Богемский крест. Х

Тень всех живых(Продолжение. Начало в №№ 372-380). Председатель сельсовета Антип Снетков шумихи вокруг имени и вокруг тела Ефима Дарового не одобрял. В спор с прочими колхозными активистами не вступал, но мысль о том, что «красные похороны» помогут успешно провести коллективизацию, казалась ему дикой. Уж скорей бы Ефима закопали, в смысле - свели в могилу. Там самое надёжное место. 


В №№ 298- 323 публиковалась первая часть книги «Тень всех живых» (она называлась «Царская слобода»). С № 324 по 343 номер мы публиковали продолжение: «На левом боку», а в  №№ 344-371 третья часть «Линия разрыва» С № №372 публикуется четвёртая часть - «Богемский крест». «Тень всех живых», все её части, были написаны очень давно. Тогда я ещё преподавал историю и журналистикой не занимался. На гонорар от этой книги, полученной в одном московском издательстве, я купил свой первый компьютер, сканер и принтер. И продолжение, по просьбе издателей, писал уже не на печатной машинке, а на компьютере. Всё складывалось как нельзя лучше. Мне в издательстве показали обложку книги (она должна была выйти в двух вариантах - в твёрдом и мягком переплётах). Но потом всё резко изменилось. Издательство приостановило выпуск серии, в которой должен был выйти роман «Тень всех живых». Права на издание я уступил на два года, но когда стало понятно, что серия выходить не будет, издатель устно разрешил мне издавать роман там, где я пожелаю и даже прислал мне вёрстку книги. Но так получилось, что книга не издана до сих пор. Я занялся журналистикой, и тема «исторического детектива» меня уже мало интересовала. Эту книгу читали разве что некоторые мои коллеги по лицею и несколько близких мне людей. Кроме того, существует продолжение романа «Тень всех живых» (то самое, которое я написал по просьбе издательства. Называется - «Противоядие»). События этих двух романов разворачиваются с 1917 по 1941 годы. Предполагалось, что будет ещё и третий том, и действие этой пародийно-исторической эпопеи завершится в 1953 году. Но третьего тома уже точно не будет. Однако шесть частей, составляющие два романа, написаны. 1 часть - события накануне Октябрьской революции. 2 часть - Гражданская война, 1919 год. 3 часть - конец НЭПа, 1926 год. 4 часть - коллективизация. 5 часть - лето 1935 года, Ленинград. 6 часть - весна 1941 года (действие происходит на территории только что присоединённой Эстонии). Многое будет опубликовано в «Городской среде».

Автор.

 

ТЕНЬ ВСЕХ ЖИВЫХ

Часть четвёртая

БОГЕМСКИЙ КРЕСТ

10.

Председатель сельсовета Антип Снетков шумихи вокруг имени и вокруг тела Ефима Дарового не одобрял. В спор с прочими колхозными активистами не вступал, но мысль о том, что «красные похороны» помогут успешно провести коллективизацию, казалась ему дикой. Уж скорей бы Ефима закопали, в смысле - свели в могилу. Там самое надёжное место. Неудержимый коммунистический энтузиазм и в могиле, конечно, достать может. Но всё-таки внутри земли спокойнее.

Снетков считал, что настоящий коммунист не имеет права быть суетливым, соглашаясь в этом с Миловановым. Это участь беспартийных. А раз так - то нечего носиться по селу за гробом и народ пугать (смущать? Возмущать?). Всему своё место. И к коллективизации это отношения не имеет.

И всё-таки Снетков за «красные похороны» проголосовал. По личным мотивам, о которых позднее. Но мнения своего не изменил. Он вообще не любил ничего менять. Такой он был основательный человек - основал в себе город-крепость и никому её сдавать не собирался. На мировой войне три года отвоевал. Потом в гражданскую пришлось пострелять - в белочехов, в белоэстонцев. И в своих, конечно. От этого основательности у Антипа не поубавилось. Наоборот, он стал ещё твёрже в своих убеждениях. А убеждения у него были таковы: время не переделаешь. И раз паровоз всё равно летит в коммуну, значит, и ему туда дорога. Лишь бы не в первых рядах. Он хорошо знал, что бывает с теми, кто первым врывается в окопы.

Долгое время ему удавалось находиться в тени на нужной стороне. Однако жизнь распорядилась таким образом, что пришлось вернуться в Козловичи. Это очень огорчило основательного Антипа. Не для этого он воевал на стороне красных, чтобы потом возвращаться в родное село. Малую родину хорошо любить на расстоянии. И это должно быть не расстояние вытянутой руки.

После гражданской войны обосновался Снетков в Шустровске. Там он участвовал в создании деревообделочного завода, был делегатом ХIII Псковского уездного съезда Советов, где слушал товарища Калинина. После чего был переброшен на работу по распространению сельхозтехники, привёз из Ленинграда два трактора. Один был чисто американский «Фордзон», зато другой - уже «ФП», то есть «Фордзон - Путиловец». Технический прогресс.

Всё складывалось благополучно. Антип Снетков строил планы, готовился перебраться в Псков. И тут основательный Антип основательно себе напакостил. Иными словами - влюбился. Это было не по-советски. Нет, новая власть к любви пока относилась терпимо. Если только это не касалось любви к жене секретаря губкома, которую неведомым образом занесло на всё лето в Шустровск. Разразился роман, последствием которого стало разоблачение. А ведь говорил же Антип себе: не врывайся в окопы. Нет, полез... Снеткова тогда чуть из партии не погнали. Спасиюльский пленум ЦК 26-го года, на который отправился оскорблённый секретарь. Пока он туда ездил - страсти поутихли. Но Антипу срочно пришлось увольняться с работы и уходить на дно. Так он вновь оказался в родных Козловичах. Некоторое время трудился в ТОЗе, как все, но потом вспомнили о его прежних заслугах и избрали председателем сельсовета. Должность немалая. Между прочим, даёт первоочередное право в выборе невесты. Антип выбрал варвару Сазонову из Куличей. И вдруг понял, что никуда отсюда уезжать не хочет.

Вот такая вышла история. Хоть слёзы умиления можно начинать лить. Правда, детей у Антипа и Варвары до сих пор не было.

В общем, ничего особенного. Если бы не одно обстоятельство - это всего лишь начало истории, не такой мирной, как это могло бы быть.

Уже говорилось, что в последнее время началось в Козловичах какое-то особое брожение. Стал просыпаться народ. И тут обнаружилось, что всё не так просто в сельской жизни. Народ вилами не только сено способен протыкать. И кресты использует не только для молитвы. Старики считали, что это оттого, что церковь заколотили. Кто-то даже сдуру заикнулся, что народ бы в колхоз с большей охотой пошёл, если бы церковь вновь открыли. Но это была бы уже явная антисоветчина. Как можно? За такое начинание легко и под статью попасть.

И вот жил теперь Антип Снетков в Козловичах. Вроде бы всё у него неплохо складывалось. Бывает хуже. И ехать вроде бы никуда не надо. Не тянет. Но покоя нет. А больше всего угнетало его убийство секретаря партячейки. Кое-кто подумал, что председатель боится, что следующим будет он. Кулак не дремлет. Ведь это Снетков вместе с Ефимом списки для раскулачивания готовил.

Действительно ли Антип испугался? Об этом никто, кроме него самого, знать не мог. Даже жена Варвара, с которой в последнее время председатель сельсовета старался общаться пореже.

Кстати, о списках. Кулаки делились на три категории. Первой занимались люди товарища Милованова. Другими же - представители партии и советов. То есть Ефим и Антип. Только вот занятие это было невероятно трудное. Как определить категорию кулака? По старым спискам всё более-менее понятно. Но за последний год-два кулаки стали беднеть на глазах. Что же делать? Менять им категории? Вообще выводить из списков? Но есть мнение, что кулаки просто прибедняются. В сельсовете стали приходить по этому поводу доносы. И что характерно, все написаны рукой Сысоева. Случайное совпадение?

Так что пребывал Снетков в определённой растерянности. Неважно, по каким причинам, но не хотел быть карающим мечом. Всё-таки односельчане, которых с детства знал. Того же Гаврилу Брюквина помнил хлипким середняком. Но хочешь не хочешь, а работу вести надо. Только как?

На фронте было проще. Об этом вспомнил, когда гнался за Чуйкиным. Бежал за ним - такой азарт охватил... Красота. Но увы, это было явление временное.

Не мог Чуйкин Дарового убить. Это Антип знал точно. Зачем тогда гнался? Надо было. Вот это короткое «надо» являлось его девизом, прибитым над воротами основанного им города-крепости. Но Антип чувствовал: от этой его твёрдой уверенности исходит опасность. Как бы ещё кровь не пролилась. Такого продолжения он ужасно не хотел. Навоевался. Всех белых уже давно перестреляли или выдавили. С остальными можно договориться. Но как эту простейшую мысль вбить в головы активистам? Да никак.

Снетков был прав. Время договорённостей ушло. Мирная жизнь оказалась буржуазным пережитком. Чемпионат мира по классовой борьбе был в самом разгаре. Над Козловичами сгустились тучи, и разогнать их дуновением не было никакой возможности. Сколько не пыжься.

Продолжение следует

 

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий