Архив
2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 2016 2017 2018 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
51 52

информация
Пишите нам:
gorgazeta-pskov@yandex.ru

Фальшь-бросок. XLI

Тень всех живых(Продолжение. Начало в № 397-438).     Какой-то высокопоставленный советский чиновник, от чьего имени действовал Нефедов, предложил американцам на выбор чуть ли не любые картины из советских музеев, но поставил одно условие. Когда Рябинин дошел до  этих строк, то ему потребовалось раза три или четыре перечитать их, чтобы вникнуть в смысл. Уж больно неправдоподобно это звучало. В 1930 году, если верить Трунову, начались  поставки дешевых советских спичек в США.

В №№ 298- 323 публиковалась первая часть книги «Тень всех живых» (она называлась «Царская слобода»). С № 324 по 343 номер мы публиковали продолжение: «На левом боку», а в  №№ 344-371 третья часть «Линия разрыва». С № №372 по № 396 публиковалась четвёртая часть - «Богемский крест». С № 397 началась публикация пятой части - «Фальшь-бросок». Действие происходит в 1935 году. «Тень всех живых», все её части, были написаны очень давно. Тогда я ещё преподавал историю и журналистикой не занимался. На гонорар от этой книги, полученной в одном московском издательстве, я купил свой первый компьютер, сканер и принтер. И продолжение, по просьбе издателей, писал уже не на печатной машинке, а на компьютере. Всё складывалось как нельзя лучше. Мне в издательстве показали обложку книги (она должна была выйти в двух вариантах - в твёрдом и мягком переплётах). Но потом всё резко изменилось. Издательство приостановило выпуск серии, в которой должен был выйти роман «Тень всех живых». Права на издание я уступил на два года, но когда стало понятно, что серия выходить не будет, издатель устно разрешил мне издавать роман там, где я пожелаю и даже прислал мне вёрстку книги. Но так получилось, что книга не издана до сих пор. Я занялся журналистикой, и тема «исторического детектива» меня уже мало интересовала. Эту книгу читали разве что некоторые мои коллеги по лицею и несколько близких мне людей. Кроме того, существует продолжение романа «Тень всех живых» (то самое, которое я написал по просьбе издательства. Называется - «Противоядие»). События этих двух романов разворачиваются с 1917 по 1941 годы. Предполагалось, что будет ещё и третий том, и действие этой пародийно-исторической эпопеи завершится в 1953 году. Но третьего тома уже точно не будет. Однако шесть частей, составляющие два романа, написаны. 1 часть - события накануне Октябрьской революции. 2 часть - Гражданская война, 1919 год. 3 часть - конец НЭПа, 1926 год. 4 часть - коллективизация. 5 часть - лето 1935 года, Ленинград. 6 часть - весна 1941 года (действие происходит на территории только что присоединённой Эстонии). Многое будет опубликовано в «Городской среде».

Автор.

 

ТЕНЬ ВСЕХ ЖИВЫХ

Часть пятая

ФАЛЬШЬ-БРОСОК

                                                               

                                                                    43

 

     Какой-то высокопоставленный советский чиновник, от чьего имени действовал Нефедов, предложил американцам на выбор чуть ли не любые картины из советских музеев, но поставил одно условие.

     Когда Рябинин дошел до  этих строк, то ему потребовалось раза три или четыре перечитать их, чтобы вникнуть в смысл. Уж больно неправдоподобно это звучало. В 1930 году, если верить Трунову, начались  поставки дешевых советских спичек в США. Американцы быстро всполошились и наложили эмбарго, потому что это подрывало устойчивость их внутреннего рынка. И тут свое слово сказали ОГПУ и Наркомвнешторг. Зная, что министр финансов Меллон - большой любитель живописи, они предложили ему музейные сокровища по бросовым ценам. И уже зимой 1931 года  отношение к советским спичкам меняется. Если называть вещи своим именами, то фактически СССР поставлял в Америку произведения Рембрандта, Тициана и прочих в нагрузку к спичкам. А заодно еще и к  марганцу.

      Трунов был в ужасе, но предотвратить это, естественно, не мог. И тогда он решает  хотя бы замедлить этот процесс, отстранив от дел тех, кто действовал в своих корыстных интересах. Фамилии высокопоставленного взяточника он, судя по всему, так и не узнал. Но зато Нефедова можно было постараться вывести из игры.

      Разговор двух участников переправки музейных ценностей за границу состоялся. Чекист непременно бы уничтожил скромного работника Эрмитажа. Но Трунов подстраховался, сообщив, что в случае его смерти, материалы о взятках окажутся в руках ОГПУ.

      Если уж на то пошло, то преступления Нефедова не шли ни в какое сравнение с тем, что вытворяли его начальники. Но это вряд ли бы Нефедова спасло. В сущности, даже меньших, чем было собрано, доказательств, хватило бы, чтобы Василия Нефедова уничтожить. Поддерживать неформальные контакты с иностранцами за спиной  своего руководства и брать взятки - это не приветствовалось  ни в одной спецслужбе мира. Тем более, освободившееся место сулило новому сотруднику хорошие перспективы.

       С тех пор у Трунова началась иная жизнь. Его никто не трогал, но слежка и прочие прелести  отныне сопутствовали ему. Николай Трунов вступил в схватку, в которой не мог не проиграть. Правда, он продержался дольше, чем можно было ожидать.

       В тетради, естественно, отсутствовали подробности того, что непосредственно предшествовало гибели Трунова. Рябинину оставалось лишь догадываться об этом.

       По всей видимости,  Нефедов решил, что компрометирующие его документы переданы Кускову и подключил к слежке давнего своего знакомого Ланского. В том, что это было так - Рябинин теперь не сомневался. Домработница Ульяна Петровна вполне внятно описала Нефедова. Глеб узнал его по перстню. По знаменитому зубодробительному перстню. Именно он, а не Блок многократно приходил к Ланскому. Именно он вынудил Ульяну Петровну  опознать по фотографии фельдшера и сбить Глеба со следа.

     Нефедов даже не вошел в список подозреваемых, который Глеб составил. Глеб Рябинин ошибочно воспринимал НКВД как единое целое и не делал различий между Сыскаридзе и кем-то из его сослуживцев. Лишь когда стало известно, что, будто бы, Сыскаридзе никогда не служил в НКВД - Рябинин начал видеть разницу.

       Привлекая к операции полусумасшедшего Ланского, Нефедов мало чем рисковал. Во-первых, вряд ли тот был посвящен в подробности происходящего. Во-вторых, он был психически не здоров. И это была определенная гарантия того, что, в случае чего, словам Ланского никто не поверит. Ведь что-то он все-таки знал. Ну и, наконец, Ланскому было поручено, всего лишь, напугать Кускова. Собственно, для этого и велась слежка. И не три месяца, как казалось насмерть запуганному Александру Федоровичу, а всего несколько дней. Обыск же в его квартире, несомненно, проводил сам Нефедов.

     По каким-то причинам терпение Нефедова лопнуло, и после обыска он в очередной раз явился к Трунову.

     Здесь-то как раз и начинаются самые трагические события.

     Николай Трунов заранее к разговору подготовился, позвав на помощь родного брата Александра. Но все закончилось двойным убийством.

      Можно только предполагать, каким образом  это случилось. Но, если учитывать, что Глеб наткнулся на  Александра Трунова в подъезде, то, скорее всего, там его и настиг Нефедов. Николая убивать было нельзя до тех пор, пока тот не расскажет - где находятся дневник и письма.    

      Николая оглушили и отнесли на чердак. Для чего еще чердаки существуют, как не для этого? Как раз в это время и явился Глеб, обнаружил пустующую  квартиру и, когда возвращался - наткнулся на тело Александра.

     После ухода Глеба, тело Александра Трунова тоже было отнесено на чердак, а ночью, судя по всему, сброшено в канал. Чемодан Блока был позаимствован тогда же днем с одной единственной целью  - даже если труп найдут, то подозрение падет на фельдшера. Анонимные письма тоже отвлекали следствие. Активность Сыскаридзе начала пугать Нефедова. Анонимки, вроде бы, сработали. Но тут встрял Рябинин. Однажды ему уже сбрасывали на голову трубу. Однако он не успокоился. Последующие предупреждения  опять не дали результата. Озабоченность Нефедова росла. Дневник так и не был найден. Ведь Николай Трунов не заговорил. Более того, придя в себя - он сумел вырваться и почти что выскочил  на улицу. Его настигли у самого выхода. Спрятать умирающего не успели. Убийцу  спугнул пришедший с работы Блок.

     Роль Нефедова была ясна. Другое дело - Поспелов. Как он оказался втянут в эту историю? Каким образом в его руки попали дневник и письма?

     Об этом Рябинин узнает лишь тогда, когда фельдшер выйдет на свободу. Это произойдет примерно через полгода. Этому будет предшествовать отправка анонимной бандероли в народный комиссариат внутренних дел. Надо ли говорить, что в бандероль будет вложено содержимое рыжего портфеля?

     Блок расскажет Глебу, что рыжий портфель долгое время, по просьбе Николая, хранился в чемодане под  кроватью. В том самом чемодане, с помощью которого было утоплено тело Александра Трунова. То, что документы не попали к Нефедову - означает, что чемодан вытряхивал Поспелов.

     Поспелов пошел дорогой своего соседа Николая Трунова, и  документы тоже отдавать  не спешил. Не хотел, что ли, даром с ними расставаться?

      Блок понятия не имел, что хранится в портфеле. А вот о взаимоотношениях Поспелова и Нефедова кое-что знал.

      Впервые Нефедов появился в их квартире несколько лет назад. Вначале приходил к Трунову. Но однажды общался с Поспеловым. Возможно, завербовал его. В июле 1935 года выяснилось, что завербовал на тот свет.

     Количество людей, так или иначе связанных с ОГПУ-НКВД, удивить Рябинина не могло. Время диктовало  свои условия. Его самого не раз склоняли к сотрудничеству. Треть страны было втянута в эту сферу. Удивительно было другое - Глеб еще жив. Очевидно, его недооценили, а когда поняли, что он опасен - просто не успели убрать.

     В середине тридцатых годов в Советском Союзе у простого смертного не имелось возможности узнать о судьбе проданных в Америку картин. Лишь значительно позднее станет известно, что министр финансов Эндрю Меллон, обвиненный в уклонении от налогов, со скандалом покинет свой пост. И, чтобы избежать ареста и суда, вынужден будет передать свою вывезенную из СССР коллекцию городу Вашингтону. И на  основе этой коллекции будет создана национальная галерея искусств. А обескровленный ленинградский Эрмитаж избежит окончательного разорения. Причем, свой вклад в спасение коллекции главного музея страны, сам того не предполагая - внесет Адольф Гитлер. С его приходом к власти - на аукционах  Германии перестанут появляться  раритеты из советских музеев.

     Об этом Рябинин не знал, но чувствовал -  на протоптанной дорожке появились какие-то препятствия. Сокровища перестали покидать государственный Эрмитаж. Не это ли утверждал Кусков, когда Глеб его спрашивал? И, значит, несмотря на жуткие вещи, творящиеся вокруг - все не так безнадежно.

      Нахлынувший оптимизм был Глебу неприятен. Хотя бы потому, что фальшив. А во всей произошедшей истории фальши и без того было с избытком.

      Фальшь как способ оградиться от неприглядной правды. Куда там фальшивомонетчику Ланскому. И уж тем более чекисту Нефедову, собственноручно писавшему анонимные письма, подделывая почерк дворника Сурикова. У Рябинина фальшь совсем другого уровня.

    Сознательно  обманывать самого себя значительно сложнее. Он обрек себя верить в то, что никогда не сбудется. Наводить порядок там, где его быть не может. Улыбаться после тех слов, после которых положено плакать. Сочинять восторженные отзывы в газету от несуществующих людей. И прекрасно знать, что в фильме, которому эти отзывы посвящены, показана выдуманная война. Одновременно, пытаясь найти истину, использовать советы человека, живущего по фальшивому паспорту. Каждый день читать о колорадских шпионах и передовиках производства. И на людях делать вид, что во все это веришь. Временами переставать отличать передовиков от вредителей, друзей от врагов. Ловить себя на слове и безуспешно возвращать слову его истинный смысл. Пытаться разобраться в том, что разборке не подлежит, а подлежит уничтожению. Едва не уничтожить себя самого со всей своей фальшью, честно заработанной за годы советской власти. Стремиться переехать из маленького городка, носящего не свое имя - в большой город, тоже переименованный. Каждый день ходить по улицам, носящим имена фальшивых героев. Однажды проснуться с мыслью, что во всей этой истории единственное, что не фальшиво - это те подлинники великих мастеров, которые, под фальшивым предлогом спасения страны, вывезли за границу. И снова допустить ошибку, потому что свою семью Глеб никогда не переставал любить по-настоящему. Несмотря на всю приторность и фальшь, которая заложена в слове «любовь».

 

 

  Окончание следует

 

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий