О творцах кумиров и просто творцах

Карл ОрфИногда Карла Орфа называют немецким Шостаковичем. Но не потому, что их композиторские таланты были равны. Просто расцвет творчества двух композиторов пришёлся на годы, когда во главе государств стояли тоталитарные вожди - Гитлер и Сталин. Оба композитора не эмигрировали, а существовали в предлагаемых обстоятельствах.

Временами на них обрушивалась государственная критика (другой критики в тех государствах не предусматривалось). Но оба избежали самого худшего. Более того, временами пользовались покровительством власти.

«Это Вагнер наших дней, - однажды высказался о Карле Орфе Адольф Гитлер. - Он избавит немецкую музыку от иудейского засилья первобытной чистотой и яростным ритмом, выражающим самую суть германского духа».

Орф не спорил. Спорить было опасно, тем более что он действительно ориентировался на «первобытную чистоту и яростный ритм».

Многие до сих пор ещё не определились, как относиться к таким деятелям культуры как Орф. Делать вид, что ничего предосудительного он в годы существования Третьего рейха не делал? Нацистских лидеров не поддерживал, с Гитлерюгендом не сотрудничал... Или всё же не забывать теневые стороны его биографии? И как, в таком случае, быть с его музыкой?

Кажется, всё просто. Достаточно времени прошло, чтобы определиться: трудно не замечать сомнительных компромиссов. Глупо их не замечать. То же самое касается массы писателей, режиссёров, певцов... Огромное число знаменитых людей жило во времена правителей-убийц. Некоторые пользовались покровительством этих убийц. Кое-кто даже сам участвовал в убийствах или, во всяком случае, делал вид, что не замечает их. Вычеркнуть всех этих людей из истории культуры немыслимо. Также как немыслимо признать их всех оптом невиновными перед судом истории (дескать, деятели культуры, что с них возьмёшь?)

Самое правильное, разбираться с каждой биографией по отдельности. Не отделять биографию и творчество друг от друга полностью, но и не смешивать их. Мы должны знать и о тёмных, и о светлых сторонах. Это единственно нормальный способ не творить кумиров.

КОДЕКС БУРАНУС. НОВЫЙ ЗВУК («Псковская губерния»)Хондзинский

У Карла Орфа получилась эпическая музыка - многослойная, вызывающая, временами ошарашивающая

76-й филармонический сезон симфонический оркестр Псковской областной филармонии начал с той же ноты, что и закончил когда-то 69-й филармонический сезон. Прозвучала «Кармина Бурана» - симфоническая кантата для хора, солистов и оркестра композитора Карла Орфа. В 2013 году псковским оркестром дирижировал Геннадий Чернов, а в 2019 - Николай Хондзинский. В прошлый раз на сцене были государственный академический хор «Латвия» и хор Псковского колледжа искусств (А. Семёнов. Кодекс Буранус // «ПГ», №25 (647) от 26 июня-02 июня 2013). В 2019 году над сценой возвышался хор Санкт-Петербургского государственного университета.

«Важно, чтобы взаимопонимание главного дирижёра и второго дирижёра было постоянным»

Летом 2013 года на сцене БКЗ солировали Жанна Домбровская (сопрано, Мариинский театр), Владимир Мороз (баритон, Мариинский театр) и Александр Бордак (тенор), а 5 октября 2019 года - Юлия Сулейманова (сопрано, Мариинский театр), Вячеслав Козловский (баритон, Мариинский театр) и Артём Мелихов (тенор, Мариинский театр). Оба выступления псковская публика восприняла восторженно. Но разница всё же ощущалась.

Акустика в филармоническом зале совсем не идеальная, и в прошлый раз нормального звучания достичь, несмотря на старания, не удалось. К 75-летию филармонии в Большом концертном зале появилось новое звуковое оборудование (директор филармонии Елизавета Барышникова назвала его лучшим из того, что сегодня установлено в филармониях Северо-Запада России). Субботний концерт это действительно продемонстрировал. Оркестр звучал чище и мощнее, чем в прошлый раз. Однако главное, конечно же, в исполнении подобной музыки не звуковое оборудование.

Псковский оркестр меняется. Перемены происходят постепенно. Николай Хондзинский обращает внимание на то, что исполнение многие произведений псковскому оркестру пока недоступно - из-за того, что в оркестре, которым он руководит, всего пятьдесят четыре человека. А в идеале должно быть человек восемьдесят. Репертуар ограничен.
На сентябрьской пресс-конференции, прошедшей прямо на Большой сцене псковской филармонии, Николай Хондзинский по этому поводу сказал: «Это наша постоянная головная боль. Не то что вакантных мест - просто много зияющих дыр внутри коллектива. Инструментов не хватает, музыкантов не хватает. Но мы движемся в сторону полной комплектации симфонического оркестра. В прошлом году произошло шокирующее для Пскова событие - в оркестре впервые появилась арфа...»

Тогда же я спросил художественного руководителя и главного дирижёра оркестра: «За счёт чего оркестр будет улучшать качество звучания?» «Во-первых, за счёт привлечения новых музыкантов, которое постоянно происходит, - ответил  Николай Хондзинский. - Во-вторых, есть вещи, которые не так легко объяснить. Это перестройка вектора работы на репетициях. Хочется сконцентрироваться на внутренней работе коллектива.  В нашей команде новый дирижёр - Василий Юркевич. Дирижёр, который будет плотно работать с коллективом. Он только что закончил аспирантуру Санкт-Петербургской консерватории... Достижение наших целей возможно только в командной работе. Работа над качеством - очень рутинная и неприятная. Но она необходима для того, чтобы оркестр звучал иначе. И здесь важно, чтобы взаимопонимание главного дирижёра и второго дирижёра было постоянным».

Мы видим и слышим: изменения происходят. Приходят новые музыканты. Появляются новые инструменты. Но есть вещи неизменные. Например, мобильная связь.


Некоторые слушатели, приходя на концерт симфонического оркестра, по-прежнему морально не готовы отключать свои телефоны. Меняются рингтоны, но отключить телефон на время концерта - рука почему-то не подымается. Так что к кантате «Кармина Бурана» в этот вечер не раз и не два добавлялись чуждые произведению Карла Орфа звуки. Спасало то, что «Кармина Бурана», несмотря на эпическое звучание, - вещь отчасти пародийная и совсем не каноническая. Немецкий композитор Карл Орф был нарушителем канонов. Он постоянно экспериментировал, стараясь соединить в музыке разные эпохи. Вклад нашей эпохи - это музыка для телефонов.


Ещё один очевидный минус первого концерта нового сезона - хождение зрителей по залу во время выступления. Пора уже создать какое-нибудь специальное произведение и назвать его, допустим, Арией шастающего зрителя. Бесцеремонность шастающих туда-сюда людей достойна если не оперы и кантаты, то хотя бы одной арии.

«Примитивное восхваление пьянства, обжорства, азартных игр и похоти»

Сам Орф подчёркивал, что сочиняет не оперы, а «прикладную музыку». Прилагалась она к театру. Он с юности был одержим идеей синтеза разных жанров (пение, драма, декламация, хореография). В написанных в 1942 году «Песнях Катулла» (это продолжение кантаты «Кармина Бурана») появляется даже «пантомима с пением».


Особое внимание Орф уделял ударным инструментам. Не случайно нацистский музыковед Герберт Геригк (автор одиозного энциклопедического словаря «Евреи в музыке») написал, что «Кармина Бурана» страдает от «ложного обращения к примитивным элементам инструментализма и странного акцента на ритмической формуле». 


Геригк занимал пост руководителя отдела музыки в созданном по приказу Гитлера подразделении по контролю за общим духовным и мировоззренческим воспитанием НСДАП. Над Орфом сгущались тучи. К тому же, своё недовольство кантатой выразил Альфред Розенберг - автор нацистской «расовой теории», стремившийся к «окончательному решению еврейского вопроса» и выступавший против «вырождения искусства». Розенберг, как и многие другие нацистские руководители, считал себя крупным знатоком музыки, возглавлял журнал Die Musik  («Музыка»),  создал и возглавил Sonderstab Musik - особый штаб музыки. Штаб занимался конфискацией музыкального имущества, принадлежавшего евреям, уничтоженным в Германии и на оккупированных землях.


И тут всем этим людоедам-нацистам попадается на зуб Карл Орф с его кантатой «Кармина Бурана». Тот самый Орф, начинавший как автор вместе с драматургом и режиссёром Бертольтом Брехтом (по убеждению - марксистом), автором концепции «Эпического театра». У Карла Орфа в итоге получилась эпическая музыка - многослойная, вызывающая, временами ошарашивающая (особенно современников). Сегодня подобной музыкой ошарашить трудно, но в конце тридцатых годов в фашистской Германии кантату Орфа первоначально восприняли в штыки.  Но на штыки автора не подняли, хотя поползновения были. Над кантатой издевались. В ней услышали «примитивное восхваление пьянства, обжорства, азартных игр и похоти».


На Карла Орфа и на его музыку сильное влияние оказал Курт Хубер - исследователь баварского музыкального фольклора и доктор философии (в 1943 года антифашиста и подпольщика Курта Хубера гильотинируют в мюнхенской тюрьме). Орф дружил и работал с Хубером и тоже изучал фольклор, в том числе стихотворный. Хубера называют составителем либретто и автором идеи написания знаменитой кантаты. Благодаря ему и ещё студенту Михелю Гофману Орф наткнулся на Codex Buranus - вначале на английские переводы, а потом и на печатное издание манускрипта - изначально рукописного поэтического сборника, получившего второе название - Carmina Burana. Его опубликовали ещё в середине ХIX века. На отдельные стихи, в том числе фривольного содержания, в середине тридцатых годов ХХ века композитор за две недели написал музыку. Она была исполнена в Германии в июне 1937 года. Это было не самое лучшее время для подобных экспериментов. Фашисты славились ханжеством.  А тут со сцены, пусть и по латыни, доносится:

Пьют и домосед и странник,
И неведомый изгнанник,
Пьёт и старый, пьёт и малый,
Пьёт и шалый, пьёт и вялый,
Пьёт и бабка, пьёт и дедка,
И мамаша, и соседка,
Пьёт богатый, пьёт и нищий,
Хлещут сотни, хлещут тыщи.
(Перевод Михаила Гаспарова).

К тому же, в самой музыке слышались чуждые «арийскому» уху ритмы.


Орф явно вдохновлялся не только баварским фольклором, но «Свадебкой» Стравинского, авторами танго и прочими «порочными» мелодиями и ритмами, в том числе и эстрадно-джазовыми - американскими. По этой причине главная нацистская газета Völkischer Beobachter откликнулась на премьеру кантаты «Кармина Бурана» статьёй с устрашающим названием Bayrisch Niggermusik («Баварская негритянская музыка»).

Итак, Альфред Розенберг был очень недоволен Орфом. Всё шло к тому, что у Карла Орфа, который, к тому же, был на четверть еврей, должны были возникнуть большие проблемы. Они и возникли, но не очень большие. В отличие от Курта Хубера, антифашистом он не являлся. Ему покровительствовал гауляйтер Вены Бальдур фон Ширах (раньше фон Ширах руководил юношеской военизированной нацистской организацией - «Гитлерюгенд», - а Орф активно развивал свою теорию музыкальной педагогики и сотрудничал с Гитлерюгенд).


Орфа спасло то, что у министра пропаганды и президента имперской палаты культуры  Йозефа Геббельса с Розенбергом были напряжённые отношения. Геббельсу «Кармина Бурана» пришлась по душе.


Если быть точным, Геббельс восхищался именно музыкой, а слова его озадачили. «"Кармина Бурана" являет изысканную красоту, - считал Геббельс, - и, если бы мы могли заставить его сделать что-то с либретто, то произведение было бы, конечно, многообещающим».


Однако, учитывая множество непонятных слов, широкая публика смысла текстов не улавливала, и это делало кантату сравнительно безопасной. Либретто так и не переделали. Музыкой кантаты Карла Орфа проникся и сам Адольф Гитлер. Клеймо Niggermusik куда-то делось. Вместо этого немцам стали говорить об «изысканной красоте» кантаты и ещё о том, что она прославляет «несокрушимую и всепобеждающую мощь простого человека». Да не обычного «простого человека», а «арийца».

«Был я белый - чёрный стал зажаренный»

Николай Хондзинский, перед тем как стать к дирижёрскому пульту, назвал кантату Орфа первобытной. Можно подобрать и другое название. В ней есть что-то языческое.

Возможно, по этой причине нацисты, в конце концов, её признали. У многих нацистских лидеров были сложные отношения с христианством. Их прельщали древние ритуалы. Они черпали вдохновение в доисторических временах. И неожиданно гипнотическая музыка Карла Орфа многим пришлась по душе. Она до сих пор может восприниматься как какое-то героическое, а то и вовсе церковное произведение - несмотря на то, что в нотах ясно сказано: мирские песнопения. Но поют-то на латыни и на старинном средневерхненемецком, так что вообразить можно что угодно.


Во время исполнения в Пскове на большой экран по-русски выводились отдельные строфы и названия всех частей. Так что желающие могли получить некоторое представление о текстах. Но смысл больших музыкальных произведений совсем не в текстах. Сила кантаты «Кармина Бурана» совсем в другом. Вначале было слово, а потом пришла музыка.


Нацистский идеолог Альфред Розенберг не даром уловил Niggermusik. Это кантата на редкость космополитична.


Кроме того, Орф намеренно уходил от современности. О своём сотрудничестве с антифашистом Брехтом он уже не вспоминал. Погружение в прошлое показалось ему спасительным. Средневековые баварские стихи выглядели сравнительно безопасно. Потом он погрузился ещё глубже - в античность. Таким образом, появилась трилогия (Carmina Burana, Catulli Carmina («Песни Катулла») и Trionfo di Afrodite и («Триумф Афродиты»)). Оды Катулла были не менее фривольны, чем баварские кабацкие стихи.
Театральность музыки Орфа наиболее очевидна в сатирических сценах. Не случайно в Пскове больше всего аплодировали Артёму Мелихову, исполнившему так называемую «Песнь жареного лебедя». Он пародийно-печально пел что-то вроде:Артём Мелихов


Горячий вертел вертится,
Очаг палит безжалостно
И нож скрежещет яростно.
Бедный, бедный,
Был я белый -
Чёрный стал зажаренный.


Можно не знать слов кантаты Орфа, но сама музыка должна подсказать - в чём дело. Кантата воспевает радость жизни. Меняются времена года. Колесо фортуны крутится, и рано или поздно должны наступить времена радости. Наслаждение жизнью. Праздник любви и свободы. Хочется в это верить.


Нам поют, что человек по жизни несётся подобно судну без компаса или подобно парящей птице («ключи не могут запереть меня, я ищу людей подобно мне...» - перевод Бориса Тараканова) В тоталитарную эпоху эти слова были особенно важны. Что там на самом деле происходило с Орфом в нацистской Германии - доподлинно неизвестно. Если верить дочери Карла Орфа Годеле, издавшей после смерти отца книгу воспоминаний, - ничего хорошего. Понятно одно: Карл Орф приспособился к нацистскому режиму и сравнительно благополучно его пережил.


 «Он людей использовал, менял, выбрасывал», - утверждала дочь Орфа Годела. Тем не менее, наказания за сотрудничество с нацистским режимом Карлу Орфу удалось избежать. Подозрения были, в «чёрном списке» нацистских приспешников он вначале значился, но затем перешёл в разряд антифашистов (будто бы он помогал Курту Хуберу). Так что Карл Орф избежал преследования за сотрудничество с нацистами. И не он единственный. Ветеран нацистской партии, SS-гауптштурмфюрер и по совместительству музыковед Герберт Геригк, принявший посильное участие в Холокосте, как ни в чём не бывало, продолжил карьеру музыкального критика и дожил до 1996 года. Зато главного германского «музыковеда» Розенберга повесили по приговору Нюрнбергского трибунала.

Псковский оркестр ОрфА музыка Орфа действительно, как он и хотел, сделалась прикладной. Она звучит по всему миру всюду - на концертах, в театре, в кино... Причём она такова, что «прикладывается» к чему угодно, к высокому и низкому. Она вдохновляла Ингмара Бергмана, когда он создавал «Седьмую печать», и она же звучит в «Самом лучшем фильме» режиссёра Кирилла Кузина. Её можно услышать у Паоло Пазолини в фильме «Саломея, или 120 дней Содома», в «Прирожденных убийцах», в «Симпсонах»... Она вездесуща. Может быть, это происходит потому, что кантата не только доступна для восприятия, но в ней есть два полюса. Первый - то самое жизнелюбие вопреки всему. А на противоположном полюсе - тяжёлые шаги судьбы, которая неумолимо «следует по пятам». «Судьба чудовищна и пуста, - поётся в самой узнаваемой части кантаты: - уже с рождения запущено колесо // невзгод и болезней, // благосостояние тщетно // и не приводит ни к чему...».


Слова, вроде бы, не обещают ничего хорошего. Но музыка Карла Орфа настаивает: пусть судьба чудовищна и пуста, а благосостояние тщетно, но в человеческих силах сделать невозможное.

 

 Фото:

Карл Орф.

Николай Хондзинский, 5 октября 2019 г. Фото: Андрей Кокшаров.

Артём Мелихов, 5 октября 2019 г. Фото: Андрей Кокшаров.

Во время исполнения кантаты «Кармина Бурана», 5 октября 2019 г. Фото: Андрей Кокшаров.

 

 

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий