Противоядие. ХVI

Тень всех живых(Продолжение. Начало в №№ 441-455). «Дорогие мои. Пишу вам из чудного местечка под названием Заусеницы. Лучшего  на земле я не видел. Здесь царит мир и покой. Русская провинция в самом положительном смысле. Доброжелательность местных жителей не знает границ. Они не испорчены цивилизацией и живут тихой патриархальной жизнью».

В №№ 298- 323 публиковалась первая часть книги «Тень всех живых» (она называлась «Царская слобода»). С № 324 по 343 номер мы публиковали продолжение: «На левом боку», а в  №№ 344-371 третья часть «Линия разрыва». С № №372 по № 396 публиковалась четвёртая часть - «Богемский крест». С № 397 по № 440 публиковалась пятая часть - «Фальшь-бросок». Действие происходило в 1935 году. «Тень всех живых», все её части, были написаны очень давно. Тогда я ещё преподавал историю и журналистикой не занимался. На гонорар от этой книги, полученной в одном московском издательстве, я купил свой первый компьютер, сканер и принтер. И продолжение, по просьбе издателей, писал уже не на печатной машинке, а на компьютере. Всё складывалось как нельзя лучше. Мне в издательстве показали обложку книги (она должна была выйти в двух вариантах - в твёрдом и мягком переплётах). Но потом всё резко изменилось. Издательство приостановило выпуск серии, в которой должен был выйти роман «Тень всех живых». Права на издание я уступил на два года, но когда стало понятно, что серия выходить не будет, издатель устно разрешил мне издавать роман там, где я пожелаю и даже прислал мне вёрстку книги. Но так получилось, что книга не издана до сих пор. Я занялся журналистикой, и тема «исторического детектива» меня уже мало интересовала. Эту книгу читали разве что некоторые мои коллеги по лицею и несколько близких мне людей. Кроме того, существует продолжение романа «Тень всех живых» (то самое, которое я написал по просьбе издательства. Называется - «Противоядие»). События этих двух романов разворачиваются с 1917 по 1941 годы. Предполагалось, что будет ещё и третий том, и действие этой пародийно-исторической эпопеи завершится в 1953 году. Но третьего тома уже точно не будет. Однако шесть частей, составляющие два романа, написаны. 1 часть - события накануне Октябрьской революции. 2 часть - Гражданская война, 1919 год. 3 часть - конец НЭПа, 1926 год. 4 часть - коллективизация. 5 часть - лето 1935 года, Ленинград. 6 часть - весна 1941 года (действие происходит на территории только что присоединённой Эстонии). Многое будет опубликовано в «Городской среде».

Автор.

 

ТЕНЬ ВСЕХ ЖИВЫХ

Часть шестая

                                                       

                                                          ПРОТИВОЯДИЕ

                                                           /весна 1941 года/

                                                                

 

                                                                     16

 

      Дорогие мои. Пишу вам из чудного местечка под названием Заусеницы. Лучшего  на земле я не видел. Здесь царит мир и покой. Русская провинция в самом положительном смысле. Доброжелательность местных жителей не знает границ. Они не испорчены цивилизацией и живут тихой патриархальной жизнью. Лишь оказавшись среди этих людей - понимаешь, что тянуло наших предков в глушь, в деревню. Несуетное размеренное существование. Доверительные отношения. Надеюсь, вы уже представили себе эту удивительную картину.

       Преступления здесь не совершались со времен царя Гороха и сына его Боба. Так что, мое любопытство к всевозможным преступным тайнам оказалось в этот раз неудовлетворено. Но я об этом не жалею. Могу я себе позволить немного отдохнуть в служебное время?

      Поэтому пускай вас не беспокоит то, что я немного задержусь в этом провинциальном раю. Сами понимаете, не хочется упускать уникальную возможность. Постараюсь понять - что делает местных жителей доброжелательными и трудолюбивыми.

      Как видите, переживать за меня не стоит. Очень  соскучился.

      Глеб перечитал написанное и поставил размашистую подпись. Потом еще раз перечитал. Убедительно ли? Подумал, что не очень. Но переделывать не стал.

      За то время, пока выдумывал рай на земле, сам в него поверил. Но вот поверят ли жена и дочки?

      И еще одна мысль пришла в больную голову. Если бы действительно его занесло  в такую идеальную деревню, то он бы подох со скуки. И значительно быстрее, чем от удара по голове.   

       Написание письма утомило его. Он снова лег, но на этот раз - на левый бок. По командировочной привычке, на левом боку он думал о делах.

      Со статьей о дружбе народов все было нормально. Местная экзотика, немного идеологической трескотни.... Короче, давным-давно испытанные приемчики. Но хотелось чего-то большего. Какой-нибудь большой очерк  нравов. И как приложение - хорошо бы привести эстонскую легенду. Так сказать, связать времена.

      К сожалению, ни одной легенды он в Коонга не услышал. Но без нее очерк был бы не слишком убедителен. Поэтому он решил сочинить древнюю эстонскую легенду сам.

      Вряд ли, в Коонга выписывают «Ленинградскую искру». Так что можно выдумывать безболезненно. Никто не узнает. А Смолкин будет только благодарен.

      Чем дольше Глеб об этом думал, тем больше вдохновлялся. Фантазия подбрасывала ему истории одну за другой. Первая из них - что-то вроде «Моби Дика», но из Белого озера. Вместо кита - гигантский и злобный окунь. А еще лучше - плотва. Гигантская и злобная плотва! Это звучит.

      Но потом Глеб решил с озером не связываться и  сосредоточился на лесах. Поселил в там местного лешего, назвал его Антс-Бессонный. Или как-нибудь по-другому. Неважно. Лишь бы сохранилось общее настроение.

      Спустя несколько минут и идея с лешим его перестала волновать. Тогда он решил из глухого средневековья перебраться в более поздние времена. Допустим, в восемнадцатый век. Насколько он помнил, в тех местах в начале восемнадцатого века были шведы. Пускай один из них  спрячет на берегу озера клад. Шведа будут звать, к примеру - барон Венерсборг. И он погибнет в страшных муках, унеся на тот свет тайну зарытого клада.

      Идея Глебу необычайно понравилась. И это свидетельствовало, что ему  следовало бы продолжить курс лечения.

      Когда Глеб Рябинин лежал на спине, то обычно думал  о всяких пустяках. Это было его излюбленное занятие. По крайней мере, не надо ломать голову  над сочинением древней эстонской легенды. Никаких обязанностей. Свободный полет. Тягучая лень. Сладкое безделье.

      Он был уже готов  принести благодарность Семену Тышкову за то, что тот вынудил его поваляться день-другой в постели. Человеку иногда надо остановиться. И кто виноват, что некоторых людей только ударом по голове и остановишь?

      Но потом Глебу стало стыдно за свое великодушие. Не заслужил Семен этого. Возможно, на нем кровь человека. И что ж теперь - прощать всякого убийцу? В России и без того их на свободе больше, чем в тюрьме.

      Решив, что благодарности Семен не заслужил, Глеб подумал о следующем пустяке. То есть, о Наталье Ключевой.

      Женщина с претензиями. Как-то, пребывая в веселом настроении, он попытался прочесть ее дебютный роман. «Переплавка», кажется, он называется. Особенно его потрясла сцена, когда бывший поп подбрасывает в станки медные крестики, срывая выполнение пятилетнего плана. После этих слов, и без того веселый, он впал в экстаз. Однако скоро ему стало очень грустно. Произошло это после восторженных рецензий. Ему-то казалось, что это образец пошлости и занудства. И именно тем он и интересен.

     К следующим книгам Ключевой Глеб не притрагивался. Берег себя. То ли боялся испортить вкус, то ли проявлял слабохарактерность.  Впрочем, это одно и то же.

      Общение не с книгами, а с автором этих книг не изменило впечатления. Вкус можно было испортить и во время разговора. И все же, было в этой женщине нечто особенное. Ее целеустремленность если и не внушала уважение, то уж бросала в дрожь  во всяком случае.

      Если сочинять древнюю эстонскую легенду, то Наталье в ней место найдется обязательно. Она там может предстать в виде тигрицы. Нет, тигриц в эстонских лесах, кажется, не водится....  В виде хищной птицы, лишившейся насиженного гнезда и летающей над лесом в поисках справедливости.

      Сийм Пури будет богатырем, защищающим униженных. Пусть он совершит три подвига. На суше, на воде и в душе.

      Кем бы сделать Рууди Ныу? Глеб не придумал ничего лучшего, как превратить его в зайца. Зайцы-то наверняка в эстонских лесах водятся. Конечно, если их не истребили за годы двадцатилетней независимости. Но легенда древняя, и независимость здесь не причем.

      Если есть заяц, то должен быть и волк. Им будет Семен Тышков. Оборотень, рыскающий по дорогам и набрасывающийся на людей. В конце легенды он ответит за все.

      Теперь стоило подумать о шведском бароне Венерсборге.

      Поразмыслив несколько минут, Глеб решил, что внешне он будет слегка напоминать редактора Смолкина. Но не один в один, а то он догадается...                  

      Когда Глеб лежал на животе, то он вообще ни о чем не думал. Ни одна мысль не кусала его. В такие минуты он чувствовал себя значительным человеком. Нельзя было заподозрить себя в глупости или тугодумии. Да мало ли приходит в голову вздора? Он был совершенно чист перед собой. Стартовая площадка перед полетом  расчищена.

Неизреченная мысль была чистой правдой, способной перевернуть мир.

      Однако долго лежать на животе неудобно. Поэтому, по-настоящему свою значительность Глеб так и не смог ощутить. 

 

 

Продолжение следует  

 

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий