Пейзажные зарисовки. ХХVI

Толстой(Продолжение. Начало в №№ 227-251) Олимпиада была не одна. Какой-то господин с бородкой-клинышком в полурастёгнутой рубахе стоял посередине гостиничного номера и глумливо смотрел на Олимпиаду, а она сама тоже выглядела не лучше – растрёпанная, полуодетая.

Роман «Пейзаж после молитвы» - продолжение «Копей царя Салтана» («Копи царя Салтана» в полном объёме можно прочесть здесь же, в «Городской среде», кликнув на соответствующее название вверху главной страницы). Главы, посвященные современности, мы пока не публикуем, а вот историческая линия (все нечётные главы) предлагается вниманию читателей.

Автор.

Пейзаж после молитвы

53.

Олимпиада была не одна. Какой-то господин с бородкой-клинышком в полурастёгнутой рубахе стоял посередине гостиничного номера и глумливо смотрел на Олимпиаду, а она сама тоже выглядела не лучше – растрёпанная, полуодетая.

- Подите прочь! – пьяным фальцетом выкрикнул господин в рубашке, когда боковым зрением заметил Серебренникова.

Август Фёдорович и сам, было, хотел исчезнуть обескураженный, но недопустимый тон его остановил. «Подите прочь!». Вот уж нет! И он стал действовать от противного, сделав шаг вперёд.

Это движение, прежде всего, задело Олимпиаду, которая тоже, наконец, произнесла:

- Что вам надо здесь в такой ранний час? Вы ведёте себя бесцеремонно. Мы так не договаривались…

- Не договаривались?! – истерично воскликнул Серебренников. - Не договаривались?!. Рано? В шесть часов вечера рано?!.. Да как вы могли?! Да я… Да вы… Да я…

Он не находил слов. Ему страшно хотелось пригвоздить Олимпиаду на месте чем-то до невозможности остроумным, съязвить настолько, чтобы она сгорела от стыда или, на худой конец, упала в обморок. Но она не сгорела и не упала – и не только из-за его внезапной растерянности.

По всей видимости, Олимпиада не считала, что происходит что-то из ряда вон выходящее. Ведь они действительно на этот час не договаривались. Какие тут могут быть претензии?

- Вы принимаете мужчин каждые три часа? – наконец нашёл нужные слова Серебренников и тут же пожалел, что нашёл. В ответ Олимпиада швырнула в него подушку, а сразу вслед за ней проявил себя её растрёпанный спутник.

С криком «Не смейте так выражаться!» он метнул в Августа Фёдоровича туфлю и попал тому в плечо.

Сдерживаться уже не оставалось сил. Серебренников с кулаками ринулся на бесцеремонного незнакомца, сходу угодив ему в зубы. Тот ахнул, осел на одно колено, но потом выпрямился и ответил тем же. Серебренников не ожидал от пьяного такой прыти.

Ответный удар окончательно взбесил Серебренникова и освободил его от любых приличий. Август Фёдорович вцепился обидчику пальцами в лицо, словно намеревался разорвать ему щеки.

- Прекратите! – завопила Олимпиада. – Прекратите оба!

Любые призывы были напрасны. Серебренников не дрался с гимназической юности и разучился контролировать себя в драке. Всё, что с ним сейчас происходило, было настолько непривычно, что он вышел из своего собственного контроля.

В последние недели ему слишком много приходилось переживать, и вот случился нервный срыв.

Если бы его соперник был более сдержан, беды бы, быть может, не случилось. Но он вёл себя не лучше – с пьяным бахвальством, с тупым упрямством…

Намертво сцепившись, оба дерущихся с грохотом повалили этажерку, разбили вазу, опрокинули стул…

На шум прибежала испуганная горничная. Мгновенно оценив градус кипения, она кинулась прочь – вызывать городового или хоть кого-нибудь.

Пока Серебренников вёл сражение, распластавшись на полу, в номер прибежал околоточный с улицы.

К этому времени. Август Фёдорович успел нанести своему сопернику несколько чувствительных ударов, один из которых, кажется, был чрезвычайно точным – в висок. Соперник дёрнулся и притих.

Вот тут-то и подоспел околоточный. Его Серебренников трогать не собирался. Но тут к околоточному присоединился дворник – со свистком на красном шнурке и ослепительной номерной бляхой на груди. Дворник грубо схватил приподнявшегося Серебренникова за шиворот, а тот в ответ непроизвольно отмахнулся, после чего обеими руками схватился за красный шнурок, потянув его на себя. Грузный дворник повалился на Августа Фёдоровича. И тогда к делу подключился околоточный, который нанёс лежащему на полу под прессом Серебренникову удар сапогом в скулу.

Раздался визг. Судя по всему, визжала Олимпиада.

Серебренников плохо соображал, что же с ним сейчас происходит. Это был какой-то сплошной ад, а самое адское было то, что происходящее не имело ни малейшего смысла.

Продолжение следует

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий