«Стабилизация уровня преступности»

ВДВВ российской армии погибает до семи человек в день. Так утверждают в «Комитете солдатских матерей». Но точных цифр потерь не может назвать никто. Официальной статистики нет. Есть лишь косвенные данные, разного рода утечки и анонимные источники. Или неофициальные цифры.

Сводной таблицы статистики погибших солдатах срочной службы в открытом доступе нет с 2006 года. А если вспомнить путинский указ 2015 года о засекречивании потерь, то в последние годы получать правдивую информацию стало ещё сложнее.

И всё же определённая картина вырисовывается. Причём не только с помощью «Комитета солдатских матерей», но и с помощью Главной военной прокуратуры (ГВП).

«При общей стабилизации уровня преступности в войсках в текущем году наблюдается рост количества противоправных деяний, связанных с применением насилия в воинских коллективах, посягательств на военное имущество, бюджетные средства, - в ноябре 2019 года сообщил заместитель главного военного прокурора Сергей Скребец. - Воинские насильственные преступления зачастую обусловлены невыполнением младшими и старшими командирами базовых требований общевоинских уставов... Практика показывает, что поддержание управляемости подразделений на кулаках со стороны этой категории командиров еще не изжито, и в текущем году пострадало более 100 подчиненных».

Общая стабилизация уровня преступности в войсках... Как звучит! Вроде бы неплохо, но «есть отдельные недостатки».

Семь лет назад глава фонда «Право матери» Вероника Марченко оценивала число небоевых потерь в 2-2,5 тысячи человек в год (30% из них - несчастные случаи).

В эту статистику не могут ни при каких обстоятельствах войти потери всевозможных «ЧВК». Их как бы нет, хотя за последние годы о частных военных компаниях написаны множество статей. Не такие уж они и частные.

ЧВК (в частности, так называемая ЧВК Вагнера) прославились своим неформальных подходом в разных «горячих точках» - в Донбассе, Африке, Сирии... Большие потери, жестокость... Публицисты пишут, что повышенная жестокость бойцов ЧВК будто бы связана с тем, что бойцы не квалифицированы. Своё неумение воевать они восполняют патологической жестокостью. В это можно было бы поверить, если бы не многочисленные случаи патологической жестокости, зафиксированные вдали от «горячих точек».  Бойцы издеваются не только над врагами где-нибудь в Сирии, но и над своими однополчанами в тысячах километрах от фронта. Причём издеваются не только рядовые, но и офицеры.

Само по себе насилие в России носит массовый характер - домашнее, казарменное, какое угодно, вплоть до школьного и детсадовского.

С одной стороны, это обыкновенный садизм. Самоутверждение за счёт более беззащитного.  Но в какой-то момент садизм становится государственным. Насилие становится способом управления. Я разговаривал с командирами, которые настаивали, что «дедовщина в разумных пределах» - насущная необходимость. Иначе армия будет воспитывать изнеженных непослушных солдат. Потом случается очередная история с массовым убийством доведённого до отчаяния солдата. Поднимается информационный шум... Затем он естественным образом затихает. СМИ и соцсети переключаются на что-то другое - не менее громкое, кровавое и массовое...

Однако сама система насилия продолжает существовать. Не всегда, конечно, доходит до массового расстрела (как в Забайкалье). Или до столь откровенных роликов, который появился в ноябре 2019 года (русскоговорящие головорезы где-то в Сирии убивают пленного, расчленяют тело и, прежде чем его сжечь, фотографируются на фоне и измываются над останками... И всё это под звучание песни «Я - русский спецназ». На голом теле убитого появляется надпись «За ВДВ и разведку». На одежде одного из бойцов виден шеврон со словами «Я тебе сделаю очень, очень больно...» Когда подвешенное вверх ногами тело загорается, садисты веселятся - шутят по поводу «шашлыка»).

Они что, научились всему этому в Сирии - у боевиков запрещённых в России ИГИЛ?

Разумеется, нет. Про отрезанные головы, про связки отрезанных ушей, вывезенных на дембель мы знали давно - по крайней мере, со времён первой чеченской войны, которая даже войной признана не была. Но все эти рассказы - для небольшой категории людей. Например, для читателей «Новой газеты». Так было двадцать лет назад. Тем более так есть сейчас.

Однако двадцать лет назад интернет в России был ещё плохо развит. Садисты вели себя скромнее, сами себя предпочитали не снимать. А сейчас несколько расслабились. Хочется же чем-нибудь похвалиться после возвращения к мирной жизни. Показать друзьям, соседям, любимой девушке... Но дело в том, что для них уже никакой мирной жизни не будет. Если они останутся в живых, то им гарантировано продолжение войны - просто в других условиях.

В «мирной жизни» насилие не менее востребовано. Право сильного приветствуется . Многими садизм не воспринимается как извращение.

Жестокость воспринимается как доблесть не только психически неуравновешенными бывшими военными, но и многими домохозяйками, научными сотрудниками, учителями... Что важного все эти люди могут сказать окружающему миру? Есть ли им что сказать?

Да, есть: «Я тебе сделаю очень, очень больно...» 

 

 

 

 

Алексей ВЛАДИМИРОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий