожная красота. Важнейшая роль отведена виолончели Ольги Дёминой. Звук виолончельный, словно материнский голос, - пронзает весь спектакль. Виолончельный смычок - это горизонт на бескрайнем «Материнском поле».

Чингиз Айтматов  посвятил «Материнское поле» своей маме Нагиме Айтматовой. Но «Материнское поле» режиссёра-хореографа Сергея Землянского - это уже не совсем Айтматов. Любая недосказанность, тем более недосказанность в спектакле без слов, рождает дополнительные смыслы. Воображение зрителей невольно отрывается от первоисточника, особенно если они с ним не знакомы. Общая картина ясна, но среднеазиатская почва не становится определяющей. Экзотика не перевешивает.

«Материнское поле» - оно везде. Это поле не киргизское и не русское. Оно именно материнское.

Мы видим культ Семьи. Но культ войны мы тоже видим и слышим. Земля может не только рождать, но и умерщвлять. Разлучать.

Земля может уходить из-под ног под грозным Небом.

С неба сыплются на героев зёрна-гильзы. Эти зёрна тоже, видимо, могут прорастать и рождать цветы и плоды зла.

В семьдесят минут умещается вся длинная жизнь - с любовью, со свадьбами, войнами, застольями, трауром, забавами...

Тема тишины, надо полагать, захватила Сергея Землянского не случайно. У Чингиза Айтматова беззвучный мир похож на воронку. Она затягивает. То и дело в повести появляются фразы, подчёркивающие тишину: «Только стало так тихо в степи, что явственно донёсся среди  громыхающий гул воды.  Кто-то шумно вздохнул, шевельнулся. Все опять насторожились, но никто  не проронил ни слова. И опять стало так тихо в степи, что слышна стала  жара, как тонкий писк комара над ухом...»

Герои множества разных спектаклей в невероятных количествах произносят пустые слова, от которых несчастному зрителю не увернуться. В «Материнском поле» эта проблема решена радикально. Герои не говорят. Они действуют. То есть живут и умирают.

Точнее, они говорят постоянно, но не позволяют себе лишних слов. Это довольно рискованно.

Бывает, что лишнее - это и есть самое главное.

Театр без слов временами напоминает дистиллированную воду - не содержащую примесей и посторонних включений.

И всё же плюсов в таком спектакле тоже немало. Во всяком случае, желающих покинуть спектакль досрочно в Пскове почти не нашлось.

***

В повести «Материнское поле» сказано: «Мы  не  слышали грохота сражений, но слышали наши сердца и крики людей».

Чтобы услышать звук сердца, вначале надо замолкнуть.

* «Материнское поле» - участник программы Russian Case фестиваля «Золотая маска»-2013 г. Артисты: Наталья Рева-Рядинская, Сергей Миллер, Владимир Моташнев, Евгений Плиткин, Родион Долгирев, Анастасия Панина, Ольга Дёмина. Художник: Максим Обрезков. Художник по свету: Сергей Шевченко.

114.

АПОФЕОЗ РЕВОЛЮЦИИ
(«Городская среда», 2012 г.)

Роман Виктюк не отпускает Михаила Булгакова. Он вцепился в него. Это понятно. Сложнее понять, зачем ему «Мастер Маргарита» в таком виде?

Почти распятый на кресте Воланд, без которого Иешуа - обыкновенный сумасшедший на подобие Ивана Бездомного - это производит впечатление, но ненадолго.

И всё же спектакль «Мастер Маргарита» по пьесе Романа Виктюка и в его же постановке был показан 2 ноября 2012 года на сцене Псковской областной филармонии при большом стечении публики.

Все кто мог и хотел, включая ведущих российских театральных критиков, уже давно разгромили этот спектакль на страницах газет и журналов. Не так, как критик Латунский - Мастера, и не как Леопольд Авербах - Михаила Булгакова, но, всё же, разгромили. И надо признать, что у них были для этого некоторые основания.

Роман Виктюк, оттолкнувшись от романа Михаила Булгакова, устроил своеобразную дискотеку, где хрестоматийные фразы Булгакова напоминают подводки к песням, в данном случае - к «Эй, ямщик, гони-ка к «Яру», «Если завтра война», «Люди гибнут за металл» и т.д.

Иногда Воланд (Дмитрий Бозин) совсем уж разжевывает для непонятливых, вскакивая и объявляя: «Гуно, «Фауст»!»

«Какого чёрта ему надо?»

Перед спектаклем голос Романа Виктюка вежливо попросил публику: «Выключите ваши дорогие игрушки», в смысле - телефоны.

Всё правильно, вместо зрительских дорогих игрушек уже были включены дорогие игрушки Романа Виктюка. Одно не должно было перебивать другое. Тем более что артисты два часа говорили в микрофоны.

Этой постановке уже больше 10 лет. Но она не умирает. Несмотря на то, что в режиссёре не просто опознать Романа Виктюка.

Автор аккуратно, словно аппендицит, удалил из булгаковского «Мастера и Маргариты» всю любовь и эротику (какая при рабстве, чёрт возьми, может быть любовь и эротика?), а освободившееся пространство заполнил политическими деталями, включая подлинную запись речи товарища Сталина, произнесённую им на собрании московских избирателей.

В этом смысле спектакль этот - очень прямолинейный. Но чтобы он не был совсем уж прямолинейным - герои без конца проделывают акробатические трюки, перемещаются, извиваются, переламываются, корчатся, ползают, лазают, падают. В общем, простых путей не ищут. Прямых дорог не выбирают. Ломка и головоломка, и никаких прямых трамвайных рельсов.

Это заставляет зрителей сопереживать героям. Зрители всерьёз опасаются - как бы они не поранились.

Металлические и деревянные конструкции выглядят угрожающе. Однако актёрский ансамбль почти безболезненно справляется с режиссёрской сверхзадачей: не сломаться, не убиться.

Наверное, это самая сильная сторона спектакля.

Сценодвижение - на высоком уровне, временами даже - на уровне похожего на самолёт огромного креста, висящего внутри высокой пирамиды (сценография Владимира Боера). Именно оттуда, с высоты, с креста, с помощью анекдотического артиста-акробата в трусах вываливается папка с рукописью, «которая не горит».

Главный герой виктюковского спектакля - Воланд. Он - самый притягательный, красноречивый и цельный (несмотря на то, что пол-лица у него залито чёрной краской).

Другие две главные роли разделены между  Михаилом Фатеевым (Мастер и Пилат) и Игорем Неведровым (Иван Бездомный и Иешуа).


Зло в «Мастере и Маргарите» Виктюка - умное и с кулаками, а добро - безмозглое и без кулаков. Отсюда - всеобщий сумасшедший дом, белые смирительные рубашки, мягкотелость и покорность.

«Свободен! Свободен!»

Сумасшедший дом - очень элементарная и одновременно всеобъемлющая метафора. За сумасшедший дом как центр мироздания хватаются многие, кто замахивается на «Мастера и Маргариту» Михаила Булгакова.

Лет шесть назад на этой же сцене Большого концертного зала демонстрировался другой спектакль «Мастер и Маргарита» (режиссёра Валерия Беляковича) - с Сергеем Векслером и Верой Сотниковой.

Тогда очень много времени и творческих сил уделялось некоему «Дурдому имени В.И.Ленина». На заднике висели лозунги типа: «Выпьем сдуру за культуру!».

У Романа Виктюка ничего подобного, конечно, нет. В интерпретации Виктюка меньше фельетонных приёмов и заигрываний с публикой. Даже когда все ходят по сцене с вёдрами на головах, в зале почти никто не смеётся.

Там, где у Беляковича публика спасительно хохочет, у Виктюка - напряженно молчит.

Там, где у Беляковича отбрасывается дъявольская остроносая тень профиля Ильича, у Виктюка целое нагромождение огромных пустых голов Ленина и Сталина. Учитывая, что сложены они в гигантской пирамиде, это наводит на  мысль о пирамиде из черепов из «Апофеоза войны» Василия Верещагина. Апофеоз революции.

Аннушка пролила так много масла, что хватило не только на Берлиоза, но на сотни тысяч жертв. И большевистские вожди, включая самых главных, - тоже жертвы. Жертвы идолопоклонства.

Там, где у Беляковича лечатся в соответствии с бодрым девизом «Лечиться, лечиться и лечиться», у Виктюка умирают, умирают и умирают (отсюда - гроб, венки и похоронный марш).

Чёртова дюжина артистов играет в смерть. Играет, по возможности, изыскано и безжалостно.

В 2001 году, когда спектакль только что был поставлен, многим казалось, что он в смысле публицистики давно устарел. Какие доносы? Какие репрессии? На дворе ХХI век.

Осенью 2012 года так уже не кажется.

Когда в зале транслируется очередная человеконенавистническая речь «представителя трудового народа», параллели с современностью совершенно очевидны.

Но этого, пожалуй, не достаточно, чтобы признать «Мастера и Маргариту» Виктюка каким-то важным событием.

Маргарита (Екатерина Карпушина), судя по спектаклю Виктюка, Мастеру вообще не слишком интересна. По крайней мере, в сравнении с  Иваном Бездомным.  

А самые скучные сцены в спектакле - с участием Иешуа. Он слишком правилен и апатичен. Он настолько безвреден, что его и распинать не надо. И тут прикладное значение имеют падающие и хлопающие декорации. Не хватает только грозных криков: «Не спать!».

Больничные каталки с лёгкостью превращаются в тачанки. Свита Воланда, в основном, мечется на заднем плане. По сцене двигаются фигуры в чёрных трусах и белых майках. Под ноги зрителей летит разорванная цветная газета «Пятница» (спектакль как раз показывался в пятницу). Дискотека продолжается. Дело делается: очередного человека перемалывают.

Добро - медленно перемещается, валандается,* а зло - вездесуще.

Воланд не валандается и напрасно терять время, даже жалкую тысячу лет, он не намерен.

И это чертовски скверно.

* Валандаться - очень медленно, долго делать что-либо; напрасно терять время.

 

115.

ВИДИМО-НЕВИДИМО
(«Горордская среда», 2014 г.)

В первый вечер спектакль «Сон в летнюю ночь» лондонского театра «Глобус» в Пскове начался со слов о том, что театр приехал, а вот «солнце привести не смогли». После чего было объявлено, что свет в зале во время представления гаситься не будет.

Следующий день выдался солнечным. Поэтому потеряли актуальность слова, произнесённые  одним из английских артистов во время пресс-конференции: «Здесь похожие погодные условия с Англией - дождь».

Итак, слова про дождь на время актуальность потеряли, зато во всём остальном «Глобус» - актуален. Это было связано с тем, что когда говорят «шекспировский театр», то, как ни странно, имеют в виду Шекспира. Того самого. Шекспир здесь не для красного словца. «Глобус» не ограничивается внешними средневековыми атрибутами - старинными музыкальными инструментами, костюмами и т.п. «Глобусу» не достаточно помещения театра, отстроенного «под старину».

Самое важное в этом театре - не внешнее сходство с тем, что было несколько веков назад, при Шекспире. Самое важное в том, что артисты привязаны к тексту. Нет, они на него не молятся и способны импровизировать, но, по сути, они от текста не отходят. И это создаёт необычный эффект.

Это эффект неожиданности. После изощрённых спектаклей новомодных театров «Глобус» выглядит как старинная карета на авторалли. Красиво, но очевидно же, что первым прийти в гонке нет никаких шансов.

Однако у «Глобуса» имеется преимущество. Оно в том, что в гонке он не участвует. Ему нет смысла участвовать в гонке популярности. Шекспир всё сделал на рубеже ХVI-ХVII века. Заложил основы популярности, от которых не надо далеко отходить.

И здесь таится опасность. «Аутентичность» - штука коварная. Какими бы ни были артисты, публика за прошедшие столетия сильно изменилась. Сегодня, в век безумного количества информации, в том числе художественной информации, театральные представления воспринимаются уже не совсем так, как раньше. Зрителей трудно удивить.  На спектакле «Глобус» это тоже было заметно. Часть зрителей явно попала в зал случайно, из-за престижа. Программу-максимум зрители выполнили в тот момент, когда прошли билетный контроль. Они уже отметились, зафиксировали вес, после чего расслабились. Тем более что спектакль шёл по-английски, и читать титры не было никакого желания.

И всё же значительная часть псковской публики осталась довольна. Во-первых, она получила то, что ей здесь ещё не показывали. Во-вторых, зрители узнали о том, что бывает и принципиально другой театр. Театр, в котором не обязательно идти в обход, скрываясь за баррикадой трактовок.

В общем, «Глобус» расширил границы понимания, и это оказалось вовремя.

Сами же гастроли в Пскове прошли под знаком «встречи видимого и невидимого мира». Собственно, об этом пьеса Шекспира. Но и об этом же рассуждали участники спектакля, когда делились своими впечатлениями после посещения Троицкого собора.

Надо полагать, что каких-то великих открытий в эти дни в Пскове сделано не было. Англичане немного приоткрыли для себя Россию, а тысяча псковичей увидела за два октябрьских вечера «Сон в летнюю ночь».

Для большинства, судя по отзывам, «Сон...» оказался благотворным.

116.

АНГЛИЙСКИЕ ШАЛОСТИ
(«Псковская губерния», 2014 г.)

Псков стал одним из четырёх российских городов, вместе с Екатеринбургом, Санкт-Петербургом и Москвой, в который с гастролями приехал лондонский театр «Глобус»

«Даже знакомство Дикаря с твореньями Шекспира неспособно в реальной жизни оправдать такую разумность речей».
Олдос Хаксли, «О дивный новый мир», перевод Осии Сороки.

Первое, что бросилось в глаза перед пресс-конференцией, состоявшейся за несколько часов до показа спектакля «Сон в летнюю ночь» лондонского театра «Глобус», - это меховая шапка, лежащая среди одежды на скамейке в театральном фойе. «Кто бы мог прийти в этой шапке?» - подумал я и, оглядев окружающих, не нашёл подходящей кандидатуры. Оказалось, что в этой шапке пришёл Тревор Фокс, исполнитель роли ткача Основы. Он сам потом с удовольствием об этом рассказал, покрасовавшись перед журналистами в шапке, купленной в России. При этом он произнёс: «Это фантазийный мир, нереальный мираж. Мог ли я в детстве представить, что поеду в Россию и буду гулять по городу...»

«Это очень уместная пьеса для гастролей, когда существуют два мира - британский и русский»

«В этой пьесе Шекспира сталкиваются разные миры, -  начал объяснять второй режиссёр-постановщик спектакля Джо Мерфи. - Трагично, а иногда комично, но сталкиваются. Это очень уместная пьеса для гастролей, когда существуют два мира - британский и русский. Сталкиваются и узнают друг о друге - комичное, трагичное...»

Когда задумывался перекрёстный год культуры Великобритании и России, обстановка в мире была значительно спокойнее, Крым ещё был украинским, санкции против России ещё никто не объявлял.

Тем важнее было то, о чём говорилось в Пскове на пресс-конференции: «Несмотря на непростую геополитическую обстановку, ни одно мероприятие во время перекрёстного года не отменилось».

Искушений хлопнуть дверью и опустить занавес, наверное, было много. Всегда проще не ехать, чем ехать. Но культура для того и предназначена, чтобы наводить мосты, а не взрывать их.

Художественный руководитель псковского театра драмы Василий Сенин перед спектаклем лондонского театра даже вспомнил роман Олдоса Хаксли «О дивный новый мир», совместив в своём выступлении Хаксли и Шекспира.

Упомянув о переводчике Осии Сороке, переводившем и романы Хаксли, и пьесы Шекспира, Василий Сенин произнёс: «Нам надо быть очень осторожными с этим дивным миром, чтобы не стать слугой Калибана».

У Хаксли в романе «О дивный новый мир» на щите мирового государства написано: «Общность, одинаковость, стабильность». В пьесе Шекспира «Сон в летнюю ночь» всё наоборот. Там - никакой стабильности и полное многообразие. Миры эльфов, фей, аристократов и ремесленников причудливым образом пересекаются, и нельзя сказать, что от этого всем становится хуже. Бурная фантазия бодрит и заряжает энергией.

Василий Сенин обратил внимание на то, что у Сороки название пьесы переведено как «Сон в шалую ночь», задавшись шутливым вопросом: как слово «шалая» обратно перевести на английский?

С названием этой пьесы переводчики всегда мучаются.

Midsummer Nights Dream дословно значит «Сон в срединолетнюю ночь», но для русского уха «срединолетняя ночь» звучит диковато и бессмысленно. Осия Сорока отмечал, что в английском языке имеется выражение Its midsummer moon with you («Это в тебе шалеет срединолетняя луна»), означающее умопомешательство. В случае с этой пьесой Шекспира правильнее бы сказать «Ночь любовных помешательств», о чём писал другой известный переводчик Михаил Лозинский.

На гастролях лондонского театра «Глобус» в титрах, показанных над сценой во время спектакля, использовались разные переводы: Лозинского, Сатина и Щепкиной-Куперник.

Декорации же имитировали лондонский театр «Глобус».

Пьеса A Midsummer Nights Dream была написана за несколько лет до того, как впервые открыли театр «Глобус» (его построили в далёком 1599 году, когда в России правил Борис Годунов).

За прошедшее время люди, феи и эльфы мало изменились.

«Через сознание актёров проходит каждое слово»

Нынешний «Глобус» - наследник шекспировского театра, здание которого сгорело в июле 1613 года во время показа «Генриха VIII». Восстановили театр только в 1997 году. Как при любой реконструкции, была велика опасность создать, всего лишь, правдоподобную декорацию. В случае с театром эта опасность утраивалась. Невозможно с полной достоверностью сказать, как именно ставились шекспировские спектакли почти пятьсот лет назад.

Но, судя по спектаклю «Сон в летнюю ночь», показанному в Пскове, лондонский старый-новый театр «Глобус» совсем не похож на музей восковых фигур мадам Тюссо.

Этот театр, безусловно, живой. Более того, создатели «Сна...» не побоялись отступать от канонического шекспировского текста, но при этом не отходили от него далеко. Средневековый дух никуда не делся. Нет и другой крайности - экспериментов ради экспериментов. Главной остаётся осмысленная актёрская игра.

Создатели спектакля объяснили успех тем, что «это очень прямой, честный рассказ», а «режиссёрские концепции часто становятся препятствиями».

Если у режиссёра Доминика Дромгула и была особенная концепция, то она заключалась в том, чтобы не выпустить из спектакля шекспировский дух, не выплеснуть ребёнка. А дух этот, прежде всего, выражается в шекспировском тексте (на пресс-конференции было сказано: «Через сознание актёров проходит каждое слово, которое они произносят»). В общем, создатели спектакля сознательно выключают из игры свет и вообще какие-либо умопомрачительные эффекты. Они даже свет в зрительном зале не тушат.

С первого взгляда, кажется, - это какой-то простодушный спектакль, что для части псковской публики было удивительно. Они ожидали какой-то английской изощрённости. В антракте я услышал реплику: «Наши тоже так могут». Нечто подобное говорят где-нибудь в караоке-баре, когда кто-нибудь более-менее похоже начинает петь, подражая западной поп-звезде. Дескать, мы можем не хуже, чем они. Не лыком шиты.

Разумеется, простота эта - кажущаяся, и ощущается она по контрасту со многими современными спектаклями, переполненными видео, дымом, светом, неживой музыкой.

У англичан в «Глобусе» если музыка и звучит, что исключительно живая, причём на старинных инструментах типа шалмея.  При этом создатели спектакля впускают в свой «Сон...» музыку из совсем других эпох - We Will Rock You группы Queen или Summertime Гершвина. Но делается это ненавязчиво и длится всего несколько секунд. Это всего лишь шутливые штрихи, позволительные в комедии. Они подчёркивают, что ночь всё-таки особенная - шальная. Это всего лишь шалости. Они не затмевают собственно Шекспира.

Англичане позволили себе на короткое время перейти на русский язык. Со сцены донеслось: «Это настоящая собака?  Как звали собаку?» - «Белка и Стрелка».

К тому времени, когда по-русски была упомянута Белка и Стрелка, актёры «Глобуса» совсем расшевелили зал, выкатив на сцену псковского театра, декорированного под лондонский театр «Глобус», маленькую сцену, которая являлась пародией на декорации «Глобуса» (многослойный английский юмор). Наверное, наибольшее количество аплодисментов и улыбок вызвал «человек-стена».

Стена между Россией и Великобританией если и существует, то она такая же, как в спектакле «Сон в летнюю ночь» - огромной щелью, куда пролезет целый «Глобус».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий

uijazafix | odezpa@gmail.com | 02:20 - 22.04.2020
d3d3LnBza292Y2VudGVyLnJ1 itoxug-a.anchor.com [URL=http://mewkid.net/buy-phicalis/#itoxug-u]itoxug-u.anchor.com[/URL] http://mewkid.net/buy-phicalis/#itoxug-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#itoxug-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#itoxug-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#itoxug-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#itoxug-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#itoxug-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#itoxug-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#itoxug-t unjapik
ekacabe | uhuzbo@gmail.com | 02:20 - 22.04.2020
d3d3LnBza292Y2VudGVyLnJ1 upoioki-a.anchor.com [URL=http://mewkid.net/buy-phicalis/#upoioki-u]upoioki-u.anchor.com[/URL] http://mewkid.net/buy-phicalis/#upoioki-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#upoioki-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#upoioki-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#upoioki-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#upoioki-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#upoioki-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#upoioki-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#upoioki-t usaqegiy
oguuix | eokowopot@gmail.com | 02:20 - 22.04.2020
d3d3LnBza292Y2VudGVyLnJ1 odelecew-a.anchor.com [URL=http://mewkid.net/buy-phicalis/#odelecew-u]odelecew-u.anchor.com[/URL] http://mewkid.net/buy-phicalis/#odelecew-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#odelecew-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#odelecew-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#odelecew-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#odelecew-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#odelecew-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#odelecew-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#odelecew-t igvega
odubogoy | eponiab@gmail.com | 04:13 - 18.04.2020
d3d3LnBza292Y2VudGVyLnJ1 rwapuqo-a.anchor.com [URL=http://mewkid.net/buy-phicalis/#rwapuqo-u]rwapuqo-u.anchor.com[/URL] http://mewkid.net/buy-phicalis/#rwapuqo-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#rwapuqo-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#rwapuqo-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#rwapuqo-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#rwapuqo-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#rwapuqo-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#rwapuqo-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#rwapuqo-t usuubijup
ediopan | xunidelo@gmail.com | 04:13 - 18.04.2020
d3d3LnBza292Y2VudGVyLnJ1 ibebakuj-a.anchor.com [URL=http://mewkid.net/buy-phicalis/#ibebakuj-u]ibebakuj-u.anchor.com[/URL] http://mewkid.net/buy-phicalis/#ibebakuj-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ibebakuj-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ibebakuj-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ibebakuj-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ibebakuj-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ibebakuj-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ibebakuj-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ibebakuj-t acayac
ufopuwe | udiqih@gmail.com | 04:12 - 18.04.2020
d3d3LnBza292Y2VudGVyLnJ1 exidipix-a.anchor.com [URL=http://mewkid.net/buy-phicalis/#exidipix-u]exidipix-u.anchor.com[/URL] http://mewkid.net/buy-phicalis/#exidipix-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#exidipix-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#exidipix-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#exidipix-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#exidipix-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#exidipix-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#exidipix-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#exidipix-t osobijv
oosuyayiu | upataagep@gmail.com | 14:38 - 17.04.2020
d3d3LnBza292Y2VudGVyLnJ1 ataguet-a.anchor.com [URL=http://mewkid.net/buy-phicalis/#ataguet-u]ataguet-u.anchor.com[/URL] http://mewkid.net/buy-phicalis/#ataguet-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ataguet-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ataguet-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ataguet-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ataguet-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ataguet-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ataguet-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ataguet-t edekewaz
opwiyo | enibipyg@gmail.com | 14:38 - 17.04.2020
d3d3LnBza292Y2VudGVyLnJ1 uciwupug-a.anchor.com [URL=http://mewkid.net/buy-phicalis/#uciwupug-u]uciwupug-u.anchor.com[/URL] http://mewkid.net/buy-phicalis/#uciwupug-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#uciwupug-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#uciwupug-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#uciwupug-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#uciwupug-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#uciwupug-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#uciwupug-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#uciwupug-t uwiwax
oqulaciv | upexuhm@gmail.com | 14:38 - 17.04.2020
d3d3LnBza292Y2VudGVyLnJ1 irdieigu-a.anchor.com [URL=http://mewkid.net/buy-phicalis/#irdieigu-u]irdieigu-u.anchor.com[/URL] http://mewkid.net/buy-phicalis/#irdieigu-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#irdieigu-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#irdieigu-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#irdieigu-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#irdieigu-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#irdieigu-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#irdieigu-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#irdieigu-t eticat
eyquvo | mibije@gmail.com | 00:35 - 09.04.2020
d3d3LnBza292Y2VudGVyLnJ1 zavoqiil-a.anchor.com [URL=http://mewkid.net/buy-phicalis/#zavoqiil-u]zavoqiil-u.anchor.com[/URL] http://mewkid.net/buy-phicalis/#zavoqiil-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#zavoqiil-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#zavoqiil-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#zavoqiil-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#zavoqiil-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#zavoqiil-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#zavoqiil-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#zavoqiil-t oorutilu
unicaju | uzivap@gmail.com | 00:34 - 09.04.2020
d3d3LnBza292Y2VudGVyLnJ1 ahsotuma-a.anchor.com [URL=http://mewkid.net/buy-phicalis/#ahsotuma-u]ahsotuma-u.anchor.com[/URL] http://mewkid.net/buy-phicalis/#ahsotuma-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ahsotuma-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ahsotuma-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ahsotuma-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ahsotuma-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ahsotuma-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ahsotuma-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ahsotuma-t oileqvuk
uquhuboy | eyokwus@gmail.com | 00:34 - 09.04.2020
d3d3LnBza292Y2VudGVyLnJ1 uipaigak-a.anchor.com [URL=http://mewkid.net/buy-phicalis/#uipaigak-u]uipaigak-u.anchor.com[/URL] http://mewkid.net/buy-phicalis/#uipaigak-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#uipaigak-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#uipaigak-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#uipaigak-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#uipaigak-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#uipaigak-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#uipaigak-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#uipaigak-t aqabuzo
ucepik | idisexo@gmail.com | 22:18 - 28.03.2020
d3d3LnBza292Y2VudGVyLnJ1 obosupes-a.anchor.com [URL=http://mewkid.net/buy-phicalis/#obosupes-u]obosupes-u.anchor.com[/URL] http://mewkid.net/buy-phicalis/#obosupes-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#obosupes-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#obosupes-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#obosupes-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#obosupes-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#obosupes-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#obosupes-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#obosupes-t adbagasu
ayatuquy | ajuqetuo@gmail.com | 22:18 - 28.03.2020
d3d3LnBza292Y2VudGVyLnJ1 osifivi-a.anchor.com [URL=http://mewkid.net/buy-phicalis/#osifivi-u]osifivi-u.anchor.com[/URL] http://mewkid.net/buy-phicalis/#osifivi-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#osifivi-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#osifivi-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#osifivi-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#osifivi-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#osifivi-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#osifivi-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#osifivi-t adumil
ejoyaamio | ikezeegav@gmail.com | 22:18 - 28.03.2020
d3d3LnBza292Y2VudGVyLnJ1 eraiebo-a.anchor.com [URL=http://mewkid.net/buy-phicalis/#eraiebo-u]eraiebo-u.anchor.com[/URL] http://mewkid.net/buy-phicalis/#eraiebo-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#eraiebo-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#eraiebo-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#eraiebo-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#eraiebo-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#eraiebo-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#eraiebo-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#eraiebo-t rotulo
amopeja | upacaro@gmail.com | 01:18 - 04.03.2020
d3d3LnBza292Y2VudGVyLnJ1 ehujuri-a.anchor.com [URL=http://mewkid.net/buy-phicalis/#ehujuri-u]ehujuri-u.anchor.com[/URL] http://mewkid.net/buy-phicalis/#ehujuri-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ehujuri-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ehujuri-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ehujuri-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ehujuri-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ehujuri-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ehujuri-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ehujuri-t itoliqar
eyoyiw | uwiuxofi@gmail.com | 01:18 - 04.03.2020
d3d3LnBza292Y2VudGVyLnJ1 osbahak-a.anchor.com [URL=http://mewkid.net/buy-phicalis/#osbahak-u]osbahak-u.anchor.com[/URL] http://mewkid.net/buy-phicalis/#osbahak-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#osbahak-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#osbahak-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#osbahak-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#osbahak-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#osbahak-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#osbahak-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#osbahak-t elaxiv
azoloel | ejuxaezem@gmail.com | 01:18 - 04.03.2020
d3d3LnBza292Y2VudGVyLnJ1 afojzi-a.anchor.com [URL=http://mewkid.net/buy-phicalis/#afojzi-u]afojzi-u.anchor.com[/URL] http://mewkid.net/buy-phicalis/#afojzi-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#afojzi-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#afojzi-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#afojzi-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#afojzi-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#afojzi-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#afojzi-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#afojzi-t udopajk
igetaddaj | orokalak@gmail.com | 08:37 - 22.02.2020
d3d3LnBza292Y2VudGVyLnJ1 ahifoxas-a.anchor.com [URL=http://mewkid.net/buy-phicalis/#ahifoxas-u]ahifoxas-u.anchor.com[/URL] http://mewkid.net/buy-phicalis/#ahifoxas-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ahifoxas-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ahifoxas-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ahifoxas-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ahifoxas-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ahifoxas-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ahifoxas-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ahifoxas-t uxegux
isojuwad | ivobecuxo@gmail.com | 08:37 - 22.02.2020
d3d3LnBza292Y2VudGVyLnJ1 abamitin-a.anchor.com [URL=http://mewkid.net/buy-phicalis/#abamitin-u]abamitin-u.anchor.com[/URL] http://mewkid.net/buy-phicalis/#abamitin-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#abamitin-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#abamitin-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#abamitin-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#abamitin-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#abamitin-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#abamitin-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#abamitin-t atijig
ahezorm | ubiagie@gmail.com | 08:37 - 22.02.2020
d3d3LnBza292Y2VudGVyLnJ1 ejakic-a.anchor.com [URL=http://mewkid.net/buy-phicalis/#ejakic-u]ejakic-u.anchor.com[/URL] http://mewkid.net/buy-phicalis/#ejakic-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ejakic-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ejakic-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ejakic-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ejakic-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ejakic-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ejakic-t http://mewkid.net/buy-phicalis/#ejakic-t agoleehu