Копи царя Салтана. Полная версия. Часть VIII

Священный холм(Окончание. Начало в №№ 32-38)


104.

Давно Серов не видел доктора Морга таким решительным. В последнее время Морг растолстел и предавался развлечениям, далеким от науки. Но сегодня он снова напомнил Серову того загадочного господина из Дрезденской галереи. Даже бледность на щеках появилась.

- Я предлагаю организовать феромоновую атаку, - предложил доктор Морг, усаживаясь в кресло напротив Серова.

- Что это значит? – уточнил Серов. – Разве то, что мы делали раньше, не было атакой?

- Дело в концентрации. Необходим настоящий феромоновый удар. Резкий удар. Я говорю о Пятой империи запахов. Это должен быть резкий точечный удар.

- Россия должна сосредоточиться? – усмехнулся Серов.

- Совершенно точно.

- Я так понимаю, что это стоит денег.

- Конечно. Причем больших денег. Моей фабрике придется напрячься.

- Я не против… Но в начале скажи – не будет ли побочных эффектов?

- Такой дозы на предвыборных участках мы еще не использовали, поэтому стопроцентной гарантии я дать не могу.

- Вот и я о том. Не лучше ли воспользоваться старым методом – перепиской протоколов. Это надежнее и дешевле.

- Одно другому не мешает. К тому же, тебе нужна любовь? А переписка протоколов любви не приносит. И дополнительные списки избирателей не приносят. Мы должны взять Россию в круг, задушить в любовных объятиях.

- Даже так? Ишь, ты как заговорил. Для немца – сильно сказано. Задушить Россию. В объятиях.

В отместку немец перешел на английский, процитировав 137-й сонет Шекспира:

- Thou blind fool, Love, what dost thou to mine eyes,
That they behold, and see not what they see?

- Ну, ты и сказанул, blind, - ответил Серов.

- А чтобы ты хотел? Любовь слепа. Я бы даже сказал:

Любовь слепа и нас лишает глаз.
Не вижу я того, что вижу ясно.
Я видел красоту, но каждый раз
Понять не мог, что дурно, что прекрасно.

Серов на прощание похлопал по плечу доктора Морга точно так же, как когда-то, почти тридцать лет назад, по его плечу в Дрездене похлопал доктор Морг.

Россия пыталась продрать глаза. Слепота еще не отступила, а любовь исчезла. Ее еще имитировали, но имитировали бездарно. «Правдивый свет мне заменила тьма,// И ложь меня объяла, как чума». Чтобы победить чуму, надо уметь своевременно поставить правильный диагноз.


105

Ребров не верил своим глазам и ушам. Речь Серова напоминала не слова кандидата в президенты, а слова отступающего полководца.

Перед самыми выборами Серов неожиданно заговорил о смерти.

Для того чтобы люди услышали о смерти вживую, в Москву на стадион Лужники из 80 регионов России свезли несколько десятков тысяч человек. И молвил он, сверкнув очами:

Ребята! не Москва ль за нами?
Умремте ж под Москвой,
Как наши братья умирали!

Восклицанию «Ребята!» предшествовала фраза Серова: «И Есенина будем помнить, будем все помнить наше величие. Так вот, вспомним эти слова…»

Здесь бы Серову и процитировать что-нибудь из Есенина, близкое ему по духу. Допустим:

Ты жива еще, моя старушка?
Жив и я. Привет тебе, привет!

А потом что-нибудь добавить про финский нож и про то, что «только ты меня уж на рассвете // не буди, как восемь лет назад…». Но он предпочел вернуться не на восемь лет назад, а на целых двести, и произнести:

И умереть мы обещали,
И клятву верности сдержали!

Что-то Ребров не мог припомнить, чтобы он обещал умереть. С коррупцией бороться – да, действительно обещал. Реформировать ЖКХ за счет «улучшения качества услуг при одновременном снижении затрат на их предоставление» обещал много раз. Да мало ли за последние двенадцать лет он раздал обещаний? Настолько много, что ему пришлось перескочить с прозы на поэзию – видимо для того, чтобы не твердить одно и то же по десятому разу.

Поэтому он и выскочил на платформу, прокричав в микрофон:

И умереть мы обещали,
И клятву верности сдержали!

«То есть, как сдержали?! – встрепенулся Ребров. - Рейтинг у него действительно сдулся, но не до такой же степени? Не с того же света он к нам явился, чтобы раздать, словно нищим пятаки, новую порцию обещаний?»

Ребров сидел возле экрана ноутбука, смотрел трансляцию из Лужников и искренне удивлялся происходящему. Он, конечно, понимал, что ничего выдающегося он не услышит. Но чтобы все было так убого? «И умереть мы обещали».

Умер как раз не Серов. Зато при нем в России разразилась целая волна катастроф. Падают самолеты, тонут теплоходы, горят подводные лодки, взрываются дома, электростанции и аэропорты. Мирные города вроде Махачкалы и Нальчика превратились в горячие точки.

Обещали умереть одни, а умерли – другие.

Россия занимает первое место в мире по числу подростковых самоубийств, по абсолютной величине убыли населения, по смертности от сердечнососудистых заболеваний, по объемам торговли людьми, по количеству абортов, по детскому алкоголизму, по объему потребления героина, по числу сирот, по онкологическим заболеваниям…

Что по этому поводу сказал бы Серов? Может быть:

Плохая им досталась доля:
Немногие вернулись с поля...?

В день рождения Серова убили Анну Политковскую, а не наоборот. А на Серова лишь в Одессе якобы готовили покушение, сведения о котором раскрыли как раз накануне нынешних выборов. Очень своевременный получился одесский анекдот, рассказанный в понедельник, с утра. Как любая спецоперация, проведенная троечниками по конец предвыборной кампании, выглядела она слишком предсказуемо. Фантазия вновь подвела. Дед бил-бил – не добил, баба била-била – не добила, террористы взрывали-взрывали – не довзрывали. А мышка бежала, хвостиком махнула…  Вот вам и «умереть мы обещали».

И вообще, кто такие «мы»? От имени кого он говорил? От имени генерального совета партии «Единомышленников»? От имени членов дачного кооператива «Болото»? От имени своей Конторы?

В голове у Реброва крутились строки из Лермонтова. Но не те, что читал Серов, а совсем другие, из Святой Елены».

Родился он игрой судьбы случайной,
И пролетел, как буря, мимо нас;
Он миру чужд был.
Всё в нем было тайной,
День возвышенья - и паденья час!

Речь Серова, по форме напоминающая выступление не слишком талантливого баптисткого проповедника, вызвала непреднамеренный комический эффект.

Никогда еще Владимир Серов со стороны не смотрелся так жалко. Кризис власти неминуемо сказался и на его команде. Поместить человека на огромном стадионе в центр пустой платформы – это надо было додуматься. Его фигурка почти растворилась в синем прямоугольнике.

Вокруг него на много метров не было ничего живого. Да и путанная, на грани истерики, речь Серова свидетельствовала о его неуверенности. Однако определенная логика в происходящем все же была.

Вся его власть была построена на имитации, притворстве. Поэтому логично, что главная предвыборная встреча тоже стала имитацией. В основу легла знаменитая речь  Мартина Лютера Кинга, произнесенная 28 августа 1963 года со ступеней Мемориала Линкольна.
Но Кинг произносил живые слова, в которые верил и за которые отдал жизнь.

«Я мечтаю, что однажды на красных холмах Джорджии сыновья бывших рабов и сыновья бывших рабовладельцев смогут сидеть вместе за братским столом», - говорил Мартин Лютер Кинг.

А Серов даже в столь ответственный для себя момент отделывался дежурными фразами, которые слушать было стыдно: «Я мечтаю о том, чтобы каждый человек в нашей стране, и большой начальник и рядовой гражданин, жили по совести».

Его мечты заведомо несбыточны. В них не было ни смысла, ни красоты.

«Я мечтаю, что придет день, - говорил Мартин Лютер Кинг, - когда мои четыре ребенка будут жить в стране, где они будут судимы не по цвету их кожи, а в соответствии с их личностными качествами». Это вполне конкретная и к тому же сбывшаяся мечта.

А Серов сказал: «Я мечтаю о том, чтобы в душе каждого человека была надежда, надежда на лучшую долю и на счастье». Общие слова, обращенные в никуда.

Мартин Лютер Кинг называл вещи своими именами: «Я мечтаю сегодня, что однажды в Алабаме с ее злобными расистами и губернатором, с губ которого слетают слова о вмешательстве и аннулировании, в один прекрасный день, именно в Алабаме, маленькие черные мальчики и девочки возьмутся как сестры и братья за руки с маленькими белыми мальчиками и девочками».

Серов же довольствовался  тусклой фразой: «Я мечтаю, чтобы все мы были счастливы, каждый из нас». После чего еле слышно прошептал: «Клянусь Амуром». Эти два слова в стенограмму не попали.

«Да, Серов – не Кинг, - подумал Ребров, с облегчением отводя глаза от экрана. - И не царь. Он всего лишь чиновник. Ему сказали: надо выступить. Также как его слушателям сказали: надо выслушать. Вот они и встретились. Типичная иллюстрация имитационной демократии». 

Серов, не смотря на свой показной антиамериканизм, вообще был склонен все время копировать американский стиль. Не случайно же он в позапрошлом году спел «Blueberry Hill» Винсента Роуза, Алома Льюиса и Ларри Стокома из репертуара Гленна Миллера, Луи Армстронга и Фэтса Домино, после чего эта песня стала часто использоваться в акциях в поддержку Серова.
 
Отступать Серову дальше вроде бы некуда, а надо. Позади Москва. Всё верно, речь Серова напоминала не слова кандидата в президенты, а слова отступающего полководца.

Москву он уже потерял, и поэтому в столицу с помощью притворных придворных каждый раз свозятся люди из провинции. В этот раз в Лужники привезли около ста человек из его родного города. Ребров был уверен, что среди них немного бы нашлось людей, готовых умереть за Серова под Москвой. Или хотя бы под Изборском.

Когда Троцкий весной 1918 года кричал на митингах: «Да здравствует гражданская война!», то он, по крайней мере, знал о существовании Добровольческой армии.

Сейчас, вроде бы, никакой Добровольческой армии нет. Не считать же таковой Союз избирателей? Но Серов прибегал к воинственной риторике в то время, когда никакой войны не велось. Он, вслед за своими агитаторами типа Ханова, предрекал вооруженные столкновения. Кликушествовал.

Что ж, все как всегда. Ребров в свое время прочел много книг и статей о кликушах. Кликушами в России называли не только бесноватых, поющих с чужого голоса и накликающих порчу, но и истерически несдержанных, страстных и бестактных политиканов.

В Лужниках Серов по традиции клеймил врагов. Но делал это как-то стыдливо. Никого по именам не называл, изъяснялся обиняками:

- Мы просим всех не заглядывать за бугор, не бегать налево, на сторону, и не изменять своей Родине.

Кого он имел в виду? Кого упрашивал? Может быть, своих друзей-миллиардеров?
Он вроде бы собрался с кем-то воевать. Причем не на жизнь, а насмерть.

Вот затрещали барабаны -
И отступили бусурманы.

Но осталось загадкой - от чьих рук он собрался умирать? Кого он намерен останавливать под Москвой? Стотысячную армию французских захватчиков? Или российских граждан, приходивших на стотысячный митинг на проспекте Сахарова?

Как бы ни было противно смотреть на выступление кандидата в президенты, Ребров заставил себя остаться у экрана. Но чтобы подсластить горькое зрелище, отломил из шоколадки изрядный кусок и моментально съел его, запив чаем.

Итак, в предвыборных речах Серова «басурманы» не назывались по имени. Образ врага остался расплывчат. Вся отрицательная энергия ушла в пустоту. С тем же успехом Серов много лет боролся с коррупцией.

А вот на митингах против Серова протестующие точно знали своего врага в лицо. Они бы и рады его не знать, но пока не получалось. И в этом  была их сила.

А сила Серова таилась не в буквах, а в цифрах, которые можно нарисовать, подправив его рейтинг и избирательные протоколы. В итоге, при известной ловкости рук, не может не получиться бумажный президент.

Полковник наш рожден был хватом:
Слуга царю, отец солдатам...
Да, жаль его: сражен булатом

В 1715 году Пётр I своим указом предписал привлекать притворных кликуш к гражданскому суду. Особым образом выделил кликуш в 1874 году и  Александр II. В 2012 году в России к кликушеству относились более снисходительно.

Наконец, Серов покинул поле в Лужниках. Ребров окончательно оторвался от экрана, вспомнив, когда он сам в последний раз приходил в переполненные Лужники. Это было в позапрошлом году, летом, когда в Москву приезжала рок-группа U2.

Накануне того концерта лидер U2 встретился в Сочи с президентом Мишкиным. Перечислять важных политиков, с которыми когда-либо встречался лидер U2, - незачем. Большинство из них, несмотря на громкие титулы, не стоили того, чтобы быть у  U2 даже рабочими сцены. Дмитрий Мишкин, например, успешно справился с работой водителя и покатал лидера U2 по своей черноморской резиденции.

Пожалуй, это был для президента Мишкина потолок или, точнее говоря, высшая точка его карьеры.

Контраст между концертом U2 и нынешним предвыборным шоу был невероятный.

Ирландцы в позапрошлом году напомнили Москве и всей России первые три статьи «Декларации прав человека» (текст на русском языке появился на цилиндрическом экране над сценой), а во время исполнения «Sunday Bloody Sunday» лидер U2 отклонился от основной музыкальной темы и перешел к песне «Get Up Stand Up» Боба Марли. И тут уже над Лужниками начало звучать (правда, по-английски):

Поднимайся, вставай: защищай свои права!
Поднимайся, вставай: не отказывайся от борьбы!

В общем, как пел Боб Марли, а вслед за ним и лидер U2:

Большинство людей думает,
Что Великий Бог придет с небес,
Заберет всех
И сделает каждого счастливым.
Но если ты знаешь, сколько стоит жизнь,
Ты будешь искать свое на Земле:
И теперь ты видишь свет,
Поднимайся, вставай: защищай свои права!

Лидер U2 взял гитару и пригласил на сцену лидера «ДДТ» Юрчука. Вместе они запели песню Боба Дилана «Knockin' On Heaven's Door».

Мама, сложи мое оружие на землю.
Я не могу больше стрелять…

У Юрчука в репертуаре имелась песня в том же духе – «Не стреляй». Но в данном случае это был скорее не антивоенный гимн, а форма поддержки тех, кто время от времени напоминал властям об элементарных правах человека.

За три дня того Юрчуку запретили спеть с усилителями на Пушкинской площади в защиту Химкинского леса (но он все равно спел – в мегафон). Теперь же Юрчук спел при поддержке лидера U2 и одной из самых мощных звукоусилительных аппаратур в мире.

Напоследок U2 исполнили композицию «Moment of Surrender».

Над Лужниками разнеслось:

Любовь не в том, чтобы я поверил в нее,
А в том, что любовь верила в меня…

Реброву на минуту тогда показалось, что он всегда об этом знал.

106.

В тот момент, когда Ребров пребывал в недоумении, разглядывая жалкую фигурку Серова и вслушиваясь в его путанные слова, Александр Ханов заряжался положительной энергией.

Чуть позднее он, еле сдерживая восторг, напишет:

«Казалось, ему пересадили стволовые клетки. Сконструировали другое лицо. Закатали в глазницы другие глаза и впрыснули в кровь адреналин. Зажгли в его сердце невидимую звезду. Он вышел на сцену среди восторженных толп и напоминал статую на носу корабля, о которую разбивались волны мировой стихии. Он сделал то, что не смог сделать ни один из его конкурентов, чего не сделал сам в предшествующие затянувшиеся годы своего правления».

Ханову показалось, что Бог услышал его молитвы. Ну, если не Бог, то хотя бы Серов.

Когда Ханов сядет за очередную статью, то своего восторга он уже сдерживать не будет. Наоборот, отпустит вожжи и припустится вскачь куда-то далеко к горизонту. К Священному холму, в изборские дали.

«Серов оживлял таинственные коды, живущие в глубинах русского сознания, - написал Ханов, и это была не очередная газетная статья, а поэма в прозе. – Серов тронул давно молчащие струны, и в людях зазвучала забытая грозная музыка. Он говорил о России как о высшей мистической ценности. Говорил о войнах явных и неявных, которые придвинулись к стране. Говорил о великом братстве русских людей, готовых защищать любимую Родину. Говорил о подвиге во славу России. Он цитировал стихотворение Лермонтова, похожее на молитву. И он говорил о неизбежной Русской победе».

Когда Ханов писал подобные вещи, то словно бы сам превращался в производителя феромонов. Он любил такие минуты. Любовь к чему-то грозному и необъяснимому влекла его вперед и вверх.

Когда Ханов писал эту поэму, его сердце бешено билось. Ему хотелось кричать от счастья. Чтобы не кричать и не сорвать голос, Ханов выбирал наиболее громкие фразы и  укладывал их на бумагу:

«Серов пришёл на этот митинг кандидатом в президенты России, а ушёл президентом, - восторженно написал Ханов. - Он запустил реактор русской энергии. С помощью этой энергии можно совершить чудеса. Строить дороги и больницы. Лететь к звёздам и идти в атаку. Складывать великие песни. Сражаться за слезу ребёнка. Он запустил реактор невиданной силы».

Нет, не укладывал фразы на бумагу, а валил, как валят на лесоповале вековые деревья. Они с шумом рушились так, что земля содрогалась. И не только земля.

107.

Предполагалось, что в этот поздний зимний вечер Серов будет играть в хоккей. Ручные чемпионы мира и ручные олимпийские чемпионы были предварительно предупреждены. Однако после разговора с доктором Моргом Серов передумал сегодня вставать на коньки, и завалился в кровать. На коньки он встал прямо во сне.

Ему снились зимние Олимпийские игры в Сочи. Он играл в хоккейном финале, выходил один на один с вратарем…

Пока Серов ехал, вратарь соперника куда-то растворился, слился со штангой. Серову надо было всего лишь тихонько подтолкнуть шайбу клюшкой, и она бы беспрепятственно попала в сетку. Однако Серов решил сильно замахнуться. Замах был такой сильный, что он потерял равновесие и беспомощно упал на спину, ударившись об лед затылком. На трибунах раздался всеобщий хохот и свист. Хохотали и свистели все без исключения. И зрители, и игроки, и судьи. Свои, чужие. Все.

И потом, без всякого перерыва, Серову приснилось торжественное закрытие Олимпийских игр в Сочи. Огромное пламя в чаше медленно затухало. И чем меньше становилось пламя, тем меньше становился он сам, стоящий на трибуне. Все взоры были устремлены на угасающее пламя, и никто не заметил исчезающего Серова. Во сне он ушел не попрощавшись.

 Приложение:

Копи царя Салтана. Сказка

Действующие лица

Кот
Руслан
Царь Дадон
Боярин
Первый стрелец
Второй стрелец
Людмила
Сватья баба Бабариха
Князь Гвидон
Скоморох

 


1. Разговор с народом

Кот (обращаясь к зрителям). Должен предупредить, что наш разговор может прослушиваться – сами понимаете кем… Так что еще не поздно сделать вид, что вы нас не слышали, не видели и не знаете… Руслан, ты не боишься, что нас услышат?

Руслан. Я даже не боюсь, что нас не услышат.

Кот. Тогда посмотри на право. Видишь крест?

Руслан. Странно. Я проезжал мимо на прошлой неделе. Никакого креста здесь не было.

Кот. Ну и что? А я неделю назад разговаривал с Ленским. И на его могиле тоже еще не было креста, потому что Ленского застрелили только четыре дня назад.

Руслан. Но это не могила. Это…

Кот. И что, по-твоему, это такое? 

Руслан. Ну, я не знаю… Памятник. Монумент.

Кот. Правильно. Памятник на могиле. Священный холм.

Руслан. Ах, это и есть Священный холм!? Я слышал, в нем земля, принесенная с могилы Пушкина… Тебе знаком Пушкин?

Кот. Еще бы! Это он меня сочинил (достает из кармана цепочку, на которой болтается брелок в форме дуба). «И днем и ночью кот ученый все ходит по цепи кругом…» (пританцовывает, двигаясь лунной походкой).

Руслан. Вот видишь.

Кот (делается важным). Тогда и надо мной следует памятник поставить.

Руслан. Смотри не лопни от важности. Это же Пушкин тебя сочинил, а не ты его. В чем твоя-то заслуга?

Кот. Я вышел из-под его пера целым и невредимым.

Руслан. Я тоже вышел.

Кот. Поэтому это надо ценить.

Руслан. Я и ценю. Хотя Пушкин, конечно, иногда сильно меня огорчает.

Кот. Как это?

Руслан. Очень просто. За Людмилой заставил бегать, спасать ее.

Кот. Так ты же ее любишь.

Руслан (вздыхая). Люблю. Так Пушкин захотел.

Кот. А ты представь, что это был бы не Пушкин, а кто-нибудь другой, помельче…

Руслан. Не пугай меня. Я бы этого не вынес. Ради Пушкина – куда ни шло, а ради кого другого я бы из-за Людмилы так далеко вряд ли зашел. У меня и других дел по горло. (Дотрагивается до горла Кота).

Кот (хрипло). Ты чего, Руслан?!

Руслан. Тренируюсь. Представил, как будто ты коварный злобный Черномор.

Кот (недовольно). Тренируйся на ком-нибудь другом. (Поспешно отходит в сторону). Тем более у меня важное занятие впереди.

Руслан. Это какое-такое занятие?

Кот. Сейчас царь Дадон прямо из столицы с народом разговаривать будет. У меня к нему целых три вопроса накопилось.

В тени Священного холма возникают царь Дадон и его боярин.

Царь Дадон. Дорогой народ, ты не поверишь, но жить ты стал намного лучше. И моя заслуга в этом неоспорима. День и ночь я думаю о тебе, и мысли мои - самые светлые (ненадолго отвлекается и шепчет). Сделайте подсветку получше… Вот так… Чтобы я делал  без тебя, дорогой  мой народ? Где бы я сейчас был? Но надо честно признаться – есть одна неприятность. Ты бы, дорогой народ, жил еще лучше, если бы не твои враги вроде князя Гвидона… Мой народ, ты спрашиваешь: чего хочет Гвидон? Отвечаю: денег и власти. В прошлом веке он поураганил, награбил золота и серебра, но его от кормушки оторвали, а на наш век богатств ему не хватило. Поэтому он хочет вернуться. Однако теперь золотом и серебром Гвидон уже не ограничится. Он распродаст всю Дадонию к черту, скотина. Но мы ему Дадонию не дадим.

Боярин. Следующий вопрос из Лукоморья. От кота.

Царь Дадон. Вообще-то, я предпочитаю собак.

Боярин. Но это ученый кот.

Царь Дадон. Ученый? Тогда что он делает в Лукоморье? Для ученых котов мы устроили кошачий цирк в Кошачьей долине. Мы приглашаем туда всех ученых котов – для того чтобы они подняли науку Дадонии на недосягаемую высоту (указывает на высокий крест).

Кот. Вы это всерьез?

Царь Дадон. Да.

Кот (повысив голос). Вам не стыдно?!

Царь Дадон. Нет.

Кот. Вам не страшно?

Царь Дадон. Нет.

Кот. Вам не противно?

Царь Дадон. Нет. Почему мне должно быть противно?

Кот. От того что не стыдно.

Царь Дадон. Нам такие коты не нужны. Ты по какой науке специализируешься?

Кот. По песне и сказке.

Царь Дадон. Это слишком широкая специализация. Не мешало бы укоротить.

Боярин (услужливо). Язык или хвост?

Царь Дадон. Укоротить по горло. Слишком уж он умный, скот.

Кот. Я не скот, а кот.

Царь Дадон. Если ты такой умный - почему такой смелый?

Неожиданно появляются два стрельца и сажают кота в мышеловку.

Первый стрелец. Ну что, поговорил с царем?

Кот. Поговорил.

Второй стрелец. Видать - хорошо поговорил.

Кот. Хорошо. Но недолго.

Первый стрелец. Ничего. Для тебя жизнь только начинается. В мышеловке один день за два идет.

Кот (негромко, но внятно). Караул, заточили…За что?

Второй стрелец. За то, что у тебя слишком длинный хвост. Неужели неясно?

Первый стрелец. И ты этим хвостом оскорбил и опорочил весь трудолюбивый народ Дадонии.

Кот. Это клевета. У нас в Дадонии не весь народ трудолюбивый.

Первый и Второй стрелец (хором). Ну и что? Клевета, произнесенная с выражением, становится правдой.

Появляется Руслан.

Руслан. Оставьте кота в покое! Его нельзя трогать. Он неприкосновенен. Его сам Пушкин сочинил.

Первый стрелец. Подумаешь, Пушкин…

Второй стрелец. А тебе, неуч, пора бы знать, что царь Дадон Пушкина не любит.

Руслан. Почему?

Первый стрелец. Из-за золотого петушка.

Руслан. Все это сказки.

Первый стрелец. Сказка – ложь, да в ней - мышеловка. И мы туда кота посадили.

(Накрывает мышеловку покрывалом).

Кот. Ой, свет выключили. Наверное, сейчас кино показывать будут.


2. Кошачьи нежности

Действующие лица

Руслан
Людмила
Сватья баба Бабариха

Из темноты выступает Руслан. В его руке свиток. Он его разворачивает и читает вслух.

Руслан. Приговорить кота… в скобках – ученого… к ссылке сроком на сорок пять лет.
Подпись: сватья баба Бабариха, судья… Кошмар. С каких это пор Бабариха стала судьей?

Людмила. Как, ты не знаешь? С тех пор, как повариху в глаз укусил комар, и она окривела.

Руслан. А, это ты, Людмила… Я не слышал, как ты проснулась. Интересно, кто тебя разбудил… И с каких же пор судьей стала повариха?

Людмила. С тех самых, как комар укусил в глаз самую передовую ткачиху.

Руслан (недовольно). Ткачиха, повариха, сватья баба Бабариха… Знаешь, как все это называется?

Людмила. Знаю. Верховный суд.

Руслан. Правильно… Бедный кот. Ссылка на сорок пять лет! Коты столько не живут.

Людмила. Да что - коты... Даже Пушкин прожил меньше.

Руслан. Ты не слышала - куда его сошлют?

Людмила. Кого? Кота? Здесь важно не куда, а в чем. Закатают в бочку, как князя Гвидона, добавят укропа и смородинного листа, и бросят в море.

Руслан.  Как же так… У него начнется морская болезнь. У него отвиснут усы и свернется хвост (для наглядности сворачивает в трубку свиток).

Людмила. Тогда спаси его. Ты даже меня спас.

Руслан. Людмила, ведь ты же знаешь, с тобой я не мог поступить иначе. Я не имел права ослушаться автора. Сейчас все совсем по-другому. Раньше за меня все решал Пушкин, но его убили. И теперь я сам должен решить. (Подходит к краю сцены). Раньше у меня не было выбора. Я был обречен на подвиг. Когда нет выбора, подвиги совершать не так уж сложно. А сейчас я вовсе не обязан спасать ученого кота. Он мне даже не родственник. Тем более что некоторые говорят, что не такой уж он и ученый. Имею ли я право рисковать и оставлять Людмилу в одиночестве? Если со мной что-нибудь случится, Людмила без меня пропадет… (оборачивается и спрашивает с надеждой). Людмила, ты без меня пропадешь?

Людмила. Непременно пропаду. Но ты не обращай на меня внимания. Для Дадонии один ученый кот важнее, чем одна Людмила.

Руслан. Для Дадонии? Пожалуй. Но я не привык думать от имени всей Дадонии. Еще со времен царя Салтана, когда я очень любил слушать его притчи. В юности царь Салтан познал силу любви, в зрелости открыл величие мудрости, а стоя на пороге смерти, возвестил откровение веры.

Людмила. Руслан, ты не путаешь царя Салтана с царем Соломоном?

Руслан. Нет, Людмила, я ничего не путаю. Для нас теперь это одно и то же. Салтан в старости говорил, что превосходство страны в целом - есть царь, заботящейся о царе… тьфу – о стране. А кто любит серебро, тот не насытится серебром, и кто любит богатство, тому нет от этого пользы. Умножается имущество, умножаются и потребляющие его. И какое это благо? Есть мучительный недуг: богатство не впрок, а во вред. До Салтана это дошло, а до Дадона – нет. А ведь он уже достиг возраста Салтана.

Замолкает, садится, обхватив двумя руками голову. Затем вскакивает.

Руслан. Все, я решил! Надо делать подкоп. Мне нужна лопата. Людмила, у тебя нет лопаты?

Людмила. Сейчас посмотрю. (Подходит к сундуку, в котором лежат ее наряды, зеркальце, румяны... Роется в нем, пока не извлекает с самого дна большую лопату). Такая - пойдет?

Руслан. А ну-ка… (Выхватывает лопату, примеривается…) Отлично! Полдела сделано. Осталось только понять, где копать.

Людмила уходит, и тут же неожиданно вваливается сватья баба Бабариха.

Бабариха. Руслан, что это у тебя в руках?

Руслан. Где?.. Ах, это… Это ложка… Я очень проголодался… Я слышал, что ты, Бабариха, стала большим человеком. Это так?

Бабариха (не без гордости). Судя по всему – да.

Руслан. Большой человек это тот, кто назначает  в суде большие сроки. Особенно, когда это касается ученых котов.

Бабариха. Если ты имеешь в виду того кота, которого сослали на сорок пять лет, то никакой он не ученый. Он шпион и самозванец. Оказалось, что у него хвост – ненастоящий.

Руслан. Странно. А производил впечатление настоящего. Ходил налево – песнь заводил, ходил направо – сказку…

Бабариха. Пока на него самого не завели дело… Был бы ученый – не задавал бы царю Дадону глупых вопросов.

Руслан. Разве они были глупые?

Бабариха. Такие же, как и ответы (затыкает себе рот)… Лучше скажи, что ты собираешься есть такой ложкой?

Руслан. Какой ложкой?

Бабариха. Ну как же. Вот этой (показывает на лопату).

Руслан. Ах этой… Да все что угодно… Кисель… Кашу… Интересно, где сейчас этот бывший ученый кот…

Бабариха. Он - не съедобный.

Руслан. Я не в этом смысле. Хотелось бы взглянуть ему в глаза. Глаза-то у него – настоящие? Кошачьи? Ну и на хвост, конечно, неплохо бы поглядеть. Удостовериться.

Бабариха. Ты можешь поверить мне: кот никуда не годится. Его уже списали.

Руслан. Напомни, по какой статье его осудили.

Бабариха. Никакой политики. Его осудили как злостного рассадника блох.

Руслан. Я так и думал. (Отходит от Бабарихи подальше). Когда надо кого-нибудь посадить, в ход идет передовой отряд – блохи. Без блох они ничего не могут.


3. Наследство

Действующие лица

Царь Дадон
Скоморох

Тронный зал. В середине зала стоит с умным видом Царь Дадон. В руках он держит книгу Пушкина.

Царь Дадон (откладывает книгу). Вредная книга. Я долго ее терпел, но терпение мое иссякло. (Мизинцем подталкивает книгу со стола, и она падает).

На шум является скоморох.

Скоморох. Государь, вы правы, как всегда. С вредителями надо бороться. Но мало запретить сказку о золотом петушке.

Царь Дадон. Что ты имеешь в виду?

Скоморох. Надо запретить всех золотых петушков. Государь, издай указ. Вели уничтожить всех золотых петушков в Дадонии - от двух лет и ниже.

Царь Дадон. В таком случае, надо запретить и всех звездочетов. На всякий случай.

Скоморох. И всех мудрецов. От двух лет и выше.

Царь Дадон. И все спицы, с которых золотой петушок может слететь и клюнуть меня в темя.

Скоморох (не подумав). И темя тоже запретить…

Царь Дадон. Что ты сказал?

Скоморох. Э-э-э… Вам послышалось, государь. Я смиренно молчал.

Царь Дадон. А ну-ка повернись боком.

Скоморох медленно поворачивается.

Царь Дадон. А теперь задом.

Скоморох поворачивается задом.

Царь Дадон. А что… Совсем неплохо. Чем не царь?

Скоморох. Что вы сказали, государь?

Царь Дадон. Я говорю, что на меня снизошло откровение. Тащи сюда трон.

Скоморох неуверенно подходит к табуретке, берет ее в руки и подсовывает царю.

Царь Дадон. Сейчас проверим – насколько ты пригоден для большой политики.

В царских руках появляется большой школьный демонстрационный транспортир. Царь Дадон начинает измерять им углы на сидении табуретки. Затем примеривается к тыльной части скомороха.

Царь Дадон (удовлетворенно). Я так и думал. Совпадает.

Скоморох. Что совпадает, государь?

Царь Дадон. Все совпадает. Садись.

Усаживает скомороха на табурет.

Царь Дадон (любуясь). Как будто всегда здесь сидел. Придется тебе немного побыть царем, голубчик.

Скоморох (испуганно). Как – царем? Это же так неудобно. Спинки нет (откидывается назад и едва не падает).

Царь Дадон. Ничего не поделаешь. Я так решил. (Еще раз прикладывает к заднице скомороха транспортир и цитирует короля Лира). Ярмо забот мы с наших дряхлых плеч хотим переложить на молодые... Пусть все знают, что никакой я не тиран и не самодур. А тех, кто не захочет этого знать - замочим  в транспортире.

Скоморох. Мой государь, вы шутите?

Царь Дадон. Отныне в Дадонии шутить будешь ты. А мы тебе поможем. И как только изведем всех золотых петушков, звездочетов и мудрецов, то я освобожу тебя от этой повинности… Держи скипетр. (Достает  откуда-то снизу пыльное большое весло, сдувает пыль и с важным видом вручает скомороху). А ну-ка, покажи, как ты можешь управлять державой.

Скоморох откашливается, поправляет под собой табуретку и, сжимая весло, начинает совершать движения гребца на каноэ.

Царь Дадон. Неплохо, неплохо для начала. Только греби сильнее и под себя.

Скоморох. Так, государь?

Царь Дадон. Нет, еще сильнее. Я сказал – греби под себя. Не стесняйся.

Скоморох продолжает свои пустопорожние гребные движения. Пыхтит, потеет… И так длится очень долго. Тем временем, царь Дадон, больше не обращая внимания на скомороха, начинает рассуждать вслух.

Царь Дадон. Царь я или не царь? Какая разница. Профессия у меня трудная и неблагодарная. Но кому-то надо и страной управлять. Кругом сплошные шуты… (Резко меняя тон, выражаясь словами пушкинского Самозванца). Я знаю дух народа моего; в нем набожность не знает исступленья: ему священ пример царя его. Всегда, к тому ж, терпимость равнодушна. Ручаюсь я, что прежде двух годов весь мой народ, вся северная церковь признают власть… За это время не только золотых петушков, но и всех куриц в Дадонии можно извести. И окорочка.  А потом снова с триумфом вернуться на трон. (Оборачивается на скомороха, который послушно сидит на табуретке и разгребает веслом воздух). Чего-то ему не достает… Ах, да… (снимает с головы корону, со спины подходит к скомороху и надевает ему на голову поверх колпака).

Скоморох (поворачивает голову). Государь?

Царь Дадон. Не отвлекайся. С короной тебе будет легче грести. (Отходит в сторону, туда, где стоит огромный сундук).

Царь Дадон. Вот настоящий трон (садится на сундук и начинает говорить словами Скупого рыцаря). Читал я где-то, что царь однажды воинам своим велел снести земли по горсти в кучу, и гордый холм возвысился – и царь мог с вышины с весельем озирать и дол, покрытый белыми шатрами, и море, где бежали корабли. Так я, по горсти бедной принося привычну дань мою сюда, вознес мой холм – и с высоты его могу взирать на все, что мне подвластно. Что не подвластно мне? как некий демон отселе править миром я могу; лишь захочу – воздвигнуться чертоги; в великолепные мои сады сбегутся нимфы резвою толпою; и музы дань свою мне принесут, и вольный гений мне поработится, и добродетель и бессонный труд смиренно будут ждать моей награды. Я свистну, и ко мне послушно, робко вползет окровавленное злодейство, и руку будет мне лизать, и в очи смотреть, в них знак моей читая воли. Мне все послушно, я же – ничему; я выше всех желаний; я спокоен; я знаю мощь мою: с меня довольно сего сознанья… Я царствую!.. Какой волшебный блеск! Послушна мне, сильна моя держава; в ней счастье, в ней честь моя и слава! Я царствую… но кто вослед со мной примет власть над нею? Мой наследник! (Оборачивается на скомороха, который продолжает усиленно махать веслом). Устал?

Скоморох. Немного. С непривычки.

Царь Дадон. А ты как думал? Неблагодарный и тяжелый труд. Но ты представь, что в море брошены вы вместе – князь Гвидон в бочке, кот ученый в бочке… Они – внутри, а
ты – снаружи. У тебя есть весло, ты можешь не только грести, но и рулить. А они – нет. Представил?

Скоморох. Да.

Царь Дадон. Ну что, сразу легче стало?


.
4. Из рук вон

Действующие лица

Князь Гвидон.
Кот ученый
Руслан
Людмила

На сцене бочки, лежащие друг на друге. Из одной торчит ученый кот, в другой, соседней, в три погибели свернулся князь Гвидон.


Кот. Что за жизнь такая… Пьеса «На дне», причем на самом дне бочки… Тот, кто не сидел – вряд ли меня поймет… Вот Диоген – он бы точно понял!

Князь Гвидон. Кажется, за стенкой кто-то есть… А вдруг, это морское чудовище?

Кот (внимательно прислушивается). Не будь я ученый кот, если я не слышу голоса… Может, это царь Нептун? Я бы не удивился.

Князь Гвидон. Так и есть. Морское чудовище. Здесь и без него тесно. Нет ничего неуместнее, чем морское чудовище.

Кот. Нептун, это ты?.. Не отвечает. Может, по-русски не понимает? Что же делать? Ах да, попробую перестукиваться. Я читал, что так делали все уважающие себя узники. А я узник и я себя уважаю (начинает стучать, изображая, что знает азбуку Морзе).

Князь Гвидон. Стучат… Или это только мне кажется? Похоже на стук больного сердца.

Кот. Алло, есть там кто-нибудь живой?

Князь Гвидон. Ого! Там кто-то ищет живых. Неужели - людоед?

В это время кот проявляет активность и пробивает стену бочки. Вначале одну, а потом другую…

Князь Гвидон. Кажется, пришел мой смертный час. Надо его встретить достойно. (Решительно хватает кошачью лапу).

Кот. Караул! Я попал в капкан! Или нет… Караул! Акула!

Князь Гвидон и кот вываливаются из бочек и оказываются лицом к лицу. Под ногами – суша.

Кот (в удивлении). Первый раз вижу акулу, настолько похожую на князя Гвидона.

Князь Гвидон (протирая глаза). Первый раз вижу людоеда, настолько похожего на ученого кота.

Внимательно приглядываются друг к другу.

Князь Гвидон. Ты кто?

Кот (вызывающе). Я не «кто», я – кот. А ты – кто?

Князь Гвидон. И я не «кто», и даже не кот. Когда-то меня все знали как князя Гвидона.

Кот. Ты не кусаешься?
 
Князь Гвидон. Котов я в своей жизни ни разу еще не кусал, а в последнее время даже хлеб приходится кусать редко... А ты не царапаешься?

Кот. Царапаюсь. Но только по большим праздникам. В последнее время в моей жизни так мало больших праздников (вздыхает).

Князь Гвидон (оглядываясь). Куда мы попали? На необитаемый остров?

Кот. С детства не люблю необитаемые острова (принюхивается). Пахнет, как в Дадонии (морщится).

Князь Гвидон. Но нас должны были сбросить в море!

Кот (презрительно). Царь Дадон установил такую власть, которая даже утопить как следует не может. У нее все валится из рук. Наверное, и мы тоже из них вывалились.

Князь Гвидон. Предлагаю пойти в разведку… Ты со мной в разведку пойдешь?

Кот (скептически приглядываясь). С тобой?... (После паузы). Естественно.

Исчезают под тревожную героическую музыку.

Появляется Руслан с лопатой. Начинает копать. Затем выходит Людмила. 

Людмила. Ты уверен, что надо копать именно в этом месте?

Руслан (на секунду отрываясь от копания). Нет. Но сидеть, сложа руки, я не могу. (Снова с остервенением начинает копать).

Людмила. Я слышала, что ученого кота уже закатали в бочку и сбросили в море.

Руслан. Не верю. В Дадонии ни одной крепкой бочки не осталось. Пока закажут заграницей, пока привезут… Надо делать подкоп.

Людмила. Я тебе помогу. (Опускается на колени и начинает пачкать свои  ладони землей).

Сзади - медленно, на цыпочках, подходят ученый кот и князь Гвидон.

Кот. Вам помочь?

Людмила (не оглядываясь). Помоги. (С запозданием поворачивается и застывает в изумлении). Руслан, смотри!

Кот (обиженно). Я не Руслан.

Руслан. Что такое?.. (Роняет себе на ногу лопату). Неужели?! Это вы?!

Кот (князю Гвидону). Я не жалею, что пошел с тобой в разведку.

5. Тайна

Руслан
Людмила
Ученый кот
Князь Гвидон
Царь Дадон
Скоморох


Руслан. Я думал, что мне придется копать лет пять.

Кот. Так долго копаться вредно. Свобода находится к поверхности значительно ближе. Это я  как ученый говорю. Закон притяжения свободы. Ее выталкивает на поверхность атмосферное давление.

Руслан. Я рад за свободу… Но причем здесь мы? И что делать дальше?

Кот. Мне кажется, продолжать задавать вопросы.

Руслан (недоверчиво). Кому? Дадону?

Кот. И ему тоже. Но прежде – самим себе.

Князь Гвидон. Я в последнее время только этим и занимаюсь. Бочка для этого – очень удобный сосуд.

Кот. И какой вопрос ты задаешь чаще всего?

Князь Гвидон (задумывается). Почему Дадонию называют Мышиным царством? Причем здесь мыши?

Кот (чешет затылок). Вот это вопрос… Особенно для котов.

Людмила. Говорят, в бочках мыши долго не живут.

Князь Гвидон. Там никто долго не живет. Но я говорю о Дадонии. Обо всей Дадонии.

Кот. Может быть, Дадонию называют Мышиным царством из-за мышеловок? Они нанесли мне смертельную обиду, когда меня, ученого кота, посадили в мышеловку, в которой я провел 15 суток!

Князь Гвидон. Нет, мне кажется, что здесь кроется какая-то тайна. И если мы ее разгадаем – наша страна перестанет называться Дадонией.

Людмила. Но она останется нашей страной?

Князь Гвидон. Только тогда она и станет по-настоящему нашей.

Руслан. Пока ты сидел в бочке, царь Дадон усадил на трон своего скомороха.

Князь Гвидон. Я слышал это. Только не понимаю – зачем Дадону это надо?

Руслан. Возможно, у него стало больше времени на то, чтобы набивать свои сундуки богатством.

Князь Гвидон. Во всем этом нет никакой тайны. Нет, надо думать дальше…

Сгущается тьма. Потом внезапно вспыхивает свет, и возникают двое – скоморох и царь Дадон. Князя Гвидона, ученого кота, Руслана и Людмилы рядом нет.

Царь Дадон (снисходительно). Ну как, устал быть царем?

Скоморох (потупясь). Не очень.

Царь Дадон. Чем ты занимался сегодня?

Скоморох. Как всегда – государственными делами. Спускался под землю, ездил на вокзал…

Царь Дадон. И что же ты делал на вокзале?

Скоморох. Как – что? Хмурил брови. Как ты меня учил.

Царь Дадон (удовлетворенно). Это хорошо, это правильно. Народ был счастлив?

Скоморох. По-моему – да. Как всегда.

Царь Дадон. Ты, я вижу, все лучше и лучше начинаешь разбираться в моем народе. Признайся, что тебе нравится быть царем.

Скоморох (краснеет). Честно? Честно-честно?.. Да (почти шепотом).

Царь Дадон. Что ты сказал? Я не слышу! Сделай погромче!

Скоморох (надувая щеки). Делаю погромче: Да!

Царь Дадон. Вот так! Чудесно!.. Но ведь совсем недавно ты говорил, что быть царем так неудобно.

Скоморох (удивленно). Я? Говорил? Быть не может.

Царь Дадон. Не отпирайся. Говорил. Ничего в этом постыдного нет. Но теперь у тебя будет другая задача... Сделай счастливое лицо.

Скоморох. Как это?

Царь Дадон. А вот так… Чтобы каждый встречный мог сказать, глядя на тебя: «Как счастлив он! Как чистая душа в нем радостью и славой разыгралась!.. Готовишься законного царя ты возвратить отечеству… ты прав, душа твоя должна пылать весельем».

Скоморох (старается выглядеть счастливым, но у него не получается). Это очень трудно.

Царь Дадон. Я дал тебе важное задание – посторожить табуретку. Ты – молодец, с заданием справился. Все ножки на месте. За это я тебя нагружу, в смысле – награжу… Вот тебе колокольчик (достается из заднего кармана колокольчик и трясет им). Это тебе за преданность (вешает скомороху на ухо).

Скоморох непроизвольно хмурит брови.

Царь Дадон. Не понял… Ты где должен хмурить брови? В специально отведенных для этого местах. На вокзале, например. Безбилетники это заслужили. В следующий раз я дам тебе другое задание – топнуть на безбилетников ногой. Но при мне я запрещаю тебе это делать! Ты понял?! (хмурит брови и громко топает ногой).

После удара снова ненадолго наступает тьма. Потом опять вспыхивает свет, царь Дадон и скоморох исчезают,  и появляются Руслан и Людмила.

Руслан. Людмила, подойди ко мне. Я должен тебе что-то сказать.

Людмила (испуганно). Может быть, не надо?

Руслан. Почему не надо?

Людмила. Мне страшно. Я знаю, что ты хочешь мне сказать.

Руслан. Нет, не знаешь. Я тебя люблю.

Людмила. Знаю, ведь ты не мог поступить иначе. Ты не имел права ослушаться автора.

Руслан. Нет, не поэтому.

Людмила. Значит, ты любишь меня потому, что я без тебя пропаду?

Руслан. Нет… Я когда-то так думал. Но теперь это уже мой выбор. Пушкин здесь совсем не причем. Его поблизости не было. Я полюбил тебя заново, добровольно. Искал кого-нибудь другого, но никого так и не нашел.

Людмила. То есть Пушкин был прав?

Руслан. Получается, что так… (нежно обнимает Людмилу).

Входит растерянный князь Гвидон. За ним следует ученый кот. В руках у Гвидона бумажный голубь.

Князь Гвидон. Чудеса.

Кот. Ты о чем?

Князь Гвидон. Да вот об этом (протягивает бумажного голубя).

Кот (медленно разворачивает – «потрошит» - голубя и читает, еле шевеля губами. Потом произносит вслух). А я думал, что скоморох – безграмотный.

Князь Гвидон. Он просто испугался и со страху написал письмо.

Руслан. О чем это вы?

Кот. Скоморох прислал послание. Там сказано, что царь Дадон – не человек.

Людмила. Как это может быть?

Князь Гвидон. Скоморох пишет, что Дадон – это мышь, которая изо всех сил старается выглядеть человеком.

Людмила. Это у него получается.

Князь Гвидон. Да, но надолго его не хватает. Поэтому ему нужна передышка. Иначе он перестает быть похожим на человека, но теряет свойства мыши. Исчезает, превращается в ничто.

Людмила. Ты веришь скомороху?

Князь Гвидон. Не то чтобы я ему верю… Скорее, я верю в то, что ему нравится быть царем. И ради того, чтобы остаться царем, он впервые в жизни мог сказать правду.

Руслан. Допустим, царь Дадон действительно мышь. Что же теперь делать?

Кот. Рассказывать об этом на каждом углу.

Руслан. И долго рассказывать?

Кот. Пока все углы не станут острыми.

Руслан. Я согласен, но меня смущает одно.

Кот. Что же тебя смущает?

Руслан. Посмотри в окно.

Кот (подходит к окну, выглядывает в него). Посмотрел.

Руслан. Как тебе увиденное?

Кот. Ничего особенного. Всё как всегда. Народ безумствует.

 

 

 

 

 

 


Имя
E-mail (опционально)
Комментарий

DqROr3gBVpX | 1l1kl1ph4i@hotmail.com | 09:18 - 17.04.2014
My probelm was a wall until I read this, then I smashed it. http://pjlrkgrus.com [url=http://ipahhugccy.com]ipahhugccy[/url] [link=http://hklofxse.com]hklofxse[/link]
y70ozga98 | 8jjb1x9lvic@gmail.com | 02:31 - 16.04.2014
Arcielts like this make life so much simpler.
jLiVuaiOru | mrra02rf@mail.com | 14:40 - 15.04.2014
You know what, I'm very much inilencd to agree. http://sarrbcoa.com [url=http://lbpimb.com]lbpimb[/url] [link=http://etpwyp.com]etpwyp[/link]
103hwz8U1b | ybep0st1j6y@outlook.com | 18:03 - 14.04.2014
Help, I've been informed and I can't become ignotanr.