Архив
2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 2016 2017 2018 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
51 52

информация
Пишите нам:
gorgazeta-pskov@yandex.ru

Фальшь-бросок. XХI

Тень всех живых(Продолжение. Начало в № 397-415). День конституции СССР в том году пришелся на субботу. Софи приготовила пирожки с малиновой начинкой. Но пирожки были не в честь конституции, а просто так. Поди проверь - в честь чего вы начиняете пирожки. В этом и есть слабость любой государственной власти. Нет никакой возможности проникнуть не то что в голову каждому гражданину, но и в каждый пирожок, и понять его истинное предназначение.

В №№ 298- 323 публиковалась первая часть книги «Тень всех живых» (она называлась «Царская слобода»). С № 324 по 343 номер мы публиковали продолжение: «На левом боку», а в  №№ 344-371 третья часть «Линия разрыва». С № №372 по № 396 публиковалась четвёртая часть - «Богемский крест». С № 397 началась публикация пятой части - «Фальшь-бросок». Действие происходит в 1935 году. «Тень всех живых», все её части, были написаны очень давно. Тогда я ещё преподавал историю и журналистикой не занимался. На гонорар от этой книги, полученной в одном московском издательстве, я купил свой первый компьютер, сканер и принтер. И продолжение, по просьбе издателей, писал уже не на печатной машинке, а на компьютере. Всё складывалось как нельзя лучше. Мне в издательстве показали обложку книги (она должна была выйти в двух вариантах - в твёрдом и мягком переплётах). Но потом всё резко изменилось. Издательство приостановило выпуск серии, в которой должен был выйти роман «Тень всех живых». Права на издание я уступил на два года, но когда стало понятно, что серия выходить не будет, издатель устно разрешил мне издавать роман там, где я пожелаю и даже прислал мне вёрстку книги. Но так получилось, что книга не издана до сих пор. Я занялся журналистикой, и тема «исторического детектива» меня уже мало интересовала. Эту книгу читали разве что некоторые мои коллеги по лицею и несколько близких мне людей. Кроме того, существует продолжение романа «Тень всех живых» (то самое, которое я написал по просьбе издательства. Называется - «Противоядие»). События этих двух романов разворачиваются с 1917 по 1941 годы. Предполагалось, что будет ещё и третий том, и действие этой пародийно-исторической эпопеи завершится в 1953 году. Но третьего тома уже точно не будет. Однако шесть частей, составляющие два романа, написаны. 1 часть - события накануне Октябрьской революции. 2 часть - Гражданская война, 1919 год. 3 часть - конец НЭПа, 1926 год. 4 часть - коллективизация. 5 часть - лето 1935 года, Ленинград. 6 часть - весна 1941 года (действие происходит на территории только что присоединённой Эстонии). Многое будет опубликовано в «Городской среде».

Автор.

 

ТЕНЬ ВСЕХ ЖИВЫХ

Часть пятая

ФАЛЬШЬ-БРОСОК

                                                                            21 

 

        День конституции СССР в том году пришелся на субботу. Софи приготовила пирожки с малиновой начинкой. Но пирожки были не в честь конституции, а просто так. Поди проверь - в честь чего вы начиняете пирожки. В этом и есть слабость любой государственной власти. Нет никакой возможности проникнуть не то что в голову каждому гражданину, но и в каждый пирожок, и понять его истинное предназначение.

         На следующий день, седьмого июля, Глеб со всей семьей направился на реку.

         Уклейка довольно живо бежала в сторону Белого озера. Страшно хотелось нырнуть в воду и плыть по течению. Чтобы стать ленивым и быстрым одновременно. Однако Глеб поборол искушение. И не потому, что с одной рукой плавать неудобно. Просто он не хотел сегодня хотя бы на минуту расставаться с семьей. Ради этого можно было побыть ленивым и медленным. И вообще, в стране, где все просто свихнулись на скорости, мечтать о быстроте, по меньшей мере - не оригинально.

         Имелся еще один вариант. Взлететь. Подобно старому знакомому Климу Федоскину, который 27 июня взмыл на высоту  16 тысяч метров! Новость для Шустровска была необычайная и справедливо заглушила даже известие о разоблачении колорадского шпиона. Федоскин, которого многие в городе помнили как чудака, мастерившего воздушных змеев, стал гордостью страны. Отныне он стратонавт.

        Глеб легко представил, как плывет на невероятной высоте стратостат «СССР 1-бис» с Климом на борту. Земля со всеми ее пятилетками, процессами и убийствами сотрудников Эрмитажа на таком расстоянии, что никак не разглядеть - подлинный в музее Рембрандт или нет, жив Трунов или не жив. На высоте 16 тысяч метров, по всей видимости, не водятся колорадские жуки. Там даже партийные билеты не проверяют.

        По иронии судьбы, 27 июня вышло постановление ЦК ВКП/б/ о проверке партийных документов. Глеб тогда еще подумал, что в стратосфере с чекистами пока еще обстоит благополучно. То есть, их там немного и можно жить.

        Хотя, справедливости ради надо заметить, что люди продолжали жить и на земле. Та же семья Рябининых, которая плескалась у берега, загорала  и очень старательно валяла дурака прямо в прибрежном песке.

     Таня умудрилась свить венок из крапивы, но его, почему-то, никто надеть не пожелал.

     Маня ничего вить не стала. Очевидно, вышла из этого возраста. Она просто в полголоса  напевала стихи Дениса Давыдова на мотив «Смело товарищи в ногу». Пришлось отцу попросить петь потише, потому что голос у Мани слишком звонкий, и полумерами здесь не обойтись. Громкость следовало бы поубавить раза в четыре.

      Софи и Глеб пытались удить рыбу, но рыба этого не знала и ни на какие уловки не поддавалась.   

      Вечером Глеб уезжал. Надо было успеть добраться до Пскова, чтобы сесть на поезд. Лучше  было бы отправиться стратостатом, но, видимо, лимит на шустровцев исчерпал Клим Федоскин, и стратостат «СССР 1-бис» не прилетел. Поэтому пришлось залезать в кузов попутного грузовика.

       - Ты уж там не пропадай, - попросила Таня.

       - Нигде не пропадай, - уточнила Маня.

       Лучше не скажешь. Но тут отличилась Софи, вместо своих слов, зачем-то процитировав:

       - «Во мне лишь больше лжи и больше слов и слез, но ведь мы все живем, как нам велит случайность».

        Зачем она это произнесла? Нехорошо вышло. Особенно потому, что Глеб как филолог узнал, кому они принадлежат. Но спрашивать жену было некогда. Машина уезжала.

         В понедельник в редакции «Ленинградской искры» за час Рябинин  написал две статейки. Никогда он так не работал. А тут сел и настучал на машинке шесть страниц текста. И ни разу не задумался.  В дальнейшем ему это пригодится. В «Ленинградской искре» задумываться не рекомендовалась. Чем меньше смысла, тем больше пользы.

        Думал Рябинин совсем о другом. О своей новой встрече с Ленским. Она обязательно должна последовать. Если верить Плавунову, то именно его фамилию упомянул некий незнакомец, пришедший на квартиру к Трунову. Из всех людей, которые были вокруг Трунова - наиболее подозрительный, безусловно, Ленский. Он следил за Кусковым, размахивал ножом перед носом Глеба, подсовывал фальшивки.... Только где его найдешь? Фамилия, судя по всему, тоже фальшивая. В справочный киоск обращаться бесполезно. Связей в городе никаких. Если Кирилл Барсуков не поможет - ничего не получится. Но просить Кирилла страшно не хотелось. Не стоит вовлекать в эту историю лишних людей.

        Но иначе оказалось нельзя. Пришлось даже чуть приоткрыть карты, объяснив, что разыскиваемый вел себя при первой и единственной встрече весьма странно.

        - Сумасшедший? - немедленно поставил диагноз Кирилл.

        - Возможно.

        - Так что же ты?! У меня есть кое-какие знакомства.

        - Пациенты?

        - Врачи.

        - А фельдшеры? - вдруг осенило Глеба.

        - Нет, только врачи. Точнее, врач. Еще точнее - врачиха.

        - Уж не с ней ли ты в позапрошлом году развелся?

        - Как ты догадался?

        - По словечку «врачиха». Ты думаешь - она тебе поможет?

        - Уверен. Без меня она взялась за ум и стала приличным человеком. Отрицать бесполезно: мое отсутствие рядом с ней сыграло свою положительную роль. Она должна быть мне благодарна.

         - Отлично.

 

         Усилиями Барсукова и его бывшей жены удалось установить, что в Ленинграде есть, по крайней мере, два человека, в разное время находившиеся на излечении и называвшие себя «Ленский». Рябинин не выяснял, что именно побудило  «врачиху» нарушить клятву Гиппократа и разгласить сведения о больных. Благодарность или что еще? Какая разница?

Главное, Глеб узнал, где ныне прописаны больные. Возможно, ни один из них не имеет отношения к тому, чем Рябинин интересовался. Но возможно и иное.

         Первый Ленский был настоящий, в том смысле, что в подлинном паспорте значилась именно эта фамилия. И, согласуясь с паспортом, он некоторое время назад заявил, будто пал от руки контрреволюционера Онегина. И когда на этом основании потребовал установления  себе памятника, Ленского отправили на обследование. Дальнейшее - не интересно, потому что Рябинин обнаружил - это не тот, кто ему нужен. Слишком молод, слишком  здоров. В глазах - ни малейшего безумия. Одним словом - излечился.

         Второй «Ленский» носил фамилию Ланской и проживал в районе набережной Робеспьера. Это насторожило Глеба, которому Максимилиан Робеспьер был всегда подозрителен. То, что на набережной его имени мог проживать не менее подозрительный лже-Ленский - Глеба бы не удивило. Зря он тратил время на того, кто требовал установки себе памятника. Надо было сразу ехать к Ланскому.

        На этот раз  все получилось как нельзя лучше. Перед Глебом предстал тот самый тип с бородкой, встреча с которым доставила столько неприятных минут. Если Глеб захотел новых неприятностей, то он попал как раз туда, куда надо.

 

Продолжение следует

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий