Фальшь-бросок. XХVI

Тень всех живых(Продолжение. Начало в № 397-420). «Сегодня я виделась с ним, -  записала Наталья Ключевая в своем дневнике. - Самой непонятно, что я в нем нашла. Калека. И не так чтобы красив. Затмение нашло. Я изо всех сил старалась сделать вид, что рада его видеть. Но, кажется, у меня не очень получилось. Он тоже был не слишком рад. Но не могла же я ему сказать, что наша встреча происходит по заданию... страшно сказать - кого, и поэтому мы должны серьезно поговорить. А самое главное, мне толком не объяснили  - о чем я должна его спрашивать. По-моему, мне еще не доверяют».

В №№ 298- 323 публиковалась первая часть книги «Тень всех живых» (она называлась «Царская слобода»). С № 324 по 343 номер мы публиковали продолжение: «На левом боку», а в  №№ 344-371 третья часть «Линия разрыва». С № №372 по № 396 публиковалась четвёртая часть - «Богемский крест». С № 397 началась публикация пятой части - «Фальшь-бросок». Действие происходит в 1935 году. «Тень всех живых», все её части, были написаны очень давно. Тогда я ещё преподавал историю и журналистикой не занимался. На гонорар от этой книги, полученной в одном московском издательстве, я купил свой первый компьютер, сканер и принтер. И продолжение, по просьбе издателей, писал уже не на печатной машинке, а на компьютере. Всё складывалось как нельзя лучше. Мне в издательстве показали обложку книги (она должна была выйти в двух вариантах - в твёрдом и мягком переплётах). Но потом всё резко изменилось. Издательство приостановило выпуск серии, в которой должен был выйти роман «Тень всех живых». Права на издание я уступил на два года, но когда стало понятно, что серия выходить не будет, издатель устно разрешил мне издавать роман там, где я пожелаю и даже прислал мне вёрстку книги. Но так получилось, что книга не издана до сих пор. Я занялся журналистикой, и тема «исторического детектива» меня уже мало интересовала. Эту книгу читали разве что некоторые мои коллеги по лицею и несколько близких мне людей. Кроме того, существует продолжение романа «Тень всех живых» (то самое, которое я написал по просьбе издательства. Называется - «Противоядие»). События этих двух романов разворачиваются с 1917 по 1941 годы. Предполагалось, что будет ещё и третий том, и действие этой пародийно-исторической эпопеи завершится в 1953 году. Но третьего тома уже точно не будет. Однако шесть частей, составляющие два романа, написаны. 1 часть - события накануне Октябрьской революции. 2 часть - Гражданская война, 1919 год. 3 часть - конец НЭПа, 1926 год. 4 часть - коллективизация. 5 часть - лето 1935 года, Ленинград. 6 часть - весна 1941 года (действие происходит на территории только что присоединённой Эстонии). Многое будет опубликовано в «Городской среде».

Автор.

 

ТЕНЬ ВСЕХ ЖИВЫХ

Часть пятая

ФАЛЬШЬ-БРОСОК

            26

 

     «Сегодня я виделась с ним, -  записала Наталья Ключевая в своем дневнике. - Самой непонятно, что я в нем нашла. Калека. И не так чтобы красив. Затмение нашло. Я изо всех сил старалась сделать вид, что рада его видеть. Но, кажется, у меня не очень получилось. Он тоже был не слишком рад. Но не могла же я ему сказать, что наша встреча происходит по заданию... страшно сказать - кого, и поэтому мы должны серьезно поговорить. А самое главное, мне толком не объяснили  - о чем я должна его спрашивать. По-моему, мне еще не доверяют».

      Наталья сама себе уже не доверяла. После посещения кабинета Сыскаридзе ей казалось, что у нее изменился взгляд, улыбка стала слегка кривоватой и вообще - она перестала смотреться в зеркало. В зеркале отражалась не Наталья Ключевая, а  агент «Клеопатра». Ей не нравилось это имя. Она терпеть не могла Древний Египет. Очевидно, она слишком мало общалась с профессором Лазаревым. Он бы ей порассказал как связаны были между собой Египет и Рим.  

      «Он заявил, что выполняет важное редакционное задание и  поэтому очень спешит. И тогда я его поцеловала. Мне было противно - потому что я выполняла приказ. Целоваться по приказу я еще не научилась. Но это не только противно, но и больно. Начинает ломить передние зубы. У меня даже слезы потекли. А он подумал, что  я от счастья плачу. Очень удачно получилось».

      Наталья это написала, но, в действительности, она бы предпочла  не плакать и не целоваться. А «Клеопатру» заменить на что-нибудь другое. Например, на  «Ярославну». Но беспокоить Сыскаридзе по этому вопросу не решилась. Он мог подумать, будто она над ним издевается. В то время, когда она издевалась скорее над собой.   

     «Мне кажется, он этого не ожидал. Я сама  не ожидала. На что только не пойдет женщина, чтобы понравиться самой себе. Но я ошиблась. После этого поцелуя я не то, что к зеркалу - к окну не хочу подходить. Боюсь  в нем отразиться. Потому что это плохо отразится на мне».

     Наталья несколько раз вскакивала и плотнее задергивала шторы. В то время, когда на несколько секунд отходила от стола - прятала дневник под подушку. Она всегда  доверяла своей подушке. Ни одну подушку, несмотря на видимую мягкость, еще не удалось разговорить в НКВД. Подушкой можно задушить, ее можно распотрошить.... Однако, никому еще не удавалось развязать подушке язык.

     « Потом он стал меня убеждать в том, что я  и без него знаю. Он твердил, что я  его не люблю, и ему это достоверно известно. Но убедительных доказательств не привел. Наверное, его еще ни разу не допрашивали там, где совсем недавно была я. В эту минуту я его почти ненавидела. Все мои беды начались из-за него. Мне захотелось приписать ему слова, которые он еще не произнес. И сообщить куда следует. Пусть знает, как соблазнять замужних женщин». 

     В эту минуту она и в правду верила, что во всем  виноват Глеб Рябинин. Ей было удобно думать так, а не иначе. И она обязательно бы сочинила  за Глеба то, что он никогда не говорил, если бы смогла. Но ей почему-то ничего не пришло в голову. И тогда, вместо доноса, она продолжила писать дневник. В этом смысле, дневник защищал Рябинина от Народного Комиссариата Внутренних дел.

     Рябинин еле от Натальи Ключевой отбился. В ту минуту, когда она  его поцеловала, он подумал, что общение с Сыскаридзе доставило бы ему большее удовольствие. Тот, по крайней мере, не вешался бы на шею и не плакал от счастья.

      - Я ценю ваши чувства, - сказал Глеб взволнованно, - но у меня очень важное редакционное задание.

       - У меня тоже, - неожиданно ответила Наталья.

       - То есть как?

       - Извините, я пошутила.

       Это было что-то новое. Наталья Ключевая шутила.

       - Мы люди семейные, - продолжал свою заунывную песнь Глеб. - Будем же благоразумны.

       - Я не хочу быть благоразумной.

       - Посмотрите на меня.... Что вы во мне нашли?

       И тут же Глеб перехватил взгляд Натальи. В нем  было все что угодно, но только не любовь. Она смотрела на него то ли со злобой, то ли.... Нет, он не брался определить - что это. Но на любовь это точно не было похоже. Взгляд ее заставил Глеба вздрогнуть. Фальшь была настолько явственна, что он невольно шарахнулся в сторону.

      Слишком много было вокруг фальши. Казалось бы, давно можно привыкнуть. Однако Глеб ничего не мог с собой поделать. Единственный способ защититься - сфальшивить самому. И поэтому он повторил:

      - У меня важное редакционное задание.

       Фраза прицепилась к нему надолго. Он, наверно, в течение недели к месту и не к месту повторял про важное задание, пока, наконец, его не получил.

        Общение с Натальей происходило в сквере, через который Глеб возвращался с работы. Как назло, прохожих почти не было. Лучше бы они встретились на Невском во время первомайской демонстрации. В толпе легче затеряться.

         - Передавайте привет Ивану Петровичу, - сказал Глеб на прощание и, не дожидаясь ответных слов, широкими шагами направился прочь.

         «Он бросил меня посреди пустынного сквера и скрылся за деревьями. Коварство его не знало границ. Нет, я себя не оправдываю. Но он же не знал о том, что я -  с недавнего времени «Клеопатра», и поэтому его поступок тоже не имеет оправдания. А если бы я упала в обморок? А потом перерезала себе вены».    

        Упасть в обморок и в обморочном состоянии перерезать себе вены - это надо уметь. Подобному даже самураев не учат.      

        Невероятной силы ливень обрушился в тот вечер на Ленинград. Но даже он не смог смыть всю фальшь, что была нагромождена в течение последних недель. Зато духота на некоторое время отступила. Жаль только, что это было тактическое отступление.

 

        Дома Юрий Юрьевич, вместо того, чтобы рассказать какой-нибудь древнеримский анекдот, заговорил с Рябининым совсем о другом:

         - Извини, Глеб, что я напоминаю, но как насчет того, чтобы прописать здесь твою семью?

         - Не волнуйся, дядя Юра. Я не забыл.

         - То, что ты не забыл - я не сомневаюсь. Но и они не забыли. Ходят упорные слухи, что на часть жилплощади претендует какой-то мясник.

          - Мясник? Почему мясник? - задал Глеб глупый вопрос. Затем он сказал: - Все будет хорошо. Мне бы лишь выполнить важное редакционное задание.

 

 

Продолжение следует

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий